Смерть по вызову

— Кровавая Мэри, Кровавая Мэри, Кровавая Мэри! Чимин открывает глаза, сладко потягивается на мягкой постели и протяжно стонет, хихикая под конец. Как же ему нравится, когда глупые дети решают проверить очередную городскую легенду! Находят историю про несчастную Мэри — а такая есть почти в каждом штате — и додумывают детали: как её дух не упокоился, стал мстительным и теперь убивает изменщиков. Конечно же, куда без этого: она всегда приходит, если её позвать трижды, и начинает убивать. Убивать Чимин любит. Именно поэтому, выбирая, кем стать, он остановился на «Кровавой Мэри». Оригинала не нашёл, но история настолько популярна, что её знает чуть ли не каждый третий подросток, так почему бы… не воплотить в жизнь то, что так отчаянно жаждут получить? В этом облике всегда найдётся парочка душ, которые продлят его век. — Ах, и кто же у нас сегодня? — Чимин довольно мурчит, поднимаясь с кровати. Накидывает на плечи алый махровый халатик, надевает тапочки и подходит к зеркалу. Кот, валявшийся под боком, недовольно ворчит и спрыгивает следом. — Милый мальчишка-омежка. Так-так-так… Милого мальчика-омегу зовут Ким Тэхён, и он встречается с не менее очаровательным альфой Чон Чонгуком. С последним не так всё просто. Альфочка пусть и юн, но наследует дар по отцовской линии и в свои двадцать с хвостиком лет начинает практиковать магию. Не очень успешно, надо сказать, но потенциал видно. Такие души особенно вкусны и хороши — дадут не меньше сотни дополнительных лет жизни. Чимин тоже когда-то был ведьмой. Могущественной настолько, что смог стать бессмертным. И именно благодаря магии он сейчас «Кровавая Мэри». — А вот омега — обычный человек, — присмотревшись повнимательнее, бормочет под нос Чимин. — Да ещё и почти мой клиент. Надо только убедиться… Чимин просматривает жизнь Ким Тэхёна. Родился в примерной семье, учился на хорошие отметки, не хулиганил, а на первом курсе института встретил Чон Чонгука. Вот тогда-то, когда два молодых влюблённых ещё не решили, что они официально встречаются, альфа изменил. Пару раз переспал с лучшей подругой, с которой поддерживает общение до сих пор. Вроде как и убить есть за что, а вроде как… — Сложно, — Чимин недовольно складывает руки на груди. Задачки со звёздочкой раздражают. Убивать и забирать души таких хороших мальчиков, как Тэхён, — не по его правилам, но и Чонгук больше не изменял с тех пор, как они стали официально встречаться. А оплатить «вызов» кто-то должен. — Понаблюдаю, — решает Чимин, с прищуром провожая взглядом фигуру Чонгука. Тот как раз идёт после свидания с Тэхёном домой и пишет своей лучшей подруге. — Они встречаются уже три года, Мими, обычно в этот период и случается срыв. Может, он ещё изменит, и я заберу его, а не Тэхёна, да? Кот зевает, выдавая протяжное «мяу».

***

Чжунхи аж тошно как у вас всё хорошо может хоть с сексом проблемы?

Чонгук

не начинай, ну

лучше помоги подарок выбрать

Чжунхи на кой чёрт?

Чонгук

…годовщина у нас тысяча дней вместе

Чжунхи это ты считаешь с момента вашего знакомства или после того как трахнул меня и бросил?

Чонгук

Чжунхи.

Чжунхи ладно ладно перегнула ну давай завтра встретимся помогу выбрать подарок что он там любит? плюшевых мишек? короткие юбочки? леденцы?

Чонгук

а леденцы при чём тут?

Чжунхи а ну да сосёт он твой хуй Чонгук замирает на месте и раздражённо выдыхает. Если бы не их семьи, он давно бы послал её на три весёлые буквы, но, учитывая некоторые магические обстоятельства… общаться приходится. И поддерживать видимость дружбы тоже. Он и так сократил темы для разговоров — теперь только о Тэхёне. И встречи так или иначе связаны с его, было бы идеально, будущим женихом.

Чонгук

заканчивай, а

ты сегодня какая-то особенно раздражительная

что-то случилось?

