Шорох в палатке

— Снаружи так холодно, Секби, — шепчет Клэш нарочито жалобно, ехидством опаляя ушную раковину, и Секби взвыть готов от абсурдности ситуации. — Спасибо, что согреваешь меня. Пиздит, сука такая, пиздит как дышит — хотя дышит сейчас чуть сбивчиво, задыхаясь, пока ёрзает на члене Секби. Вообще-то, они собирались спать после долгих посиделок у костра с другими ребятами, завернулись в спальные мешки в своей палатке, а потом КлэшРейк внезапно завёл эту «мне холодно»-шарманку, прижимаясь к нему ближе. Спросил, может ли взять его хаори — и на согласие сбросил с себя всю одежду, заменив её на клетчатый халат, и Секби оседлал. Всё продумал, всё предусмотрел: растянул себя заранее, захватил смазку и презервативы и совершенно точно был уверен, что Секби ему поддастся. И был абсолютно прав — оглушённый шквалом поцелуев в чувствительные места и мягкими касаниями Секби не нашёл в себе сил и желания отказать, позволяя юркому соседу стянуть с него бельё. Клэш наверняка выглядит бесподобно — разгорячённый, жадный до него, нетерпеливый. Его глаза как и всегда, должно быть, горят этим голодным огоньком, пожирая, маня к себе ближе, заражая настроем. Но кромешная тьма кругом не позволяет не то что увидеть его лицо — его самого, и Секби вздрагивает от каждого неожиданного прикосновения к своему телу и от каждого нового движения Клэша. В этом оказался свой шарм. В том, как каждый шорох заставляет напрячься каждый мускул в теле, как осознание возможности спалиться разгоняет по телу адреналин. Как удовольствие вливается в его тело через осязание и слух. Да, безумно хочется увидеть КлэшРейка, этого наглого мышонка, чьё обнажённое тело было подчёркнуто его, Секби, хаори — он уже видел это прежде, как тело, вдвое его меньшее, утопает в клетчатой ткани, что соблазнительно с его плеч сползает. Но, чёрт возьми, быть слепой змеёй оказывается тоже неплохо, когда воображение работает с возбуждением в паре, рисуя картинку в голове, руководствуясь лишь касаниями. Клэш такой чертовски радостный. Скачет на его члене с энтузиазмом, дыша так загнанно и восторженно, царапает его пресс и бока, заползая под футболку, цепляет ногтями соски, и совершенно не позволяет даже бёдрами в ответ подмахнуть, хотя так язвительно щебечет, что он должен помочь ему согреться. — Ты и сам хорошо справляешься, — хрипит Секби в итоге в ответ на одну из таких реплик, сминая его ягодицы так, чтобы не вогнать длинные острые когти под кожу. — Я как будто для тебя секс-игрушка говорящая. — Так ты меня раскусил? — хохочет он тихо, поддерживая шутку, и остаётся только зубы стиснуть. — Раз так, — Секби убирает свои руки под голову, принимая игру, — Вперёд. Сам. Клэш едва слышно, но гортанно хихикает и вызов принимает. И заставляет Секби кусать губы, сдерживая стоны, чтобы не оглушить ими округу. В палатке становится душно и пахнет сексом, она заполнена шорохами, их тяжёлым дыханием и шлепками. КлэшРейк постепенно сбивается с ритма, начинает бормотать отчаянное «ох блять, ох блять, ох блять» — признаки близящегося оргазма. И Секби его понимает, сминая ткань под головой, едва сохраняя самообладание, хотя хочется поменяться местами, вбиваться в податливое тело, заставляя Клэша глушить вскрики в подушке. — Секби… — Что такое, мышонок? — откликается он на зов, стараясь звучать непринуждённо, но голову кружит от того, как тот сжимается, обхватывая его член плотно. — Блять, Секби, пожалуйста… — рычит Клэш жалобно — в этот раз по-настоящему — и Секби поддаётся снова, затягивая его в объятия, чтобы толкнуться глубоко. Клэш, по сравнению с ним, маленький, словно вдвое меньше, и прижимать его к себе, несмотря на крепкое телосложение, всегда страшно. Секби даже не был уверен в их первый раз, сможет ли тот принять его член, но Клэш никогда не перестаёт его удивлять. Он мычит жалобно прямо в поцелуй, цепляясь за его плечи, вздрагивая каждый раз, как Секби подмахивает бёдрами навстречу. Его член марает их животы смазкой, зажатый меж ними, и от этого скулёж только усиливается. Секби приходится прикусить его губу выразительно. — Замолчи, чёрт, тихо, — бормочет он несвязно, и Клэш только кивает головой как болванчик, но всё равно вскрикивает, когда очередной толчок заставляет его кончить. И, сжимаясь ещё сильнее, доводит до края и самого Секби. — Нам пизда, Клэш, нам пизда утром, если не сейчас. Мышонок смеётся обессиленно на его плече и беспокойств совершенно не разделяет. Он только что получил охуенный член, так что как же ему насрать.