Слёзы под лунным светом。

На небе словно разлили золото, закат медленно приближался к горизонту, создавая безумно красивую и яркую картину для глаз человека. Небесно-голубые глаза сияли на позолоченном небе и тихо наблюдали за тренировками сестры, поедая сладкое данго, которое приготовила их прислуга. Громкие звуки ударов мечей разносились по всей территории. Старшая дочь поместья Корино, привыкшая держать меч, не прекращала тренировки в клане даже став мечником. Многие из истребителей доверяли ей свою судьбу, полагаясь на её силу в совместных миссиях и безукоризненно пророчили её как самого сильного столпа за всю историю их клана. Будучи юной леди, она старалась оправдать ожидания своих близких, но не была обделена силой. Мечи с младенчества были слабостью малышки. Ещё с раннего детства старшая дочь добровольно шла на тяжёлые тренировки, подобные испытаниям от своей бабушки. Мама также помогала в достижении успехов своей дочери и даже после тяжёлых родов её младшего брата брала в руки катану, чтобы собственные навыки не затупились. До самых тёмных ночей Аямэ билась до предела, перебарывая собственный организм, чтобы стать лучше. Что нельзя было сказать о младшей дочери. Аяка с детства не любила все острые и колющиеся предметы, так как в раннем возрасте получила небольшую травму. Крошечная рана оставила огромный след в истории девочки. В отличие от Аямэ, старшей сестры, младшая не стремилась к силе; она едва держала меч в своих руках. Аяке нравились красивые кимоно и украшения, ей хотелось быть принцессой. Такую жизнь она лишь мечтала. В действительности, даже зная, что она не может крепко держать меч в руках, её бабушка и нынешняя глава клана Корино принуждали девочку к тренировкам. С пяти лет она следовала примеру старшей сестры, слушая угрызения совести и оскорбления о том, как она слаба; Аяка продолжала тренироваться лишь бы угодить старушке. Малышка знала, что бабушка больше любит Аямэ, и клан мог заверить только её. Даже собственной дочери, чья сила не уступала внучке, она наотрез не решалась доверить наследие предков. Мама детей долго мучилась, стремясь к тому, что твердила её собственная мать, но никто не знал, что было у неё в голове. Фудзико, дочь великого хашира льда Кэтсу Корино, за 39 лет своей жизни была столпом в ряду истребителей, но ни разу не вступала на пост главы своего клана. Её сил было достаточно; Фудзико умна и мудра, но собственная мать, в угоду старческого маразма, никогда не позволяла ей стать во главе. Но собственную внучку, которой едва исполнилось семнадцать, стала возводить на своё место. Аямэ продолжала трудиться в тренировках рядом со своей младшей сестрой. Она искренне желала ей лучшего и потому часто тренировала свою любимицу. На секунду она остановилась, чтобы полюбоваться беззаботностью Аяки. Сердце маленькой девочки знало, что в этом мире кишат демоны, но пока она их не видела, а значит они не доставляли ей проблем. В столь бренном мире младшая сестра была одной из немногих детских душ, жизненная позиция которой не заставила её вырасти. Но за ней часто нужен был глаз да глаз. Когда бабушка вновь отругает её, она мчится сквозь заборы подальше от поместья. Хорошо, что сегодня они с братом спустились со снежной горы. Если старшая дочь поместья взяла на себя ответственность быть главой рода и вести за собой охотников, младшая не собиралась становиться даже мечником; средний сын был погружён в науку. Медицина, химия, биология — его мастерство, которым он горел. Именно по этой причине они вдвоём с бабушкой пошли далеко в путь. Аяно безумно хотел книгу старого учёного, о котором безудержно болтала воробей старшей сестры. Об этой записи они узнали на одном из заданий; владелец поведал, что таких осталось немного и именно