Холодный рассвет

Очередной унылый урок прорицаний тянулся невыносимо долго. В душном кабинете с тяжёлыми бархатными шторами и странными ароматами благовоний преподавательница, как всегда чересчур эмоционально, чуть ли не задыхаясь от волнения, рассказывала о каком‑то древнем гадании, которое, по её словам, «со стопроцентной вероятностью исполнится». Её голос то взмывал до пронзительных нот, то срывался на шёпот, а руки хаотично метались в воздухе, словно пытаясь поймать ускользающие видения. Ученики едва скрывали скуку. Кто‑то украдкой решал домашнее задание по трансфигурации, старательно пряча учебник под партой; кто‑то рисовал причудливые узоры вместо конспекта на пергаменте, погрузившись в свой мир; пара девочек тихо переговаривалась, обмениваясь сплетнями и хихикая в кулак. Лишь несколько человек — в основном те, кто искренне верил в магию предсказаний, — ловили каждое слово преподавательницы, широко раскрыв глаза и затаив дыхание. Маргарет Гриндевальт сидела у окна, глубоко погрузившись в свои мысли. Взгляд её был устремлён куда‑то вдаль, за пределы пыльных окон, за стены замка, в мир, где не было ни уроков, ни ожиданий, ни тревог. Рядом с ней, не умолкая ни на секунду, тараторила Оливия Вуддс. Её голос, обычно такой приятный, сегодня, как и весь последний месяц, казался Маргарет назойливым жужжанием: — Ты знаешь, — шептала Оливия, наклоняясь ближе, — жить в комнате с этими ведьмами просто невыносимо. Мне так грустно, что ты теперь живёшь в отдельной комнате… Друэлла и Вальбурга — это просто что‑то с чем‑то. Терплю их из последних сил. Ещё и ты в последнее время постоянно только с Реддлом. У тебя вообще всё хорошо? Маргарет? Маргарет?! — А? — Маргарет вздрогнула, будто очнувшись от глубокого сна, и резко повернулась к подруге. — Что ты сказала? — Ты меня вообще слушаешь? — в голосе Оливии прозвучала обида. — Угу, угу, — машинально ответила Маргарет, снова уплывая мыслями куда‑то далеко. — Ты сегодня такая красивая, — не унималась Оливия. — Вообще, я заметила, ты последнее время лучше стала выглядеть. Что случилось? — Высыпаться начала, — коротко бросила Маргарет, стараясь скрыть раздражение. — А, точно, я помню, ты же жаловалась на бессонницу. Что изменилось? — Том дал мне какое‑то зелье, — неохотно призналась Маргарет. — Оно мне очень помогло. А то лекарства из больничного крыла для меня были как вода. — Ничего себе! — глаза Оливии расширились от любопытства. — Что за зелье? Где он его взял? — Какая разница, — отрезала Гриндевальт. — Оно мне помогло, и хорошо. — Ну да, тоже верно, — согласилась слизеринка, но любопытство не давало ей покоя. — Просто мне вдруг подумалось, откуда бы он мог его взять. Ну не сам же приготовил? Хотя мог и сам, это же Реддл, он может всё. Но если приготовил сам, то где взял ингредиенты… — Всё, — резко перебила Маргарет, чувствуя, как внутри закипает раздражение. — Какая разница?! «Откуда? Откуда?» Тебе‑то что? — Просто спросила, — Оливия слегка покраснела. — Ну да, ты права. Главное, что тебе стало лучше. Рада за тебя. В этот самый момент раздался пронзительный звонок, оповещающий об окончании урока. Маргарет мгновенно вскочила со своего места, торопливо закинула все вещи в сумку и буквально вылетела из кабинета. Ей казалось, что ещё секунда рядом с Оливией — и она не выдержит. Последний месяц бывшая подруга действовала на нервы каждым словом, каждым жестом, каждым действием. Маргарет не понимала, что именно произошло между ними, почему её отношение к Оливии так резко изменилось, но и не хотела разбираться. Главное для неё было — сократить общение до минимума. Она быстро спускалась по длинной винтовой лестнице, перепрыгивая через ступени и едва замечая