Танец для незнакомца

      Громкая музыка, пьяные тела, литры алкоголя, льющиеся по разноцветным стаканам. Мужчина в ярко-красных стрингах обнимал металлический шест, кокетливо улыбаясь посетителю стриптиз клуба «Вишенка». Его тёмные, кудрявые волосы прилипли к лицу из-за пота, а круглые очки слегка сползли на нос, от чего он плохо разбирал обстановку перед собой. Прожектора светили во все стороны, то и дело подсвечивая смуглую кожу Гарри Поттера всеми оттенками радуги. Он извивался, стоя босыми ногами на поверхности платформы пилона в страстном танце. И все его движения, каждый взмах стройных ног и сильных, подкаченных рук — всё это было для него.       Для человека напротив, что являлся постоянным клиентом клуба. Для того, чьего имени Гарри не знал, зато отчётливо запомнил внешность и пронзительный взгляд серых, холодных глаз. Он всегда смотрел и никогда не трогал. Никогда не просил большего. Лишь танец. Жаркий, страстный танец в одних ярко-красных стрингах в стразах. И Гарри танцевал каждый раз, как в последний. Отдавая всего себя на растерзание одного лишь взгляда.       Он сам не понимал, почему среди всех мужчин, что заглядывались на него, подтирая слюну своими толстыми кошельками, он всегда взглядом искал лишь его. А когда находил, то тело словно пропускало ток. По спине бежали мурашки, а внизу живота расплывалось вязкое, тянущее желание. Мужчина всегда приходил в одни и те же дни: в среду и пятницу, и в одно и то же время — после десяти вечера. Уже на протяжении месяца, может двух. Гарри не помнил. Но с каждой новой встречей желание познакомиться нарастало. По законам клуба он не мог первым узнавать посетителя ближе. Не мог позвать в приват, не мог предложить себя сам. Это должен был сделать клиент. А этот чёртов клиент молча наблюдал, и не делал ровным счётом ничего. Оставляя для Гарри лишь чувство пустоты после ухода и плотный стояк в узких трусах.       Сегодня всё шло по привычному сценарию. Перед тем, как выйти к пилону, Гарри залил в себя несколько стопок водки с апельсиновым соком для раскрепощенности, капнул пару капель ароматического масла, растер их по запястьям, и натянул на лицо улыбку во все зубы. И сейчас, вытворяя на шесте всё, чему успел научиться благодаря советам коллег и бывалых стрипух за сорок, что порой выходили на подработку в одну смену с Поттером, он надеялся, что мужчина, сидящий за столиком напротив в гордом одиночестве, всё же заговорит с ним.       Танец Гарри давно не был обычным набором движений. То, как он выгибал спину, обхватывал ногами серебристый шест, водил ладонями по оголенному торсу, скорее напоминало исповедь без слов. Молчаливую мольбу, высекаемую движениями в такт дрожащей музыки фразу: «Ну же, сделай что-нибудь». Каждый его мускул был напряжен прилагаемых усилий, от накала эмоций, что пульсировали в нем горячим током.       Он начал медленно, почти лениво, обвивая шест, как лиану. Смуглая кожа, липкая от пота и слепящего света прожекторов, скользила по стали. Гарри чувствовал свой же запах черного перца и кедра, в перемешку с апельсином, что еще ощутимо кислил во рту. Его движения были плавными, волнообразными, а в каждой волне чувствовалась невероятная сила, готовность в любой миг сорваться в бешеный вихрь. Он закидывал голову, и кудрявые волосы, темнее обычного от влаги, разлетались, обнажая влажный лоб и шею. Круглые очки, упрямо сползшие на кончик носа, искажали мир в блики и размытые пятна, но он и не нуждался в четкости, ведь единственной точкой фокуса оставался тот самый столик и тот самый силуэт.       Гарри вращался вокруг шеста, то отдаляясь, то притягиваясь к нему. В его движениях была вся чертова надежда и отчаяние. Когда он откидывался назад, доверяя пилону свой вес, а длинные, стройные ноги вычерчивали в воздухе изящную дугу, это была демонстрация доверия, уязвимости, которую он предлагал. А когда руки резко подтягивали его тело вверх, и он замирал в немыслимой стойке, напряженный и прекрасный, как натянутый лук, это было приглашение. Адресованное лишь тому, кто смотрит, молчит и не шевелится. Он любил свою работу и отдавался ей в полной мере, но никогда так, как перед ним. Интересно, он чувствует это? Чувствует, что весь этот перфоманс для него?       