Yatta!

やった (yat-tah) – I did it!

Yatta! Каким-то чудом целая ртутная трубка лампы под потолком мигает, периодически выхватывая из темноты ярко-красное граффити с этим словом. Надпись свежая – настолько, что поверх нее еще ни одного номера проститутки или стикера наркоторговца. Такэмура сидит, опираясь на заляпанную неизвестно чем стену, и курит. Последний подарок врага – пачка неожиданно хороших сигарет. Впрочем, даже в Тибе у людей бывает вкус. Yatta! Такэмура мог бы крикнуть это, вытаскивая клинки из последнего врага из тех, с которыми они последние несколько минут придавали этому и так раздолбанному, грязному и покрытому граффити туалету еще больше шарма. Со вспоротым животом кричать больно, поэтому он просто смотрит в остановившиеся глаза того, у кого позаимствовал сигареты. "Траума" не прилетит, об этом красноречиво свидетельствует пульсирующая в правой дельте боль. Там, где на бронированную шею обрушилась не бронированная, но очень тяжелая раковина, круша в порошок передатчик. У него даже связи нет. Такэмура умирает. Он думает о своей жизни, о том, что она началась в Тибе, и в Тибе же заканчивается. Он предпочел бы пулю или взрыв, что-то, отчего не скручивает раз в пару минут, заставляя отплевываться кровью. Такэмура закуривает вторую. Yatta! Он прожил неплохую жизнь. Выбрался из Тибы, вскарабкался по служебной иерархии, верно служил Императору мира. Вырастил хорошего воина. Мысль об Оде отзывается под ребрами, и Такэмура улыбается. Осталось немного. В какой-то момент дым заволакивает надпись целиком и уже не рассеивается. Такэмура продолжает думать об Оде. Оду немного жаль, но он переживет. В ушах шумит то ли кровь, то ли подтекающая в соседней кабинке вода. Yatta! Чертова лампа наконец гаснет окончательно, хотя не перестает щелкать где-то на границе восприятия. Такэмура вслепую тычет сигаретой в губы – попадает. Yatta же? – Yatta! – отвечает почти в ухо Ода, и Такэмура кивает в ответ. – Я нашел вас, Такэмура-сан! Чудится ли Такэмуре укол "отскоком"?..