Дурная примета

      Волшебники суеверны.       Это может показаться странным, учитывая, что любой окончивший школу маг легко скажет вам, из-за каких заклятий, ритуалов или волшебных существ появилось то или иное магловское суеверие.       Например, упавший на пол столовый прибор не может призвать в ваш дом гостя, но зато несложный ритуал предсказания сам заставит ложку выпрыгнуть из ваших рук, если конечно к вам действительно скоро придет дама. Таскать с собой четырехлистный клевер бесполезно, но им можно заменить чабрец в рецепте “Феликс фелицис”. Наконец в остолопа, надевшего наизнанку зачарованную на защиту рубашку, заклятия будут прекрасно попадать, да еще и с удвоенной силой.       Все эти приметы любой чародей легко объяснит и поднимет на смех, но…       Но при этом любители магических журнальчиков будут до хрипоты спорить о влиянии древесины палочек на отношения, рожденным в мае ведьмам напророчат магла в женихи, а взрослые и солидные колдуны будут стараться не начинать сложные ритуалы в сумерках, опасаясь, что в полночь чары развеются.       Так вот, волшебники суеверны.       Поэтому, когда Драко Малфою приснилась желтая лягушка, это сразу испортило ему настроение, стоило только слизеринцу открыть глаза. Он уже натягивал мантию и поправлял галстук, а перед глазами все еще стояло мерзкое земноводное, чем-то смахивающее на жабу болвана Лонгботтома.       Согласно статье из журнала, который Драко со скуки как-то раз взял у матери во время поездки во Францию, сон не сулил ничего хорошего.       Впрочем, с одной стороны, в последнее время всё было неплохо. Поттер вместе со своими друзьями вляпался в неприятности, и теперь их сторонилась вся школа. Потеря полутора сотен баллов кучкой ненавистных гриффиндорцев приятно грела сердце Малфоя.              Но с другой стороны…       Драко раздраженно захлопнул дверь спальни, продолжая прокручивать в голове события последних дней.       С другой стороны, все это должно было случиться благодаря его, Драко, коварному плану! И что же? Вместо этого, он разом потерял двадцать очков, заработал кошмарную отработку у придурочного Хагрида, а Поттер ухитрился напороться на Филча безо всякой посторонней помощи.       Вдобавок, мистер Малфой-старший, выкроивший время, чтобы посетить школу, весьма категорично напомнил наследнику о неизбежных последствиях, которые неминуемо повлечет повторение подобных идиотских выходок.       Драко поежился. Память услужливо подсунула ему последний случай наступления тех самых последствий.       Это было в июне, когда он вопреки вполне ясному запрету решил самостоятельно полетать. Желание было естественным — новая метла, полученная им на день рождения буквально требовала, чтобы он летал на ней с утра до вечера.       Увы, с самого начала ему строго-настрого запретили подниматься в воздух без присмотра родителей или домовиков. Но времени у отца почти никогда не было, мать посещала бесконечные приемы, а летать под присмотром домовиков Драко считал унизительным.       В итоге, улучив момент, когда родителей не было дома, он добрых полчаса выписывал кульбиты над прудом в парке, чувствуя себя по меньшей мере игроком национальной сборной.       К сожалению, Драко тогда совершенно упустил из виду, что недоумок Добби тоже был в парке и подстригал кусты как раз рядом с прудом. Увидев особо рискованный пируэт Малфоя, паникующий домовик кинулся спасать хозяина. Не думая об инерции, эльф магией остановил метлу прямо в воздухе.       В результате Драко свалился в пруд, Добби, наказывая себя, разбил свою тупую башку о любимую вазу лорда Малфоя, а сам лорд, которого угораздило именно в этот момент вернуться из министерства, за шкирку утащил наследника в кабинет. Там он наспех просушил сына заклинанием, выслушал невразумительные оправдания, счел их неубедительными и высек тростью.       Разумеется не прогулочной, а ротанговой, но с точки зрения одиннадцатилетнего Драко, который ещё неделю не мог нормально сесть, разница была невелика.       Схлопотав отработку, Малфой до смерти боялся повторения экзекуции, но в этот раз ему повезло — отец, поначалу готовый привести угрозу в исполнение, узнав как именно была организована отработка, полчаса орал на Дамблдора в его кабинете, после чего покинул школу, наградив сына лишь лёгким подзатыльником и обещанием, что в следующий раз точно спустит с него шкуру.       Душа Малфоя жаждала реванша. Никакие дурные приметы не могли его остановить. Он, и никто другой, должен был принести Поттеру заслуженное возмездие. И вскоре такой шанс ему представился.

***

      Весь день Малфой ожидал от судьбы какого-то подвоха, но время шло, уроки закончились, и Драко и думать забыл про дурацкий сон.       Вечер он встретил в дальнем углу библиотеки, где делал вид, будто пишет эссе по трансфигурации. Стараться ради похвалы МакГонагалл ему совершенно не хотелось, и последние десять минут Малфой рисовал на пергаменте кошек, прикидывая, сколько запросит с него Нотт за возможность списать.       Крэбб и Гойл сидели рядом, с мученическим видом уставившись в пустые свитки. Периодически они с надеждой поглядывали на своего тщедушного патрона, еще не зная, что их ждет грандиозный облом.       Неожиданно перо в руке Драко остановилось. Слизеринец прислушался, а потом, прижав палец к губам, поднялся и, прильнув к стеллажу, заглянул в щель между двумя толстыми фолиантами.       Слух не обманул его — гриффиндорская троица была тут как тут. Обзор то и дело загораживала кошмарная грива Грейнджер, но подслушивать это не мешало. Мешала сама Грейнджер, которая постоянно шикала на Уизли, чтобы тот говорил тише. В итоге именно ее, растерянную и красную как помидор, мадам Пинс выставила из библиотеки, за нарушение тишины. Поттер и Уизли уныло поплелись вслед за подругой, но это было уже неважно — Малфой услышал достаточно.       Драко отошел от стеллажей, медленно переваривая полученную информацию. К сожалению, он услышал не все, но и того что есть хватило с лихвой. По всему выходило, что гриффиндорцы решили проникнуть в тот самый коридор на третьем этаже. Более того, они уже один раз пытались это сделать и даже выяснили, что охраняет его трехголовая собака! Зачем им это нужно, Драко не понял: вроде бы гриффиндорцы хотели что-то оттуда забрать, но это не имело большого значения.       По лицу Малфоя сама собой расползлась широкая улыбка.       Это было шикарно. За это всю троицу могли отчислить.       Пару минут Драко позволил себе предаваться мечтам о том, как Поттер, Уизли и Грейнджер навсегда покидают Хогвартс. Или нет, еще лучше — им ломают палочки и оставляют помогать Хагриду, и он, Драко, получает возможность издеваться над ними еще целых шесть лет!       Ему всего-то надо рассказать все…       Желтая лягушка из треклятого сна появилась перед глазами и ехидно квакнула, а Драко оборвал себя. “Рассказать” он уже один раз попробовал, и закончилось это так, что лучше и не вспоминать.       В конце-концов, когда именно Поттер отправится на третий этаж он не знает. Да и что именно там спрятано тоже…       Отец всегда говорил, что главное — владеть информацией. Поттер с друзьями ему конечно ничего не расскажут, а надеяться, что ему дважды повезет их подслушать — глупо. Значит что? Значит нужно самому пробраться на третий этаж и все выяснить, а потом подставить Поттера!       Где-то на задворках сознания здравый смысл вопил, что все это плохо кончится, но Драко не стал прислушиваться.       Впрочем, в другой ситуации, упоминание о трехголовом псе наверняка остановило бы его, если бы не одно “но”. Год назад Драко с родителями отдыхал в Греции и ему пришлось выслушать целую кучу местных мифов, легенд и рассказов про волшебных существ, включая, конечно, и Цербера.       Драко ухмыльнулся. Болван Поттер и даже эта заучка Грейнджер понятия не имеют как пройти мимо собаки, а вот ему это прекрасно известно. Оставалась маленькая деталь.