У Чжунхи всегда что-то случается, так что теперь эфир занят её нытьём. Это Чонгук научился игнорировать с точностью некроманта, который подчиняет неупокоенный дух. Главное — вовремя поддакивать, жалеть и отправлять обнимательные стикеры. Тактика, работающая годами. Поглядывая время от времени в телефон и тапая по экрану, чтобы тот не гас, он добирается домой. Заходит в квартиру, разувается и, не переодеваясь, плюхается на кровать. Смотрит в чат. Чжунхи *печатает сообщение* Чонгук бы уже давно забыл о том, что когда-то там, три года назад, они с Чжунхи переспали. Но ведь она систематически напоминает! Иногда говорит прямо, иногда завуалированно намекает. Флиртует. Особенно ей нравится делать это в присутствии Тэхёна. Хорошо хоть его любимый мишка не обидчивый и такие вещи просто игнорирует, полностью доверяя Чонгуку. Понятное дело, что Чжунхи не теряет надежды. Ждёт, мол, что семьи Чон и Кхан возобновят брачный контракт, заключённый ещё до их рождения. Но этого не будет по довольно примитивной причине: они оба альфы. А Чонгук, несмотря на то, что всё-таки с ней переспал, предпочитает омег — таких как Тэхён. Ласковых, плюшевых, нежных и совершенно безобидных. С омегами Чонгук может позволить себе проявлять заботу и не ждать, что его искренние порывы оборвут ответными попытками доминировать. Чжунхи дала это в полной мере ощутить на своей шкуре. Не понравилось. Чонгук недовольно морщится. За сегодняшний вечер он думает о ней слишком часто — пора заканчивать. Отправляет последний обнимательный стикер и отключает уведомления. Переходит в чат к Тэхёну и записывает кружочек. — Привет, детка, — Чонгук тепло улыбается. — Мой мишка уже помылся и приготовился ко сну? Тэхён мгновенно отвечает кружочком в ответ. Он в его рубашке, которая кокетливо скатывается с одного плеча, оголяя острые ключицы. Такой милый и плюшевый, что хочется забить на всё и вернуться к нему в общагу. Но они продолжают жить раздельно, пока учатся. Радует, что этот год последний, и вот потом! Потом они обязательно съедутся. Сломают не одну кровать и заменят немало столов. Чонгук мечтательно облизывается, сглатывая вязкую слюну предвкушения. — Твой мишка уже помылся, — дует губки Тэхён, наклоняет голову вбок и игриво показывает ещё больше голой кожи. — И мылся так хорошо, вспоминая поцелуи… Мои пальчики не смогли устоять и скользнули между ножек. Знаешь, что было дальше? Чонгук сыто облизывается и опускает ладонь на пах, поглаживая член через ткань. Ему нравится, куда Тэхён клонит. Они трахались совсем недавно, но разве это помешает двум молодым, здоровым и полным сил организмам возбудиться за считанные минуты для быстрого перепихона по телефону? — О, могу догадаться, — Чонгук вжикает молнией, приближая к микрофону, чтобы записать провокационный звук, — ты раскраснелся, потому что всегда стесняешься делать что-то в одиночестве, закусил губу, но… — …но целеустремлённо обхватил член ладошкой, — подхватывает Тэхён. Чонгук знает эту игру. Он обожает их разговорчики через кружочки. — Мне было так жарко и мокро, но так грустно, что ты не прижимался со спины… — Если ты закроешь глаза, то можешь представить, что я рядом, — Чонгук понижает голос, чтобы он звучал сексуально-хрипло, — облизываю твоё плечико, кусаю за шею… Там уже есть один засос, добавим к нему ещё парочку? — Ты мог бы оставить метку, — томно выдыхает Тэхён, прикрывая глаза. Его рука очевидно теряется где-то там, между ног — это уже не попадает в кружочек, и Чонгук не отстаёт. Он грубо и быстро дрочит. Водит сжатым кулаком по стволу, отправляя уже бессвязные видео, где больше стонет и хрипит, чем внятно отвечает. Тэхён делает ровно так же. Они могли бы созвониться, но есть некая прелесть в этой задержке с отправкой сообщений. Чонгук может прикрыть глаза и представить, что Тэхён седлает его бёдра, быстро подпрыгивает, жалобно хнычит, а потом получает новый кружочек, где омега надсадно просит, чтобы альфа был рядом. И вот как отказаться от такого, как Тэхён? Да никак, блядь. Чонгук гортанно стонет, не забыв включить запись. Он двигает подрагивающей рукой, выдаивая из члена последние капли, откидывает голову назад, демонстрируя выступившую испарину на шее. Облизывается и бросает пытливый взгляд из-под ресниц — тот самый вид, который Тэхён обожает. Влюбляется каждый раз — его слова, не Чонгука. Вальяжно растёкшись на постели, он ждёт ответного кружочка, слишком очевидно наслаждаясь жизнью. — Люблю тебя, — приходит от Тэхёна вместе с громким поцелуем прямо в камеру. Чонгук не успевает записать ответ, как прилетает следующее сообщение: — Ой, кстати, — он хихикает, — прикинь, я после того, как помылся, по приколу призвал Кровавую Мэри. — Что? — у Чонгука в груди всё обрывается. Нега, захватившая власть в теле, испаряется, оставляя вместо себя зудящее напряжение. Следующий кружочек не улучшает состояние: — Ну, знаешь, сегодня был в библиотеке и наткнулся на эту классическую страшилку. Мне стало так смешно, потому что я думал, что так только в кино бывает. — Не только в кино, — немыми губами шевелит Чонгук, общаясь сам с