Друг моего брата

Глава 1: Возвращение Аэропорт Суварнабхуми встретил их привычным хаосом звуков и запахов. Пувин Тансакъюэн крепче сжал ручку чемодана, оглядывая море лиц в зале прилета. Шесть лет. Шесть долгих лет учебы в Пекине — и вот он снова дома, в Бангкоке. — Нервничаешь? — Форт Наттават подтолкнул его локтем, усмехаясь. Его друг выглядел гораздо спокойнее, хотя возвращался он тоже впервые за все это время. — Немного, — признался Пувин, перехватывая рюкзак поудобнее. — Странно осознавать, что мы действительно вернулись. — Твой брат, наверное, уже весь извелся в ожидании, — Форт кивнул в сторону выхода. — Помню, как он названивал тебе каждый день перед нашим отъездом. Пувин улыбнулся при воспоминании о Джеминае. Его старший брат всегда был гиперопекающим, несмотря на то, что у них были разные отцы. Мама всегда говорила, что Джеминай взял на себя роль защитника с того самого дня, когда маленький Пувин появился в их семье. Но нервничал Пувин не только из-за встречи с братом. Они миновали таможенный контроль и вышли в зал встречающих. Пувин сразу заметил знакомую высокую фигуру — Джеминай Норавит возвышался над толпой, и даже в простой белой рубашке и джинсах выглядел как успешный врач, каким и был. Его лицо осветилось широкой улыбкой, когда он заметил их. А рядом с ним стоял Понд Наравит. Сердце Пувина пропустило удар. Понд почти не изменился за эти шесть лет. Те же широкие плечи, та же уверенная осанка, те же темные волосы, слегка растрепанные, словно он спешил сюда прямо из клиники. Только в глазах появилось что-то новое — усталость, зрелость, отпечаток лет, проведенных в операционных и приемных отделениях. И когда их взгляды встретились через зал, Пувин почувствовал, как все те чувства, которые он так старательно закапывал глубоко внутри последние шесть лет, разом поднялись на поверхность. — Пувин! Форт! — Джеминай уже пробирался к ним сквозь толпу, широко раскинув руки. Пувин едва успел опустить чемодан, как брат заключил его в крепкие объятия. Запах знакомого одеколона, сильные руки — все то же самое, что и шесть лет назад, когда они прощались в этом же аэропорту. — Шесть лет, малыш, — голос Джеминая дрогнул от эмоций. — Я так скучал. — Я тоже, пхи, — Пувин крепче обхватил брата, чувствуя, как к горлу подступает комок. Он действительно скучал. По брату, по дому, по Бангкоку. По Понду. Джеминай отстранился и с улыбкой взъерошил волосы Пувина — старая привычка, от которой тот обычно отбивался. — Ты вырос. Возмужал. Теперь ты настоящий дизайнер, да? — Мне двадцать три, Джем, — Пувин закатил глаза, но улыбнулся. — Конечно, я вырос. — Для меня ты навсегда останешься тем семнадцатилетним пацаном, который рыдал, когда уезжал, — поддразнил Джеминай. — Я не рыдал! — Рыдал, — вмешался Форт, уже обнимавшийся с Пондом. — Я свидетель. В самолете тоже рыдал. — Предатель, — пробормотал Пувин, но без злости. Он медленно повернулся к Понду. Тот стоял рядом, засунув руки в карманы джинсов, и смотрел на Пувина с той самой мягкой улыбкой, которую тот помнил слишком хорошо. — Привет, Вин, — голос Понда прозвучал так же глубоко и спокойно, как раньше. — Добро пожаловать домой. — Привет, Понд, — Пувин сглотнул, чувствуя, как его собственный голос звучит слишком тихо, слишком неуверенно. Между ними повисла пауза. Они не обнялись, как Форт с Пондом, не хлопнули друг друга по плечу. Просто стояли, глядя друг на друга, и Пувин отчаянно пытался прочитать что-то в темных глазах Понда. Рад ли он видеть его? Или для него это просто возвращение младшего брата его лучшего друга и коллеги? — Ладно, хватит стоять столбом, — Джеминай разрядил обстановку, хлопнув в ладоши. — У нас машина на парковке. Вы, наверное, устали с дороги. Поехали домой, мы заказали еду — знаю, что вы скучали по нормальному тайскому падтаю. — О боже, да, — застонал Форт. — Я мечтал об