окружающие детали. Мысли путались, а в груди нарастало странное беспокойство. Внезапно её настигла Друэлла Розье. Она выбежала из кабинета следом за Маргарет и, ловко лавируя между учениками, помчалась за ней. — Маргарет, постой! — окликнула она, задыхаясь от бега. — Послушай меня, пожалуйста! Маргарет на мгновение замерла, узнав голос, но тут же ускорила шаг, делая вид, что не слышит. — Маргарет, прошу, дай мне минуту! — Друэлла догнала её и схватила за руку. — Я должна сказать тебе нечто важное. Да постой же ты! — она быстро проговорила, глядя прямо в глаза: — Это насчёт твоей бессонницы. Реддл давал какое‑то зелье Вальбурге, чтобы она подливала его тебе в напитки. Если я правильно всё помню, как раз после этого началась твоя бессонница. Я случайно подслушала ваш разговор с Оливией… Мне кажется, это всё не просто так. Я знаю, что поступила с тобой плохо, но я искренне сожалею и хотела бы исправиться. Ты вправе мне не верить, но, пожалуйста, задумайся. Маргарет замерла, внимательно выслушав бывшую подругу. Внутри всё перевернулось: гнев, недоверие, страх смешались в один клубок. Первая мысль была — это глупая и наглая ложь. Но что‑то мешало просто уйти и забыть об этих словах. В голове всплыли обрывки воспоминаний: странные приступы усталости, внезапные головные боли, необъяснимое беспокойство по ночам… — Я не верю тебе, — наконец ответила Маргарет, прерывая затянувшееся молчание. Голос её чуть дрожал, но она старалась говорить твёрдо. — Я много раз тебе повторяла, чтобы ты больше не смела ко мне подходить. Отстань от меня! Она резко вырвала руку и бросилась вниз по лестнице, стараясь не думать об услышанном. Но слова Друэллы уже засели в голове, отравляя мысли и заставляя сомневаться во всём, что казалось таким простым и понятным. Маргарет торопливо шла по школьным коридорам, пытаясь убежать — то ли от бывшей подруги, то ли от навязчивых мыслей, крутившихся в голове, как назойливый мотив. Стены Хогвартса, выложенные тёмным камнем, отбрасывали длинные тени при свете факелов, мерцающих в железных канделябрах. Воздух был прохладным, с лёгким привкусом сырости. Вдруг в конце коридора девушка заметила Тома Реддла. Он шёл быстро, но с достоинством, неся под мышкой несколько потрёпанных книг по тёмной магии, обёрнутых в чёрную кожу. Его шаги были чёткими, почти бесшумными, будто он не ступал по камню, а скользил по нему. Маргарет, решившись, резко ускорилась и, нагнав его, окликнула: — Том, Том! Реддл остановился. Его лицо, идеально симметричное и бледное, повернулось к ней с изысканной медлительностью. Глаза — тёмные, как беззвёздная ночь — вопросительно изучили девушку. Он явно спешил, и отвлечение ему не понравилось, но на лице не дрогнул ни один мускул. Ни тени раздражения, ни намёка на интерес. Только холодная, рассчитанная маска. — Да, что ты хотела? — спросил он спокойно, почти вежливо. — Нам надо поговорить, — сказала Маргарет, стараясь дышать ровно. — Это важно. — Я не думаю, что это что-то жизненно важное, — ответил Том, слегка приподняв бровь. — А потому разговор подождёт до вечера. Сейчас я занят. — Хорошо, — кивнула она, стараясь не выдать лёгкого разочарования. — Приходи ко мне в спальню после девяти. Только не опаздывай, — добавил он, разворачиваясь. — И не говори никому, что ходишь ко мне, сплетни ни к чему. Маргарет коротко кивнула ещё дважды, чувствуя, как сердце колотится где-то в горле. Том Реддл, не оборачиваясь, зашагал дальше по коридору, растворяясь в полумраке, будто сам был частью теней, что оживали в глубине замка. *** Вечер опустился на Хогвартс, окутав старинные башни мягкими тенями и приглушённым светом закатных облаков. За окном башни Слизерина медленно темнело небо, а