***

      — Нет.       — Ну что тебе стоит?       — В последний раз говорю, Малфой, отвяжись!              Это оказалось несколько сложнее, чем Драко полагал. Трезво оценив свое умение музицировать, он решил найти сообщника. Желательно такого, которому не придется платить.        В целом, он, как и большая часть его ровесников, считал, что девчонки в большинстве своем — дуры, ничего не понимающие в по-настоящему крутых вещах, таких как квиддич, дуэли или взрывающиеся карты.       Но у них был один несомненный плюс: по неизвестной ему причине, девчонки могли в тебя втюриться, после чего их можно было уговорить на что-то действительно интересное, например на обезвреживание огромного трехголового пса.       Выбор Драко пал на Пэнси Паркинсон — она явно обращала на него внимание чаще, чем другие однокурсницы. Драко был уверен, что все дело было в новомодном зелье для укладки волос. Зелье это он тайком стащил у отца и использовал в течение всего года в Хогвартсе.       По мнению Паркинсон, Малфой действительно был симпатичным — особенно если бы перестал уродовать свои волосы, выставляя себя на посмешище.       Впрочем, эта слабая симпатия сейчас подвергалась неушточному испытанию и готова была сойти на нет.       — Паркинсон, ты же занималась музыкой!       — Ты, вообще-то, тоже!       — Да, но мы хотим чтобы пёс уснул, а не впал в бешенство.       — Я играю на фортепиано. Фортепиано, Малфой! Как я по твоему должна его туда принести?       — Ребята… — робко начал Крэбб.       — Уменьши заклинанием, трансфигурируй!             — Я не умею!       — Попроси старшекурсников!       — Чтобы о твоей безумной идее узнал весь факультет, включая профессора Снейпа?       — Ребята!       Оба спорщика недоуменно повернулись к здоровяку:       — Что, Крэбб?       — Я умею играть, — смущенно выдавил тот.       — Что?!       — На скрипке. С пяти лет учился. Вот.       Казалось, будто этой фразой он исчерпал дневной лимит слов. Но поймав недоверчивые взгляды Малфоя и Паркинсон, Крэбб понял, что придется дать пояснения. Он вздохнул и добавил:       — Мать всегда хотела. И отец заставил.       Драко перевёл подозрительный взгляд на Гойла.       — Только не говори, что ты тоже умеешь.       Тот в ответ только яростно замотал головой. Пошатнувшаяся было картина мира устояла, и Малфой немного успокоился. Гойл облегченно выдохнул. В конце концов, Малфой сам попросил не говорить…

***

      В итоге, этой же ночью на третий этаж они отправились вчетвером.       Паркинсон пришлось взять с собой: в противном случае она угрожала рассказать все профессору Снейпу. Малфой поначалу был категорически против, но потом до него дошло, что сходив с ними, Пэнси станет соучастницей и ябедничать больше не сможет.       Он считал, что нашел гениальный выход из ситуации.       Пэнси считала, что заставить мальчишек делать то, что ты хочешь проще, чем приманить нюхлера монеткой.       Опасаться своих старост в эту ночь не приходилось — Фарли недавно завела парня на Когтевране, и регулярно отсутствовала в гостиной на радость младшекурсников, а Джонс лежал в больничном крыле после неудачного эксперимента с бубонтюбером.       Профессор Снейп же в последнее время вообще уделял мало времени своим подопечным. Зато его часто видели следующим по пятам за профессором Квиррелом, что уже породило скабрезные слухи среди старшекурсников.       Так или иначе, путь для ночных вылазок был открыт.       До запретного коридора на третьем этаже слизеринцы добрались без происшествий.       Дождавшись, чтобы Крэбб взял скрипку наизготовку, Малфой довольно бесцеремонно втолкнул его в комнату и прислушался.       До его ушей донеслось глухое ворчание, но почти сразу же его заглушила музыка. Крэбб не обманул — он действительно умел играть. Убедившись, что собака больше не рычит, слизеринцы вошли внутрь.       Это был первый год Драко в Хогвартсе, и разумеется он принес ему уйму впечатлений.       Но эта картина навсегда останется в его памяти — темная комната, жуткое чудовище, мирно сопящее в три носа, и стоящий у стены Крэбб, старательно выводящий смычком старинную мелодию “Зеленые рукава”.       Слева от собаки виднелась крышка люка. Первокурсники переглянулись.       Гойл вздохнул и закатал рукава. Пэнси с интересом наблюдала, как он пыхтит, пытаясь заставить двигаться разбухшее от старости дерево. Наконец, Драко, не выдержав, стал помогать ему. Спустя десять минут люк был открыт. Троица сгрудилась у края, с опаской вглядываясь в темноту.       По плану Малфоя, Гойл должен был спуститься вниз и выяснить, что все-таки было нужно Поттеру. Гойл без особого энтузиазма вытащил палочку и наколдовал Люмос.       Яркий свет на секунду ослепил Драко, и именно в этот момент Пушок резко всхрапнул.       Перепуганный Малфой дернулся, поскользнулся на мокром камне и, не удержав равновесия, полетел вниз. Крышка захлопнулась.

***

      Внутри было темно. Драко приземлился на мягкие побеги какого-то растения, чудом не вывихнув ногу. Пару секунд он восстанавливал дыхание, после чего зажег огонек на конце палочки и огляделся.       Вся комната напоминала заброшенную оранжерею — похожие на плющ побеги змеились по полу, украшали стены подобно гобеленам и даже свисали с потолка, словно огромный темно-зеленый балдахин.       Малфой посмотрел наверх - люк был едва различим. Судя по слабому стуку Гойл, а может и Паркинсон безуспешно пытались открыть его. Им вторила скрипка.       Драко попытался сделать шаг и вдруг понял, что не может. Он в ужасе решил, что все-таки повредил ногу, но, посветив на пол, понял, что уж лучше бы это было так. Потому что пока он стоял, проклятые побеги полностью обвили его ноги, до самых лодыжек!       Малфой закричал и рванулся, но тут лозы, которые до этого момента двигались неторопливо и аккуратно, натянулись, словно аркан, и Драко, вопя от ужаса, повис в воздухе вниз головой.       И это было еще не самое страшное - когда мир перестал вращаться, и Малфой смог осмотреться, он понял, что свет теперь исходит откуда-то снизу. Там, среди извивающихся побегов, лежала выроненная им палочка.       Это была катастрофа. Он забился и замахал руками, в отчаянной попытке освободиться, но проклятое растение тут же выпустило новые побеги, которые ухватили его руки, и теперь он болтался под потолком спиной вниз, точно кулек, с запястьями притянутыми к лодыжкам.       Чертов Гойл! Чертов Поттер! Чертова лягушка!       Набрав воздуха в грудь, Малфой позвал на помощь - и тут одна из лозин со свистом рассекла воздух и обожгла его ягодицы хлестким ударом.       Малфой поперхнулся криком, который вскоре перешел в ритмичные повизгивания - еще несколько стеблей начали, извиваясь, охаживать его беззащитный тыл.       Поначалу брюки служили хоть какой-то защитой от позорной экзекуции, но вскоре первые побеги стали разрываться, обильно выделяя сок.       Сок этот насквозь пропитал ткань штанов, и, попадая на кожу, оставлял крохотные, но болезненные пузыри, сходные с ожогами от крапивы.       Боль от них не была столь уж сильной, но вкупе с поркой заставляла Малфоя вертеться точно ужа на сковородке. Тем самым он, сам того не желая, подставлял под удары новые и более чувствительные участки задницы и бедер.       Драко казалось, что все это продолжается бесконечно. Свист лозин и вопли Малфоя уносились вверх, смешиваясь с доносящимся из люка звуками скрипки Винсента Крэбба.       Наконец Драко попросту разревелся — и в этот момент растение кажется решило, что с него хватит.       Побеги аккуратно опустили Малфоя на пол. Всхлипывая, мальчишка едва успел оправиться, когда лозы снова подхватили его. Он увидел, как распахивается люк, после чего его бесцеремонно выкинули наружу.       Следом из люка вылетела палочка.