поэтому они спешили туда, где рукопись ещё не продали. Из-за угла дома вышла мать этих сестёр, держа в руках поднос с чаем. Фудзико села рядом с Аякой; даже невооружённым глазом было видно, как эти трое были похожи. Белоснежные волосы словно только что выпавший снег. Голубые глаза цвета льда были сравнимы только с заледеневшим морем. Данное явление совершенно не связано со старением, сидением или чем-то подобным. Глаза всегда голубые от рождения, но волосы меняют цвет в результате взаимодействия с дыханием льда. В семье Корино этот дар в основном имеют девушки, поэтому крайне редко можно встретить парня с белоснежными волосами. Аяно совершенно не интересуется искусством меча, а потому его волосам нет причин для смены цвета. Его глаза серо-голубые, похожи на отцовские, а волосы черные. Словно три капли воды, они сидели на подъеме возле дома. Аямэ сразу подошла к матери, как только увидела её в поле зрения. — Милая, ты тренируешься слишком много, поешь хотя бы... — Грудь сжалась от осознания того, насколько собственная дочь возложила на себя ответственность. Каждый удар Аямэ пронзал Фудзико прямо в сердце и сильно болел по-матерински. — В свои годы ты превосходишь многих и являешься первым таким гением в нашем клане. Совсем скоро можешь занять мой пост... Не перегружаешься ли ты? — Очевидный и самый глупый вопрос, который могла задать Фудзико. Естественно, тело Аямэ перегружено; если бы она не тренировалась до максимума, то никогда бы не смогла стать такой сильной, как сейчас. — Матушка, вы каждый раз просите меня не утруждаться, но забываете, что были такой же в моем возрасте. — Старшая дочь пыталась отдышаться; тренироваться она начала не так давно, но каждый свой удар наносила с полной силой. — Я лишь забочусь о тебе, милая... — Материнское сердце продолжало рваться за старшую дочь. Аяка же смирно сидела на месте, попивая чай, который принесла Фудзико. Иногда младшая ревновала матушку к сестре, просила больше внимания и в принципе была неусидчивой. Ругать и учить чему-то её было бесполезно, но если юная леди была уверена и настаивала на своём, практически невозможно было её переубедить без фактов. Сейчас её маленькое сердце тоже требовало заботы и внимания; отец давал его в нужном количестве, сама Аяка любила его не меньше, но внимания со стороны матери она могла не ждать. Не то чтобы Фудзико её не любила, просто женщина была погружена в работу. Она всё ещё была хашира; восстановившись после родов, побежала на свой пост. Свободное от работы время она посвящала тренировкам с Аямэ, и получается, что на Аяку и Аяно времени совершенно не оставалось. Девочка старалась вести себя взрослой; хоть и требовала внимания, могла ревновать, но терпела, ведь искренне хотела оправдать надежды матери. Как только их приятное чаепитие закончилось, ворон прилетел к Аямэ, чтобы поручить новую миссию. Сейчас она была близка к высшему рангу истребителей и, возможно, после этой миссии могла стать хашира. Девушка попрощалась с матерью, крепко обняла сестру и, взяв кимоно в руки, последовала за вороном. Её энтузиазму не было предела; она действительно заслуживает стать хашира, и так думал не только клан Корино. Прошли третьи сутки с последнего проведенного момента с Аямэ. Солнце уже заходит за горизонт, сумерки постепенно приближаются и окутывают всё туманом грёз. Плохое предчувствие почему-то накрыло Аяку, но маленькая девочка старалась не замечать этого. Маленькими шажками она шла к своей комнате; время давно перевалило за десять вечера. Обычно перед сном её никто не целует в лоб; она часто остаётся одна в мрачной комнате и уже перестала бояться темноты. Она большая девочка, взрослая, а значит должна ничего не бояться. Единственное, чего она продолжала пугаться — это