Нежданный гость

На полпути в Аркадию-Бэй Макс Колфилд остановилась на заправке. Она долго сопротивлялась, но в конце концов под нажимом родителей и друзей решила сдать на права. На 25-летие Макс родители подарили ей мерседес, но лишь после успешной сдачи экзамена и длительной практики на родительском автомобиле, Макс села за руль. И именно на нем она направлялась в Аркадию-Бэй, чтобы почтить память Хлои Прайс. Ежегодно, вот уже три года — не считая четырех лет, проведенных в стенах Академии Блэквелл — Макс приезжала в Аркадию-Бэй и, возложив на могилу лучшей подруги синие тюльпаны, встречалась за кофе с теми немногими, что остались после выпуска. Таких было немного — даже Уоррен переехал в Лос-Анджелес, где женился на одной девушке, работающей в дизайнерской сфере. Не то чтобы Макс это сильно расстраивало, наоборот, она была рада, что Уоррен, как говорится, переболел ею и двинулся дальше. Сама она никогда не испытывала к нему ничего, кроме дружеской симпатии и глубокой признательности за все те моменты, когда Макс, после смерти Хлои, рыдала у него на плече. Не говоря уже обо всех тех разах, когда то же самое происходило в кабинете психолога. Частного, а не того, что был в Академии. Во-первых, потому, что у того и так работы хватало, а во-вторых, потому, что Макс было больно находиться в кабинете мозгоправа в стенах, которые она предпочла сохранить вместо жизни подруги. Конечно, Макс никому не рассказала о своих способностях. Даже родителям, которые и оплатили Макс психолога. Из ее знакомых психолог понадобился также Виктории Чейз — та была, мягко выражаясь, шокирована преступлениями Марка Джефферсона и двумя убийствами, совершенными Нейтаном Прескоттом. Произошедшее сблизило Макс и Викторию, и они стали хорошими подругами. Этому способствовал полный отказ Виктории от статуса самой популярной студентки Академии, а также желания и дальше тусоваться в элитных кругах. Все это для нее просто-напросто перестало иметь значение. Она лишь хотела как можно больше узнать о фотографиях и фотосъемки, чтобы с получением диплома уехать из города, который ее абсолютно разочаровал. Что она и сделала, переехав в Сиэтл. Но они с Макс постоянно поддерживали связь — созванивались и переписывались в социальных сетях. Однако Виктория ни разу не вернулась в Аркадию-Бэй после выпуска — даже для того чтобы выразить свое почтение погибшей Хлое Прайс. Так что у Макс имелся небольшой круг ровесников, с которыми она могла пообщаться после приезда в Аркадию-Бэй, но они были рады видеть ее каждый раз, поэтому Макс не могла отказаться от встречи с ними. Хотя, честно говоря, иногда ей просто хотелось незамеченной для всех приехать в город и остаться наедине с Хлоей на кладбище — рассказать ей обо всем, что с ней произошло с момента ее последнего визита. И все же у Макс были обязательства — она была важна для жителей Аркадии-Бэй. Если бы она начала злиться на всех, то с ее стороны это было бы чистой воды неблагодарностью. Все — начиная от директора и заканчивая Дэвидом Мэдсеном — поддержали ее после смерти Хлои. И если бы она отвернулась от них, то это бы означало, что она не ценит их. А ведь она выбрала спасти их. Несмотря на то что она могла бы спасти Хлою. Но тогда бы весь город просто-напросто перестал существовать, и сама Хлоя не могла допустить это... Перед смертью Хлои — точнее, перед тем, как Макс сфокусировалась на фотографии и вернулась в тот страшный день в туалете — та сказала, что Джойс, ее мама, заслужила лучшей жизни — особенно после всего того, через что ей пришлось пройти. И Макс знала, что она права. Джойс потеряла мужа, с трудом полюбила вновь, неоднократно была вынуждена решать проблемы дочери... а после ее смерти ей пришлось еще и пережить развод с Дэвидом. Это было непросто, но в конце концов они оба остались друзьями, и они, как и Макс с Викторией, поддерживали друг с другом связь. Кажется, Дэвид по-прежнему был в Аризоне... Но Макс решила уточнить это у Джойс. Джойс... разумеется, она собиралась встретиться с Джойс. Благодаря ей Макс не нужно было бронировать гостиницу — Джойс готовила для Макс комнату Хлои каждый раз, когда та приезжала в