***

      Над Драко склонились встревоженные лица Крэбба, Гойла и Паркинсон.       — Малфой, ты живой?       — Ты это, в порядке?       — Крэбб… — голос Пэнси звучал напряженно.       — Надо ж проверить, вдруг его там прокляли!       — Крэбб! — не сдерживаясь крикнула девочка.       — Чего?       — Ты перестал играть.       — Рррр-гав!       С ревущим Малфоем на плечах и визжащей Паркинсон в авангарде, четверка слизеринцев пулей вылетела из комнаты, захлопнув дверь перед самой мордой Пушка.       Переждав в коридоре несколько минут, ребята стали пробираться в сторону подземелий по извилистым коридорам замка. Малфой уже не ревел, но о том, что с ним произошло, говорить отказывался наотрез. В другой ситуации любопытная Паркинсон едва ли отвязалась бы, но мрачные Крэбб и Гойл надежно оградили Драко от лишних расспросов.       Они прошли всего пару коридоров, когда впереди замаячил тусклый свет фонаря. Все четверо, не сговариваясь, нырнули в боковой проход. Вскоре послышалось знакомое шарканье.       Филч! Ребята замерли. Если он их поймает, факультет лишится такого количества баллов, что про Поттера с его дружками в момент все забудут. Нужно было что-то делать. Крэбб и Гойл с надеждой посмотрели на Драко, но того все еще потряхивало от недавнего плача, и отдавать распоряжения он был явно не в силах. Тогда оба парня уставились на Паркинсон. Та наморщив лоб, беззвучно шевелила губами. Наконец она дернула Гойла за рукав:       — Нужно чтобы попался кто-то один. Тогда остальных ловить будет некому, и мы спокойно вернемся в гостиную. И этим “кем-то” будешь ты, Гойл.       — Чего это я? — возмутился мальчишка.       — Того это! — передразнила Паркинсон, — Малфой в таком состоянии всех сдаст, Крэбб со своей скрипкой еще понадобится, а я — девочка, — она победоносно посмотрела на Гойла.       Тот нахмурился, но кивнул.       — Отлично! Тогда сделай лицо пожалостливей. Да не так! Так кажется, будто ты миссис Норрис придушил и хочешь сознаться. Вот, уже лучше! Говори, что искал кухню, чтобы ночью перекусить, и заблудился.       — Я даже не знаю, где находится кухня, — мрачно буркнул Гойл.       — Неважно, — фыркнула Паркинсон, — Зато выглядишь так, будто знаешь!       Тяжело вздохнув и насупившись, Гойл отправился навстречу своей судьбе.       На удивление, все прошло без сучка, без задоринки — Филч потащил бедолагу в гостиную Слизерина, обещая утром пренеприятнейший разговор со Снейпом, а остальные крадучись последовали за ними. Дождавшись, когда закончив с нотациями, завхоз впихнул Гойла внутрь и ушел, они благополучно вернулись в спальни.

***

      Спал Драко отвратительно. Он все время ворочался — пострадавшее место саднило и жгло, стоило ему только коснуться им постели или одеяла. Вдобавок ему опять приснилась желтая лягушка.       Утром он первым делом отправился в больничное крыло. Наврав, что шлепнулся с метлы на уроке полетов — к счастью рядом никого не было, иначе он скорее терпел бы весь день, чем сказал такое — он получил заживляющую мазь, тем самым прекратив телесные страдания. Муки душевные, увы, никуда не делись. Тот факт, что Паркинсон на уроке поглядывала на него скорее с сочувствием, чем с насмешкой, едва ли исправлял положение.       Помочь должна была месть. Мстить растению было как-то глупо, но в данный момент это волновало Малфоя меньше всего.       Как только занятия подошли к концу, он поспешил в гостиную, где нашел Паркинсон сидящей в кресле у камина.       — Если ты думаешь, что я опять туда полезу, то ты спятил, Малфой, — сходу начала девочка, но Драко оборвал ее на полуслове:       — Кто у нас специалист по огненным чарам?       — Забини, — не задумываясь ответила Пэнси, — Он даже у Макгонагалл на трансфигурации все спички пережег, забыл разве? Она так злилась!       Драко, впрочем, уже ее не слушал, взгляд его остановился на смуглом пареньке, который рассказывал какие-то байки Дафне Гринграсс. Та страдальчески закатывала глаза, но пока терпела.       Пэнси дернула Драко за рукав:       — Ты что, опять туда собрался?       — Паркинсон, не мешай, — прошипел Малфой, решительно направляясь к Забини.       — Вот кретин, — грустно буркнула Пэнси, но Драко уже стоял перед Блейзом и Дафной.              — Слушай, Гринграсс, у нас тут с Забини разговор, так что не могла бы ты… — грубовато начал Драко, в надежде сразу спугнуть девчонку, но Дафна в ответ только благодарно кивнула и поспешила сбежать от назойливого кавалера.       Сам Забини явно был не в восторге.       — Чего тебе, Малфой? — Блейз раздраженно посмотрел на однокурсника. — С Паркинсон не клеится, решил мне все испортить?       На кой черт Забини все время липнет к девчонкам, Драко не понимал, но сейчас это не имело значения.       Забини выслушал его предложение с явным интересом. Малфой счел это хорошим знаком и записал дипломатию в свои несомненные таланты. По счастью, ему неоткуда было узнать, что до этого момента Блейз считал любые идеи Малфоя примерно столь же интересными, как разведение Флоббер-червей.       — Ладно. Но ты зовёшь меня на летние каникулы в свой мэнор.       Малфой скрипнул зубами. Он не ждал, конечно, что Забини согласится за бесплатно, но уговаривать мать, которая была не в восторге от миссис Забини, в его планы не входило. Впрочем, он всегда может сказать, что договориться не вышло.       — Хорошо, — кисло согласился Малфой.       — И Паркинсон позовешь тоже.       — Чего? — Драко выпучил глаза. Дались ему эти девчонки! К тому же, тот факт, что Забини назвал именно Пэнси, почему-то ужасно раздражал Малфоя. Но делать было нечего, и Драко согласился.

