Прекрасна и мертва

      Палантас был одним из самых крупных городов на Ансалоне. Его главным украшением считалась Башня Верховного Жреца, величественно возвышавшаяся над мраморными строениями. Само собой, красота убранства Башни не поддавалась описанию. Прихожане шептались, что, дескать, жрецы потакают своим слабостям и не слишком строго блюдут обет нестяжания. Ходили слухи, что большая часть щедрых пожертвований оседает в бездонных карманах широких мантий. Но доказать никто ничего не мог. Да и, честно говоря, не слишком хотел. Привычный порядок жизни устраивал жителей властного Палантаса. Конечно, не всех, но так устроен мир, недовольные были всегда.       Она смотрела на свое отражение в зеркале, то играя бровями, то ухмыляясь, то поджимая тонкие губы. Густые волосы, черные, как ночь обрамляли точеное лицо с изящными чертами. За право обладать такими толстыми, тяжеловесными косами любая аристократка, не раздумывая, убила бы. Она криво усмехнулась этой мысли. Ей эти пряди тоже достались не даром. Не говоря уже о белоснежной коже, благодаря которой она была похожа на спустившееся с небес создание из иного мира. И алых губах, при одном взгляде на которые у прихожан во время служб зачастую возникали отнюдь не праведные мысли.       У Крисании Таринской было все и чуточку больше, чтобы считаться признанной красавицей при дворе Палантаса. Праведники, возможно, чопорно указали бы, что жрице не подобает обладать столь привлекательной внешностью.       Крисания пренебрежительно передернула плечами. У неё никогда не было цели понравиться старым жрецам. В огне, горевшем в глазах цвета грозового неба, им чудился порок. За страстными молитвами крылось тщательно замаскированное стремление к власти. Не было смысла их переубеждать, они были уверены в собственной правоте. В конце концов, разве не такой должна быть будущая верховная жрица самой Такхизис, Темной Властительницы?       Она стряхнула с темно-синего длинного платья из парчи несуществующие пылинки и небрежным кивком отпустила горничную. Девушка, уходя, бросила завистливый взгляд на свою госпожу.       Крисания дождалась, пока её шаги стихнут в коридоре, и криво усмехнулась. Она прекрасно знала, какие мысли роились в головах прислуги. Не говоря уже о благонравной аристократии.       Для них она была выскочкой. Крисания появилась в Палантасе пять лет назад. Она была родом из Утехи – небольшого городка на севере Ансалона. Город располагался на главном торговом пути и жизнь здесь бурлила ключом. Дома в Утехе строили на гигантских валлинах. Утехинцы умилялись любым странностям, будь они свои или соседские. Надо сказать, их радушие распространялось и на приезжих, потому в Утехе часто появлялись те, кому больше нигде не находилось места.       Крисании не нашлось места даже в гостеприимной Утехе. Она родилась в семье дровосека. Отца появление дочери не обрадовало. Сыну можно было ремесло передать, а что делать с девчонкой, еще и хромой? Он начал пить, с каждым годом становился все агрессивнее. Маленькая Крисания боялась отца, когда он приходил домой, неприязненно смотрел на неё и шел на кухню. Оттуда доносились крики – родители часто ссорились, девочка часто видела синяки на лице матери. Крисания не спрашивала, откуда они брались. Мать поначалу пыталась смягчить жесткость отца, но безуспешно: девочка росла нелюдимой и замкнутой.       Чего не сказал ей отец, сказали другие деревенские дети. Крисании было прекрасно известно, что её считают уродиной. Иногда она отправлялась к озеру Кристалмир и подолгу смотрела на свое непривлекательное отражение. Грубое лицо было будто высечено топором, которым рубил деревья её отец. Длинный нос Крисании напоминал клюв хищной птицы, вперед выступала массивная челюсть. Яркие светлые глаза можно было бы назвать красивыми, если бы не колкий, яростный взгляд. От виска к подбородку тянулся глубокий шрам – однажды она не успела убежать от поздно вернувшегося из кабака отца. Мать тогда кое-как остановила кровь и велела радоваться тому, что не пострадало зрение. А лицо… что ж, она и прежде красавицей считаться не могла. Удачное замужество ей не грозило, подавальщицей в таверну её из-за хромоты не возьмут. Там нужны были хорошенькие девушки, желательно не отягощенные моральными принципами. А такие, как Крисания… Здесь было все просто.       Крисанию аж передернуло. Даже спустя годы живые воспоминания о деревенском детстве не давали ей покоя, вспыхивая словно свеча во тьме. Само собой, она никому об этом не рассказывала, в Палантасе её круг общения сильно отличался от утехинского.       Правда, был один… человек… с которым можно было бы поделиться своими переживаниями. Крисания до крови прикусила губу и отвернулась. Её обдало холодом, но она решительно подняла голову. Если это очередное испытание, посланное Темной Воительницей, то она с ним справится, чего бы ей это ни стоило. Правда, Крисания подозревала, что на сей раз эти образы воскресила в её податливой памяти вовсе не Такхизис…              ***              Холодной осенней ночью на мраморные плиты храма Повелительницы Тьмы ступил высокий молодой человек. Он был обут в сандалии из телячьей кожи, его шаги были мягкими, почти бесшумными. При ходьбе он опирался на простой деревянный посох. Пожелтевшая листва зловеще перешептывалась, будто угрожая самонадеянному наглецу, осмелившемуся явиться сюда.       У ворот его встретили стражи – рыцари Такхизис.       – Что вам угодно, господин? – сдержанно осведомился тот, что постарше.       – Прошу меня извинить за столь поздний визит. Я пришел, чтобы побеседовать с госпожой Крисанией, - его голос был спокоен и глубок.       Второй рыцарь, помоложе, выразительно поднял слабо горящий факел.       – Госпожа Крисания в это время уже никого не принимает, - решительно произнес рыцарь постарше, не сводя настороженного, подозрительного взгляда с белой мантии гостя. – Тебе придется прийти на утреннюю службу.       Молодой человек сжал в руке свой посох и легко, почти беззаботно улыбнулся.       - О, меня она примет, не сомневайтесь. Пожалуйста, сообщите госпоже Крисании, что ей желает засвидетельствовать свое почтение Рейстлин Маджере.