Свидание?

Ночь ревела сиренами и гитарным рифом — если бы Нью-Йорк умел играть на электрогитаре, он бы звучал именно так. Вдалеке зашумела лопастями полицейская вертушка, а по мокрому асфальту, рассекая лужи, пролетела карета скорой помощи. На крыше старого склада два наемника отлетели почти синхронно: один — от удара ботинком, другой — от паутины в лицо. — Ты серьезно?! — Паук завис на стене, смотря вниз. — Ты сказал, что тут “всего трое”! — Не моя вина, крошка, — отозвался Дэдпул, отстреливая магазин. — Но так даже веселей, не? Внизу вспыхнула граната. Дэдпул рухнул за бетон, прикрылся щитом из металлической двери и высунулся обратно. — О, а ты снова в бешенстве — я прям чувствую искры между нами! — Искры? Это взрыв, идиот! — крикнул Паук, метнувшись вбок, прежде чем рядом с оглушающим треском не рухнула часть стены. Кто-то сверху попытался его сбить. Паук прыгнул на стену, зацепился паутиной за водосток и метнул ногой по лицу очередного “работы на двадцать минут”. Дэдпул тем временем уже махал мачете как будто отбивал такт воображаемой песне. А почему же как будто, он вполне открыто пел Леди Гагу. Как раз на припеве его попытались ударить в живот, но мужчина увернулся, стреляя в висок неудачнику. — Я всегда хотел дуэт с парнем в латексе! Ну, технически — не латекс, но знаешь, я не придираюсь к материалам, главное, чтобы сидело по фигуре. — Серьезно? — Паук спрыгнул рядом. — Ты мог бы хотя бы предупредить, что они вооружены дробовиками! — Ну-у, я думал, тебе нравятся сюрпризы. Тут даже хлопушки есть! Выстрел срикошетил, прошил стену рядом. — Ладно, ладно, не злись! — Дэдпул метнул гранату за спину, а потом повернулся к Паучку. — У меня есть план. — Каждый раз, когда ты это говоришь, я хочу вмазать тебе посильнее. — Ох, ну ты меня прям заводишь сегодня. Бабах. Граната взорвалась чуть раньше, чем следовало. Наемники отлетели, но так же — и часть стены. — Ты чокнутый! — Паук оттолкнул его, когда куски бетона осыпались вниз. — Я предпочитаю “креативно непредсказуемый”, спасибо. Однако, Паук нехотя признал, последний...пассаж был довольно эффективен и избавил их от нескольких проблем одним махом. Они спрыгнули в переулок. Дождь заливал улицу, с крыш стекала вода плотным потоком. Шипы на крутке зацепились за металлическую трубу и неприятно скрипнули. Паук ударился о стену, скользнул вниз, тяжело дыша. Дэдпул, ну конечно, оказался рядом, пригнулся с пистолетом в руке. — Ну... неплохо! На троих я точно не рассчитывал, но двадцать — вполне сойдет как тренировка перед свиданием. — С кем? С психиатром? — О, ты тоже запишешься? Нам сделают парный сеанс — я расскажу, как меня тянет к парням в масках с сочным задом. Панк-Паук выдохнул. — Если ты не замолкнешь, я заткну тебе рот паутиной. — Оу, может я сначала разденусь? Пауза. Они переглянулись. В переулке — пар, дым, шорох капель. — Знаешь, — Дэдпул подался ближе, — я, кажется, начинаю понимать, почему ты так злишься. Все это адреналин, да? Тебе просто нужно немного... расслабиться, смекаешь? Выпустить пар. — Мне нужно, чтобы ты перестал дышать мне в ухо. — Но тогда у нас не будет романтической сцены, крошка! Читатели любят, когда между репликами проскакивает “напряжение”. — Читатели? — Да, но ты не бери это в свою чудесную головку. Паук фыркнул, мотнул головой, цепи на шее звякнули и сверкнули в свете фар проезжающей мимо машины. — Ты больной ублюдок. — Есть такое, но, между нами, ты ведь поэтому пошел со мной сегодня. Пауза повисла снова — на этот раз