***

      Заработавший взыскание Гойл в этот раз не пошел с ними, так что шансов избежать повторного попадания в люк у Малфоя не было.       Крэбб уже вовсю выводил заунывный мотив “Ярмарки в Скарборо”, а Драко все никак не мог заставить себя спуститься.       В этот раз они захватили собой веревочную лестницу, которую Забини нашел в одной из кладовок рядом с кабинетом Прорицаний, но это ни на что не влияло — Малфой не мог побороть страх перед новой встречей с дьявольскими силками.       В результате Блейз, которому надоело это топтание, попросту толкнул Малфоя вниз, после чего лихо сиганул следом.       Забини явно рисовался. Он колдовал с ленцой, позволяя лозам приблизиться, прежде чем тонкие струи огня из палочки обращали концы побегов в угли, заставляя растение отступить.       Блейз не отказал себе в удовольствии дать одному из ростков подползти почти вплотную к ноге Малфоя, заставив того взвизгнуть.       Безуспешно пытаясь сделать вид, что ничего не случилось, Драко твердо решил, что летом скормит тело Забини павлинам. Задача по превращению павлинов в хищников была нетривиальной, но к гиппогрифам отец его почему-то не пускал.       Наконец путь к следующей двери был расчищен. Забини шутливо отсалютовал палочкой и вопросительно посмотрел на Малфоя.       — Благодарю, — церемонно произнес Малфой, стараясь копировать отцовские интонации, — Приглашение в мэнор в силе. Не смею больше задерживать.       Невежливый Забини в ответ прыснул, но спорить не стал и отправился к веревочной лестнице.       Драко же, дождавшись, когда того не будет рядом, приоткрыл дверь и осторожно сунул голову в следующую комнату.       Перед носом со стрекотом пролетел серебристый ключ, и Малфой вскрикнул от неожиданности. Он сразу же оглянулся, но Забини, к счастью, уже скрылся в люке. Набравшись смелости, Драко зашел внутрь и тут же увидел метлы, прислоненные к дальней стене.       С самого начала план Малфоя состоял в том, что препятствия на его пути должны были преодолеваться чужими руками.       Да, с дьявольскими силками у него получилось не сразу, но в дальнейшем он твердо рассчитывал, что все опасности и трудности будут свалены на чужие плечи.       Но… это были метлы. Малфой считал себя непревзойденным летуном. Позвать кого-то другого означало признать, что это не так.       “Идиотский поступок, позорящий нашу фамилию”, — прозвенел у него в ушах голос отца. Ему показалось даже, что на фоне квакнула зловредная желтая лягушка.       Драко сглотнул, но решительно оседлал метлу.       Ключи оказались на редкость верткими. Те, что были помельче и явно не подходили к массивному замку, не пытались убежать — напротив, они все время лезли в глаза, закрывая обзор. Драко дважды чуть не врезался в стену, но не сдавался.       Нужный ключ он заметил не сразу, но, когда это произошло, уже не упускал его из виду. Парой маневров Малфой заставил ключ улетать от него по прямой, а затем выполнил тот самый трюк, который Добби не дал ему сделать летом — мертвую петлю.       Сердце на мгновение ушло в пятки, но, выходя из петли, Драко крепко сжимал в руке тяжелый серебряный ключ. Эйфория наполняла мальчишку с ног до головы.       Он победил! Безо всякой помощи, без страховки, он доказал всем кто здесь лучший ловец!       Какая жалость, что об этом не получится рассказать. Малфой уже жалел, что отпустил Забини — один восхищенный зритель лучше, чем ни одного. Но даже это не умаляло его радости.       Аккуратно снизившись, Драко поспешил отпереть дверь. Ключ повернулся легко и Малфой уверенно вошел в следующий зал.

***

      Перед ним было огромное шахматное поле. Ровные спины черных фигур блестели в свете вспыхнувших факелов. Белое воинство угрожающе расположилось напротив.       В целом все было понятно. Вряд ли кто-то поставил бы здесь фигуры просто для красоты.       Согласно плану, Малфою надлежало скорее развернуться и привести кого-то, кто без труда щелкает шахматные задачи. Но упоение от победы над зачарованными ключами все еще переполняло Драко. Рука по прежнему сжимала рукоять метлы, и гениальная мысль сама собой зародилась в его голове.       Он внутренне возликовал — пускай высоколобые когтевранцы двигают фигуры по доске, пускай гриффиндорцы идут напролом, он слизеринец — попросту найдет обходной путь!       Потолок в зале был довольно низким, но все же позволял взлететь. Драко уверенно перекинул ногу через древко метлы и поднялся вверх.       Черный контур двери маячил впереди, загороженный массивными очертаниями белого ферзя. Малфой взлетел под самый потолок и рванул вперед. То, что произошло дальше, заняло считанные доли секунды.       Он даже успел заметить, как белые пешки задирают головы вверх, в бессилии обнажая клинки, когда каменная рука с резвостью, которой трудно ждать от мраморной статуи, взметнулась вверх и прочно ухватила его за мантию. Рывок — и Драко, вопя от страха, повис в каменной хватке белой королевы.       — Отпусти меня! Слышишь?! Немедленно отпусти! — кричал он, колотя метлой по каменному изваянию. И, судя по всему, тому это не слишком понравилось.       Вторая рука статуи вырвала метлу у вмиг ослабевшего Малфоя. Древко хрустнуло под каменными пальцами и разлетелось в щепки. Увидев это, слизеринец затих, безмолвно повиснув в железной хватке ферзя.       Но недвижным он оставался недолго — то что последовало дальше, заставила его начать вырываться с удвоенной силой. Потому что статуя, развернувшись, перекинула его через подставленное плечо белого короля.       Неумолимая ладонь придавила его живот к холодному камню, а его мантия довольно бесцеремонно оказалась закинута ему же на голову, частично закрыв обзор. Но отчаянно вертевший головой Драко успел увидеть, что вторая рука ферзя сжимает пучок прутьев, оставшихся от его метлы.       Прекрасно понимая, что сейчас произойдет, Малфой начал извиваться, но статуя держала крепко. И тут он замер, не в силах пошевелиться. Малфой почувствовал, как одним рывком чертова фигура сдернула с него брюки вместе с бельем.       Внутренности Драко сжались в тугой комок, глаза зажмурились точно по команде, и почти сразу же последовал первый удар. Прутья со свистом впечатались в бледную кожу, оставляя на ней розовые полосы.       Драко завопил, даже не пытаясь сдерживаться. Ферзь наносил удары размашисто, розги опускались на стремительно краснеющий зад с неотвратимым ритмом.       Отец во время порки всегда читал нотации, но сейчас все происходило в тишине, нарушаемой только криками и плачем самого Драко, и это для него почему-то было самым страшным.       — Хватит! Пожалуйста! Я больше не буду! — выкрикивал мальчишка сам до конца не уверенный, чего именно он “не будет”.       Наконец все закончилось. Прутья измочалились и окончательно пришли в негодность.       Каменные руки ослабили хватку и аккуратно опустили ревущего Малфоя обратно на доску. Всхлипывая и шипя от боли он натянул штаны и прихрамывая отправился прочь.       Взбираться по веревочной лестнице было сущим мучением. Когда он наконец вылез из люка, его встретили неровные звуки скрипки. Крэбб из последних сил выводил одни и те же три ноты. Увидев Драко, он, не прекращая играть, выдохнул:       — Че так долго-то? У меня пальцы отвалятся сейчас!       — Погоди, с ним что-то не так, — из тени показался Забини.       Судя по всему, желание узнать, чем все закончится, оказалось в нем сильнее страха быть пойманным ночью в коридорах.       В итоге, тащить Малфоя в спальни в этот раз пришлось Блейзу Забини. Крэбб бережно нес футляр со скрипкой, вторая рука, по его собственному признанию, двигалась с трудом.       — Ты дебил, Малфой, — пыхтел Забини, затаскивая Драко на очередную ступеньку лестницы и вытирая пот со лба. — Какого Мерлина ты поперся туда один? Какого Мерлина ты вообще туда поперся? И какого Мордреда я поперся с вами, придурками?!       — Мэнор. Паркинсон, — хрипло выдавил Драко.       — О, ну раз шутишь, значит будешь жить, — с этими словами Блейз втолкнул Малфоя в общую гостиную Слизерина и вошел следом. — Это чудо, что нас Филч не застукал.       — Это не чудо, — из кресла у камина поднялась Пэнси, — Пивз устроил погром в башне Гриффиндора.       — Паркинсон? — выдохнул Забини. — Ты что, договорилась с Пивзом?!       — Она договорилась со мной, — безжизненный голос Кровавого Барона заставил пламя в камине дрогнуть. Привидение Слизерина висело под потолком, холодно взирая на оробевших первокурсников.       — Не мог отказать даме в беде. А теперь советую вам отправляться в спальни. Доброй ночи, — с этими словами призрак прошел сквозь стену и исчез.       — О-бал-деть, — констатировал Забини.       — Паркинсон, приглашаю тебя летом в мэнор. Отец не будет возражать, — Драко надеялся, что это прозвучит торжественно, но сорванный плачем и воплями голос прозвучал жалко.       — Ты придурок, Малфой, — фыркнула Паркинсон. — Уговори мать дать мне померить ее старые платья, и я подумаю. А теперь я пошла спать.       — Ты действительно придурок, Малфой, но стоит признать — слово ты держишь, — шепнул Забини, глядя как Паркинсон скрывается в спальне для девочек. Драко криво улыбнулся в ответ.       