этом последние три месяца. Они двинулись к выходу. Джеминай и Форт шли впереди, оживленно болтая, а Пувин и Понд молча брели следом. Их плечи почти соприкасались в толпе, и каждый раз, когда они случайно задевали друг друга, Пувин чувствовал, как по коже пробегают мурашки. — Как перелет? — наконец спросил Понд, когда они вышли на раскаленную парковку. — Долгий, — Пувин попытался улыбнуться. — Но ничего. Мы с Фортом привыкли. — Наверное, странно — возвращаться после стольких лет. — Очень странно, — признался Пувин. — Как будто... как будто я снова восемнадцать, но в теле двадцатитрехлетнего. Понд усмехнулся: — Знакомое чувство. Я помню, как сам вернулся после учебы за границей. Все кажется таким же, но ты уже другой. — Ты изменился? — вырвалось у Пувина прежде, чем он успел прикусить язык. Понд посмотрел на него долгим взглядом, в котором мелькнуло что-то неуловимое. — Не знаю, Пу . Это тебе решать. Прежде чем Пувин успел ответить, Джеминай позвал их, показывая на серебристый внедорожник. — Эй, вы двое! Перестаньте копаться и садитесь уже! Дорога до квартиры заняла около сорока минут в пробках. Пувин смотрел в окно на знакомые улицы, на небоскребы и храмы, на хаос мотобайков и уличных торговцев. Бангкок не изменился — все такой же шумный, яркий, живой. Но что-то все равно было по-другому. Или это изменился он сам? Квартира Джеминая и Понда находилась в современном комплексе в районе Сукхумвит. Просторная трехкомнатная квартира на двадцатом этаже с панорамными окнами и минималистичным дизайном — типичное жилье для двух успешных врачей, работающих в одной из лучших частных клиник города. — Располагайтесь, — Джеминай распахнул дверь. — Мы с Пондом подумали, что первые недели вы можете пожить здесь, пока не найдете свою квартиру. У нас как раз есть две гостевые комнаты. — Серьезно? — Форт с благодарностью посмотрел на них. — Пхи, это слишком щедро. — Ерунда, — отмахнулся Понд, внося чемоданы. — Вы только приехали, вам нужно время на адаптацию. Квартира большая, места хватит всем. — К тому же, — добавил Джеминай с лукавой улыбкой, — я хочу провести как можно больше времени со своим младшим братом, пока он не сбежит от меня снова. — Я не сбегал, — пробормотал Пувин. — Я учился. — В Китае. Шесть лет. Это называется "сбежал". Пувин закатил глаза, но внутри потеплело от братской заботы. Он действительно скучал по этому. Джеминай показал им комнаты — две просторные спальни рядом друг с другом, с удобными кроватями и встроенными шкафами. Пувин бросил рюкзак на кровать и устало опустился рядом. Джетлаг начинал давать о себе знать. — Пувин! — раздался голос Форта из соседней комнаты. — Иди сюда, посмотри на вид! Пувин заставил себя подняться и прошел к другу. Форт стоял у окна, любуясь панорамой Бангкока. — Невероятно, правда? — Форт обернулся к нему. — Мы дома, Вин. Мы действительно вернулись. — Да, — Пувин подошел к окну, глядя на город, раскинувшийся внизу. — Дома. — Так ты собираешься рассказать ему? — вдруг спросил Форт тихо. Пувин замер. — О чем? — Не прикидывайся, — Форт повернулся к нему, скрестив руки на груди. — Я же знаю, почему ты так рвался вернуться. И дело не только в Джеминае. Пувин отвел взгляд. — Прошло шесть лет, Форт. — И что? Думаешь, чувства исчезают со временем? — Не знаю, — честно ответил Пувин. — Я не знаю, что я чувствую. Я не знаю, что чувствует он. Может, я все придумал тогда. Может, между нами вообще ничего не было. — Было, — твердо сказал Форт. — Даже я это видел. То, как он смотрел на тебя перед твоим отъездом... Вин, это был не взгляд старшего друга семьи. Пувин провел рукой по лицу. — Мне было семнадцать, Форт. Ему — двадцать три. Он, наверное, просто... — Просто что? Заботился о тебе? — Форт покачал головой. — Может быть. Но я видел, как вы прощались в аэропорту. Как он обнимал тебя. Как не мог отпустить. Пувин