Горе луковое

На утро открыв глаза, первое, что бросилось хозяину дома в глаза, — копна тёмных кудрей, что напоминала сорочье гнездо, выглядывающее из-под одеяла, сейчас, при дневном свете, он заметил их фиолетовый оттенок. «Он крашеный, чтоль? 100% пидор», — и в этот момент в его сонную голову ударили все воспоминания вчерашней ночи, что должно было заставить мужчину погрузиться в размышления о самоопределении и кризисе ориентации, но вместе с ними до мужчины дошёл мерзкий сладковатый, что стал уже до боли знакомым за те дни, что он пережил с обрезом за спиной и зашторенными окнами. «Кого-то убили». Очевидно, что вторая проблема была у него в приоритете. И в результате недолгих размышлений виновный был вычислен, ведь вчера он впускал лишь одного «человека». Осторожно, чтобы не разбудить свернувшегося на противоположной стороне кровати взъерошенного парня, домовладелец вылез из-под одеяла и, облачившись в заношенную синюю кофту и сжав в руках оружие, направился на кухню, между делом заглянув в гостиную, где посреди помещения скромно стояли несколько чёрных пакетов. «Ещё и прибралась за собой, сама скромность...» Приоткрыв скрипучую дверь и морально готовя себя к очередной расправе над нечистью, он обнаружил гостью в точно таком же положении, что и вчерашней ночью, разве осознание того, что она несколько часов назад растерзала человека, «немного» давило на мозги. Прошмыгнув на кухню и даже не думая проводить допрос, мужчина поднял ружьё, целясь гадалке прямиком промеж глаз. - Ох, хозяин, неужели звёзды меня обманули и предсказания оказались ложью? — Женщина хищно улыбнулась, обнажая ровный, как штакетник, белый ряд зубов, от этой кривой ухмылки по спине домовладельца пробежали мурашки, и он ещё сильнее сжал оружие в вспотевших от нервяка ладонях. — Будешь стрелять, любовничка своего разбудишь. — Она жутко хихикнула, что стало последней каплей в и без того переполненный стакан, воздух разрезал громкий выстрел, а на старый кухонный гарнитур брызнула тёмная густая жижа из крови, обрывков кожи, мышц и сосудов и местами клочков тёмных женских волос. В ушах домовладельца засвистело, и он на секунду впал в ступор, пытаясь успокоиться, бешено стучащееся сердце, но так или иначе рациональное мышление взяло своё, и теперь в голову полезли мысли о том, что стоило бы убраться и тут, и в гостиной, пока тела не начали гнить. Забежав в ванную отмыться от крови этой ведьмы, домовладелец отправился в зал, оглядеть место преступления. Этот долговязый мужик хоть и сварливый был до ужаса, но он прожил с ним дольше всего, так что мужчина знал его уже как облупленного и питал довольно теплые чувства, и сейчас, вытаскивать его тело в мешках в коридор, чтобы вечером выкинуть их во двор, на растерзание собакам и палящему солнцу, было очень трудно, с моральной точки зрения, задачей, и скупая мужская слеза так или иначе пару раз ударилась о пропахший кровью полиэтилен. После зала он, уже в более подавленном состоянии, отправился на кухню. Сдерживая рвотные позывы, мужчина собрал более крупные ошмётки в пакет, а после, надел на верхнюю часть тела трупа такой же пакет и за ноги вытащил его в коридор, бросив сверху останков убитого ей же мужика. На кухне ещё оставалась лужа крови, но настроение было ни к чёрту, поэтому ещё раз заглянув в ванную и ещё раз тщательно оттерев руки, он направился в спальню, дабы немного передохнуть. И уже перед дверью он вспомнил о человеке, что сейчас лежит на его кровати, поэтому на миг замешкался. «А что стоит сказать? Как на него смотреть? Кто мы теперь друг другу? Как же быстро всё закрутилось...» Он аккуратно открыл дверь, заглянув в комнату, иностранец уже не спал, да и кто бы продолжал спать после прогремевшего на весь дом выстрела. Сгорбившаяся фигура, завернутая по шею в одеяло, сидела на краю кровати, спиной к двери, что-то бормоча себе под нос. «Что ж как не к себе домой...» Мужчина распахнул дверь и вошёл в комнату, что заставило парня выйти из своих мыслей и обернуться на вошедшего мужчину, в его взгляде читался некий испуг, что тут же сменился стыдом, проявившимся красными пятнами на бледном лице. Багрянец на лице иностранца откликнулся в мужчине напротив, заставив того вновь вспомнить недавние события. — Эм... Доброе утро...? — Мужчина потёр затылок и отвёл взгляд. — Добрае... — Тихо послышалось в ответ, а после повисла давящая тишина. «И как с ним поговорить-то... Он ведь на нашем не