Аркадию-Бэй. Джойс так и не смогла освободить комнату единственного ребенка, и Макс, понимая, насколько это тяжело, предложила ей решение — пусть все остается на своих местах, а она будет останавливаться в комнате Хлои несколько раз в году. Сейчас, конечно, из-за взрослой жизни, Макс приезжала в Аркадию-Бэй не так часто, но годовщину смерти Хлои она ни за что не собиралась пропустить. Заправив автомобиль, Макс расплатилась за бензин и направилась в туалет, чтобы привести себя в порядок. Открыв дверь, она зажмурилась от яркости. Когда ее глаза привыкли к свету, она поняла, что в туалете, кроме нее, никого не было. И, что самое удивительное, туалет был сделан по новейшему образцу — автоматические сушилки, зеркало с регулирующийся подсветкой, аккуратно стоящие в ряд туалетные кабинки, из которых ничем не воняло. Не было ни следов рвоты, крови. Не было даже похабных надписей на стенах — не то что в других общественных туалетах, в которых Макс довелось побывать. Ого, подумала девушка, что-то действительно меняется в лучшую сторону. Подойдя к умывальнику, Макс наклонилась над ним и не спеша умыла лицо теплой водой. Ей сразу же стало значительно лучше. Когда она выключила воду и выпрямилась, собираясь взять бумажное полотенце, она взглянула на себя в зеркало... и почва едва не ушла у нее из-под ног. — Макс... Сердце Макс бешено забилось в груди. Она запаниковала, но оказалась бессильна — она больше не могла воспользоваться силой, чтобы перемотать время и скрыться в туалетной кабинке или вовсе пулей умчаться из туалета до появления в нем другого человека. Макс уже давно перестала пользоваться своими силами и, как результат, однажды, когда ей хотелось отмотать время назад и собрать по кусочкам ее любимую кофейную кружку, у нее ничего не получилось. Абсолютно ничего. Она напрягалась, как могла, разминала мышцы рук, всматривалась в этот чертов мусор — все, что осталось от ее кружки. И ничего. Она добилась лишь сильной головной боли. По крайней мере, у нее не пошла носом кровь. То еще утешение, когда ни от кружки, ни от ее способностей ничего не осталось. Первое, что Макс почувствовала — грусть. Она дорожила своими способностями. Они не раз выручали ее. Они помогли спасти Хлою... только чтобы снова ее потерять. Они помогли ей сгладить противоречивые углы, когда Макс в разговоре с кем-то заходила в тупик. Но в какой-то момент она приказала себе остановиться. Она думала, что воспользуется силами вновь, когда будет чем-то расстроена или когда ей будет угрожать опасность. Но вышло не так, как поговаривают в народе: это было не то же самое, что снова сесть на велосипед после того, как не катался на нем годами. Но Макс не стала пытаться вновь, а сейчас, при виде стоящего за ее спиной человека, попробовала вновь. И снова — ничего не произошло. Господи, промелькнуло у нее в голосе. Это все нереально. Но Макс знала, что врет самой себе. Все было по-настоящему. Это была не галлюцинация, это был не вьетнамский флэшбек, она не спала, и это точно был не гипноз, к которым неоднократно прибегал ее лечащий врач, чтобы избавить Макс от кошмаров, в которых она снова и снова поддается на уговоры Джефферсона и позволяет ему делать с ней все, что тому заблагорассудится. То, что происходило сейчас, словно бы отбросило Макс в прошлое. Ей снова восемнадцать, она зашла в туалет, чтобы ополоснуть лицо, а через минуту-другую, туда зашли Хлоя и Нейтан, чтобы потолковать. Только вот разговор зашел в тупик, и Хлоя умерла. И сейчас Макс как будто бы оказалась на месте Хлои. Потому что за ее спиной стоял никто иной, как Нейтан Прескотт. Макс слышала, что Нейтана отпустили на свободу. После года, проведенного в федеральной тюрьме, Прескотты добились того, чтобы Нейтана перевели в психиатрическую лечебницу. Строго охраняемую, но все же психиатрическую лечебницу. Юристам Прескоттов удалось доказать, что Нейтан действовал не по своей воле, а в соответствии с указаниями Джефферсона, который, как знала Макс, получил пожизненное за свои преступления. Вдобавок ко всему, у Нейтана диагностировали генерализированное тревожное расстройство и биполярное расстройство. И еще кучу каких-то психических