***

      Утро для Малфоя снова началось сном о желтой лягушке и заживляющей мазью. Без первого он бы вполне обошелся, а вот без второго обойтись не мог никак, благо ее еще оставалось порядочно.       Он даже пропустил завтрак, дожидаясь, пока все остальные уйдут из спальни, чтобы не опасаясь свидетелей, втирать прохладное вещество в рубцы, неровными полосками покрывавшие ягодицы и бедра. Процедура сопровождалась шипением и ойканьем, но результат не заставил себя ждать — уже на истории магии Драко сидел почти не морщась.       Здесь же, под меланхоличный бубнеж Биннса, Драко попытался проанализировать ситуацию.       Здравый смысл говорил ему, что нужно немедленно прекратить эти дурацкие авантюры, пока на его заднице еще осталось хоть одно живое место.       С другой стороны, отец всегда учил его, что инвестиции должны окупаться. Что это такое, Драко понимал не до конца, но общий смысл он уловил. Отступить сейчас, означало не получить за свои страдания и ломанного кната, а такое для Драко было неприемлемо.       К тому же, как только он выяснит все про этот коридор, он сможет подготовить Поттеру отличную встречу! Драко представил, как подпиливает метлы в комнате с ключами, или как приклеивает черные фигуры, чтобы болван Уизли не смог даже сделать ход. И, как в результате, вопли попавших в лапы статуй гриффиндорцев разносятся по всему третьему этажу.       — Эй, Малфой, ты что уснул? — шипение Паркинсон выбило его из приятных мечтаний.       — Чего тебе, Паркинсон? — Драко сердито нахмурился.       — Вот держи. И только попробуй потерять! — она протягивала Малфою коробочку, размером с ладонь.       — Что это?       — Музыкальная шкатулка. У Фарли выклянчила. Ты вообще видел, в каком состоянии Крэбб вчера был?       — Подумаешь, рука заболела. Это не… — Малфой оборвал себя на полуслове — Крэбб действительно весь день с трудом держал перо.       Паркинсон смерила его презрительным взглядом:       — Стратег из тебя, как из Хагрида балерина. Еще немного — и вас там обязательно или сожрут, или поймают. Эта штука может несколько часов играть, не переставая. Бери, пока я не передумала!       — С-спасибо, — выдавил Малфой.               Паркинсон в ответ только фыркнула и отвернулась.       Драко показалось, что Пэнси сперва хотела произнести другое слово, и почему-то эта мысль не давала ему покоя весь оставшийся урок.       На перемене Драко отозвал Крэбба в сторонку и вручил ему остатки лечебной мази. Тот был несказанно удивлен, но отказываться не стал. Впрочем, еще больше его обрадовало то, что с выступлениями для мифических чудовищ было покончено.              Теперь, когда проблема с Пушком была окончательно решена, нужно было найти того, кто сумеет справиться с заколдованными фигурами.       Малфой обвел взглядом гостиную.       Теодор Нотт играл в волшебные шахматы с Теренсом Хиггсом. Хиггс проигрывал уже третью партию подряд и злился, отчего совершал ещё больше ошибок. Сам Нотт был занят важной дилеммой — Хиггс только что зевнул слона, и перед Тео стоял выбор: взять фигуру, приближая победу, или позволить Хиггсу переходить, тем самым унизив ещё сильнее. Нотт склонялся ко второму варианту.              Малфой с нетерпением ждал, пока партия закончится. К счастью, это заняло каких-то пятнадцать минут. Разъяренный Хиггс чуть было не полез в драку, но Маркус Флинт за шкирку утащил ловца на тренировку. Нотт проводил опозоренного соперника невозмутимым взглядом и захлопнул доску.       Когда он поднял глаза, Малфой уже сидел в соседнем кресле, стараясь придать своему лицу такое же выражение, какое бывало у отца во время совещаний. Крэбб и Гойл стояли по обе стороны от него, словно две статуи.       Тео несколько секунд смотрел на Малфоя, наклонив голову на бок, а потом решительно произнес:       — Нет.       — Что? Я же еще ничего не сказал! — обескураженный Малфой разом растерял весь пафос.       — Я не дурак, Малфой. Я не знаю, чем вы с Паркинсон и Забини занимаетесь, но я в этом не участвую.       — Почему-у?! — взвыл Малфой — очередной план терпел крах прямо на глазах. Образ мафиозного дона окончательно сошел на нет и перед Ноттом в кресле обиженно надувал щеки обычный белобрысый мальчишка.       — Потому что в прошлый раз факультет из-за тебя потерял двадцать очков, — чертов Нотт ухитрился сразу же наступить на больное.       — И что? Я набрал их на следующий день!       — Пять, Малфой! Остальные пятнадцать набирал я, — к сожалению, у Теодора Нотта была отличная память.       Следующие полчаса Драко объяснял Тео, чего он от него хочет, а тот раз за разом отклонял эти предложения.       В очередной раз выслушав путаные объяснения Малфоя, Нотт устало ущипнул себя за переносицу:       — И я должен лезть в это потому что?       — Потому что этим летом ты гостишь у нас в мэноре и я проведу тебя в нашу библиотеку, — Драко решил пустить в ход тяжелую артиллерию.       — Засранец, — грустно прокомментировал Нотт. — Я согласен.

***

      В этот раз Драко, помня про презрительный взгляд Паркинсон, решил дать Крэббу отдохнуть. Гойл остался дежурить у входа в люк, следя, чтобы шкатулка вдруг не перестала играть.       К счастью, с прошлой ночи дьявольские силки не смогли восстановиться. Огонь Забини явно повредил их сильнее, чем можно было ожидать от колдовства первогодки.       Дверь в комнате с ключами также оставалась открытой. Это оставляло Драко надежду, что его экспедиции на третий этаж оставались незамеченными.       В зал с шахматами Драко входил, с трудом подавляя волнение, память о недавней экзекуции была слишком свежа. Ноги, стоило ему переступить порог, стали похожими на желе, в животе будто свернулся клубком еж, и Драко с трудом подавил желание развернуться и бежать без оглядки.       Нотт же ничем не выказывал ни страха, ни волнения, с любопытством разглядывая гигантские фигуры. Достав блокнот и наскоро начертив там доску, он решительно занял место ладьи. Упирающегося Малфоя он поставил на место ферзя, и партия началась.       Быть шахматной фигурой оказалось довольно-таки скучно. Малфой уже весь извертелся — Нотт думал над каждым ходом по несколько минут. Наконец Драко не выдержал:       — Слушай, а побыстрее нельзя? Если мы тут до утра проторчим, нас точно поймают!       — Можно, — Тео даже не обернулся на голос Малфоя, продолжая чертить что-то в блокноте.       — Ну так давай!       — Ферзь на а-четыре, — флегматично произнес Нотт, но Малфой остался на месте, чувствуя подвох.       — Ну чего ты? — невозмутимо поинтересовался Тео. — Ты же хотел побыстрее? Жертвуем ферзя и противник в цугцванге.       — Ж-жертвуем? — Драко очень ясно представил себе, что произойдет в этом случае. — С дуба рухнул?! Себя жертвуй!       — Тогда не мешай! — пожал плечами Нотт и вернулся к своему блокноту.       Спустя час все было кончено — к ногам Малфоя полетела белая корона, и путь был свободен. Драко не отказал себе в удовольствии попинать обломки белого ферзя — Нотт наблюдал за этой сценой с легким любопытством, но вопросов задавать не стал.       Зато первым открывать следующую дверь отказался наотрез, так что Малфою пришлось делать это самому. Он заранее был готов улепетывать со всех ног, но вот к чему он не был готов, так это к запаху, ударившему в нос, стоило только приоткрыть дверь на несколько дюймов. Глаза заслезились, но даже это не помешало Драко разглядеть огромный силуэт, ворочавший крохотной головой.       — Тролль! Чёртов огромный тролль! — выпалил Малфой, захлопывая дверь.       Привлеченный его криком, Нотт поднялся с обломков белой ладьи, на которых сидел.       — А Поттер и Уизли победили тролля, — ехидно напомнил он.       Малфой заскрипел зубами. Несмотря на все попытки учителей скрыть завершение истории с троллем, о ней уже первого ноября знала вся школа.       Желание утереть гриффиндорцам нос было сильно, но рисковать больше не хотелось.       — Разберемся с ним завтра, — буркнул Малфой, поворачивая назад.       Нотт, казалось, был удивлен, но говорить ничего не стал, ограничившись одобрительным хмыканьем.