длиннее. С улицы донесся звук сирен. Дождь усилился. В подворотне пахло каким-то пеплом, мусором и немного свежестью. Но больше, конечно, мусором. Дэдпул чуть развернулся к Пауку, придвигая лицо почти вплотную. — Слушай, если хочешь, я могу заткнуться. Хотя ненадолго. Ну, секунд на десять. Или пока не станет совсем... неловко. Паук глянул на него нечитаемым взглядом, рукой отодвинул нахальную морду в маске подальше, больно кольнув шипами на браслете. — Ты не умеешь молчать, скотина. — О, я знаю один способ меня заткнуть... — Это банальный подкат, я такое уже слышал. — Ц, жаль, в моей голове звучало круче. Дэдпул замолчал — редкий, почти пугающий случай. Только дыхание. И звук, как вода капает с краев крыши. Рядом прошмыгнула уличная кошка, прячась за мусорными баками, мимо, скрывая голову за сумкой, пробежала женщина на тонких шпильках. Звук ее каблуков отразился от стен и слился с шумом воды. Паук моргнул. — Чего еще? — буркнул он, чувствуя, как чужой взгляд пробирается под маску и скользит по губам. — Ничего. Просто думаю… как мы дошли до того, что стоим в подворотне, мокрые, злые, и я не могу понять, хочу я тебя ударить или прижать к стене. — Выбери первое — для разнообразия. — А вдруг второе веселее? Паук усмехнулся, коротко, без радости. Еще бы, флирт для Дэдпула более естественная штука, чем дыхание. И это даже не шутка. Он хотел сказать что-то колкое, но не сказал. Воздух стал вязкий, тяжелый. От боя, наверное. И не важно, что прошло уже минут пятнадцать. Где-то за стеной взвизгнули тормоза, и этот звук прозвучал почти как выстрел. Паук дернулся, рефлекторно, и Дэдпул поймал его за запястье, будто случайно, но пальцы остались. — Тихо-тихо. Все окей, герой. — Отпусти, блять. — Если бы ты хотел — уже бы вырвался. Молчание. Только дыхание и дождь. Паук не двинулся, и Дэдпул это понял слишком быстро. — Ты дрожишь. — От холода. — Ага. Пизди больше. Они стояли слишком близко, чтобы это все еще можно было назвать социально-безопасной, ни к чему не обязывающей, "я хочу въебать тебе посильней" дистанцией. Паук чуть повернул голову — маска почти касалась чужой. Неон отражался в линзах, тени бегали по мокрой насквозь ткани. Одежда сверху, футболка и поношенная бедняжка-косуха прилипали к телу. Даже через костюм ощущалось это все не очень приятно. Сейчас бы в горячий душ, раздеться... Ах да, раздеться... — Ты невозможен, — тихо сказал он. — Уж какой есть, крошка, — отозвался тот, с тем самым, слишком теплым, слишком живым голосом. В этот момент даже дождь будто перестал мешать. Только два дыхания, один на выдохе, другой на вдохе, и ни один не собирался первым сделать шаг назад. Дэдпул чуть подался вперед, как будто собирался пошутить — еще одну, последнюю, — но рот так и не открыл. Паук не отступил. Все случилось будто между словами: короткий вдох, движение ближе, когда уже невозможно определить, кто первым пересек границу, кто вообще все это затеял. Кто из них проиграл. Вы знаете, как вообще неудобно целоваться в маске, которая еще и липнет к коже? Конечно, не знаете. Ну лохи, что могу сказать. Но когда Паучок притянул меня ближе... Съеби из моего текста. Ну ладно, ладно. Они разорвали поцелуй лишь один раз, чтобы вдохнуть воздуха и задрать маски. Губы сразу же были прикушены, поцелуй перерос в тихую борьбу, пока тело Паука все сильнее вдавливалось в холодный кирпич. — Черт бы побрал твои шипы, детка, не носи их больше. — Нахуй иди. — С удовольствием, — почти промурлыкал Дэдпул в чужие губы. Руки