There’s no escape

Обсудив всю новую информацию, которая сводилась к одной-единственной надписи на стене, о которой рассказал Джисон, парни решили разделиться и начать поиски, чтобы ускорить процесс. Нужно было найти любые подсказки, способные помочь двигаться дальше. К слову, никто даже прохода вперёд здесь не видел, хотя это было странно. Обычно такие места так или иначе были соединены между собой. Пройдёшь дальше — назад уже не вернёшься. Таковы правила. Сам этот «город», если его можно было так назвать оказался небольшим: одна улица и главная площадь. Они осмотрели каждый угол, каждый ящик и каждый шкаф. Даже пощупали и пооткрывали упаковки разной еды в том самом «замагине», но так и не нашли ничего, что хоть как-то подходило бы под содержание надписи, которую тогда видел Хан. — Как ты думаешь, мы сможем отсюда выбраться? — Джисон открыл очередной шкаф, разглядывая его содержимое. — Хотя, наверное, неправильно с моей стороны спрашивать об этом у того, кто здесь находится уже пять лет. — Я не знаю. За всё это время я ничего такого здесь не видел. Тем более надписей на стенах. Может, мы зря всё это затеяли и нам не стоит искать непонятно что? А если наши поиски ни к чему хорошему не приведут? — Ты о чём? — Хан посмотрел на Минхо, который выглядывал в окно дома, в котором они сейчас находились.  — За любым действием следует результат. Он может быть как положительным, так и отрицательным. Что, если это просто ловушка, а мы идём прямиком в пекло? — Не знаю, — Джисон пожал плечами. — Не проверим — не узнаем, верно? В любом случае это лучше, чем просто бесцельно ходить из комнаты в комнату. И если за все эти пять лет ты не почувствовал никаких изменений, то не значит ли это, что мы здесь навечно? А если есть хотя бы шанс, что то, что мы ищем, поможет нам выбраться, то почему бы не попробовать? — А с чего ты взял, что оно поможет? — Минхо повернулся к Джисону, глядя на него своими тёмными глазами. — Мы даже не знаем, что ищем. Равноценно освобождению мы можем найти и смерть. Джисон смутился под его пристальным взглядом. Ли говорил странные вещи, но они ведь имели смысл. Неизвестность пугала, и отсутствие чёткой цели могло сыграть с ними злую шутку. — Ты прав, но я всё равно буду пытаться. Если есть хоть капля надежды, я ею воспользуюсь, — сказал Джисон и отвернулся, продолжая проверять ящики комода. Минхо смотрел ему в спину и не мог понять, почему этот парень такой странный. Хан словно не осознавал всей опасности происходящего. Несмотря на то, что их цель была полностью неизвестна, он решил положиться на то, чего не знает, и идти вперёд, перепрыгивая через все преграды. — Странный ты.  Вдруг с улицы раздался крик. Чонин стоял посреди дороги, привлекая внимание остальных. — Ребята, мы с Сынмином нашли проход!  Джисон обернулся к Минхо.  — Может, и странный, но я ещё не отчаялся. Не знаю, сколько времени провел здесь, но всё равно хочу вернуться домой. Я понимаю, что то, сколько времени нахожусь здесь я не сравнится с тем, сколько находишься здесь ты, но уверен: мы все одинаково хотим выбраться отсюда. И ты тоже. Так что пойдём — нас зовут, — он вышел из комнаты, направляясь на первый этаж.  Ли остался один. Он сжал пальцы в кулаки, стараясь привести мысли в порядок.

***

В доме напротив, на втором этаже, действительно оказался проход. Длинный и узкий коридор, прорезанный прямо в стене, а в самом его конце — еле заметная точка света. Он выглядел слишком длинным. Ненормально длинным. — Что делать будем? — Сынмин стоял у входа, глядя прямо в тоннель, после чего повернулся к остальным. — Лезем. Другого варианта у нас нет, — Хёнджин подошел ближе. — Я пойду первым. — Хорошо. Идем, — Ким двинулся следом.  За Сынмином потянулись и остальные. Последними остались Минхо и Джисон. Ли взял Чана за руку, а вторую свободную руку протянул Хану.  — Пойдем. Или ты и в этот раз скажешь, что никуда со мной не пойдёшь? — он усмехнулся, глупо улыбаясь.  Было видно, что Минхо старался развеять напряжение, повисшее между ними после разговора в доме. Его улыбка была мягкой и тёплой. — В этот раз пойду, — Хан улыбнулся уголком губ и, взяв его за руку, шагнул в темноту.  — Какие у тебя руки холодные. Замёрз? — Нет. Они всегда такие. Они начали свой путь по длинному, узкому коридору. В ширину он был чуть меньше дверного проёма, поэтому передвижение куда-то, кроме как вперед, было затруднительным. Стены оказались влажными, в воздухе стоял отвратительный запах сырости — как в тех жёлтых коридорах, только в разы сильнее.  Джисон шёл последним. С каждым шагом к горлу подступала тошнота. Воздух здесь был липким, при каждом вдохе легкие словно покрывались вязким осадком, затрудняя дыхание. Сначала под ногами чувствовался бетон, но вскоре он сменился чем-то похожим на землю — скользкую, маслянистую. Самым ужасным было то, что видимость была нулевая. Абсолютно никакого света, что затрудняло передвижение.  