собой, потому что поток сообщений от его расслабленного мишки не прекращается: — В общем, подготовился! Зажёг свечу, — Тэхён пропадает из кружочка, а потом возвращается с потухшей алой свечкой, — выключил свет. Как положено стоял голый. Смотрел в тёмное зеркало и говорил: «Кровавая Мэри! Кровавая Мэри! Кровавая Мэри!» Чонгуку дурно, и голова идёт кругом. Он что, сегодня умрёт? Этой кровавой стерве хватит ума решить, что измена была, хотя по факту! Они тогда ещё! Не! Встречались! — А она не пришла, тц, — звучит из очередного кружочка. — Нет, не то чтобы я ждал, что она явится, понимаешь? Тем более ты — и измена, пф. В общем, с гордостью вычёркиваю очередную фейковую городскую легенду из списка. «Не фейковую», — Чонгук нервно сглатывает. Тэхён не знает о магии, но слишком уж хочет влезть во всё оккультное: то запишется на семинар по сатанизму, то создаст список городских легенд, чтобы проверить каждую. Раньше хоть рассказывал Чонгуку о задуманном, а он, где мог, останавливал. И с Мэри этой остановил бы, потому что… потому что лет десять назад одна могущественная ведьма возродила эту грёбаную легенду. Чтоб ей споткнуться. — Ты чего молчишь? — присылает Тэхён очередной кружочек. — Расстроился, что я не рассказал? Прости-прости. Просто… это же Мэри, да? Она карает изменщиков, а к нам это не относится. Вот я и не подумал. Чонгук заставляет себя улыбнуться. Вдох — выдох. Всё можно исправить. Да, он не даст себя позорно убить. Небрежно откинув волосы на камеру и рассмеявшись, он отправляет сообщение: — Детка, всё в порядке. Просто удивился, что ты позвал её без меня… Да и раз Мэри не пришла, то всё в порядке. Главное, чтобы ты крепко спал и эта жуткая атмосфера призыва никак на тебя не повлияла. — Это было даже забавно, — мило хихикает Тэхён. — Подумал, что мы могли бы как-то заняться сексом — либо в полной темноте, либо при свечах. — Что угодно, мишка, — отвечает Чонгук, мысленно добавляя: «Главное, Мэри больше не зови». — А теперь спать, а то опять собьёшь режим. Тэхён суетливо возится, записывая в кружочек, как укладывается в гнезде из трёх одеял и десяти подушек. Очаровательный комочек счастья, и Чонгук хотел бы остаться с ним навсегда. Желательно — не на одну жизнь. Дождавшись, когда Тэхён точно-точно уснёт и не пришлёт больше ничего, на что стоило бы моментально ответить, он срывается с кровати и торопливо несётся в магическую комнату. Он знает одного демона… точнее, схему призыва одного демона — исполнителя желаний. Душу отдавать как-то неохота, но ведь Чонгук — потенциально сильный колдун, да? Значит, можно будет договориться. На что-нибудь. Лишь бы эта Мэри не убила его в самый неподходящий момент. За считанные минуты — на самом деле за час — Чонгук собирает всё необходимое. Чиркает ножом по ладони, стараясь не морщиться, капает кровью на ритуальный круг и зачитывает заклинание призыва. Он ждёт спецэффектов: дыма, может, сбоя в электричестве, но… — Мелковат, — демон просто шагает из складки пространства. В деловом костюме, с алым галстуком и хитрым прищуром лисьих глаз. — Может, папочку позовёшь? — Заткнись, — нервно дёргается Чонгук. — Слушай, унижай меня сколько влезет, если за это исполнишь моё желание. — И что же нынче желают личинки колдунов? — Не дай Кровавой Мэри забрать мою душу, — без прелюдий шипит Чонгук. Демону уж точно не нужна слезливая история любви и тупой ошибки поначалу. — Но свою душу тебе не отдам. — А больше-то нечем платить, — демон пожимает плечами и прячет ладони в карманы брюк. — Ну или вечным служением мне после смерти. Ты маг сильный, потенциально, сгодишься для мелочёвки. — Рабом меня хочешь сделать? — Все вы люди сразу: «раб, раб…» — покачивает головой демон. — Наёмный работник. Мы, знаешь ли, тоже идём в ногу со временем. Обсудим срок, условия. Через пару лет обещают ДМС подключить. Зарплату, конечно, платить не буду, но на пропитание средства выделю. — И в чём подвох? Чонгук напрягается всем телом, когда демон небрежно перешагивает через круг, который, по логике, должен был его удержать. Он отступает назад, всей кожей ощущая морозный холодок, скользнувший по коже. Вот убьёт, заберёт душу и не подавится. — Не заберу, — хмыкает демон, бесстыдно читая мысли. — Ты Чон, да? Порода у вас, конечно, яркая. Помню, как-то с дедом твоим в карты играл. Хороший был маг, жаль, решил на перерождение пойти. Он бы у нас, в аду, прижился… — Деда?.. — Что же, — демон игнорирует удивление Чонгука и цапает адовое яблочко со стола. Откусывает, лениво прожёвывает и добавляет: — В память о нём я, так и быть, рассмотрю твою просьбу. Побеседую с «Мэри», посмотрю, что можно сделать, а потом вернусь к тебе с контрактом. Душу сохранить не обещаю, но сегодня, так и быть, не умрёшь. Может, даже выбью вам с Тэхёном недельку. — Откуда ты… — успевает спросить Чонгук, но демон исчезает раньше, чем он заканчивает вопрос. — …знаешь? «Мысли свои лучше охраняй, личинка», — ответ приходит прямо в голову. Блядь. Может, ему не стоило так торопиться и связываться с демонами? Отец узнает — лично убьёт. Не дожидаясь ответного хода Мэри или демона.