тишина. Для неё это был вестник бед и проблем, ведь даже в самую тёмную ночь щебетали птички или жужжали светлячки. Перед сном их громкость словно снизилась, и никто не смел даже пискнуть. Аяка старалась уснуть, не выдумывая себе ничего, успокаивая себя тем, что она не одна и родители её обязательно защитят. Обязательно... Тишина была невыносимо громкой. Ни одного звука не издалось ни одно живое существо до самой поздней ночи. Солнце давно зашло за горизонт; время будто остановилось на полночи. Аккуратными шажками Аяка приблизилась к двери; послушав, что снаружи, она по-прежнему ничего не услышала. Она будто тарабанила в перепонки, явно намекая что ощущению опасности стоит верить. Девочка не хотела слушаться его, открыла сёдзи и вышла в длинный коридор, проходя всё дальше, шаг за шагом. Темнота смогла скрыть многое; чем ближе Аяка шла к главной части дома, тем чаще кровь появлялась на полу и стенах. Из закрытых дверей сочилась красная жидкость, словно во всём поместье назло разлили краску. Как только голубоглазая девочка подошла к сёдзи главного поместья, ноги ощутили нечто холодное и густое. Малышка чуть отошла, чтобы понять, что находится под её ногами, но поскользнулась, задев двери и нечаянно открыв их. Перед девятилетней девочкой предстала картина: её старшая сестра, которая до сих пор послушно себя вела, убивала демонов, тренировалась, помогала нуждающимся, была буквально примером в глазах Аяки. Она, скрутившись, пожирала собственных родителей с ужасным упоением. Сначала младшая не смогла узнать свою сестру в демоническом облике, до того как к ней не обратились. — Хей, Сэцуко-чан, можно было и мне оставить лакомство самой Фудзико Корино! — Светловолосый демон вышел из тени, а лунный свет в такую темную ночь совсем не помогал увидеть всех присутствующих в комнате. Словно назло Аяке, он называл девушку новым именем. — Или ты хочешь отдать в качестве подарка свою драгоценную сестру? — В этот миг новоиспечённая демоница резко повернула голову к блондину. — Только попробуй коснуться её. — Голос отличался от привычного: мягкого, нежного, теплого и доброго. Сейчас она была груба; низкий почти хриплый тон окутал комнату. — Я решаю, что с ней будет. — Не переживай ты так! Не трону я твоё. — Мерзкий взгляд коснулся малышки; едва сдерживая слёзы, она задыхалась в помещении. Наблюдать за тем, как пример для твоего подражания — твоя старшая сестра, добрая и чуткая девушка — сейчас говорит с хрипом, общается с демоном и в первую очередь сама является им… девочка не хотела в это верить. Словно почувствовав на себе его взгляд, она посмотрела в ответ. В глазах чётко были видны слова, которые Аяка запомнит на всю жизнь: «Вторая луна». Он стоял прямо на куче трупов, среди которых были дяди, тёти, сестры, братья, племянники и другие родственники клана Корино. С упоением Доума осматривал, как сильно старшая дочь изуродовала тела собственной семьи и как жадно она ела человека, из-за которого появилась на свет. Блондин труп за трупом погружал всех людей внутрь себя, явно запасаясь пропитанием. Аямэ повернулась, резко начав шипеть на высшую луну. — Не трогай то, что принадлежит мне… — По-прежнему хриплый голос царапал стены комнаты; Аямэ не сомневалась в том, что проиграет второй высшей луне, будучи недавно обращённым демоном. Сам факт того, что пусть и убитая, но семья будет съедена не ею… — Не собираюсь я их есть; использую своё тело для хранения. — Подобные выпады иногда наскучивали ему, но проявлять дерзость в сторону игрушки господина он не смел. Сидевшая Аяка по-прежнему не могла и шелохнуться. Страх окутал её тело толстым слоем и не давал даже убежать из поместья. Хотя вряд ли это бы спасло кого-то - сидя перед третьим по силе демоном. Медленным шагом Доума стал