Парни шли цепочкой, держась за руки, чтобы не отстать друг от друга и не потеряться. Казалось, путь длился бесконечно. Где-то впереди Чанбин уже начал травить анекдоты, а Сынмин пытался его заткнуть. По мере приближения к концу тоннеля стены начали меняться. Где-то они были шире, где-то уже, а в некоторых местах и вовсе были дыры. — Стоп! — крикнул Хёнджин, резко останавливаясь.  Все тут же затихли, врезаясь друг в друга.  — Что там? — первым спросил Феликс. — Дальше стены по бокам кончаются.  — В каком смысле? — Сынмин прижался к Хвану и отпустил его, проведя рукой по стене справа. И вправду, дальше была пустота, — Чёрт… кто последний? Проверьте стены сзади! — Сейчас! — крикнул Хан, разворачиваясь. Он провёл рукой по воздуху — стены, которая была здесь секунду назад, не оказалось. По спине пробежали мурашки. Джисон инстинктивно сжал руку Минхо сильнее, чем прежде. — Здесь тоже нет стен! — выкрикнул он, делая шаг назад и врезаясь в Ли. — Эй, осторожнее!  — Прости… Вздох Сынмина эхом разнесся по всему тоннелю.  — Значит, идем дальше. Назад пути тоже нет. Хёнджин сделал медленный шаг вперед. Теперь он шел максимально аккуратно, проверяя пол под ногами, из-за чего скорость их передвижения стала намного меньше. Они продолжили путь, теперь уже молча. Напряжение росло. До заветного света оставалось немного — метров двадцать, не больше. Пол становился всё мягче, словно под ногами была грязь.  Вдруг сзади что-то хлюпнуло. Потом ещё раз.  Звук услышали все. В тишине он прозвучал пугающе громко. Хан вздрогнул сразу же оборачиваясь на звук.  — У вас все в порядке? — спросил Чан.  — Это не я! — тут же отозвался Джисон, делая шаг вперед. — И не я, — Минхо тоже напрягся, вслушиваясь в посторонние звуки. Хлюпанье повторилось. Сначала медленно, затем быстрее — будто кто-то или что-то двигалось прямо к ним.  — Бежим! Срочно! — Минхо резко сжал руку Джисона, потянув его за собой и подталкивая остальных. — Вперед! Бегите, блять!  Никто не стал задавать вопросов, начиная бежать так быстро, как только мог. Страх сковал внутренности в тугой узел, адреналин ударил в голову. Джисону казалось, что он ещё никогда так быстро не бегал. Вскоре они по одному оказались на свету. Почти все. У самого выхода Минхо резко дёрнул Хана за руку. Тот поскользнулся и упал, наполовину оказавшись в светлой комнате, наполовину — в тоннеле. Их руки разомкнулись. Джисон попытался подняться, но в тот же миг что-то схватило его за ногу. Он заскользил обратно в темноту. — Блять! Отпусти меня! — он вцепился в край стены, дёргаясь изо всех сил. Стена была такой же скользкой, как в тоннеле. Пальцы сорвались. В последний момент его схватили за руки.  Минхо и Чан держали его, силясь вытянуть обратно. Джисон вцепился в них, начиная отбиваться свободной ногой. Он несколько раз попал по чему-то твёрдому и начал со всей силы бить то, что его держало. Спустя несколько таких ударов хватка на ноге ослабла, и темнота сменилась светом. Его вытащили. Джисон перевернулся на спину. Над ним был тёмный деревянный потолок. Всё вокруг было словно в тумане, сердце стучало в висках, отдаваясь неприятной болью. Грудь часто поднималась и опускалась от сбитого дыхания. Он слышал обеспокоенные голоса, которые звучали так, словно Хан надел скафандр. — Пиздец, — единственное, что он смог выдавить из себя, постепенно приходя в чувства. Сев, Джисон посмотрел на ногу, которая была вся в какой-то черной жиже, а край джинсов был изорван.  — Чёрт, ты в порядке? — Сынмин тут же осмотрел его ногу. — Вроде повреждений нет. Даже царапин. Пострадала только штанина. — Что это, блять, было? Здесь бывает и такое? — Хан сжал ремень своей сумки, пытаясь унять дрожь.  — Мы впервые с таким сталкиваемся, — голос Чонина дрогнул. — Кошмар… — Главное, что всё обошлось. Возьмём за правило вообще не ходить в темные места, — Чан похлопал Яна по плечу. — Мы не позволим такому повториться вновь.  — Прости… Я тебя дернул. Если бы я не поспешил, ты бы не упал и всего этого бы не было... — Минхо протянул Хану руку, помогая подняться с холодного пола.  — Просто забудь.  — Зато теперь мы знаем, что такое здесь может произойти. С Джисоном всё в порядке, а это самое главное. — Феликс обеспокоено посмотрел на Хана.  — Он прав. В ином случае мы бы об этом не узнали и могло случиться, что похуже, — Хван тоже помог Джисону подняться. Он заметил дрожь в его руках. — Теперь все в порядке, — он хотел дотронуться до его дрожащих пальцев, но Минхо оказался быстрее.  — Всё позади. Не волнуйся, — он мягко сжал его холодные пальцы, пытаясь успокоить. И согреть. У него снова ледяные руки.  