Звезда

      Больше всего Диего в таком униженном положении хотелось зарычать сквозь зубы и перегрызть горло каждому из караулящих его. Но именно на это они бы и рассчитывали, именно его бессильным бешенством бы и насладились, поэтому, связанный верёвками и под прицелом сразу двух дул, сидящий в узкой шлюпке к этим грязным пиратам впритык, он лишь посмеивался той хамоватой ухмылкой, с которой, похоже, родился и с которой абсолютно точно помрёт. Не удостоив держащих его на мушке даже взглядом, он продолжал говорить только с усевшейся на носу, возвышавшейся над ним Аделаидой:       — Любовь моя, как же так? Две свадьбы, а ты меня наказываешь, будто какого-нибудь перепившего матроса?       — Как видишь, Диего, в моей команде все действительно равны.       И не соврала ведь. Первым же делом, как только адмирал де Очоа ступил на борт галеона уже как союзник, ослабивший Дейви Джонса, и как супруг, помогший разрушить проклятье, Аделаида обозначила, что особого отношения ему ждать не стоит. Как ещё несколько часов назад враг и как физиономия, не внушающая доверия, флотоводец был низведён до подчинённого своей невероятной жены, и ему было приказано соблюдать обязательный для всех устав. Выслушал и отдал честь Диего, разумеется, со снисходительной иронией. Но когда вчерашний адмирал отказался лезть на воронье гнездо, Аделаида тут же велела его скрутить и высадить на ближайшей полоске суши. Учитывая, что от края света они отошли всего на несколько суток, в обитаемость этой самой полоски верилось с большим трудом. И Диего, хоть и пыжился изо всех сил своей невозмутимостью, с каждой минутой отдаления от судна и приближения к берегу внутренне напрягался всё больше:       — Ну полно тебе, дорогая моя супруга. Я всего лишь отвык не отдавать приказы. Не бросишь же ты меня здесь в самом деле за тако…       Бросила. Не сама — сама бы не подняла. Но кивнула Джеки и Вильяму — и те с огромным удовольствием вышвырнули зарвавшегося испанца за борт шлюпки, когда до суши осталось ярдов двадцать, и тут же повернули назад.       Связанный по рукам, но главное ошалевший от того, что Аделаида не пошутила, Диего чуть было не наглотался воды. Но спустя пару секунд тело вспомнило, как не тонуть, а до берега было совсем близко, и волны сами вынесли злополучного адмирала спиной на мокрый песок. Отступили и накатили снова. А потом, когда заметили, что на костюме сеньора де Очоа осталось несколько сухих дюймов, ещё и ещё раз. Огретый прибоем, клянущий на чём свет стоит море, солнце, верёвку, пиратов, Дейви Джонса, Меч Смерти, соль и водоросли, Диего наконец сумел перевернуться, потом сесть на коленях, потом встать. Выпрямившись на ногах, он вновь обернулся к воде и увидел, как шлюпка бодро удаляется к застрявшему на горизонте галеону. Неподчинившийся муж тряхнул головой, пытаясь убрать приклеившиеся ко лбу космы. Нет, зрение его не обмануло: шлюпка теперь ещё дальше… Но, сплюнув прилипший к губам песок, Диего вдруг улыбнулся: «А ты хороша, Аделаида, хороша. Что-то всё-таки за свои месяцы в море почерпнула. Запугивание — эффективная тактика. Ну что ж, я подожду, пока скомандуешь грести обратно. Надо только верёвку снять: мешает зараза!»       И, облегчённо просиявший от своей догадки, сверженный женой губернатор побрёл вдоль берега, целиком отдавшись мысли о том, что бы тут найти режущего. Как на зло, берег был гладкий-гладкий, из песка не выступало ни одного камня. «И ни одной чёртовой ракушки! Когда не надо — они сами под ноги лезут, а как руки связаны — так все попрятались!» Связала бы его Аделаида — всё давно бы слетело само. Так нет же: зная свою слабую сторону, поручила другим.       Пройдя милю, Диего, прикинув, что шлюпка должна бы уже повернуть обратно, поднял глаза… На безмятежный горизонт, где галеона было больше не видно. Диего побледнел, затем побагровел, пнул землю чвакающим от воды сапогом и разразился залпом проклятий, от которых, будь они здесь, подохли бы разом все чайки. Что-то едва уловимо шевельнулось у него на груди. Адмирал де Очоа машинально опустил взгляд туда, где до встречи с проклятой обожаемой Аделаидой красовался орден Карлоса III… К мокрому мундиру бравого морехода, на уровне его храброго сердца пристала морская звезда. Диего взвыл от унижения. Затряс туловищем изо всех сил, пытаясь сбросить самое нелепое из возможных животное, но звезда вцепилась намертво. Диего взвыл опять.              — Как думаешь, достаточно?       Аделаида хотела передать Себастьяну подзорную трубу, но он ответил не глядя, опираясь на въевшийся в костный мозг опыт:       — Да. Мы уже точно скрылись за горизонтом. Сейчас его начнёт накрывать паникой. Через час-два можем выдвигаться обратно. К закату сумеешь его забрать. Доживёт.              Мор полуденного солнца настучал Диего по голове. Обезвоживание чуть было не навело на такие странные думы, как раскаяние. Бриз, пришедший с закатом, их отогнал и вернул бессильную ярость. Когда галеон вдруг разом вырос на горизонте целой горой, его глаза загорелись благоговением фанатика. Когда на темнеющей воде всё-таки стала различима шлюпка, он вновь безуспешно попытался стряхнуть звезду. Когда в шлюпке абсолютно точно угадался силуэт Аделаиды, Диего срочно расправил плечи и достал из ножен свою не считающуюся даже с дьяволом ухмылку.       Шлюпка, вогнанная в песок, остановилась, и Аделаида, сделав гребцам знак, подошла к обвенчанному с ней самым странным на свете обрядом мужу одна:        — Ну что, готов вернуться и больше не нарушать дисциплину? Или ты уже тут освоился?       Диего хотелось что-то по привычке съязвить, но насмешливые глаза его колдуньи в который раз влюбили в себя:       — Признаю: ты недурной капитан, любовь моя. У тебя не забунтуешь. Я готов. Развяжи меня.       — Что-то ты сильно разогнался. Ступай к шлюпке. Вернёмся на корабль — там посмотрим. К тому же, — Аделаида вдруг придвинулась лицом так близко, что он почувствовал её дыхание, — мы оба знаем, что тебе больше нравится быть связанным.       В прищуренных глазах Диего зажёгся огонь, но колдунья-пиратка вдруг прыснула:       — А это ещё что? Новый орден для сеньора де Очоа?       — Тише! — прошипел он, мысленно благодаря небо, что оно уже не настолько светлое, чтобы матросы Аделаиды тоже могли рассмотреть морскую звезду. — Лучше отдери поскорей эту дрянь!       Самая необыкновенная, одетая моряком ведьма расхохоталась:       — Ну и дурак ты, Диего! Её же просто в воду надо опустить. Она тогда сама отклеится. Идём!       Она потащила его к самой кромке берега, заставила лечь на песок, дождаться волн. Океан, погрёбший под собой тело адмирала по самую шею, задержался на пару минут и схлынул, уволакивая домой уже потерявшую было всякую надежду морскую звезду.       Аделаида склонилась над привставшим Диего и проговорила:       — Надеюсь, ты навсегда усвоил, что у меня в команде нет любимчиков.       Он резко сел и, прежде чем она успела опомнится, поцеловал её в губы. Щёки Аделаиды вспыхнули ярче заката. Диего, ухмыляясь, прошептал:       — Даже теперь?