приближаться к застывшей как статуе девочке. Всё, на что её хватило - повернуть голову и посмотреть в его радужные глаза. Слёзы текли по её лицу словно водопады; малышка никогда в жизни не могла бы и помыслить, что её пример для подражания в шаге от достижения собственной цели станет тем, кого она ненавидит больше всего на свете. Мысль о том, что истерзанное перед ней тело - это бывший отец, а постепенно исчезающий в ночи силуэт - их мать, кромсала душу на куски. Порыв гнева, горести и разочарования не мог выйти наружу, инстинкт самосохранения говорил не двигаться. — Что же мы будем делать с малышкой Аякой? — Плавный, но в то же время мерзкий голос блондина достиг ушей девочки. Её взгляд резко упал на него; тело наконец-то начало двигаться в противоположную от Доумы сторону. Сестра вновь вмешалась. — Не твоё собачье дело. — Наконец-то насытившись собственной матерью, Аямэ обернулась. Новый демонический облик весьма отличался от человеческого, но узнать в нём собственную сестру было более чем возможно. — Я хочу, чтобы ты отстал от моих родственников. — После такого количества съеденных людей сила приливала к демонице. От злости даже вены на лбу взбухли так, что подколы Доумы не помогли бы ей расслабиться. — Посмотри в зеркало, у тебя так смешно торчат вены! — Кротким движением он указал рукой на девушку, после чего лишился её. Хоть с опозданием, но блондин понял, что Аямэ становится сильнее. Естественно, она ещё долго не станет сильнее его, но совсем скоро будет равна по силе низшим лунам. После матери следовал отец, потом пошли дяди, тёти и остальные родственники. Все они шли прямиком в желудок Аямэ. Демоница старалась есть их медленно и с удовольствием, Доума давно стекал слюнями и целился на Аяку, но каждый раз натыкался на недовольство её старшей сестры. Полностью она съедала лишь мечников клана, обглоданные трупы — слуги или ничего не умеющие родственники, старики и чьё мясо отвратительно на вкус. «Аяка - мой десерт», — говорила она. За долгие два часа блондин как только мог запугивал бедную малышку, не позволял ей закрывать глаза или поворачиваться. Заставлял её смотреть на то, как старшая сестра прямо сейчас пожирает всех их родственников. Смотреть и реветь. Аяка билась как могла, маленькие ручки и ножки пытались вырваться из грубой хватки Доумы. Он словно на зло использовал только физическую силу, оставляя магию крови позади. «Надо было слушаться бабушку и тренироваться! Я никчёмная!» — звучал крик души девятилетней малышки. — «Я ничего не могу против них сделать, меня совсем скоро сожрут, как и остальных!» — Заканчивай быстрее, совсем скоро наступит рассвет. — По-прежнему за спиной Сэцуко говорил Доума. Аяка перестала биться в истерике всего пару минут назад; сейчас из её глаз лишь безудержно текли слёзы. — Нам пора уходить. — Тогда оставь её. — Чуть позже повернулась Аямэ. — Почему бы нам не забрать её с собой? — Вполне очевидный вопрос задал блондин. — Она бездарность, сомневаюсь, что её плоть поможет мне стать сильнее. Всё равно умрёт через пару дней, слабачка. — Без толики сожаления старшая сестра выбила эти слова словно проклятье для Аяки. — Никого нет и не будет в поместье ещё пару дней, она даже встать не сможет, тут и помрёт. Даже мёртвой пользы от неё никакой. — Как скажешь. — Словно камень, он бросил малышку в угол, где лежала гора поглоданных трупов. Пока рассвет не наступил, они забрали оставшихся родственников и покинули поместье. Аяка безмолвно продолжала лежать в том же углу, где её и оставили. — Глава! Глава! Срочные новости! — Бывшая ворона Аямэ прилетела в поместье Убуясики. — Что такое, Соя? — Юный Кагая, стоящий в переднем дворе поместья, удивился столь резкому появлению ворона. — В поместье Корино произошло массовое убийство…