Брюнет, блондин и рыжий

Чимин шёл и беззвучно плакал. Его плечи вздрагивали, а слёзы просачивались сквозь пальцы, которыми он пытался закрыть лицо. Куда шёл, не видел, и это стало его роковой ошибкой. Он умудрился прямо лбом впечататься в грудь какому-то парню. Очень накачанную, надо заметить, грудь, которая показалась ему каменной стеной. Парень прифигел. Ну, честно сказать, он и сам зазевался, рассматривая номера домов. «Чёрт, а ведь он здесь впервые. И, кажется, только что наткнулся на самую главную достопримечательность района». Чимин потёр лоб и поднял глаза. Он замер, размышляя, пискнуть извинения (к сожалению, у него от природы был очень тонкий и высокий голос, из-за которого он часто терпел насмешки) или попытаться наорать, помня, что лучшая защита — это нападение. Он задумался, стараясь считать реакцию парня, чтобы понять, как действовать. Роста он был небольшого и щуплый. От этого многие думали, что нахамить такому сам Бог велел, вот он и огрызался часто превентивно. Гук почесал грудь. Что это за блондинистое недоразумение на него напало? Он стоял и молча смотрел в огромные заплаканные глаза и тонул в них. Верил ли он в любовь с первого взгляда? Определённо нет. В то, что может влюбиться в парня? Точно нет. Но почему тогда у него в голове туман, а в животе, за кубиками пресса, прыгали бабочки? Или бабочки не умеют прыгать? Гук тряхнул головой, рассыпая по плечам густые чёрные кудри. Что за хрень с ним происходила? Чимин, не дождавшись реакции, решил молча обойти качка. Чего он такой огромный-то? И что он забыл на их улице? Пришёл к кому-то в гости? Всех соседей Чимин знал, тут жили в основном одинокие люди или пожилые пары. Он и сам переехал недавно в дом умершей тёти, лишившись в пожаре и дома, и семьи. Выжили только Рыжий и он. Чимин, вспомнив о Рыжем, чуть не завыл в голос. «Дебил, идиот, кретин!!!» Почему он его не привязал? Как он не закрыл дверь на замок? Он же знал, что пёс умеет прыгать на ручку двери и открывать её. Как он мог потерять единственного, не просто друга, родное существо? Слёзы катились водопадом. Он уже не пытался их сдерживать. — Эм, а э, — Гук пытался что-то сказать, но, кажется, толпа бабочек дала ему под дых. Воздуха не хватало. Фразы не строились. Чувство полного трындеца накатывало. Гук просто стоял и хлопал длинными ресницами. Его огромные глаза, казалось, стали ещё больше. Так они и тупили посреди тротуара, пока какой-то парень не попытался их объехать, громко крича и клацая на звонок. Тот среагировал на автомате, со скоростью, которой позавидовал бы его тренер по ОФП. Одна секунда — и он уже держал в охапке блондинистый комок страданий, отскакивая от велосипедиста-убийцы. Под колёса они не попали, но Гук не удержал равновесие и упал на спину на газон, всё так же крепко держа парня в охапке. Чимин вообще ничего понять не успел. Вот он стоял и ревел, а вот он уже лежит, уткнувшись в грудь, и вытирает нос о его рубашку. «Позорище-то какое!» Чимин попытался подняться, но парень держал его в надёжных тисках. Он от смущения чихнул и заодно высморкался в цветную рубашку парня, на которой, кажется, даже было что-то написано, но теперь было сильно заляпано и не читалось. Гук воспринял чих как знак и руки разомкнул. Чимин замер. Потом попытался подняться, оперевшись о траву, но рука поехала, и он за ней, приземлившись губами в губы парня. «Вот это поворот», — подумал Гук и с жадностью втянул в себя пухлые губы блондина. Потом, опять, видимо, на рефлексах, обнял и, перекатившись, подмял под себя. Охреневший по полной Чимин оказался в ловушке. Целовался ли он раньше с парнем? Да он вообще ещё ни с кем не целовался! Ему всего восемнадцать! И он задрот. Мысли скакали испуганным зайцем. Он пытался понять: это фу, противно, или это вау, охренительно? Воспользовавшись его замешательством, Гук решил действовать решительно, и в дело пошёл язык. Французский поцелуй быстро перешёл в вылизывание, а потом и вытрахивание рта Чимина. А тот? А тот, охренев ещё сильнее, неожиданно для себя понял, что да! Да! Это охренительно, и точка. И пох, что он валялся на газоне одной очень набожной старушки, и его подмял под себя качок с охренительной, на ощупь уж точно, попой. Стоп. А зачем он мнёт чужой зад? Это не он, точнее, он, точнее, нет. Это руки сами. От шока…