понимает, а сам на чёрт пойми каком говорит. Да и эта стремная сука-ведьма все ещё из головы не выходит со своими звёздами. Что ж делать-то...» — Мужчина стоял у двери, потирая затылок и пытаясь зацепиться за что-нибудь взглядом. Как вдруг в его поле зрения попала красно-оранжевая кофта, являющаяся ненужной тряпкой на полу у ножки кровати. «Он это чего... Всё ещё голый?..» В этот момент в нём проснулось какое-то родительское чувство, поэтому, подобрав с пола его помятую толстовку, скинув с плеча ружьё и выудив из своего комода чистые, более-менее по-божески выглядящие трусы, опустился на колени перед завернувшимся в одеяло парнем, вызвав у того непонимание и новую порцию смущения. — Ну чего ж ты как красна-девица, вроде такой лоб, а всё глаза прячешь, — причитал домовладелец, натягивая свои семейные трусы на парня, но из-за того, что тот сидел наполовину завёрнутый в одеяло сделать это удалось только до колен. — Вставай давай, — он взмахнул рукой вверх, — жара такая, а ты всё кутаешься. Иностранец встал, от чего его кокон из одеяла распался, освобождая копну взъерошенных тёмных волос, и домовладелец тут же натянул ему трусы на бёдра, сам вставая с колен. Выпрямившись, мужчина выпутал парня из одеяла и натянул на него кофту. «Вот теперь хоть чуть-чуть получше». — Чего это ты молчаливый такой нынче? — домовладелец попытался хоть немного поправить спутанные волосы стоявшего напротив сгорбившегося парня. — Болит чего..? — мужчина обеспокоенно оглядел иностранца, заостряя внимание на образовавшихся на губах корочках, и опустив взгляд на его шею, на которой алел небольшой засос. Иностранец лишь помотал головой, общение у них явно не шло, и это сильно напрягало... Как вдруг в голову мужчины пришла идея, кажущаяся вполне перспективной. Он порылся в ящиках и выудил оттуда тетрадь и изрезанную ручку. — Рисовать-то ты умеешь? — он сел на кровать, приглашая парня сесть рядом, после чего открыл тетрадь и, подогнув обложку под низ, чтобы не мешала, стал старательно что-то черкать, ругаясь себе под нос, пока парень заинтересованно наблюдал. Спустя минут пять перед лицом иностранца возникли кривые, но старательно выполненные рисунки. Человечек с ружьём в доме с подписью печатными буквами Дима, а рядом перечерканное Дмитрий, эти нелепые карикатуры наконец заставили подавленного парня немного улыбнуться. — Я Дмитрий, но тебе легче будет называть меня Дима, — он указал на себя. — Дима, — акцентом повторил иностранец, а после, уже немного воодушевившись, указал на себя и произнёс: — Амиран. Так, ну и откуда же ты, Амиран? Мужчина встал с кровати и вновь полез в ящики, создавалось ощущение, что в них есть всё, что угодно, спустя недолгие поиски был найден порванный советский атлас, уложив его на кровать между ними и открыв карту мира. Сейчас мы в России, — он указал ручкой на себя и на Территорию СССР, после чего передал её иностранцу, что на секунду замешкался, и указал на ту же территорию, но чуть ниже. Ага... Воспоминание, что союз распался, всплыло не сразу, поэтому перелистнул пару страниц, была открыта карта, уже акцентировавшая внимание на самом Союзе, и конец ручки указал на меленький клочок земли внизу карты. — Грузия, значит... А я смотрю, лицо у тебя такое... — мужчина перебирал у себя в голове подходящие эпитеты и водил руками вокруг своего лица. — Колоритное, а ну в хорошем смысле слова, — он показал большой палец вверх, — красивое!! Иностранец улыбнулся, хоть и не до конца понял смысл сказанного домовладельцем, а после взял блокнот и начал что-то увлечённо рисовать. Так продолжалось чуть ли не до вечера, на кровати скопились стопки книг, брошюр и журналов и изрисованных тетрадей, мужчина до этого дня и не предполагал, что в его доме есть столько разного рода литературы и макулатуры. Вот на полу лежит листок с каракулями в виде поездов и самолётов, перечёркнутых крестиком, а рядом грустная рожица, рядом более-менее свежая газета, русско-немецкий словарь, оказывается, в школе они оба учили немецкий, поэтому остаточные знания с тех времён хоть где-то пригодились, и они иногда кое-как перекидывались ломанными фразами на непривычном для обоих языке. Но так или иначе общение не прекращалось. Домовладелец успел изучить все выражения лица иностранца, что, вопреки первому впечатлению, оказался довольно экспрессивным и громким. Кажется, за последние сутки он стал ближе к этому парню, чем к кому-либо другому за всю свою жизнь