***

Чимин накрывает голову платком, когда входит в первую приглянувшуюся церковь. Ему нравится посещать эти воистину чистые здания перед убийствами. Не для покаяния — что тут уже поздно, — а ради покалывающего ощущения чужого раздражения. Священники чувствуют его суть, но выгнать не могут. Мало кто посмотрит на миловидное лицо и поверит, что перед ним стоит таящееся зло. — Любопытный выбор, — низкий, бархатный голос звучит слева, и Чимин невольно оборачивается. — Не утомляет эта помпезность? — Скорее смешит, — с интересом рассматривает демона Чимин. Сильный. Очень сильный, раз смог без проблем ступить на благословлённую землю. Не морщится даже, окуная пальцы в святую воду. — Чем обязан визиту? — Сразу к делу? — демон чертовски обаятельно улыбается. — И даже без имён? — Уступаю право представиться. — Мин Юнги, — демон протягивает ладонь, и Чимин отвечает тем же, но вместо рукопожатия его пальчики целуют. — Знаю, что вижу перед собой восхитительное воплощение Кровавой Мэри, но имени, увы, узнать не смог. — Ах, не всё вам демонам подвластно? — Чуть поднажми — пожалуй, смог бы разузнать, но… — Юнги лукаво щурится. — Приятнее слышать имя из соблазнительных уст. Чимин игриво хихикает, заслуживая осуждающий взгляд бдящего священника. Ну да, церковь — не место для флирта. Тем лучше продолжить. — Можешь звать меня Чимин, — он льнёт к Юнги, опуская ладонь на широкую грудь. — А можешь звать куда-нибудь ещё. — Исповедальня? — Тесно. — Покои батюшки? — Скучно. — Тогда, — Юнги наклоняется прямо к ушку Чимина и жарко выдыхает опасное предложение: — Мы можем пробраться за алтарь, скрыть себя магией и предаться самому порочному и развратному из грехов там, где истинный сын божий обязан проповедовать добродетель. — Похоти? — прерывисто выдыхает Чимин, мгновенно чувствуя влечение. — Мне нравится. Но почему-то сомневаюсь, что ты пришёл ко мне ради этого, демон Юнги. — Ох уж эти истинные поводы для знакомства, — бархатно смеётся Юнги и нехотя отстраняется. — Ко мне обратился с просьбой ребёнок по имени Чонгук. — Как много имён сегодня звучит, — цокает Чимин. — И не думал, что Чонгук настолько испугается, что обратится к демону. Слабоват для этого. — И чего же он хотел? — Чтобы ты не забирал его душу, — хмыкает Юнги. — Мол, он так отчаянно влюблён, что кается за все измены и совершенно не готов покидать своего возлюбленного. — И что он за это предложил? — Полагаю, ты лучше меня знаешь, что он ничего не может предложить, но… — Юнги делает драматичную паузу и с намёком разворачивается к алтарю. — Я могу согласовать с ним договор на служение. — И какая мне от этого выгода? — охотно следует за ним Чимин. — У меня достаточно оснований, чтобы забрать его душу. — Но ты ещё не забрал. — Жаль того бедолагу, который в него влюблён, — расстроенно качает головой Чимин. — Всё же я не истинная «Мэри», у меня свои правила, а Тэхён, как бы прискорбно ни было признавать, под эти правила попадает. — Что насчёт той девочки, с которой Чонгук изменил? — М-м-м… — прикрывает глаза Чимин, проверяя жизнь Чонгука и добираясь через него до Чжунхи. — Какая она развратная. Соблазняет чужих парней, а порой и мужей. — Твой кандидат? — Мой, — соглашается Чимин, — но… к Тэхёну она прямого отношения не имеет, хотя убить её могу, пусть и с некоторыми… отхождениями от правил. — Нужно именно убийство Чонгука или Тэхёна? Чимин кивает и ждёт, чем демон ещё соблазнит. Он в целом не прочь слукавить, но для этого нужен весомый довод. Всё же душа Чонгука лакомый кусочек, как и Тэхёна — невинные омежки, бросающие вызов Мэри, ценятся очень высоко в рейтинге долголетия. — А что, если мы заберём всех троих? — внезапно предлагает Юнги. Они доходят до алтаря, скрываясь магией. Батюшка растерянно и нервно оглядывается, быстро потеряв их из виду. Смешной. — Скажем, я заключу с Чонгуком контракт, что он и его возлюбленный будут моими рабами после смерти — сроком на сто-двести лет. И ты сможешь совершенно спокойно использовать их для любых мелких поручений. — А Чжунхи будет той душой, которую я заберу сейчас? — Да, — очаровательно улыбается Юнги. — Тем самым поможешь и Чонгуку, кстати. Он страдает от её навязчивости. Для семьи она не слишком важна — всё же не смогла дать главное: брак с семьёй Чон. — М-м-м… Чимин игриво обходит алтарь по кругу, обдумывая предложение. Хороший довод. Весомый, но… — Значит, ты предлагаешь сделку и мне? — Я одинок, богат и красив, — откровенно красуется Юнги, — со своей жилплощадью и тысячами бесхозных душ. От равного партнёра не откажусь. — Как заманчиво. Мне нравится, — хихикает Чимин, ластясь обратно к Юнги. Проводит ладонями по груди, ощупывая предложенный материал. Смотрит на губы. — И как же мы закрепим сделку? Одного поцелуя тут будет мало. — Как хорошо, что мы в церкви у алтаря, — ехидно скалится Юнги. — Уверен, бог не откажется закрепить наш союз. Чимин подаётся вперёд, обхватывая руками шею. Юнги