Остальные тем временем начали осматривать комнату, в которой они оказались. Она была похожа на старую мастерскую. С одной стороны на полу валялось много исписанных и изрисованных листов бумаги, некоторые из которых были порваны или смяты. С другой стояли два стола, на которых лежали куски белого камня. На некоторых из них были высечены очертания человеческих лиц. Посреди помещения, на деревянном поддоне, стояла большая белая статуя женщины. Незаконченная. Была вырезана лишь верхняя часть тела. Лицо женщины было овальным, с мягкими, но четкими контурами, прямым и аккуратным носом. Из её закрытых глаз по щекам текли слёзы, губы были приоткрыты. Во рту лежали лепестки роз.  Выглядело это потрясающе, завораживающе, словно эту статую действительно создал человек — живой, чувствующий, оставивший за собой творческий беспорядок. Около статуи стоял небольшой табурет, а рядом — небольшая деревянная лестница, служившая столом. На ней лежали различные инструменты, которыми пользовался мастер: зубило, маленький молоток, шпатель и стамеска. Там же находился эскиз этой самой женщины. Рисунок был выполнен очень искусно. Каждый штришок был уверенным и четким. Множество мельчайших деталей указывали на тщательную проработку всего образа. Было очевидно, что автор вкладывал какой-то глубинный смысл, свои эмоции, чувства и частичку души в эту работу.  По обе стороны комнаты большие окна украшали стены. Стекла были матовыми, так что разглядеть за ними что-либо было невозможно, но это не мешало мягкому, теплому свету проникать в помещение, создавая особую атмосферу уюта и покоя.  — Ничего себе, — Хёнджин остановился напротив статуи, — это… — Очень красиво, — тихо добавил Феликс. — Да.  Хван стоял, заворожённый красотой этого произведения искусства, не смея пошевелиться или отвести взгляд. Если то, что здесь находилось, можно было назвать искусством, то эта статуя была бы самым красивым экспонатом в самом большом и известном музее. Хёнджин бы её сам лично туда приволок и поставил на самом видном месте из всех возможных. Как же Хван любил искусство. Сколько он посетил музеев, выставок и картинных галерей — уже не вспомнить. Их было очень много. Парень бы сам с удовольствием пошел в художественную школу и усовершенствовал свои навыки рисования, но времени у него на это не было. А теперь и возможности.  Хван обернулся и увидел на месте страшного тёмного коридора широкий проход в другую часть мастерской. Там уже находились Джисон и Сынмин. Они стояли среди множества полотен, на которых были изображены горы, леса, поля, моря, бескрайние небеса с пушистыми белыми, похожими на вату облаками.  Хан что-то оживлённо обсуждал с Кимом, указывая на очередную картину. К ним подошел Чонин, держа в руках холст поменьше. На нем был изображен лес, в котором они однажды были, когда продолжали свой путь по этому месту. — Когда мы отсюда выберемся, я обязательно нарисую твой портрет, — сказал Хёнджин, глядя на друга, по-прежнему стоявшего рядом.  — Правда? А моих детей запечатлеешь на своих картинах? — блондин улыбнулся, заглядывая в карие глаза напротив.  — Обязательно. Всех до единого. И каждую твою веснушку, — Хван улыбнулся в ответ, в который раз пересчитывая каждое маленькое пятнышко на его лице. Минхо стоял чуть в стороне, рассматривая разные картины. Его внимание привлекла одна из них. На ней был изображен деревянный пирс на озере среди густого леса. Над водой серой пеленой нависал туман, окутывая все вокруг. На досках пирса что-то лежало.  Присмотревшись, он различил круглый прозрачный объект, излучающий еле заметное свечение. Ли сразу же развернул картину лицевой стороной к стене, продолжая разглядывать остальные произведения искусства. В углу комнаты располагался большой стеллаж с различными фигурками, вырезанными из того же камня, что и статуя, и небольшими картинами, которые были помещены в резные рамки. Крис подошел к Чанбину, разглядывавшему все предметы на полках. Со провел рукой по полотну, изображающему прекрасное поле с цветами. Оно выглядело так, словно прямо сейчас на глазах цветы прорастут сквозь холст, и их аромат распространится по всей комнате, пропахшей пылью. Внимание Чанбина привлекла стена за стеллажом — она заметно отличалась от остальных деревянных стен комнаты. — Эй, Чан, смотри, — он осторожно раздвинул предметы, что мешали обзору. — Мне кажется, или тут стена другая? — И правда, — Крис постучал по ней. — Слышишь? Звук другой. Похоже на дверь. — Надо его отодвинуть. Только бы не уронить ничего… Они аккуратно отодвинули стеллаж в сторону, освобождая нужную им часть стены. Действительно, там была дверь. Они оба переглянулись, прежде чем открыть её и войти внутрь.  Дверь вела в другую комнату. Стены в ней были выкрашены в чёрный цвет. На потолке висела изящная люстра, состоящая из маленьких кусочков прозрачных камешков-кристаллов, преломляющих свет и разбрасывающих по стенам солнечных зайчиков. На стене висело большое старинное зеркало в резной раме из тёмного дерева. Чанбин вошел первым. Оглядев комнату и не заприметив ничего опасного, он махнул Чану, чтобы тот спокойно зашел следом. Со подошел к зеркалу и провел ладонью по стеклу, стирая пыль. Оно было самым обычным. Чанбин отошел на шаг назад разглядывая его и свое отражение. Внезапно стекло треснуло, резнув по шее в отражении. Теперь между его головой и телом пролегла большая трещина.  — Жуть какая… — Чанбин инстинктивно коснулся своей шеи и сделал несколько шагов назад. Бан тем временем уже открыл следующую дверь, которая вела в совершенно другое помещение.  — Тут проход дальше, — он повернулся к другу. — Что там у тебя?  — Зеркало… Оно прям на глазах треснуло..  — Треснуло? — Чан подошел ближе и посмотрел в отражение. — Жесть. Как будто голову отрубило.  — Да уж. Неприятно.  Крис вышел позвать всех остальных, оставив его одного. Со так и остался стоять, глядя на эту трещину. По спине пробежал холодок, а внутренности сжало так, словно его прямо сейчас сплющит. С ним никогда такого не было. Ни разу за всю жизнь его не сковывал страх настолько сильно, что даже двинуться было невозможно. Ему не было страшно, когда он работал пожарным, когда ездил на вызовы, когда вытаскивал людей из горящих домов, когда тушил здания и машины, когда разбирал завалы, вытаскивая пострадавших, даже в этом месте ему не было страшно. До этого момента. Сейчас ему стало по-настоящему жутко. Он мотнул головой, отгоняя прочь негативные мысли, которые начали накрывать с ног до головы. Нужно выбраться отсюда и как можно скорее. Нужно найти выход и вернуться домой вместе со всеми.

***

Чистый воздух приятно ударил в нос на контрасте с запахом пыли и затхлости. Тут было свежо и прохладно, словно ранним утром в отдалённой от суеты шумного города деревне. Покинув темное, маленькое помещение, они увидели большие бетонные перегородки и стены. Впереди был проход. Двинувшись туда, они оказались на балконе одного из ярусов большого стадиона. Он выглядел просто огромным. Пустые черные и белые пластиковые сиденья стояли аккуратными рядами, закольцовывая футбольное поле в самом низу, выглядевшее маленьким с самого верхнего ряда трибун. Подняв голову вверх, можно было увидеть чистое голубое небо без единого облачка. Складывалось ощущение, что вот-вот должно зайти солнце, которого не было видно за крышей постройки. Это место было неимоверно большим. Везде было множество разных проходов, дверей, коридоров и комнат. Жути нагоняло отсутствие каких-либо людей и гробовая тишина, которая нарушалась только свистом ветра, время от времени появлявшегося в длинных безлюдных коридорах. Из-за тишины каждый шаг и вздох становились оглушительными. Несмотря на тишину, встретившую их в самом начале, с каждой минутой всё больше и больше казалось, что здание живое. Всё чаще они слышали какие-то непонятные звуки, источник которых определить было невозможно. Они эхом разносились по всем помещениям: то скрип, то грохот, от которого все восемь парней одновременно вздрагивали. Никто не спешил начинать разговоры или обсуждения, чувствуя, что лучше молчать. Казалось, что именно здесь выражение «у стен есть уши» становилось главным правилом, которое отпечатывалось на подкорке мозга. Даже в, казалось бы, безопасных условиях можно было быть услышанным. А этого явно не хотелось после случая в тоннеле. Они все усвоили урок.  Во время спуска по одной из десятков лестниц, впереди, в самой дальней части коридора что-то промелькнуло. Что-то чёрное, непонятное и пугающее. Жуткое до дрожи в коленях. Никто не хотел знать, что это было. На первом этаже стало ясно, что никаких окон и дверей, ведущих наружу здесь не было. Если на этажах выше окна были, только снова матовые, то здесь была просто пустая, холодная бетонная стена.  Они вышли на поле, устланное искусственной, неестественно ярко-зелёного цвета травой. С обеих сторон располагались большие футбольные ворота. Поле было расчерчено непривычным для игры рисунком. Посередине был нарисован круг, полностью закрашенный белым. В центре круга чёрным была написана цифра шесть. — Шесть? Что может значить цифра шесть? — задумчиво произнес Чан, глядя на цифру, изображенную на траве. — Или это девять? — Шесть дней, лет, частей, да чего угодно, — Сынмин стоял рядом, оглядываясь по сторонам. — Мне кажется, или стало темнее?  С каждой минутой становилось всё темнее и темнее. С поля весь стадион выглядел очень зловеще. В тёмных коридорах и между рядами казалось, что-то двигалось. Наконец стало совсем темно. Всё окружение наполнилось какими-то непонятными звуками. Словно тысячи маленьких быстрых шагов приближались прямо к ним. Парни встали ближе друг к другу, оглядывая однотипные ряды стульев. Во всех проходах на трибуны зашевелилось нечто. Чёрные тени выползали из темноты, изгибаясь под невозможными углами, сползая вниз к полю. Их неестественные, ломаные движения сопровождал влажный, рвущий слух хруст — кости ломались, смещались, щёлкали, словно тела перекраивали сами себя, чтобы пролезть дальше. — Блять, что это?! — Джисон сделал шаг назад. Взгляд бегал от одного ряда к другому. Эти твари заполняли собой всё пространство, постепенно спускаясь на само поле.  — Без паники! — крикнул Чан. — Мы… что-нибудь придумаем! — Он пытался подбодрить своих друзей даже в, казалось бы, такой безвыходной ситуации.  Тем временем существа уже ползли по искусственной траве прямо к ним. Издали они напоминали людей, но вблизи становилось ясно: человеческого в них не было вовсе. Их тела были собраны неправильно — словно кто-то торопливо скрутил их из живых кусков. Руки тянулись слишком далеко, выгибаясь под невозможными углами, ноги ломались в суставах и продолжали двигаться, будто боли не существовало. У некоторых тварей туловища заламывались в стороны, позвоночники выпирали под кожей, меняя форму при каждом движении. Лица застыли в широких, неестественных улыбках, растянутых до предела. Изо рта торчали острые зубы и длинные, влажные языки, которые дёргались и скользили по подбородкам. Там, где должны были быть глаза, мерцали пустые белые точки, не мигая и не отрываясь от добычи. Из их глоток вырывалось хриплое, гудящее бульканье — звук, от которого сводило челюсть и хотелось зажать уши. Острые когти с треском разрывали искусственную траву, вспарывая покрытие поля и оставляя за собой глубокие, рваные дыры, будто само пространство не выдерживало их прикосновения. Чонин стоял рядом с Сынмином, вцепившись в его руку. Кима тоже сковал страх. Страх за свою жизнь и жизнь ребят. Эти существа явно не были настроены доброжелательно. Парень крепко сжимал пальцы Яна своими. Неожиданно одна тварь подползла слишком близко и прыгнула в сторону Чонина. Сынмин успел среагировать и закрыл его собой, прижимая к груди. Когти впились ему в плечо. — Сынмин! — младший не успел даже остановить друга, как вдруг звук разрывающейся плоти врезался в уши. Старший снова закрыл собой Яна. Он развернулся лицом к этому огромному нечто как раз в тот момент, когда оно замахивалось для нового удара. Ким едва успел выставить руку. Острые, как лезвия, когти чудовища вонзились в его ладонь, прошивая её насквозь. Боль ударила мгновенно — ослепляюще резкая, будто руку разом сжали в тисках и разорвали изнутри. Сынмин не сдержался: крик вырвался сам, перешёл в сдавленное шипение. Он судорожно сжал пальцы, чувствуя, как по коже течёт горячее, липкое, а повреждённая ладонь дрожит, словно больше не принадлежит ему. Чанбин, стоявший рядом, отодвинул Кима и, оказавшись прямо перед этой тварью, пнул существо ногой со всей дури куда-то в район живота. Благо, силы у него было предостаточно. Оно закричало и отлетело назад, начиная извиваться всем телом явно от не самых приятных ощущений. Вдруг включились прожекторы, которые осветили всё поле ярким светом, ослепляя на контрасте с темнотой, к которой уже привыкли глаза. Все существа, что успели хоть как-то приблизиться к середине поля, где стояли ребята, резко заорали и бросились в темноту. Те, кто не успевал вернуться в укрытие, испепелялись прямо на глазах, издавая отвратительные предсмертные звуки. Сынмин почувствовал, как ноги подкосились, и он осел на землю. Голову наполнил звон, а мысли спутались в кучу. Словно из-под воды, он слышал обеспокоенный голос Чонина, который чуть ли не плакал от всего, что произошло. — Сынмин, ты чем вообще думал?! — Ян сразу же снял с себя кофту, отрывая рукав, чтобы перевязать рану и остановить кровотечение. Ким поднял на него растерянный взгляд. Слова застряли в горле, абсолютно вся рука горела из-за повреждения нервных окончаний, но почему-то это сейчас мало волновало. Боль словно ушла на второй план. Он изучал этот феномен, когда учился в университете. «Стресс-индуцированная анальгезия — временное подавление боли в остром стрессовом событии».  Почему он вообще вспомнил об этом именно сейчас? Возможно, его организм таким образом готовил его к внезапной вспышке боли, которая непременно скоро последует. Он глядел своими карими глазами на лицо друга, пытаясь определить, всё ли с ним было в порядке. — Ким Сынмин, Ким Сынмин, говорит Земля, ответьте! — Чанбин несколько раз похлопал его по щекам, стараясь привести в чувства.  Сынмин несколько раз проморгался. Звуки постепенно вернулись в норму. Теперь он видел перед собой шесть обеспокоенных лиц. Взгляд зацепился за Минхо, который почему-то выглядел спокойным. Наверное, у него такая защитная реакция на подобные ситуации: общий блок всех эмоций. «Эмоциональное выключение — временная утрата или сильное снижение чувств и эмоционального отклика в условиях стрессовой или травмирующей ситуации». Почему в голове опять всплыло такое?  