Laundry

In another life, I would have really liked just doing laundry and taxes with you

***

Чан проводит носом по щеке Минхо. — Я хочу, чтобы ты рассказал мне, почему ты так любишь быть сверху, — говорит Чан. Для них сверху не значит тот, кто проникает. Сверху значит быть главным. Сверху значит удовлетворять, пока партнер сходит с ума от эмоций и стимуляций, сверху значит видеть это и наслаждаться этим. И часто в их дуэте эта роль отведена Минхо. — Я… — пытается начать Минхо, но Чан переходит на шею, целует под подбородком, чуть прикусывая, и Минхо выгибается на кровати. — Словами, давай, ты же так любишь грязные разговорчики… — чуть дразнит Чан, нависая сверху и тут же прислоняясь обратно вниз. — Мне так нравится когда ты отпускаешь контроль, это значит что со мной ты можешь расслабиться, что ты мне доверяешь. — наконец произносит Минхо. Он громко выдыхает и зарывается пальцами в отросшие пряди Чана. — Могу, доверяю. — эхом отзывается Чан. Он улыбается в плечо Минхо, его эти ответы наполняют такими объемными эмоциями, что держаться становится трудно. Минхо слегка оттягивает волосы Чана и Чан удовлетворенно мычит. Чан думает, что для Минхо в этом есть что-то еще про удовлетворение партнера, когда хочешь видеть что он кончает раз за разом от твоих действий и это становится доказательством того, что ты его знаешь, и ты хорош в том, что делаешь. Потому что в этом весь Минхо, он не скажет напрямую, что ему это нравится, но он будет рядом каждую секунду и безошибочно угадает, что именно тебе нужно сейчас. И даст тебе это, но сделает вид что вообще-то это не тебе было, просто так получилось, и давай не зазнавайся, я сюда не за этим пришёл. Минхо такой милый. Люди всегда считают Чана самым главным пипл плизером в группе, и он не спорит с этим, но что если чья-то забота такая тихая и тонкая, так искусно встроена в их экосистему, что невооруженным глазом со стороны ее просто сложно заметить? Но Чан замечает. Учится замечать. Минхо выдыхает с тихим стоном, а затем набирает в легкие воздуха чтобы продолжить, рукой хватаясь за плечо Чана. - Я знаю, что с ними ты не хочешь быть таким, не хочешь показывать эту часть… И Минхо прав, чертовски прав. Он любит их всем сердцем. И он выбрал Минхо, чтобы кто-то мог держать его, пока он держит всех остальных. Точнее ему даже не пришлось делать этот выбор осознанно, просто Минхо так любит командовать, что Чан не смог устоять. Их динамика сложилась почти автоматически, сама собой, и это еще одна причина, по которой им в ней так легко находиться. — Тебе нравится, когда я решаю за тебя, когда делаю с тобой что хочу и говорю самые грязные вещи, — тихо, но уверенно произносит Минхо. «Мне нравится, что тебе это нравится», — слышит Чан. Чан просовывает ногу между бедер Минхо и с нажимом толкается в него тазом, трется о его промежность. — А ты уверен, что это не просто твое желание трахнуть меня? — с дурацкой улыбкой хихикает Чан. Он чувствует, что сегодня ему позволено играться, даже если Минхо как всегда выиграет. — Мое желание… — медленно и низко начинает Минхо. — Я хочу трахнуть тебя, а потом еще раз, хочу чтобы ты забыл свое имя и не мог больше думать, а потом еще раз, потому что после третьего раза ты наконец не сможешь сопротивляться и заснёшь. — усмехается Минхо. Чан слышит: «Я знаю тебя. И я сделаю это для тебя столько раз, сколько потребуется.» - И еще разок с утра, чтобы ты помнил как сильно я люблю тебя. Чан скулит и волной проходится по всему Минхо, хватая за бока и вдавливая в матрас, кусает за мочку уха. Минхо всегда говорит самые душевыжимательные вещи в самые неподходящие моменты. Чан хотел чтобы Минхо говорил сегодня, и, может, чтобы ему было стыдно, или приятно, или еще что-то, но в итоге Минхо говорит, а приятно Чану. Кажется, что Минхо говорит только о Чане, но Чан слышит, что в каждом предложении на самом деле Минхо говорит о себе, о том, что чувствует к Чану, о том, как хочет его уберечь и разрушить одновременно. И Чан знает, что Минхо не из тех, кто разбрасывается такими словами, и не из тех, кто может часто такое говорить. И они в таком положении сейчас только потому что Минхо это позволяет. Позволяет себе быть уязвимым с Чаном, также как Чан позволяет ему видеть себя. И это разрывает его в клочья и к горлу подступает ком. — Блять, ты… — бормочет Чан. — Зачем говоришь такое? — А зачем спрашиваешь меня? — с улыбкой говорит Минхо, продолжая массировать голову Чану. Минхо думает, что Чан наверное не этого хотел, когда задавал ему тот первый вопрос. А еще Минхо думает, что Чан заслуживает это знать, поэтому не сдерживает то, что вырывается само собой. Чан плавится и плывет, растекаясь лужей, все еще потираясь о Минхо медленными волнами. Минхо больше не может. Минхо переворачивает их, сам теперь нависает сверху. В глаза смотрит и целует, глубоко и правильно, пальцами подбородок придерживая. — Люблю когда ты не можешь сдержать стонов, люблю когда ты поддаешься мне, когда даже просить не нужно, ты сам отдаёшься мне. Затем спускается поцелуями чуть ниже, пока Чан обхватывает его ногами. Минхо освобождает оба их члена, сжимает одной рукой. Чан кончает первый, Минхо хватает еще нескольких толчков, чтобы дойти до финала. Они замирают на несколько минут тяжело дыша, а потом Чан смотрит на свою испорченную футболку и жалобно стонет. — Опять стирку запускать… — хнычет он. — Ты же любишь стиркой заниматься, я думал, это твое хобби? — дразнит Минхо, прихватывая Чана за бок. Чан ерзает на месте, а потом резко притягивает Минхо к себе за плечи, так что тот успевает только возмущенно воскликнуть, прежде чем он впечатывается прямо в беспорядок на футболке Чана. Минхо тут же упирается руками в матрас и пытается отодвинуться, ворчит и вообще всем своим видом показывает свое недовольство этой ситуацией. — Ну раз уж я ответственный за стирку, то у нас еще есть минут пятнадцать, пока её никто не запустит… — бормочет Чан, еще крепче прижимая к себе надувшегося и матерящегося себе под нос Минхо. Чан засыпает через семь минут. Не то чтобы Минхо считал. Минхо аккуратно стягивает с него грязную футболку и запускает стирку.