болячек, вникать в которые Макс не стала. Для нее самым главным было то, что тот оказался подальше от Аркадии-Бэй. И под охраной. Но прошло уже несколько лет, и всякий раз, когда Макс думала о Нейтане, она испытывала к нему не столько злость за убийство Хлои, сколько сочувствие за то, что он испоганил себе жизнь. Хотя его родители — в частности Шон Прескотт — тоже были в ответе за это. А примерно месяц назад Макс случайно попалась на глаза статья в интернете, где говорилось о том, что Нейтана отпустили под строгим присмотром и обязали каждые полгода проходить обследование в психиатрическом отделении больницы в городе, где проживала семья Прескоттом. Нейтан был признан недееспособным, а потому не мог собственноручно распоряжаться ни имуществом, ни деньгами, ни уехать куда бы то ни было по собственному желанию. Что ж, получается, он все-таки смог — санитаров за его спиной Макс не увидела. Но внешний вид Нейтана ее шокировал. Даже больше, чем его появление в женском туалете. Нейтан сильно изменился с их последней встречи. От некогда величественной осанки не осталось ничего — опущенные плечи, слегка сгорбленная спина. Искорка в его светлых глазах потухла, взгляд поблек, затуманился. А кожа... в некоторых местах она была в морщинах. И он был бледен, как Смерть. Бледнее Хлои. Бледнее Кейт в тот дождливый день, когда она стояла на крыше общежития. Его волосы тоже поблекли. Макс видела несколько седых прядей в его подстриженных волосах — было видно, что они только недавно стали отрастать, раньше они торчали у него локонами, были пышными и всегда безупречными. Сейчас же Макс заметила в них перхоть. И одет он был совсем не как избалованный сыночек бизнесмена. Потертые джинсы, кроссовки на липучках, простая темно-синяя футболка без принта и ветровка. Ничего больше. Никаких украшений, никаких брендовых вещей. Ничего. Макс бы даже его не узнала, если бы не его голос. И если бы он так часто не преследовал ее в кошмарах вместе с Джефферсоном. Одним словом, это и в самом деле был Нейтан Прескотт собственной персоной. — Макс... — повторил Нейтан. Макс наконец-то повернулась к Нейтану и вымученно улыбнулась: — Нейтан. — Не бойся, Макс, — сказал Нейтан и, сделав шаг вперед, протянул руку. Однако Макс прижалась к зеркалу. Руки ее дрожали. — Что... ты здесь делаешь?.. — с трудом выдавила из себя Макс. — То же, что и ты, полагаю. Направляюсь в Аркадию-Бэй. — В Аркадию-Бэй? — тупо переспросила Макс. — Да. Макс, пожалуйста, тебе нечего опасаться... — Я не боюсь, — неуверенно повторила Макс. — Все в порядке, я просто... не ожидала тебя увидеть. — Макс, — Нейтан провел рукой по волосам. Макс обратила внимание, что его руки тоже дрожат. — Я не хотел тебя напугать, — он сглотнул. — Я просто увидел тебя, выходящей из машины, и решил поговорить... — Как... ты здесь оказался?.. — Я направляюсь в Аркадию-Бэй на попутках. Последний водитель высадил меня на заправке. Я решил перекусить прежде чем направиться дальше, и тут появилась ты... это было неожиданно. Я сперва подумал, что у меня галлюцинации. Да что ты говоришь, мелькнуло в голове у Макс. У тебя галлюцинации? Знал бы ты, как долго я страдала от галлюцинаций прежде чем убедила себя, что все в прошлом. — На попутках? — с придыханием переспросила Макс. — Почему? Разве... у Прескоттов нет машины? — Есть, — с грустью ответил Нейтан. — Но родители бы ни за что не согласились отвезти меня в Аркадию-Бэй. Мне пришлось... улизнуть. Уверен, что отец уже поднял всю полицию на уши, и меня объявили в розыск. Но мне все равно. Я... должен добраться до Аркадии-Бэй. Сбежал? Нейтан Прескотт сбежал от родителей? Макс казалось, что он благотворил своих родителей. Особенно после того, как те вытащили его из тюрьмы и из психушки. Оказалось, что Нейтана не так уж и был в восторге от происходящего. — Зачем? — наконец спросила Макс. — Зачем тебе возвращаться в Аркадию-Бэй? Чтобы разрушить еще чью-то жизнь? Обречь людей на страдания? Встретиться со старыми приятелями-бандитами? Обездвижить и связать очередную невинную девушку, поверившую твоим бредням?! — Макс... — сломленным голосом произнес Нейтан, и это отрезвило Макс, как после пощечины. Как