скользнули ниже, цепляясь за все складки на ткани, ремни и прочие побрякушки. Ну сколько же на нем одежды, просто невозможно. Дэдпул поставил себе мысленную заметку сделать для Паучка костюм с застежками попроще, но это на будущее, а сейчас... А сейчас он решил не тормозить, и не без труда скользнул в чужие штаны. Паучок тихо шикнул, рефлекторно сводя сильные бедра, но потерся, закидывая руки на плечи и притягивая ближе. Еле слышный стон в поцелуй — зеленый свет. Паучок целуется, как и дерется, агрессивно, с особой наглостью, руками цепляется за ремень Дэдпула, тянет на себя, кое-как находит край штанов, запускает руку в трусы, сразу же вытаскивая наружу уже вставший член, проводя на пробу пару раз. — Ах, ну вот и ты втянулся. Видишь, — Дэдпул втянул воздух сквозь зубы, закатывая глаза от особенно приятного движения пальцев вдоль ствола. — А ты все "отвали" да "отвали". — Заткнись, придурок. — М, уже не "ублюдок"? Прогресс. Еще пару движений, и я буду "любимый"? Нахальная улыбочка была убрана оперативно, несильным сжатием головки, от которого Дэдпул подавился воздухом и, вау, закрыл рот. Пока способность дышать возвращалась к Дэдпулу, Паук обхватил оба ствола, грубо проводя вниз и сразу же наверх, вырывая несдержанный стон у обоих мужчин. Идеальное трение, хотя держать пальцами неудобно, горячий выдох в губы и еще более горячие руки на ягодицах. Хотелось выть, громко, и желательно, где-нибудь на мягкой кровати под большим и сильным телом, с трудом выговаривая чужое имя между стонами. Но пока он только резко и размашисто скользил рукой, выбивая новые и новые стоны у них двоих, заглушая их хотя бы немного в жадных губах напротив. Адреналин похлеще того, что был в драке, взрывы под веками, и они выдыхают почти одновременно, прижимаясь друг к другу до предела, пачкая животы и перчатки, которые Паук уже мысленно отправил в стирку, впервые за несколько лет носки. В глазах темнеет на минуту, тело становится все более тяжелым, хочется упасть и вырубиться на все ночь, но костюм все еще мокрый, все еще липнет к телу, а они все еще стоят в подворотне, где воняет мусором, хотя запах пота, одеколона и секса напротив неплохо перебивает все остальное. Хочется уткнуться в шею и... — Ай! Ты решил на мне метку оставить? Паук усмехнулся, отчего-то довольный своей выходкой. — Не, просто зубы чесались. — Чешут не так. После всего произошедшего Дэдпул выглядел до комичного обиженно. Паук не удержался, рассмеялся ярко, запрокидывая голову и легонько стукаясь шипами на маске о стену. — Дурак. Если бы он открыл прищуренные от смеха глаза, он бы заметил в них удивление и почти щенячий восторг. Но он смеялся, расслабляясь в сильных руках, и несильно бил по плечу Дэдпула. — Больше я никуда и никогда с тобой не пойду. — Пизди больше, крошка. Дэдпул потянулся было за еще одним поцелуем, как перед глазами мелькнуло вверх красно-черное пятно. Паутина с тихим шелестом вырвалась тонкой ниткой к крыше, и смеющееся тепло ускользнуло от него, прячась в дожде на краю крыши, заставляя задрать голову назад. — Ну, ты хотя бы признаешь, что тебе понравилось? — Признаю, что ты все так же идешь нахуй. — Это приглашение? Паук лишь весело хмыкает, уходя вглубь крыши, скрываясь из вида. Дэдпул провожает взглядом подтянутые ягодицы, вспоминая, насколько мягко было держать их в руках, и нетерпеливо подпрыгивая, карабкается по пожарной лестнице за убежавшей пассией, крича ей в догонку: — А ты знаешь анекдот про улитку? Короче, заходит улитка в бар...