подхватывает под талию, удерживая и приятно надавливая ладонями на бока. Мнёт их, прощупывает, оценивая в ответ. Игриво прикусывает нижнюю губу, посасывает верхнюю и углубляет поцелуй. Бог не бог, но договор они уже заключили. Всё остальное — наслаждение моментом. — Неплохо, — Чимин отстраняется и сыто облизывается. Влажно проскальзывает языком между губами, растягивая удовольствие, чтобы потешить самолюбие, встречая прикованный взгляд Юнги. — Где ещё твой язык так же хорош? — О? — Юнги принимает вызов. Опускается раскрытым ртом на шею — посасывает кожу, прикусывает, оставляя неглубокие отпечатки зубов. — Много где, маленькая ведьмочка. Я могу вылизать тебя с ног до головы, могу трахнуть языком в рот, в любую из дырок — ты ведь способен менять тело, да? — а могу осыпать комплиментами. Это тоже работа языком, не так ли? — Хочу всё, — с придыханием говорит Чимин и толкает Юнги в грудь, заставляя упасть на пол, — хочу почувствовать твой язык на каждом сантиметре моего тела, хочу услышать всё, что ты скажешь, хочу кончить столько раз, сколько меня хватит. — Люблю ненасытных. Юнги охотно опускается на пол перед алтарём в церкви и позволяет Чимину бесстыдно усесться сверху. Демон призывно открывает рот, вываливая язык наружу. Чимин мгновенно меняет член на киску и мостится сверху. Он не готов к ладоням, которые властно и уверенно обхватывают бёдра; не готов выгнуться от скользнувшего в дырку языка; не готов стонать во весь голос так, что колокола, движимые тяжёлой кувалдой, покачнутся, а церковный звон опустится на землю. Не готов — но всё это происходит. «Маленькая ведьмочка настолько довольна, что её дырку вылизывают, что она влияет на сам воздух?» — голос Юнги звучит в голове, пока его раздвоенный язык во всю обживается внутри. Два гладких, адски горячих отростка исследуют бархатные стеночки, вылизывают их, трогают, надавливают. Причмокивающие звуки эхом расходятся по церковному залу, а продолжает низко шептать: — «Ты такой сладкий, Чимин. Нежный, с флёром сладости и оттенком остроты. Мне нравится двигать внутри тебя языком, исследуя место, где совсем скоро окажется мой член.» Чимин громко всхлипывает, зарываясь пальцами в спутанные длинные волосы Юнги. Он натягивает прядки, оттягивает их в стороны — чтобы причинить боль — и елозит промежностью по чертовски удобному лицу. Используя магию на полную, меняет тело на женское — увеличивает грудь, утончает талию, даёт бёдрам налиться силой. Одежда сгорает в иронично красивом белоснежном пламени, оставляя в память о себе пёрышки, скорее подходящие ангелочкам, чем ведьмочкам. Юнги жадно рычит в киску. Целуется с ней, грызёт мягкие половые губки и рьяно толкается в горячее нутро. Он беспощадно трахает языком, точно зная, куда именно надавить, чтобы Чимин жалко скулил, сидя на лице. «Кончишь прямо на меня? Хочу быть залитым ведьмовским соком, хочу чувствовать, как твоя смазка, подобно лаве, растекается по моему лицу и стекает до шеи», — урчит Юнги — раскатистый звук проникает под кожу и щекочет нервы. — «Я доведу тебя до пика, заставлю кричать, бить в колокола, лишу разума и сделаю своим. А потом, когда ты совсем не сможешь связать два слова, поставлю на колени — ведь перед Господом надо стоять именно так — и выебу до содранных коленей.» — Д-да… Чимину нравится то, что он слышит, чувствует, осязает. Магия демона сильна — она перетекает через язык в магическое ядро Чимина, подпитывая так, как ни одна душа колдуна не смогла бы. Чувствовать волнообразное движение языка, скулить из-за вдавливающихся в кожу пальцев, кричать, когда нос утыкается в клитор… Чимин хнычет. И почему он раньше никогда не занимался сексом, меняя тело на женское? Это восхитительно. Это идеально. Это так… так… Божественно. Бог точно знал, что делает, создавая людей. Он вложил в них пороки и ждал, во что это превратится. Порок Чимина — похоть. Ему не довелось познать её при жизни, но получается сейчас. Когда язык Юнги терзает изнутри. Когда поцелуи становятся влажными и жадными. Когда рычание демона пускает мурашки вдоль позвоночника. Чимин импульсивно двигается навстречу языку — скользит по шершавой поверхности; заставляет выскользнуть тот наружу и уделить внимание клитору; требует грубости и точности. Юнги спокойно подчиняется, удовлетворяя каждую мысленную потребность. Он вгрызается между ног, собирая губами вытекающую вязкую смазку, смакуя её — причмокивая — и снова зарывается лицом обратно. Он наверняка весь блестит, пропитанный запахом, который когда-то принадлежал омеге и не сопротивляется давлению промежности на лицо. «Хорошие ведьмочки кончают с именем на губах», — воркует Юнги, — «с чьим именем кончишь ты?» — Юн-нги… ах! Чимин и не думал, что способен стонать чьё-то имя, кончая, но вот — сейчас. Они расположились перед алтарём, сливаются друг с другом. Язык Юнги, его пальцы и голос доводят до первого из множества оргазмов и заставляют кричать. Ничего не