закрыл глаза, вспоминая тот день. Последнее объятие. Запах одеколона Понда. Его голос, шепчущий: "Береги себя, Вин. Возвращайся." Тепло его рук на спине Пувина. И то, как они стояли, не в силах разжать объятия, пока Джеминай не окликнул их, напоминая о времени. — Это было давно, — наконец сказал Пувин. — Мы оба изменились. — Может быть, — согласился Форт. — Но то, как он смотрел на тебя сегодня в аэропорту... Вин, я не думаю, что все так изменилось. Прежде чем Пувин успел ответить, в дверь постучали. — Эй, малыши, — голова Джеминая появилась в дверном проеме. — Еда приехала. Идемте, пока не остыла. За ужином Пувин старался вести себя естественно, отвечая на вопросы Джеминая об учебе, о Пекине, о планах на будущее. Форт рассказывал забавные истории из их студенческой жизни, и Джеминай хохотал, подливая всем пиво. Понд в основном молчал, лишь изредка вставляя комментарии. Но Пувин чувствовал его взгляд на себе. Каждый раз, когда он поднимал глаза, их взгляды встречались, и между ними пробегала какая-то невидимая искра. — Так, — Джеминай откинулся на спинку стула, потирая живот. — Расскажите о планах. Вы уже начали искать работу? — Да, — кивнул Форт. — У нас есть несколько собеседований на следующей неделе. Три дизайнерские студии и одно архитектурное бюро. Все довольно крупные компании. — Это отлично, — Понд наконец заговорил. — С вашим образованием и опытом в Пекине у вас не должно быть проблем. — Надеюсь, — Пувин нервно покрутил бокал в руках. — Конкуренция большая. — Ты справишься, — голос Понда прозвучал так уверенно, что Пувин невольно посмотрел на него. — Ты всегда был талантлив. Еще в школе я помню твои рисунки. — Ты... помнишь? Повисла пауза. Джеминай и Форт переглянулись. — Конечно, помню, — Понд не отводил взгляда. — Ты показывал мне свое портфолио перед поступлением. Сказал, что нервничаешь. — Это было так давно, — пробормотал Пувин. — Некоторые вещи не забываются. Снова эта тишина, наполненная чем-то невысказанным. Джеминай прочистил горло: — Ладно, я предлагаю закругляться. У нас с Пондом завтра ранняя смена, а вы, — он кивнул на Пувина и Форта, — наверняка устали с дороги. Отсыпайтесь, осваивайтесь. Мы вернемся около семи вечера. Они разошлись по комнатам. Пувин принял душ, надел футболку и шорты и рухнул на кровать. Тело было измотано перелетом, но разум никак не мог успокоиться. Он вернулся. Он снова в Бангкоке. Он живет в одной квартире с Пондом. Пувин повернулся на бок, глядя в темноту. Шесть лет назад, когда он уезжал, ему было семнадцать. Он был мальчишкой, который только-только осознал, что чувствует к старшему другу брата нечто большее, чем дружбу. Он помнил, как влюбился в Понда. Это случилось медленно, незаметно — через совместные ужины, когда Понд приходил к ним домой, через случайные встречи, когда Понд подвозил его из школы, через долгие разговоры на кухне поздним вечером, когда Джеминай уже спал после дежурства. Понд всегда относился к нему с теплотой, но Пувин никогда не мог понять — была ли это просто забота старшего, или что-то еще? А когда он наконец набрался смелости признаться самому себе в своих чувствах, пришло время уезжать. И в тот последний день, в аэропорту, когда Понд обнимал его и шептал "возвращайся", Пувину показалось... но нет. Он, наверное, все выдумал. Шесть лет — срок немалый. Люди меняются. Чувства меняются. Но когда сегодня их взгляды встретились в зале прилета, Пувин почувствовал то же самое головокружительное ощущение, что и раньше. Как будто последние шесть лет растворились, и ему снова семнадцать, и он снова безнадежно влюблен в человека, которого не может иметь. Пувин закрыл глаза, пытаясь заснуть. Завтра начнется новая жизнь. Новая работа, новые возможности, новый этап. Он только не знал, готов ли он снова пустить Понда Наравита в свое сердце. Или тот никогда оттуда и не уходил.