***

      Военный совет на следующий день держали в гостиной. Паркинсон сидела в своем любимом кресле, Нотт аккуратно разместился на широком подлокотнике, Забини валялся на полу, заложив руки за голову, Крэбб и Гойл сидели на банкетке напротив, похожие на двух языческих истуканов.       Сам Малфой неприкаянно топтался между ними. Он мечтал, что подобно отцу будет вести совещание, выслушивать чужие мнения и давать им свою суровую оценку.       Но этим ожиданиям не суждено было оправдаться, казалось, что все просто забыли про него.       Блейз хвастался своей победой над дьявольскими силками, Паркинсон вспоминала, как они прятались от Филча, Нотт, сперва молчавший, оттаял и кратко обрисовал, насколько изящней была бы его партия, если бы он все-таки пожертвовал Малфоем. Даже Крэбб, ко всеобщему удивлению, прервал своё молчание и признался, что тайком репетировал мелодию “Жестокая Кэти” на случай, если шкатулка сломается.       С огромным трудом Малфою удалось напомнить всем, зачем он их собрал.       — И кто у нас специалист по троллям? — спросил Забини, играясь с лакричной палочкой.       — Булстроуд, — буркнул Малфой, и немедленно получил по шее от Паркинсон.       — Если девочка не кажется тебе красивой, это еще не повод… — гневно начала она, но Тео прервал ее:       — Вообще-то Малфой прав. У нее родители изучают троллей, и я точно знаю, что они брали ее в экспедиции.       Драко, до этого дня не имевший о занятиях Булстроудов ни малейшего представления, поспешил состроить обиженную гримасу.       — Извиниться не хочешь? — надутый Малфой в отблесках камина сейчас напоминал лягушку из своих снов.       — Не-а. Тебе полезно получать по шее, — реплика Пэнси была встречена довольным ржанием Забини. Смешок Нотта был почти беззвучным, но Малфой его запомнил, как и дрогнувшие уголки губ Крэбба и Гойла.

***

      Миллисента Булстроуд нашлась на берегу озера. Она каждый день приходила туда, в надежде определить маршруты движения гигантского кальмара. Теренс Хиггс как-то пошутил, что именно поэтому кальмар больше не показывается на поверхности. Впрочем, это утверждение в тот же день опроверг сам кальмар, когда выловил Хиггса из того места, куда закинула мальчишку разъяренная Миллисента.       Разговор с ней во многом напомнил Малфою разговор с Ноттом, с той лишь разницей, что соглашаться помогать ему Булстроуд не хотела вообще ни на каких условиях.       Когда предложения Малфоя плавно зашли на второй круг, Миллисента даже попробовала провернуть с ним ту же операцию, что и с Хиггсом, и только присутствие верных Крэбба и Гойла спасло Драко от купания.       Нотт, посмеиваясь, наблюдал за происходящим со стороны. Малфой, не получающий того, чего хотел, являл собой презабавное зрелище.       — Но почему-у? — исчерпав все доводы, Драко попросту перешел к нытью.       — В четвертый раз, Малфой, — костяшки на кулаках Булстроуд побелели, отражая ее желание вмазать надоедливому мальчишке. — У тебя мозгов, как у пушишки. Я не стану нарушать правила и рисковать жизнью из-за твоих дурацких идей. Читай по губам: я-не-пойду-с-тобой!       — А со мной пойдешь? — Нотт вдоволь натешился созерцанием словесного избиения Малфоя и решил вмешаться. — У меня есть подозрения насчет этого тролля, но не хватает практического опыта. Я покажу тебе свои заметки.       Малфой задохнулся от возмущения. Ему Нотт никаких заметок не показывал и даже не упоминал о них.       Миллисента оценивающе посмотрела на Тео:       — Так ты тоже участвуешь? — около минуты она, казалось, что-то взвешивала. — Ладно. Если этот, — она ткнула пальцем в Малфоя, — не будет мешаться под ногами.       — Конечно, — быстро ответил Нотт, хватая за плечо Драко, который беззвучно хлопал губами, точно выброшенная на берег рыба, и кажется, вот-вот был готов разразиться возмущенной тирадой. — Встретимся вечером в гостиной!       С этими словами Тео быстро увел Малфоя в направлении замка.       — Мешаться под ногами?! — взорвался наконец Драко.       — Слушай, ты хочешь, чтобы она помогла нам или нет?       — И что за заметки такие? Ты ведь этого тролля даже в глаза не видел!       — Ну да, — легко согласился Нотт, — Но Миллисента об этом не знает. А у меня есть целый вечер и библиотека Хогвартса, чтобы их написать.       Глядя на ошарашенного Малфоя, Нотт позволил себе слегка улыбнуться:       — Ты слизеринец, или кто? Умей использовать то, чем владеешь. В том числе репутацию, — и видя, что Малфой готовится открыть рот, Тео быстро добавил, — свою, а не родителей.       