понимающие служители церкви суетятся — ещё бы, колокола звонят в неположенное время. Божий промысел? Великий знак? Нет, всего лишь ведьма, ставшая демоном, кончает. — Да! Да! Ах! Да-а-а-а… Юнги выжимает Чимина до последней капли. С особенным удовольствием слизывает каждую каплю и только когда оргазмная судорога отпускает — подхватывает его на руки, крепко обнимая за талию, и помогает сесть на полу, предварительно расстелив пиджак. — И как тебе мой язык? — Неплохо, — продолжая мелко подрагивать, вредно говорит Чимин, — на четыре с плюсом. Хочу почувствовать, что ещё ты готов дать. — Ещё? Всё. — Юнги опускается перед Чимином на колени и с благоговением вжимается лицом в грудь. — Немногие ведьмы способны лишь по одному желанию менять себя. Ещё меньше тех, кто перерождается в демоническое воплощение. И ты первый, кого я захотел для себя. Поэтому ты получишь всё, Чимин. Юнги нетерпеливо сминает женские груди, опускаясь ртом то на один, то на другой сосок. Облизывает их, прикусывает, стимулирует до дрожи в бёдрах и выступающей влаги между ног. Ласка настолько интенсивная, что, испугавшись, Чимин отменяет трансформацию, оставляя лишь киску. — Так тоже хорошо, — не обижается Юнги, продолжая целовать соски, — ты слишком хорош, Чимин. — Телом? — Душу можно попробовать на вкус, но не узнать, — лукаво возвращает Юнги, спускаясь поцелуями от груди по животу к лобку. — Мы узнаем друг друга, когда начнём жить вместе. И, я уверен, счастливо. Чимин надсадно хнычет, не имея сил спорить, потому что Юнги снова касается раздвоенным языком клитора. Уставшая, перевозбуждённая бусинка тянет, нехотя наливаясь кровью обратно. Это не болезненно, просто… непривычно? Но стоит Юнги толкнуться языком и в этот раз ещё и пальцами в горячую, жадно сжимающуюся вокруг воздуха дырку, как непривычность уходит на второй план. Юнги трахает его, возбуждая и помогая завестись для второго раунда. Ведь демон всё ещё не кончил. Они всё ещё не закончили заключение контракта. Им… ещё надо бы довести дело до конца — несколько раз, да. Мысли Чимина путаются, он растерянно раздвигает ноги, сводя их обратно, когда Юнги ставит его раком — лицом к алтарю. Лицом к прихожанам, рассаживающимся по деревянным скамьям. Так странно знать, что они не видят тот грех, творящийся в доме Божьем, но продолжают про себя молиться. Что в их мыслях? Просьбы? Обращение за помощью? Покаяние? — Ах! — Чимин взвизгивает, вздрагивая всем телом, когда головка пристраивается к влажным нижним губкам. — Прямо так? Сразу? — Тебе надо что-то ещё, чарующее создание? — Юнги ведёт членом вниз, вдоль щели, не проникая внутрь. Целуется головкой с клитором, одновременно сочно стискивая талию. Широкие ладони властно проходятся по бокам, гладят мужскую грудь, спускаются к животику, затем поднимаются к шее. Губы Юнги исцеловывают спину. Обжигающими касаниями метят каждый позвонок, язык облизывает острые углы лопаток, зубы кусают, оттягивая кожу. Чимин растворяется в подчиняющих ощущениях, позволяя себе плыть и наслаждаться тем, что будет дальше. Он никогда не думал, что так легко и просто поведётся на секс с демоном, но когда перед ним появляется такой дьявольски привлекательный, как Мин Юнги… — Ах! Юнги неторопливо толкается внутрь. Его член вальяжно скользит, распирая тугие мышцы вагины и достигает самой глубокой точки. Ощущение наполненности провоцирует стонать, скрести пальцами по полу, но когда в задницу вгоняют подушечку большого пальца… Чимин вскрикивает, кончаясь как личность. Он бы и в целом кончил, но демоническая магия — или его собственная — сдерживает сокрушительный оргазм, способный обрушиться на слабое тело. — Эт-то… ты… — Ты хотел, чтобы я удовлетворил тебя в полной мере, да? — мурлычет Юнги, словно настоящий кот, по крайней мере звук очень похож на тот, что издаёт Мими, когда безобразно доволен. — Тебе понравится, ведьмочка. Сегодня мы пройдёмся лишь по основам, но дома, ох, дома… ты вдоволь воспользуешься моим членом, руками и языком. Я готов отдать всего себя для исследования такого сладкого порока, как грех. — Я всен-непременно приму пред-дложение, — заикается Чимин, тяжело дышит, теряет слова и звуки. Путается в смыслах. Опускает голову вниз, оголяя уязвимую шею и совершенно не удивляется, когда на ней смыкаются клыки. — Помечаешь меня? «Помечаю», — звучит в голове, пока клыки вспарывают кожу и смешивают их магию окончательно. Юнги берёт неторопливый темп, постепенно набирая обороты. Вбивается ритмично и слаженно — под бой колоколов, которые не утихают. Его ладони оглаживают каждый сантиметр кожи, а рот, освободившись от укуса, испещряет поцелуями спину. Как бы Чимин ни выгибался — навстречу касаниям или наоборот в пояснице, чтобы лучше подмахивать члену — жаркий язык всегда находит чувствительное место на нежном теле. — Ты слишком идеален, чтобы быть «Кровавой Мэри», — голос Юнги вибрирует по коже. — Классическую Мэри бросили, ей изменили, её