тогда, когда Дэвид ударил Хлою в ее комнате — эта яркая сцена промелькнула перед ее глазами. Она вспомнила, как услышала голосовое сообщение Нейтана перед самым концом. Когда он заплетающимся языком, плача, извинился перед ней. И предупредил, что Джефферсон придет за ней. И сейчас интонация у Нейтана была той же самой. — Макс, — повторил он и опустил голову. — У меня не было возможности сказать тебе, как сильно я раскаиваюсь за содеянное, — заговорил Нейтан, и Макс едва не сказала «на самом деле была, но не в этой реальности, в той, другой, ты сказал примерно то же самое перед тем, как Джефферсон добрался до тебя». — Я совершил страшную ошибку, — продолжил он, медленно поднимая глаза на Макс. Макс чувствовала — далось ему непросто. Взглянуть в глаза человеку, который чувствует вину и раскаяние за свои злодеяния. — Я не хотел лишать жизни Хлою. Я не хотел задеть чувства Кейт, и я и не подозревал о том, что она попытается покончить с собой... Из газет я узнал, что ты поговорила с ней, переубедила ее... видео больше нет. И хорошо, что ты помогла ей. Это далось ей нелегко, но, в конце концов, она продемонстрировала силу воли... — продолжил Нейтан и, честно говоря, Макс не имела ни малейшего понятия о том, что он имел в виду. А затем Макс увидела то, что никогда бы не подумала увидеть на Нейтане. Серебряный крестик, болтающийся на его шее. — Она написала книгу о поиске духовного пути через веру в Бога. Макс нахмурилась? Правда? Она ничего не слышала об этом, но, скорее всего, это потому, что ей было не до этого. — Я прочел ее, когда меня поместили в психиатрическую клинику. И тогда я уверовал в Бога. В высшую силу. Я... знаю, что никогда не смогу простить себя за содеянное. За смерть Рейчел, Хлои... но я надеюсь, что через молитвы и раскаяние Бог простит меня за грехи. Я стараюсь измениться. Стать лучше. У меня есть духовный наставник и все такое, — с полуухмылкой произнес Нейтан, на мгновение напомнив ей прежнего Прескотта — того саркастичного говнюка, которого она когда-то знала. И ненавидела. — Макс, — в который раз повторил Нейтан. — Я действительно хочу исправиться. Правда, — из его глаз брызнули слезы, что стало для Макс в какой-то мере шоком. Слышать, как кто-то плачет — это одно, а видеть... совершенно другое. Особенно в той версии реальности, где Нейтан никогда не осознавал, что ему вот-вот придет конец. — Я знаю, что никогда не смогу искупить свою вину за смерть Хлои, но когда-то она была твоей лучшей подругой... — Да, — с трудом ответила Макс. — Она все еще моя лучшая подруга, — подчеркнула она. — Даже спустя столько лет. — Если бы я мог, я бы вернул ее тебе... Не стоит, хотелось ответить Макс, когда я сделала это, я навлекла бурю на Аркадию-Бэй. — Но я не могу вернуться в прошлое и все исправить. — Никто не может, — выпалила Макс, и только после этого осознала, что произнесла это вслух. — Никто... ничего не может поделать. Нам придется жить с мыслью о произошедшем в тот страшный день. Особенно когда в этот страшный день Хлоя умерла, не зная, что ее лучшая подруга с детства, вернулась. Хлоя умерла, не зная, что в альтернативной реальности они провели вместе неделю. И именно это до сих пор причиняло Макс боль. — Я знаю. Именно поэтому мне и нужно в Аркадию-Бэй. По той же самой причине, что и ты направляешься туда. — Откуда ты знаешь, зачем мне в Аркадию-Бэй? — зло спросила Макс. — Ты ничего не знаешь о том, через что мне пришлось пройти после смерти Хлои. Нейтан чуть помедлил с ответом: — Ты права. Не знаю, но я знаю, что каждый год, с тех пор, как ты закончила Блэквелл, ты возвращаешься в Аркадию-Бэй, чтобы почтить память Хлои. — Как ты?.. — Макс, ты не единственная, у кого остались связи в Аркадии-Бэй. Это все, что я могу сказать тебе. — Ладно, — вздохнула Макс. — Значит, ты хочешь почтить память Хлои? — Да, — ответил Нейтан и полез в карман. Макс отскочила в сторону. — Макс, пожалуйста, не бойся, я не причиню тебе вреда... Макс так и подумывала сказать, что то же самое он твердил Рейчел и Кейт, а к чему это привело?.. Но промолчала, когда увидела, как Нейтан достал синюю бабочку, сделанную из стекла. Он протянул ее Макс, и та