в коридорах замка раздавались редкие шаги опоздавших учеников. В своей комнате у камина сидел Том Реддл. В руках он держал потрёпанную книгу в чёрной коже, исписанную рунами и пометками на полях. Страницы были посвящены древним заклинаниям и запрещённым техникам, и он изучал их с такой сосредоточенностью, что даже не сразу услышал стук в дверь. Но когда он повторился — тихий, настойчивый, — Том, словно вынырнув из глубокого транса, медленно поднял голову. Его тёмные глаза блеснули в свете пламени, а пальцы на мгновение сжали книгу. — Да, — произнёс он чётко, без тени раздражения, но с отчётливой дистанцией. Дверь медленно открылась, и в комнату заглянула Маргарет. Девушка стояла в полумраке, освещённая только отблесками огня, и выглядела спокойно, хотя в глазах читалась лёгкая настороженность. Реддл на мгновение задумался — он действительно приглашал её, но почти забыл об этом, поглощённый своими исследованиями. — Привет, — сказала она, входя и садясь в кресло рядом с ним. Её голос был ровным, привычно сдержанным, как всегда, когда она общалась с Томом. — Добрый вечер, — ответил он, закрывая книгу и откладывая её на небольшой столик из тёмного дерева. — Похоже, ты хотела поговорить. — Да. Это странная история, но я решила, что должна с тобой поделиться. — Тогда рассказывай, — произнёс он, чуть наклонившись вперёд. В его взгляде мелькнуло нетерпение, но оно тут же скрылось за маской вежливого интереса. — Сегодня ко мне подошла Друэлла. Я не хотела с ней разговаривать, но она настаивала. В итоге сказала... нечто невероятное. Утверждает, будто ты давал Вальбурге какие-то зелья, чтобы она подмешивала их в мои напитки. И, якобы, именно после этого у меня началась бессонница. На лице Тома мелькнула тень — брови едва дрогнули, но больше ничто не выдало его реакции. Он сидел неподвижно, словно высеченный из камня, и лишь пламя в камине отражалось в его непроницаемых глазах. — Почему же, мне кажется, всё ясно как белый день, — произнёс он наконец, с лёгкой усмешкой. — Друэлла пытается вернуть твоё расположение. А заодно — очернить меня в твоих глазах. Она давно считает, что именно я стал причиной вашего разрыва. В её пустой голове не нашлось ничего умнее, чем эта нелепая выдумка. Что ж, типично. Он сделал паузу, посмотрел на Маргарет с лёгким вызовом. — А насчёт зелья... Это мой секрет. Какая разница, как оно работает, если оно работает? Некоторые вещи лучше оставлять в тени. — Ты и так с головы до ног окутан тайнами, — заметила она, глядя на него с лёгкой улыбкой, в которой читалась не столько насмешка, сколько признание. — Разве это плохо? — спросил он, и в его голосе прозвучало почти что вызов. — Не знаю, — честно ответила она. — Но насчёт Друэллы... Думаю, ты прав. Я и сама так считала. Просто сочла необходимым рассказать тебе о её словах. Она действительно глупа, если верит, что такая жалкая ложь способна что-то изменить. Том не ответил. Он снова уставился в огонь, и на его лице проступила редкая для него усталость. Маргарет внимательно посмотрела на него. Впервые за всё время их общения она увидела в нём не идеального, хладнокровного Тома Реддла, а просто юношу — уставшего, напряжённого, с потухшими глазами, в которых больше не было привычной уверенности, расчёта и ледяного спокойствия. В них читалась усталость от вечной игры, от необходимости быть совершенным. Она не сказала об этом вслух. Но в этот момент поняла: за маской безупречности скрывался человек, который тоже устаёт. Что-то изменилось в её отношении к нему. Вдруг появилось непреодолимое желание подойти к нему, обнять, поцеловать. Но зная отношения парня ко всем нежностям и ласкам, Маргарет в очередной раз сдержала свой порыв любви.