убили. А ты… одного взгляда достаточно, чтобы понять: таких не бросают. Таких берут в мужья, оставляют дома и боготворят. — Это ты хочешь сделать со мной? — шумно дышит Чимин, фиксируясь на сочных звуках их тел. Шлепки влажно разносятся по церкви — они бы оглушили прихожан, но магия поглощает звук. — Подчинить меня? — Дать тебе свободу под моей опекой, — поправляет Юнги, спуская ладонь на клитор. Его член рьяно вбивается в киску, рассекая плотные мышцы влагалища и скользя вдоль чувствительного нутра. Чимину кажется, что он кончит прямо сейчас, но волна возбуждения отступает, позволяя трахаться дальше. Ненасытно. По-животному быстро. Колени, вопреки словам Юнги, не сдираются в кровь — поддерживаются магией. Ноги окутывает зыбкая пелена, сохраняя тело целым. Чимина от этой ненавязчивой заботы ведёт. Он стонет, стискивает ствол мышцами, запускает очередной бой колоколов и вскрикивает, когда пальцы давят на гиперчувствительный клитор. — В следующий раз я готов дрочить тебе, — жарко шепчет Юнги в ухо, вбиваясь с неясной скоростью, от которой вязкая смазка разбрызгивается вокруг. — Ласкать головку так же, как ты сейчас обхаживаешь — мягко и нежно. Доведу тебя до финала в любой форме, удовлетворю так, что ты неделями не захочешь слезать с моего члена. Милая, ненасытная ведьмочка, выдаивающая своего демона, как тебе? Чимин хнычет. Не сомневается в словах Юнги. Его не пугает эта зависимость, образующаяся с одного взгляда. Ему страстно хочется закончить здесь и перейти дальше — в те увлекательные похотливые будни, которые страстно обещает демон. Ведь Юнги, как полагается, исполняет желания. А сейчас у Чимина одно — кончить. — Будет исполнено, Чимин, — звучит со всех сторон. Поцелуи обрушиваются на тело Чимина неожиданным градом. Язык, не без помощи магии, стимулирует клитор, а член хаотично вбивается в киску. Они больше не отвлекаются на разговоры, предпочитая отдаваться друг другу, а не дразниться. Быстрые, нетерпеливые движения их бёдер рождают песню похоти, а алтарь, где совсем скоро должен будет выступать батюшка, загорается ангельским светом. Все охают, перешёптываются о явлении Бога, а Чимин кричит, кончая от оргазма. Тело содрогается, трясётся, пока из промежности обильно течёт смазка, пачкая пол и заливая омежьим семенем. Юнги, порыкивая и вернув клыки на шею, вгоняет член до основания, позволяя раздуться узлу альфы. — Родишь мне сына? — Только не после секса в церкви, — со смешком отвечает Чимин, расслабляясь в руках, которые подхватывают под талию. — А то у некоторых божественных сущностей странное чувство юмора… Юнги тоже смеётся, целует в шею, трётся щекой о плечи и без спроса переносит их в другое место. Вероятно, в свой дом. Вероятно, чтобы Чимин не сбежал. Они опускаются на огромную, правильно мягкую постель и тесно сплетаются всеми конечностями. Узел и не думает спадать. Чимин не планирует зачатие. Кажется, они здесь навечно. Вечность длится пару часов: они успевают задремать, проснуться для серии жарких поцелуев и снова вырубиться. Когда Чимин, растёкшийся и вялый, лениво открывает глаза — его промежность пуста, а вместо киски лежит уставший, опустошённый член. Юнги рядом нет, и Чимин позволяет себе распластаться по постели, до хруста потянувшись. — Ради этого вида стоило уйти за завтраком, — тянет вернувшийся демон. Сейчас Юнги не скрывает свой облик за человеческой личиной: из волос мелькают извилистые рога, кожа покрыта красными крупными чешуйками, а за спиной виднеется хвост, больше похожий на плотный хлыст. — Доброе утро? — А уже утро? — Утро тогда, когда проснулся, — мурчит Юнги, не теряя очарования даже после того, как взял желаемое — повязал омегу. — На завтрак суши из душ и соус из пятого котла, где томятся особенно раздражительные грешники. — Шутишь? — с интересом подхватывает угощение Чимин, внешне напоминающее суши, макает в подобие соевого соуса и чуть не давится. — На вкус как душа. — Мой фирменный рецепт, — устраивается рядом на постели Юнги и подпирает ладонью щёку. Смотрит, как Чимин съедает не меньше пяти суши, после чего хватает одну и себе. — Когда долго живёшь в одиночестве, начинаешь сходить с ума и придумывать… разное. Чимин расслабленно хихикает. Как же красиво его соблазняют. И выебали, и контракт для долгосрочной работы предложили, и в дом перенесли, и едой накормили… Хочется размурчаться, как Мими, и согласиться на всё. А, минуточку, он уже согласился. Их с Юнги души соединяет яркая связь, а на загривке горит метка. Клеймо не брачное, но демон, очевидно, старался продавить и захватить сразу всё. — Ладно-ладно, демон Юнги, — доедает угощение и сыто заваливается обратно на подушки Чимин, осознавая, что его ещё и вымыли. Роскошно. — Мы уже договорились о сделке, но так и быть, озвучу своё согласие — будем работать и жить вместе, а всё остальное зависит от твоего поведения. Юнги улыбается и спускается целовать ножки. Ну что за прелесть!