нерешительно положила ее к себе на ладонь. — Нравится? Я сам сделал. Пока был в психиатрической лечебнице... я многому научился в ней. В частности, изготавливать различные вещи из стекла. — Синяя бабочка?.. — удивленно протянула Макс. — Откуда... — Я видел ее в тот день. В тот день, когда... — Нейтан прочистил горло. — Погибла Хлоя. Бабочка пролетела мимо меня, когда открылась дверь туалета. Ее образ запечатлелся на сетчатке моего глаза. Я подумал... и думаю до сих пор... что, если это был талисман Хлои? Что, если та бабочка и есть Хлоя?.. Что, если она стала бабочкой еще до того, как я... забрал у нее жизнь? Что, если она переродилась в бабочку? Ведь согласно буддизму душа человека не умирает по-настоящему, а становится чем-то... кем-то еще. Крылья бабочки напомнили мне волосы Хлои. Такие же синие... я не мог не сделать это. Это своего рода мое искупление. Я хочу, — продолжил он, — положить ее на могилу Хлои. После этого, обещаю, я уберусь из Аркадии-Бэй. Никакой ностальгической прогулки, визита в Блэквелл или в проявочную. Макс, — покачал головой он, — проявочная — страшное место. Я так рад, что ты не видела ее. Видела, хотелось сказать Макс, я видела все собственными глазами, потому что Джефферсон накачал меня успокоительными и привязал к чертовому стулу, чтобы окончательно усыпить после того, как он сделал фотографии. Я все видела и слышала. Слышала, как Виктория кричала от ужаса... слышала, как Джефферсон упивался ее смертью, смертью Хлои и... твоей. Макс решила взять себя в руки: — Ты... говоришь правду? Ты действительно проделал весь этот путь, чтобы воочию увидеть могилу Хлои? — Да, — кивнул Нейтан. — И Рейчел тоже. Они ведь... похоронены рядом друг с другом? — Да, — ответила Макс. В какой-то мере это было трогательно. Хлоя и Рейчел... они не смогли отправиться в совместное путешествие, пока были живы, но после смерти все пути для них были открыты. Если только после смерти действительно что-то было. Что-то подсказывало Макс, что было. Если она обладала суперспособностями — и она знала, что она была не единственной (благодаря рассказу Дэвида о двух братьях, укрывавшихся от закона) — то точно загробная жизнь существовала. И Макс надеялась, что Хлоя и Рейчел вновь воссоединились. Ведь Хлоя умерла, так и не узнав о судьбе подруги... в отличие от той версии Хлои, которая была рядом с Макс всю ту страшную неделю. — Хорошо, — ответ Нейтана вернул ее в настоящее. — Я извинюсь и перед Рейчел. А потом уйду. Клянусь. К тому времени, я уверен, меня уже найдут люди отца... и так далее и тому подобное. Но мне плевать. Главное, что я извинюсь перед Рейчел и Хлои. — Вау, — удивленно протянула Макс. — Это... впечатляет. — Значит... ты веришь мне? Макс немного поколебалась: — Да, Нейтан. Я... верю тебе. — Спасибо, Макс, — искренне ответил Нейтан. — У меня есть к тебе... одна небольшая просьба, — заговорил он после паузы. — Конечно, ты имеешь полное право отказаться, и я пойму, если ты так и сделаешь, но... — Тебя подвести до кладбища Аркадии-Бэй? — Да, — в глазах Нейтана читалась благодарность. — Да, пожалуйста. — Хорошо, — кивнула Макс. — Я... готова пойти на этот риск. — Спасибо, Макс! Сколько Макс знала Нейтана, он никогда никого не благодарил, особенно столько раз. Видимо, все действительно меняется. — Ты говорил с Викторией? — вдруг спросила Макс. — Нет, — сразу же ответил Нейтан, — и я не уверен, что она захочет меня услышать. Она наверняка знает, что я вышел... но... Макс, я облажался по полной. Я подвел ее. Я врал ей, я предал ее доверие... и я никогда не смогу это исправить. Макс сочувственно — не ожидая этого от самой себя — положила руку на плечо Нейтана: — И все же... попытайся. Скажи ей то же, что сказал мне. Возможно... еще ничего не кончено. Виктория сильно изменилась. Мы все сильно изменились. Нейтан кивнул. Вместе они вышли на улицу и сели в машину. Нейтан сел рядом с ней и, пристегнувшись, слабо улыбнулся. Макс завела машину, и они тронулись в путь. Но до самой Аркадии-Бэй Макс Колфилд не покидало чувство, что Нейтан Прескотт вот-вот достанет откуда-то шприц и введет ей успокоительное. И много часов спустя она очнется в проявочной...