Призма

Дождь стучал по затемненному стеклу окна в кабинете №7 на уровне Департамента магических законов и правопорядка. Уже давно пора было расходиться по домам, где пахло корицей и сухим теплом каминов, но они оставались. Гарри потянулся, слыша, как хрустнут позвонки. Он чувствовал каждый час, проведенный за сводками новых поправок к Статуту о секретности. — Поттер, если ты снова начнешь шаркать ногами, я приклею твои дурацкие мокасины к полу, — голос Драко был низким, уставшим, без привычной язвительности. Лишь констатация факта. — Жду не дождусь, — проворчал Гарри, откидываясь на спинку стула. Он наблюдал, как Малфой водит длинными пальцами по пергаменту, его светлые ресницы отбрасывали тени на бледные щеки. Сосредоточенный, отстраненный, совершенно невыносимый. Именно в этот момент Гарри это и осознал. Со всей ясностью, обрушившейся на него, как удар в спину. Он ненавидел тишину, что висела между ними. Ненавидел то, как она была густой и тягучей, словно невысказанные слова, которые они копили годами. Но больше всего он ненавидел то, что в этой тишине ему было… спокойно. — Что? — Драко поднял взгляд, поймав его на себе. Его серые глаза были похожи на туман над озером в Хогвартсе. — Ничего, — автоматически ответил Гарри. — Врешь. Ужасно. У тебя на лице написано что-то глупое и героическое. Опять хочешь спасти мир от скуки наших отчетов? Гарри не нашелся что ответить. Вместо этого он встал и подошел к окну, глядя на размытые огни ночного Лондона. — Просто думал, — начал он, не оборачиваясь. — Мы потратили столько времени, пытаясь уничтожить друг друга. А теперь мы здесь. В одной комнате. И единственное, что нас разделяет, — это этот дурацкий стол. Он услышал, как сзади скрипнул стул. Присутствие Драко стало ощутимым, как статическое электричество перед грозой. — И что же из этого следует, Поттер? — голос Малфоя прозвучал совсем близко. Он подошел. — Ты предлагаешь нам его разломать? В знак примирения? Гарри обернулся. Их разделяли сантиметры. Он видел крошечную родинку под левым глазом Драко, которую раньше никогда не замечал. Видел усталость в уголках его губ. — Я не знаю, что я предлагаю, — честно сказал Гарри. Его дыхание сперло. — Но мне надоело притворяться, что я хочу быть где угодно, только не здесь. Драко замер. Его взгляд скользнул по шраму на лбу Гарри, затем опустился к его губам, и снова встретился с его глазами. В нем не было насмешки. Лишь та же тяжелая, невыносимая ясность. — Проклятый идиот, — прошептал он, но это не звучало как оскорбление. Это звучало как капитуляция. И когда пальцы Драко холодными кончиками коснулись его запястья, Гарри понял, что эта война, наконец, закончилась. И началось что-то новое. Что-то тихое, личное и принадлежащее только им. Прямо здесь, в луже света от настольной лампы, под стук осеннего дождя.