***

Чонгук откровенно нервничает. Он уже исходил свою квартиру вдоль и поперёк: запомнил, что спальня — двадцать шагов на пятнадцать, кухня — десять на восемь, ритуальная комната — тридцать на тридцать, а ванная — пять на пять, не считая встроенного джакузи. Демон не возвращался ни той ночью, ни следующей, ни спустя три дня. Чжунхи пропала с радаров, а Тэхёна он отправил навестить родителей. Чонгук остался окружён тотальным одиночеством. Хотя бы не убивают — уже радость. Когда пятый день клонится к закату, а нервы — к суицидальным мотивам, демон приходит. Вальяжно усаживается в кресло у компьютера, хватает первую попавшуюся тетрадь и что-то читает. Чонгук и не заметил бы незваного гостя, если бы не включил свет, чтобы отпугнуть сон. — Матерь божья! — подпрыгивает Чонгук, хватается за сердце и с ужасом смотрит на не впечатлённого демона. — Зачем так пугать? — Никогда не пробовал жидкие эмоции на вкус? — Чонгук растерянно качает головой. Демон усмехается и добавляет: — Рекомендую. Я пришёл к тебе с предложением, личинка. — И каким? У Чонгука каменеют ноги, сердце решает, что оно принадлежит спринтеру, а глаза без спроса переходят на красный фильтр. Сейчас либо он станет рабом демона, либо потеряет душу, либо умрёт. И сложно понять, что из этого хуже. — Я встретился с Мэри и пришёл к… компромиссу. Не буду вдаваться в детали — к чему они живым, — оскал демона не предвещает ничего хорошего, но Чонгук проглатывает гордость. — Живым нужны условия. Итак, первое — ты и твой «мишка» должны оставаться вместе до самой смерти. Естественно, никаких измен ни с твоей, ни с его стороны. Как ты это устроишь — меня не волнует. Чонгук выдыхает. Это звучит не так и страшно. — Второе условие — после вашей смерти, когда бы она ни случилась, хоть через тысячу лет, вы вдвоём поступите ко мне на службу. — Всё же рабство, да? — К чему этот драматизм? — демон отмахивается. — Поверь, ты скоро закончишь учёбу и познаешь, что такое рабство на самом деле. Я заключу с вами лояльный контракт. Никаких пыток и телесных наказаний — это прошлый век. Чистая прибыль для меня и для тебя. Отработаете срок — будете свободны. — А… — прикусывает язык Чонгук. Логично, что если они не отработают, то их души пойдут на корм демону. — Собственно и всё, — демон откладывает тетрадку в сторону и поднимается с кресла. — Если не согласишься, Мэри убьёт сначала тебя, потом Тэхёна. Вы попадёте на самый непригодный для жизни уровень ада, уж я позабочусь об этом, и будете страдать там до скончания веков. — Классическое запугивание. — Есть в тебе потенциал, — кивает демон и протягивает руку. — Сейчас будет предварительное соглашение. Я выжгу на твоей душе своё клеймо — оно даже защитит вас от других демонов. Никто не сможет причинить вам вреда, а если твой мишка снова решит проверить очередную легенду, она не отзовётся на зов. Итак? Чонгук смотрит на ладонь. Вспоминает предупреждения отца, что нельзя заключать договора с демонами, а потом крайне тихо в голове звучит мудрость деда: «Но с некоторыми можно». Учитывая, что этот демон вроде как знал его деда… — Согласен, — пожимает руку Чонгук, чувствуя появление клейма. Боль вспыхивает на секунду и тут же исчезает. — А я могу звать тебя при жизни для помощи? — Не наглей, — демон щёлкает Чонгука по носу. — Но я буду следить за твоей жизнью. Если что — сам приду пнуть под зад в нужном направлении. — Буду… — демон беспардонно исчезает на середине фразы. — …ждать. Этикет после смерти не в почёте, ясно. Несмотря на то, что в перспективе Чонгук станет рабом, он чувствует облегчение. Будущие проблемы перекроют горло ой как не скоро, а когда придёт момент смерти — возможно, всё изменится. И он придумает что-то такое. Такое! Такое, что спасёт их с Тэхёном.

***

— Меня не перестаёт поражать наивность людей, — удивлённо выдыхает Чимин, заканчивая собирать вещи. — Нет, я тоже когда-то был человеком, но быстро понял: наивность скорее погубит, чем приведёт к успеху. После замечательного отдыха с Юнги он сначала забрал душу Чжунхи, а потом отправился домой. Мими безумно скучал и устроил настоящую мяукающую истерику, но быстро успокоился, почуяв демона. Чимин всё переживал, что кот зашипит или кинется с недовольством царапаться, но итог оказался куда прозаичнее. — Мелкий потому что, — Юнги держит Мими на руках, поглаживая кота под подбородком. Тот довольно мурлыкает и совершенно не возражает против новоявленного партнёра Чимина. — Лет через сорок поймёт, на что согласился. Сначала постарается всё исправить, потом сдастся. Ты всё собрал? Чимин критичным взглядом оценивает свою уже бывшую квартиру. Полки и столы — пусты, в шкафах остались вещи, которые не налезают или испортились настолько, что никакая магия не поможет. Ах, любимый атласный шарфик… Щёлкнув пальцами, он уменьшает чемоданы и поворачивается к Юнги. — Всё! — Тогда пойдём домой, — Юнги протягивает ладонь, за которую Чимин охотно хватается, и они перемещаются. — Ты вправе менять здесь всё, как захочешь, ведьмочка. Чимин растекается в довольной улыбке и первым делом отправляется оформлять зеркальную комнату. Как «Мэри» он всегда должен быть на связи. Кто знает, в какой момент очередная смелая омежка обратится к нему за помощью или захочет проверить себя на смелость. У Юнги душ, конечно, много, но ничто не сравнится с ощущением охоты, которое он испытывает, откликаясь на очередной любопытный зов. И очень вовремя. Стоит последнему зеркалу встать на место, как раздаётся голос: — Кровавая Мэри, Кровавая Мэри, Кровавая Мэри!