Святой дракон.

Люминиэль не могла поверить в происходящее. Она провела несколько часов в состоянии благоговейного трепета, разглядывая в зеркале свое новое тело и особенно крылья, перебирая наряды в гардеробе и исследуя каждый уголок своего летающего дома. Она прикасалась к каждой детали, к каждой мелочи, стараясь убедиться, что это не сон. Когда первый шок прошел, она вышла на балкон. Дом по-прежнему парил на высоте пяти километров, и ее зрение, невероятно острое, позволяло разглядеть мельчайшие детали в лесу далеко внизу — вплоть до маленьких зверушек, сновавших между деревьями. По ее щекам снова потекли слезы, но на этот раз — от счастья. Несколько минут спустя, успокоившись, она решилась на большее и вышла за пределы дома, чтобы исследовать мир. Она летала, впитывая каждую деталь пейзажа. Иногда ей хотелось спуститься и пообщаться с кем-нибудь, но встреченные ею зверолюди пугали ее до смерти. К тому же, она не знала, на что способны существа в этом мире. Чаще всего она просто парила над поселениями других рас или проводила дни в одиночестве в своем доме. Хорошо это или плохо, но с тех пор, как она оказалась здесь, ее восприятие времени изменилось. Дни пролетали мгновенно, если в них не случалось ничего необычного. В конце концов, она нашла людей и, на всякий случай, использовав кольцо иллюзии, стала тайно помогать им — исцеляла больных, предотвращала несчастья. И вот, возвращаясь после одного такого полета, она столкнулась с летающим воином в доспехах, вокруг которого кружилось пламенное оружие. — Э-эм… Привет, — робко произнесла она. — Кто ты такая? — грубо спросил воин. — Меня зовут Люминиэль. А тебя как? — из вежливости поинтересовалась она. Вместо ответа он задал другой вопрос. —Откуда ты? И тут она замешкалась. Что ему ответить? Сказать, что из страны, где она жила в прошлом мире? Или что она из Yggdrasil? Хорошенько подумав, она вспомнила, что в этом мире, судя по слухам, были и другие существа из той игры. — Я из Yggdrasil, — ответила она. — А ты… ты тоже оттуда? — Что ж, если это так… — голос воина стал ледяным. — Значит, я убью тебя, прежде чем ты успеешь что-то сделать. От этих слов сердце ангела сжалось от страха. Она так испугалась, что забыла о своих предметах и заклинаниях. В отличие от игры, это была реальная жизнь, и единственное, что она смогла сделать, — это улететь прочь на всей скорости. Воин бросился в погоню и, прежде чем она успела уйти далеко, попытался создать вокруг нее магический барьер. Но ангел в панике не заметила его и, врезавшись в барьер на полной скорости, легко разбила его и продолжила бегство. Летающий воин на мгновение удивился ее силе, но, стиснув зубы, продолжил преследование, полный решимости не упустить свою цель. Погоня продолжалась несколько часов, но воин, казалось, и не думал отступать. Внезапно на пути ангела возник дракон. Огромный, грозный, со шрамами, испещрявшими его тело. Его чешуя была цвета раскалённого железа, но на некоторых участках она отливала почти ослепительным золотом — верный признак будущего могущества. Воин решил, что дракон тоже охотится на ангела, и обрадовался такому подспорью. Пока Люминиэль замерла в ужасе, он метнул в неё одно из своих парящих клинков. Но прежде чем оружие достигло цели, красный дракон резко подставил лапу. Клинок с глухим стуком вонзился в мышцы, застряв в плоти. — Что ты делаешь?! — взревел воин. — Что я делаю? — парировал дракон. — Вообще-то, это мой вопрос! В этот момент ангел попыталась рвануться в сторону, но дракон преградил ей путь второй лапой. —Можешь не волноваться, я не позволю ему тебя тронуть, — спокойно сказал он, поворачивая лапу так, чтобы Люминиэль могла на неё сесть. — Ты хоть понимаешь, кого защищаешь? — закричал воин, его голос дрожал от ярости. — А теперь слушай меня, летающий мудак. Всё, что я вижу, — это как ты, словно сумасшедшая скотина, гонишься за ангелом. И да, я уже догадываюсь, что она не отсюда, особенно если учесть, что настоящих ангелов я до сегодняшнего дня не встречал. (нагло соврал я) — Тогда почему ты защищаешь её? Ты должен знать, сколько бед принесли такие, как она!.. — Заткнись! — жёстко прервал его дракон. — Посмотри на неё! — он указал мордой на дрожащую Люминиэль. — Она задыхается не от усталости, а от страха. И боится она именно тебя. Взгляни на себя со стороны: ты, как одержимый, пытаешься убить испуганное небесное создание. Неужели, прикончив её, ты будешь гордиться собой, хвастаясь, как убил существо из другого мира? Если тебе так нужен противник... Он сделал паузу, и его взгляд стал поистине дьявольским. — ...