Чонин мягко, стараясь не навредить ещё больше, взял повреждённую руку и начал обматывать её куском ткани, который остался от рукава его кофты. — Надо туже! — встрял Чанбин и, выхватив ткань из дрожащих рук Яна, стал обматывать ладонь Сынмина куда плотнее. Кровь растекалась по всей руке, пачкая белоснежную рубашку. Сынмин постепенно стал приходить в себя. Чонин все время сидел рядом с ним и придерживал его. Когда всю его правую руку резко пронзила ужасная жгучая боль, словно рука покрылась огнем или на нее вылили раскаленный металл, Ким почувствовал, как в глазах начало темнеть. Голова закружилась, и он отключился, падая прямо в руки Яна. — Сынмин? Сынмин! — Чонин ещё больше перепугался, видя что его друг был без сознания. — Скорее всего болевой шок, — Хёнджин подошел ближе к ним. — Ему сейчас нужен покой.  — Это все из-за меня! Я должен был оказаться на его месте! — Чонин склонился над Сынмином, прижимая его к себе. По щекам потекли горячие слёзы, капающие на рубашку старшего. — Всего этого бы не произошло, если бы мы не оказались здесь! — заливался Ян. — Нини, послушай, это не твоя вина, — Феликс опустился на корточки позади Чонина и приобнял его за плечи.  — Нет, моя! Если бы я вовремя успел среагировать, он бы не пострадал! Зачем вообще так рисковать собой? — Потому что он переживал за тебя! На его месте любой бы из нас поступил точно так же. Мы здесь все вместе. Мы команда, а значит, должны защищать друг друга, слышишь? С ним всё будет хорошо, он же врач. Когда он придёт в себя, то скажет, что нам нужно будет сделать и как ему помочь, — Феликс старался его успокоить. Пока все были взволнованы Сынмином, начало рассветать. Всё вокруг осветило солнце, показавшееся из-за крыши строения. Все твари, которые до этого момента находились на поле, исчезли без следа, не издав при этом ни единого звука. — Нам стоит пойти попробовать поискать выход, — Чан первым обратил внимание на восход солнца. — И как можно скорее, пока снова не стемнело. — Чан прав. Нужно выбраться отсюда как можно быстрее. Здесь слишком опасно, — наконец заговорил Минхо, который до этого не произнёс ни единого слова. — Проясним кое-что: поодиночке не ходим, тёмные места не исследуем. — Тогда, Чонин, ты останешься тут с Сынмином, а мы пойдём осмотримся, — Чан первым двинулся в сторону ближайшей лестницы. Он кивнул Чанбину, чтобы тот шёл вместе с ним. Они разделились: Чан и Чанбин ушли в северное крыло, Феликс и Хёнджин — в восточное, а Джисон и Минхо — в южное.

***

В южном крыле было тихо. Минхо и Джисон шли рядом, оглядывая пустые коридоры, в которых изредка стояли небольшие диванчики. Практически все двери были закрыты. Пока Минхо прошёл немного вперёд, Хан подошёл к очередной двери и дёрнул за ручку. Та на удивление открылась. Комната была совсем маленькой. На потолке горела небольшая люстра, а все стены снизу доверху были обклеены ярко-жёлтыми стикерами для заметок, которые были либо пустыми, либо исписанными разными словосочетаниями и бессмысленными предложениями. Посередине стоял большой деревянный письменный стол и рабочее кресло. Джисон зашёл в комнату, обогнул стол и стал рассматривать надписи на стикерах. На первый взгляд, ничего дельного на них написано не было: произвольные словосочетания, предложения, вырванные из контекста, слова с перепутанными буквами и непонятные рисунки. Взгляд Хана зацепился за один из стикеров с надписью «не верь», написанной кривым почерком. Рядом с этим стикером висел следующий, с нарисованным на нём кругом. Снова круг. Парень сорвал стикер, и вдруг все остальные желтые квадратики посыпались на пол и на юношу с характерным громким шелестом. В коридоре послышались быстрые шаги, и в дверном проеме появился Ли. Минхо обеспокоенно оглядел комнату и удивлённого Джисона, стоявшего в хаосе из разбросанных стикеров. — Ты чего тут делаешь? Даже не сказал, что тут открыто… Нам нельзя разделяться, это небезопасно, — старший подошёл к нему.  — Я просто сорвал один стикер, а следом все остальные отклеиваться начали… — Джисон повернулся к Минхо, протягивая ему стикер с кругом.  — Опять эти крути… — недовольно произнес Ли, глядя на листочек. — На других больше ничего написано не было?  — Из адекватного нет, — Джисон перевел взгляд со стикера на лицо Минхо. Старший выглядел задумчивым.  Почувствовав на себе чужой взгляд, Минхо поднял голову. Их взгляды встретились. Джисон стоял и молча разглядывал лицо Минхо. Парень был очень красивым: тёмные глаза, выраженные скулы, идеальный нос. Встреться они в другом месте, Джисон бы непременно позвал его на свидание. Так прошло несколько секунд, пока взгляд Ли не метнулся к волосам Джисона. Он протянул руку и убрал с его головы приклеившийся листочек, на котором было написано что-то непонятное. — Вьюбол, — прочитал вслух Минхо. — Ты прав, видимо, из адекватного на этих стикерах только круг. — Он усмехнулся и снова посмотрел на Хана, чуть улыбнувшись.  Джисон в этот момент почувствовал себя в какой-то дешёвой дораме. От улыбки Минхо внутри Хана что-то перещёлкнуло. В груди затеплилось какое-то новое чувство, а кончики ушей начали гореть. — Ладно, пойдём. Здесь ничего интересного больше нет, — Джисон обогнул парня и быстро вышел из комнаты. 