***

      В этот раз на третий этаж слизеринцы отправились все вместе. Только Паркинсон наотрез отказалась от личного участия и осталась ждать их в гостиной. Впрочем она опять уговорила Барона отправить Пивза творить беспорядки в дальних флигелях замка, чтобы остальные точно не столкнулись с Филчем.       Забини повторно ликвидировал дьявольские силки и хотел было пойти дальше, но Булстроуд воспротивилась, сказав, что с нее хватит и одного идиота. Малфой в этот момент предпочел притвориться глухим.       В итоге Блейз остался сторожить музыкальную шкатулку, взяв с остальных обещание позвать его, если придется сражаться с вейлами.       Крэбб и Гойл наконец-то смогли спуститься в люк и теперь с интересом разглядывали огромные фигуры, восстановившиеся с прошлого раза.       Да, судя по всему эти статуи, как и настоящие волшебные шахматы недолго оставались лежать в обломках. Всю партию Нотту пришлось проводить повторно, причем Малфой отметил, что в этот раз Тео разгромил противника всего за двадцать минут. Свои выводы, он впрочем, благоразумно решил оставить при себе.       Путь к троллю снова был свободен.       Миллисента решила, что Крэбб с Гойлом не пойдут дальше, и останутся в резерве, чтобы в случае чего помочь с отходом или привести помощь. Драко предпочёл бы, конечно, иметь своих телохранителей рядом, но стиснув зубы, согласился.       В глубине души он надеялся, что им вообще не придется сражаться. В идеале, Булстроуд должна была показать им какой-то прием, позволяющий быстро и безопасно миновать тролля.              Драко весь день прокручивал в голове возможные варианты, больше похожие на сцены из книжек. В книжках тролли всё время кого-нибудь жрали, и это не добавляло Малфою оптимизма.       Теперь он с нарастающей тревогой смотрел, как Миллисента, держа палочку наготове, аккуратно приоткрыла дверь и заглянула внутрь. Прошла минута, другая… И, кажется, увиденное удовлетворило ее, потому что она призывно махнула рукой, и скрылась за дверью.       Нотт и Малфой, зажав носы, вошли следом.       Помещение, в котором они оказались, было плохо освещено, но смотреть там было особо и не на что. Лишь пара ящиков посередине служила мебелью его единственному обитателю. Тролль сидел на одном из них, загораживая проход.       Драко был готов к тому, что Булстроуд прикажет им бежать или прятаться, применит магию или какое-нибудь редкое зелье. К чему он точно не был готов, так это к тому, что Миллисента подойдет к троллю и громко скажет:       — Здравствуйте!       — Здорово, коли не шутишь, — спокойно отозвался тролль. Малфой замер в немом изумлении. До этого дня он был уверен, что тролли вообще не умеют разговаривать.       — Это мостовой тролль, — объяснила Миллисента своим спутникам. — Они умнее своих собратьев. Их нередко используют как стражей. И с ними не нужно драться — если отгадать их загадки, они сами тебя пропустят.       — Ага. Вот все как она сказала, — охотно подтвердил тролль.       — А что будет, если не отгадать загадки? — с подозрением спросил Малфой.       — Взрослых велено жрать, — признался тролль, и Драко бочком скрылся за спиной Нотта. Тот если и испугался, то не показывал этого:       — Но мы не взрослые, как вы можете видеть, — спокойно отметил Тео.       — Вижу, ага. Трое вас, значит три загадки будет. Отгадаете все три — пройдете. Кто ошибется — не взыщите, — с этими словами тролль вытащил откуда-то из-за спины устрашающего вида деревянный паддл. — За дурную голову расплачивается зад.       Вот тут поежились все трое.       — А если мы сбежим? — выпалил Малфой, который едва сдерживался, чтобы не сделать это прямо сейчас.       — Да на здоровье. Очень надо мне за вами гоняться. Коли надо туда, — тролль показал на дверь за своей спиной, — сами вернетесь.              — Мы согласны, — решительно произнесла Миллисента.       Весь ее вид говорил, что выставить себя трусихой перед Малфоем она не согласится ни за что в жизни. Кроме того, речь шла о семейной чести.       — И я отвечаю первый, — добавил Нотт.       Ему очень понравилось, как Миллисента смотрела на него во время шахматной партии. Чувство было новым, и он не прочь был испытать его еще раз.       Драко уверенность своих товарищей не разделял, но отступать было поздно — игра в загадки началась.       Тролль, казалось, только того и ждал:       — По живым идешь — молчат. Идешь по мёртвым — бормочут, — басом произнес он и выжидательно посмотрел на Нотта.       Тео думал всего несколько секунд прежде чем ответить:       — Листья. Сухие шуршат громко, зеленые — почти неслышно.       Булстроуд посмотрела на него с уважением, а Малфой — с тоскливой завистью. Сам он едва успел задуматься над ответом, представив какую-то жуткую сцену на кладбище.       — Ишь ты, головастый, — похвалил тролль. — Ну кто теперь?       — Я! — уверенно шагнула вперед Миллисента.       — Валяй, — кивнул тролль и откашлялся:       — В бадье с костяным обручем кусок мяса лежит. Что такое?       Драко вспомнилось, как гость отца, мистер Макнейр, кормил фестралов. Жутковатого вида куски просто исчезали в воздухе. Брр-р. Малфой с трудом подавил рвотный позыв.       Булстроуд же только хмыкнула:       — Легко. Это язык, — и, не удержавшись, показала Малфою правильный ответ.       — Верно. Наглая, люблю таких, — одобрил тролль ее поступок, за который мать пилила бы Драко несколько дней.       — Ну что, самый трусливый остался? — тролль разглядывал Малфоя, как какую-то букашку, и это его взбесило.       — Вообще-то, это я их привел! — выпалил Драко под смешки Нотта и Булстроуд.       — О как! Главный значит! — восхитился тролль. — Ну тогда тебе потруднее задачку.       Драко прикусил язык, но было поздно.       — Мерлин его не видал, Основатели видели редко, а ты, Главный, каждый день видишь, — тролль с интересом уставился на Малфоя. — Кого?       Драко почувствовал себя, как на зачете у МакГонагалл, когда урок не выучен, и каждая секунда приближает неотвратимую кару. А секунды эти — длинные и тягучие, как пот, который медленно сползает по позвоночнику. И ноги становятся ватными, а в голове пусто, и одно спасение — если кто-нибудь подскажет…       Малфой с надеждой взглянул на своих спутников. Булстроуд демонстративно смотрела мимо. Нотт что-то показывал на пальцах, но тролль цыкнул зубом, и Тео опустил руки, извиняюще улыбнувшись.       — Долго думаешь, Главный, — насмешливо поторопил хозяин комнаты.       Драко охватила паника и злость. Дурацкий Поттер! Это из-за него он оказался здесь. Поттер. А что если…       — Врага! — дрожащим голосом ответил Малфой. Стоило слову сорваться с его языка, как он понял, что пропал. Тео хлопнул себя по лбу, а Булстроуд шепотом выругалась.       — Неверно! — подтвердил тролль. — Ну что, становись! — и он поудобнее перехватил свое жуткое орудие наказаний.       — Н-нет, — пролепетал Драко, делая шаг назад.       — Да не боись, шуткую я, — осклабился тролль. — Валите отсюда, мелкота. И в следующий раз поищите себе другого вожака, а то этот хлипковат.       — Так и знала, что зря потрачу время, — раздраженно процедила Булстроуд.       Видно ей было очень интересно узнать, что скрывалось в следующих залах, потому что она спросила:       — А может дадите ему еще одну попытку?       Тролль в ответ лишь развел огромные ладони:       — Я завсегда все по правилам делаю. Вторая попытка — шесть ударов.       Миллисента махнула рукой:       — Пошли, Нотт.       Тео помедлил, но затем развернулся и направился к выходу вслед за ней.       Драко вдруг очень ясно понял, что никакая месть Поттеру не стоит всех этих мучений.       А еще, что он сейчас сделает страшную глупость. Потому что с такой репутацией “своей, не родителей” жить становилось как-то уж совсем погано.       Он ждал, что голос отца в его голове как всегда скажет, что он позорит имя Малфоев, но тот молчал.       — Я согласен, — выдавил Малфой чуть слышно.       Булстроуд и Нотт повернулись. Они таращились на него так, будто увидели живого дракона. Нотт справился с удивлением первым:       — Малфой, не валяй дурака! — громко сказал он, но Драко, боясь, что сейчас передумает, подошел к троллю и лег животом на ящик, служивший тому столом.       — Сразу бы так, — хмыкнул тролль и замахнулся.       Раз!       Тяжёлое дерево гулко впечаталась в тощий зад Малфоя, и Драко впился зубами в рукав мантии, чтобы не заорать. Это не было похоже ни на трость, ни на розги, казалось, всё его тело содрогнулось, качнувшись вперёд. А потом пришла боль.       Обычно во время порки Драко не думал ни о чем. Даже мольбы о пощаде и обещания исправиться вырывались из него бессознательно, а единственным, о чем он мог думать, всегда было “когда же это закончится?”.       Вот и теперь, первый же удар как будто разом вышиб все мысли из его головы.       Но одна все-таки оставалась. Прорываясь сквозь боль, перед глазами висел неотвеченный вопрос.       “Кого он видит каждый день?”       Кого... Тугодума Гойла… который всегда прикрывал его спину,       Два!       Слезы хлынули из глаз, и Драко застонал       “Кого он видит каждый день?”       Дуралея Крэбба… который стёр руки, играя, чтобы он мог пройти Пушка и вернуться.       Три!       Малфой взбрыкнул ногами, из последних сил сдерживая желание вскочить.       “Кого он видит каждый день?”       Вредину Паркинсон, которая дважды спасла их от Филча и принесла музыкальную шкатулку.       Четыре!       Зад как будто ошпарило кипятком.       “Кого он видит каждый день?”       Хвастуна Забини, который дотащил его до спален.       Пять!       Это становилось почти невыносимо. Драко казалось, что от следующего удара он просто разлетится на части. Он мотнул головой. Не то. Нужно придумать ответ…       “Кого он видит каждый день?”       Зануд Нотта и Булстроуд, которые впервые смотрели на него без скрытой насмешки именно теперь, когда он выглядел так жалко! Получал порку, на которую и согласился-то просто, чтобы они наконец увидели в нём…       Шесть!       Последний удар заставил мальчишку на секунду выгнуться дугой, после чего он рухнул на колени.       Но в этот момент у него в мозгу словно сверкнула молния и он выкрикнул срывающимся голосом:       — Равного себе!       Все кончилось.       — Правильно, — невозмутимо ответил тролль.       Драко оставался на полу, отчаянно кусая губы. Страшно хотелось зареветь, но к такому унижению он был не готов и держался как мог.       Неожиданно сильная рука рывком поставила его на ноги.       — Всегда считала, что тебе просто нужна хорошая взбучка, чтобы стать человеком, — прямолинейно сказала Булстроуд, протягивая ему носовой платок. — Но не ожидала, что у тебя хватит духу самому на нее согласиться.       — Ничего, Малфой, не ты первый, не ты последний, — добавил Нотт, и Миллисента кивнула.       — Держи, — порывшись в сумке, Булстроуд дала Малфою знакомую баночку с заживляющей мазью.       — К экспедициям готовиться нужно, — миролюбиво пояснила она. — Ничего, научишься.       Благодарность Драко была пожалуй одной из самых искренних за всю его недолгую жизнь. Он бережно взял баночку и смущенно кашлянул:       — Не могли бы вы… Ну…       Булстроуд понимающе закатила глаза и отвернулась. Нотт последовал ее примеру. Тролль же продолжал беззастенчиво пялиться, но Малфою было наплевать — со своей задачей он справился за пару минут.       Чтобы окончательно успокоиться Драко потребовалось еще около четверти часа. Все это время Тео отвлекал его разговором, за что Малфой был ему благодарен. Миллисента же вовсю выспрашивала у тролля какие-то подробности его прошлого, подмостовного бытия. Тролль был польщен.       Наконец все трое были готовы идти дальше.       Тролль посторонился, освобождая проход:       — Бывайте. Рад, что вы не стали поступать так, как все остальные колдуны на моей памяти.       — И как же они поступали? — рискнул спросить Драко.       — Сразу били меня по голове, — мрачно ответил тролль.       