что ж, — дракон оскалился. — Тогда я стану твоим противником. И когда я сломаю тебя, я сожру твою душу. От этих слов, подкреплённой сокрушительной, осязаемой волной ненависти, по телу воина пробежала дрожь. И, видимо, неправильно истолковав этот страх как слабость, он ринулся в атаку. (настоящее тело) Каково же было его изумление, когда дракон с невероятной для своих размеров скоростью уклонился и нанёс удар хвостом — настолько быстрый, что его едва можно было заметить. Воина отбросило на сотню метров, и на его доспехах зияли глубокие трещины. Однако и дракон не ушёл безнаказанно — лезвие воина отсекло кончик его хвоста. — Ах ты ж сука!.. Когда воин вновь приблизился, он внезапно остановился, его голос прозвучал с ледяным величием. — Обычно я не посвящаю кого попало в своё происхождение, но сейчас ситуация того требует. Я — Платиновый Лорд Дракон. Приказываю тебе: отдай ангела и уйди. Тогда я закрою глаза на твою наглость. В ответ дракон лишь цинично расхохотался. —А ты на хуй пойти не хочешь? Единственное, что делает тебя опасным, — это твой мелкий размер и сложность попадания. Если ты такой могущественный дракон, выйди и сразись со мной один на один, в истинном облике. Летающие доспехи замерли в небе, их оружие всё так же угрожающе вилось вокруг. Но через мгновение воин развернулся и бросил на прощание: —Надеюсь, тебе не придётся пожалеть о своём выборе. И он стал удаляться.Пока он не скрылся из виду, Серрахард крикнул ему вслед так громко, что слова, казалось, могли ранить сами по себе: —Так и знал, что ты трус! Доспехи на миг замерли,но, не ответив, продолжили полёт. — Что ж, — дракон обернулся к своей спутнице, и его голос вновь стал спокойным. — Теперь давай поговорим. Меня зовут Серрахард. А как тебя зовут, милый ангел? Всё это время, пока она сидела у него на лапе, Люминиэль пыталась успокоить дрожь в руках и ровнее дышать. Наконец ей это удалось. —Меня зовут Люминиэль. И она начала рассказывать.О том, как оказалась в этом мире, что видела и как жила все эти дни. Пока она говорила, Серрахард летел в сторону своей деревни. — Почему... почему он хотел меня убить? — спросила она в конце, и в её голосе снова послышалась затаённая боль. Дракон начал объяснять, что творилось в этом мире когда-то, и какие битвы здесь уже гремели. — Кстати, а куда мы летим? —Мы летим в мою деревню. Я её основал. Но не волнуйся, я не собираюсь заставлять тебя там оставаться. Просто хочу показать это место. Если захочешь, сможешь перенести туда свой летающий дом. И тогда я смогу о тебе позаботиться, и мы наконец спокойно поговорим. Он ненадолго замолчал, а затем спросил, стараясь, чтобы вопрос прозвучал как можно мягче: —Кстати, мне просто интересно... не могла бы ты рассказать, из какой ты игры? — Что? Откуда вы знаете? — она запаниковала. — Видишь ли, скорее всего, мы с тобой из одного мира. Но, пожалуйста, никому об этом не говори — это мой секрет. Если вкратце, я просто сдох в своём мире, и некий ангел по воле Бога перебросил меня сюда, позволив самому выбрать, кем стать. И вот теперь красивый шикарный огненный дракон несёт в лапе столь очаровательное небесное создание. — Ох, спасибо, — она смутилась. — Стой, подожди! Ты встречал настоящих ангелов?! —Ага. Я не разглядел их как следует — они были похожи на белый свет, и их настоящий облик я не увидел. Но, в любом случае, больше рассказать не могу — ничего особенного там не произошло. — Понятно... Раз уж ты рассказал мне нечто столь важное, то, думаю, и мне придётся быть откровенной. И она начала свой рассказ.От услышанного у Серрахарда чуть не поехала крыша. Особенно когда он узнал о средних статах стуровневых героев и о её собственных характеристиках. Даже без атакующих способностей, если все её умения перенеслись в этот мир, она могла сделать практически любого непобедимым существом. Она была самым настоящим гипертрофированным хилером, которого он только мог представить. Как она сама пояснила, в этом были свои плюсы. Главный из них — за девять лет игры она умерла всего пятнадцать раз, и то в самом начале. Качать уровень ангелом-поддержкой было куда проще: пока ты восстанавливаешь союзникам HP и усиливая их, тебе почти не нужно рисковать, пока другие сражаются, подвергая себя опасности и делясь с тобой опытом. И тут Серрахард не понял: она и вправду была настолько доброй или просто притворялась? Хотя... какая теперь разница, если все её действия