***

Весь день, если эти жалкие пару часов можно назвать днём, Минхо и Джисон провозились в своей части стадиона. Найти ничего полезного в этих холодных стенах они так и не смогли, а значит, пришло время возвращаться к Чонину и Сынмину, которые ждали их на поле. По дороге обратно они снова дёргали ручки дверей, пытаясь открыть хотя бы какую-то. Не то чтобы у них не было сил или возможности выломать или выбить какую-нибудь из всех этих всевозможных дверей. Этого просто не хотелось делать из соображений безопасности. Может, за этими дверьми как раз и скрывались те самые ужасные твари, от которых пострадал Ким. Рисковать никому не хотелось.  Они шли по пустому коридору. При приближении вечера звуки вокруг становились всё громче и громче, словно обитатели этого места хотели как можно быстрее добраться до каждой живой души, случайно попавшей в это место. Минхо подошёл к очередной двери, собираясь попробовать открыть её, как вдруг по ту сторону что-то ожило. В дерево с силой ударили — не просто постучали, а начали яростно колотить, дёргать ручку так, что та жалобно заскрипела. Из-за двери вырывались истошные вопли — крики боли, страдания и безумия, срывающиеся на хрип. Казалось, голосов было несколько, и все они накладывались друг на друга, превращаясь в один нечеловеческий вой. Ли в ужасе отшатнулся, не сводя глаз с хлипкой деревянной двери. В неё били снова и снова, так яростно, что при каждом ударе казалось: ещё немного — и она не выдержит, расколется, и то, что заперто внутри, вырвется наружу, оставив после себя только крики и боль. — Пойдем, — Джисон потянул Минхо за рукав толстовки. — Нам лучше уйти, — его голос дрожал. Он боялся. Боялся не меньше каждого, кто здесь находился.  Ли последовал за парнем, который уводил его всё дальше и дальше от той самой ужасающей двери. Спустившись по ещё нескольким лестницам и пройдя примерно такое же количество коридоров, они наконец вышли к стадиону. Солнце почти село, а внизу находилось всего четверо. Сынмин наконец-то пришёл в чувства и разговаривал с Феликсом и Хёнджином. Последний держал в руках кусок арматуры, который, похоже, нашёл в восточной части здания. — А где Крис и Чанбин? — Джисон первым подошел к парням, не заметив этих двоих.  — Они ещё не пришли, — обеспокоенно ответил Феликс, устраиваясь на траве рядом с Хваном. — Да где же они?.. — Хёнджин сидел на траве и пытался высмотреть своих друзей, которые, казалось, вот-вот должны были показаться в проходе к самому полю.  — Сынмин, ты как? — Минхо подошёл к нему. Сам Ким выглядел ещё ничего, а вот его рука… рука выглядела просто ужасно. Кровь уже вроде бы остановилась, но она покрывала всю руку прямо до самого локтя и выше. На плече рубашка была разорвана, и из-под неё виднелись три следа от когтей. — Пока нормально, но руку я вообще не чувствую, — он вздохнул, посмотрев на свою раненую конечность. — Просто усталость на фоне потери крови. Жить буду. Главное, что вовремя остановили, — он устроил свою голову на плече Чонина, который молчал как партизан. — Ясно. Надо будет найти что-нибудь полезное для перевязки твоей руки. Если тут вообще такое есть, — Ли вздохнул и тоже посмотрел на верхние трибуны. Неожиданно он заметил, что кто-то бежал по ступеням, спотыкаясь. Один. — Что за?.. — Минхо прищурился. — Да там Чан!  Все парни дружно обернулись, выискивая своего товарища взглядом. Бан и правда бежал вниз по ступеням. Он был весь растрёпанный и напуганный до смерти. Внезапно пространство разорвал пронзительный крик — такой, от которого звенело в ушах. Следом из прохода выползло нечто. Оно напоминало тех тварей, что напали на них в первый раз, но было крупнее, массивнее и двигалось пугающе быстро. Его тело дёргалось рывками, словно едва удерживалось в собственной форме, а скорость была неестественной — будто сущность скользила по полу, не касаясь его полностью. — Чан! — Хёнджин бросился в сторону друга, поскользнувшись пару раз на мокрой траве. Минхо побежал следом, прихватив арматурину Хвана, оставленную на траве. — Блять! Блять! Блять! — Бан бежал по лестнице так быстро, как только мог, иногда перепрыгивая сразу через несколько ступенек.  