***

      Как только Драко закончил читать свиток с подсказкой и поднял глаза, он столкнулся с горящими взглядами Тео и Миллисенты.       У задачки профессора Снейпа не было ни единого шанса.       Нотт и Булстроуд, пихаясь локтями, склонились над столом с сосудами.       — Значит левый ряд от вина…       — Вторая слева... ага, теперь справа…       — Вот здесь яд! — уверенно сказала Миллисента.       — Где? Не может быть! — встрепенулся Нотт. — А, Мерлин, ты права!       Мнением Драко пару раз вежливо поинтересовались, но он, махнув рукой, просто отошел в сторону — за этими двумя ему все равно было не угнаться.       Выждав некоторое время, Драко осторожно спросил:       — Так какой из них поможет пройти вперед?       — Вот этот! — две руки синхронно указали на самый маленький пузырек.       Поболтав флакончик в руках, Драко всерьез задумался, стоит ли ему идти дальше. Желание отомстить Поттеру прошло, и, несмотря на саднящий зад, на душе было легко. С другой стороны, поворачивать назад теперь было бы попросту глупо.       Нет, он доведет дело до конца.       Да и потом, после того, что уже случилось, можно смело считать, что все дурные предзнаменования сбылись и желтая лягушка больше не властна над ним.       Малфой помахал друзьям рукой, решительно выпил ледяную жидкость и скрылся за огненной стеной.              Занятые идентификацией оставшихся емкостей, Нотт и Булстроуд не сразу заметили, что Малфой отправился вперед. Но, в конце концов, все сосуды были определены и рассортированы.       — Ну вот и все. Теперь ждем его возвращения? — неуверенно спросила Булстроуд.       Теодор Нотт по своей натуре вовсе не был авантюристом. И, тем не менее, сейчас ему страшно захотелось нарушить еще какое-нибудь правило.       — Мисс Булстроуд, — торжественно произнес Тео, — Что бы сделал с вами ваш почтенный отец, узнав, что вы пьете алкоголь в столь юном возрасте?       — Выдрал, — без обиняков ответила Миллисента, но, поймав настрой собеседника, решила поддержать игру. — А ваш, уважаемый мистер Нотт?       — Аналогично. Тем не менее, я считаю риск приемлемым, — ловким движением Тео поднял сосуд со слегка искривленным горлышком, второй флакон, длинный, словно лабораторная колба, он протянул девочке:       — Предлагаю выпить за начало прекрасной дружбы!       — И научного сотрудничества! — поддержала его Миллисента. Щеки девочки слегка порозовели.       Они продолжали непринужденный разговор, не замечая, как пламя за их спинами колыхнулось, пропуская кого-то вперед.

      ***

      Перед Драко Малфоем стояло огромное зеркало. Больше в зале не было ничего, он дважды убедился в этом, обойдя помещение по кругу. Зеркало также подверглось тщательной инспекции.       — Показываю не ваше лицо, но ваше самое горячее желание, — вслух произнес Драко.       Про какое-то зеркало, в котором Поттер увидел своих предков, Малфой узнал из того самого подслушанного разговора и теперь, сложив два и два, сделал вывод, что это оно и есть.       Что же, увидеть свои желания было бы не так уж плохо.       Драко вгляделся пристальнее.       В зеркале прямо за его спиной стоял Люциус Малфой.       Это было странно. С бедным сироткой Поттером всё понятно, но встретить здесь отца было последним, чего Драко мог бы пожелать. Может зеркало испортилось?       — Здравствуй Драко,— вкрадчиво произнёс Люциус. — Представь себе, как я удивился, когда директор сообщил мне, что ты уже неделю нарушаешь школьные правила и подвергсешь риску себя и своих друзей, несмотря на вполне конкретные намёки…       Драко сглотнул.       Поверхность зеркала дрогнула и показала ему, как он трансгрессирует за много миль от Хогвартса.

***

      Драко сидел на берегу пруда и грустно смотрел в воду. Лето в мэноре только началось, но радости от наступления каникул не было и в помине. Летать ему запретили до августа, порка, которую ему устроил отец, до сих пор вспоминалась с содроганием.       Но это все были мелочи, по сравнению с тем, что он испытал, когда по хлопку Дамблдора зеленые знамена сменились красными, а Слизерин упустил кубок школы. Сразу стало ясно, почему за их вылазки на третий этаж директор не снял со Слизерина баллы — в этом просто не было нужды. Слушать речь Дамблдора было невыносимо, ведь Драко отлично знал, за что именно Уизли и Грейнджер получили свою награду.       Вода в пруду плеснула.       Приглядевшись, Малфой ничуть не удивился, увидев на кувшинке ярко-желтую лягушку — символ всех его неудач. Черный глаз земноводного ехидно поблескивал, отражая июньское солнце.       Внезапно, его внимание привлекла суета у ворот мэнора. Драко вскочил, с ногами забрался на скамейку (мама увидит — убьет!) и пригляделся. Уголки его рта медленно поползли вверх.       На дорожке перед входом Теодор Нотт о чем-то спорил с Миллисентой Булстроуд, а Паркинсон колотила Забини веером по голове, пока Крэбб и Гойл, отдуваясь, тащили общий багаж.       Драко наконец позволил себе улыбнуться.       Кажется это лето все-таки будет не таким уж плохим.       В пруду согласно квакнула желтая лягушка.