говорили об искреннем желании помогать. А в тот момент, когда она рассказала, что в реальной жизни была инвалидом, почти не способной видеть, он едва сдержался. Для него, любившего наблюдать за красотами это было одним из главных инструментов выживания, потерять его казалось самой страшной чертовщиной на свете. Он даже представить такого не мог. — Подожди, если ты была слепой, то как ты играла? — спросил я в недоумении. — Конечно же, через нано-нейроинтерфейс, — ответила она, как о чём-то само собой разумеющемся. Завязался разговор о том, что это такое и как работает. Потом я заинтересовался её миром в целом и с ужасом понял: её эпоха — это явно не моё время. Возможно, последствия какой-нибудь ядерной войны, ведь иначе объяснить, что там творилось, было просто невозможно. — Знаешь, мне кажется, мы хоть и из одного мира, но из разных времён, — осторожно предположил я. — Правда? А ты из какого года? — заинтересовалась она. — Я из 2025-го. Точнее, это то время, когда я умер и как там было в то время? Я слышала, что тогда ещё существовали леса и дикие животные, а воздух и даже вода по всей планете были чистыми. — Да, ты права, — кивнул я, и в голосе моём послышалась ностальгическая грусть. — В то время мир был куда чище и прекраснее, я бы сказал. Но даже тогда люди вовсю загрязняли Землю и уже готовились к Третьей мировой. И знаешь, что самое ироничное? Война началась примерно так же, как в одной игре... словно зловещее предсказание. Я... к счастью или к сожалению, умер раньше, чем узнал, началась ли она на самом деле. Но если твой мир — это мой мир в будущем, то, скорее всего, да. — Жаль это слышать, — тихо произнесла ангел. — Я тоже слышала, что по большей части Земля находится под контролем мегакорпораций, но точно не знаю. — В любом случае, какая теперь разница? — я сделал усилие, чтобы мой голос вновь стал твёрдым и спокойным. — Это уже другой мир. Так что давай просто жить в нём. А если когда-нибудь сможем вернуться туда, то попытаемся что-нибудь исправить. Но точно не сейчас. Если мы будем постоянно думать о плохом, это будет съедать нас изнутри. — Да, ты прав, — она будто с облегчением выдохнула. — Кстати, раз уж я рассказала о себе, — голос её снова стал светлым и любопытным, — может, и вы расскажете, чем занимаетесь в этом мире? И я начал свой рассказ. Пока я говорил, её эмоции сменялись на моей ладони, словно живые краски. Сначала — беспокойство и сочувствие, когда речь зашла о моей драконьей семье и её суровых законах. Потом — радость, когда я описывал, как защищал своих младших братьев и сестёр. Восхищение сквозь её образ, когда я рассказывал о создании Дракона Смерти и сделках с Бездной. И наконец — тёплое, почти материнское умиление, когда речь зашла о Киино и о деревне, которую я основал. И так, под звуки моего повествования, мы и долетели до места. Когда она увидела деревню, то смотрела на неё с открытым восхищением. Её радовало обилие детей — что и неудивительно, ведь я привозил сюда в основном их. С момента основания деревни прошло не так много времени, чтобы они успели повзрослеть, хотя исключения, конечно, были — несколько подростков и взрослых: учителя, торговцы и ремесленники. Помимо человеческих детей, тут были дворфы и эльфы. Вид того, как они все вместе играют, не задумываясь о расовых различиях, согревал душу. Именно ради этого я и привозил сюда детей — их души ещё не отравлены предрассудками, и их можно воспитать благородными. И теперь у меня появился ангел, который, к счастью, свалился мне на голову. Ангел поинтересовалась, есть ли у детей какая-то вера. Я ответил, что пока нет, если не считать пары нескольких учителей из других стран, которые верят в шестерых Игроков, якобы бывших богами, что, конечно, неправда. И тогда я предложил свою идею. — Слушай, а может, сделать так, чтобы они верили в того самого Бога? Того, Кто дал нам вторую жизнь. Ведь, по сути, учитывая всё, что я тебе рассказал, это чистая правда. Мы можем объяснить им, почему нужно быть хорошими, почему нельзя творить зло. Сделать так, чтобы они поняли: всё в этом мире просто. Делаешь добро — и сам становишься лучше. Видишь несправедливость — предотврати её. Главное — избежать фанатизма, чтобы они не превратились в сектантов, творящих дичь во имя веры. — Я не знаю... — она колебалась, но затем кивнула. — Думаю, это хорошая идея. Если так мы убережём их от фанатизма... Но как ты собираешься это осуществить? И тут я посмотрел на неё с красноречивым и безмолвным намёком. — А?