Тварь не отступала. Она неслась за парнем с истошными воплями, извиваясь и корчась, цепляясь своими длинными руками за спинки сидений, ломая их с сухим треском, будто пластик и металл были для неё ничем. Её длинная тонкая шея неестественно болталась где-то на плече вместе с головой. На месте рта зияла дыра, из которой вытекала какая-то вязкая чёрная субстанция. Крис бежал так быстро, как только мог. Бег по ступеням в любом случае плохая идея. Несмотря на то, что Чан старался быть аккуратным, в один момент он неправильно поставил ногу и полетел с этой лестницы прямо вниз, кувыркаясь по ступеням. Упав на твердый бетон, он попытался подняться и даже немного отполз в сторону ребят, но тварь была быстрее. Она схватила своей длинной, тонкой чёрной рукой его за ногу и начала тянуть к себе. Дыра, которая служила ртом, раскрылась в несколько раз больше. Бан пытался зацепиться за стул, перила или ступени, но у него просто не хватало сил держаться, как бы он ни старался. Выкрики мата сменились настоящим криком ужаса. Прямо как за той самой дверью. У Минхо пробежали по спине мурашки. Ли обогнал Хвана и, первым подбежав к Чану и этому нечто, размахнулся и со всей силы ударил её прямо по голове тяжёлым куском металла. Тварь взвыла, хватаясь за ушибленное место. К этому моменту подоспел Хёнджин, который помог Чану встать. Пока тварь была оглушена, Минхо подбежал к своим друзьям и, подхватив Криса под руку, начал помогать дойти до света. Момент относительной безопасности длился недолго. Раздался крик Сынмина. — Сзади! — парень надрывался, крича это одно-единственное слово, которое, казалось, могло спасти и отгородить ото всех бед.  Ли обернулся и увидел, что существо снова начало двигаться в их сторону. Спасительный свет был уже близко, но и одновременно так далеко. Тварь замахнулась, чтобы нанести очередной удар. Минхо толкнул своих друзей, отчего они упали прямо в светлую часть поля и смогли увернуться от удара. Минхо же увернуться не успел. Удар пришёлся прямо в бок, откидывая его на несколько метров в сторону, прямо в пластиковые сиденья. Арматура со звонким лязгом отлетела куда-то в сторону. Это отвлекло монстра от парня, валявшегося на бетонном полу. Воздух словно в один момент выкачали из лёгких, и как бы он ни пытался, вдохнуть не получалось. Всё вокруг потемнело, где-то сбоку послышались выкрики его имени. Ли открыл глаза, когда почувствовал, как его кто-то тащил по полу. Он поднял голову и увидел уже такую знакомую до боли родинку на левой щеке. Хан подоспел вовремя и, схватив парня под подмышки, вытащил его прямо на свет. Тварь оторвалась от куска железа и прыгнула в ту же сторону, где были Минхо и Джисон. Как только её конечности соприкоснулись со светом, она начала громко верещать. Руки задымились, и существо отпрыгнуло в сторону, падая на пол и корчась, пока полностью не растворилось в воздухе. Стадион погрузился в тишину. Никто не спешил её нарушать, пытаясь переварить только что случившееся. Смерть ещё никогда не была настолько близка к ним, как сегодня. — А где Чанбин?  Вопрос прозвучал словно гром среди ясного неба, заставив пробежать мурашкам по спинам всех присутствующих. — Я…я не знаю! — в голосе Чана слышалась паника. — Мы шли вместе, он был немного впереди меня. Он вошёл в одну из открытых комнат, а когда я заглянул внутрь, его там уже не было! Я клянусь, он просто зашёл в одну из этих ёбаных дверей! У меня на глазах! — Он запинался, чувствуя, как паника овладевала им с каждой секундой всё больше и больше.  — Спокойно, мы его обязательно найдем. Ещё не совсем поздно, может, он вот-вот придёт, — Хан попытался успокоить Криса. Следовало сохранять спокойствие и ясность рассудка. — Сейчас он уже точно не придёт, — обречённо и тихо произнёс Хёнджин, неотрывно глядя куда-то наверх. Из проходов снова начали лезть те самые существа, спускаясь всё ниже и ниже. — Блять, надо скорее уйти ближе к середине поля, — Джисон помог Минхо подняться на ноги, поддерживая за талию. 

***

Время, казалось, совершенно остановилось. Тьма, которая окутала весь стадион, только сгущалась, а тварей становилось всё больше. Они толпились, толкались и жадно смотрели на тех, кто был в безопасности на поле. Тишина нарушалась только их хрипами, треском суставов, редкими стонами и орами, когда кто-то оказывался на свету. Все семеро напряжённо молчали, думая и молясь только об одном. Чтобы с их другом всё было в порядке. Чтобы тот успел спрятаться. Чтобы нашёл безопасное место. Неожиданно наверху, в VIP-ложах, поочерёдно начал включаться свет, освещая всё большую территорию. В затемнённых окнах было видно копошение и передвижение, пока в одно из них не начали чем-то стучать. Раздался глухой звук, эхом разлетевшийся по всей территории. Существа застыли, один за другим поворачиваясь в сторону источника. Свет в ложах начал мигать, а на том самом окне начали появляться отпечатки человеческих рук, которые выстроились в цифру пять. — Что за хуйня… — Чонин первым подал голос, неотрывно глядя на всё происходящее. Руки предательски затряслись. Свет в окнах погас, возвращая темноту. Существа словно по щелчку пальцев начали отступать и вскоре совсем исчезли в самых дальних углах бетонных стен. Спустя несколько минут небо начало окрашиваться в более светлые оттенки. Наступило роковое утро.