Сквозь алкогольную дымку в голове и адреналин в крови он ясно ощущал лишь жгучий, пронзительный взгляд серых глаз, который буквально прожигал его кожу. Каждый взмах его бедра, каждый изгиб спины был адресован этому взгляду. Он ловил его, играл с ним, то прячась в тени, то выплывая в самый ослепительный свет. Внизу живота все сжималось в тугой, тягучий комок желания. Мурашки бежали по спине от прохлады помещения, а ещё от осознания, что его разглядывают, изучают, пожирают глазами, но как всегда не касаются.       Он танцевал с яростью и нежностью одновременно, вкладывая в каждый жест всю накопившуюся за неделю тоску. Его улыбка, натянутая вначале как маска, теперь то и дело срывалась, сменяясь гримаской почти болезненного наслаждения, чтобы через мгновение вновь вернуться на место: кокетливой и зазывной. И в самом конце танца, когда музыка взрывалась кульминацией, а Гарри, извиваясь, медленно сползал по шесту на колени, его взгляд снова находил те холодные серые глаза. В этот миг в его зеленых, обычно скрытых стеклами очков глазах, может и читалась профессиональная игривость, но он надеялся, что беззвучная мольба вдруг будет услышана. Что он подойдет, подаст руку, а Гарри, конечно же, её примет. Спустится по ступенькам вниз и утонет в его руках, жадно рыщущих что-то среди родинок и мозолей от шеста.       Но шага не было. Был лишь взгляд. Всепоглощающий, пронзительный и… безмолвный. И когда музыка стихала, а затем сменилась на более медленную, оставляя после себя лишь гул в ушах и тяжелое дыхание, Гарри понимал, что его танец снова уперся в ту же непробиваемую стену. Оставив его с привычной пустотой внутри и немым вопросом, застывшим на губах. В груди закипало раздражение. С ним правда играют? Или Гарри придумал себе всякие бредни на пьяную голову?       Мужчина встал, и не оборачиваясь направился к выходу, теряясь в толпе потных, пьяных людей, оставляя на столе внушительную стопку купюр. Но сейчас деньги не интересовали Гарри. Он пронёсся мимо столика, игнорируя крик танцовщицы Эммы, что краем глаза наблюдала за их игрой в гляделки и несётся вперед, расталкивая толпу. В клубе по-прежнему тепло, душно и тесно, и Гарри несколько раз наткнулся то на зевак с полными стаканами водки, то на мебель, наверняка оставляя ссадины. Он оглянулся по сторонам, стараясь заметить знакомую фигуру, но тщетно. Ни метания из стороны в сторону, ни крики «Эй, погодите!» не были способны помочь Поттеру.       Он остановился у выхода, упираясь двумя руками в стену и, наконец, позволил себе перевести дыхание. Грудь вздымалась вниз-вверх, а блестящие капельки пота скатывались по животу, медленно остывая на разгоряченном теле. Спустя пару секунд, когда дышать становится легче, а виски перестают пульсировать, он чувствует, как сзади кто-то накидывает на него рубашку. Гарри развернулся, натыкаясь на взволнованный взгляд Эммы.       — Что, снова сбежал?       Гарри не отвечает, лишь горько усмехается и мотает головой. Девушка понимающие поджимает губы и проводит ладонью по влажным волосам мужчины. А затем накидывает на него чёрный шёлковый халат и уходит, растворяясь в толпе, бросив перед этим: «давай, приходи в себя и за дело. Алекс сегодня не в настроении». Рабочий день еще не закончился, до конца смены около трёх часов. Алекс, начальник, будет недоволен, если его главная звёздочка Поттер решит отлынивать от работы, ведь большинство мужиков приходит пялиться именно на его смуглую задницу.       Гарри обреченно выдохнул и впечатал в стену кулак. Костяшки тут же начало саднить и он недовольно зашипел.       — Блядство!       Поттер стоял, прислонившись лбом к прохладной стене, пытаясь загнать обратно в грудь отчаянно вырывающееся сердце. Дыхание потихоньку выравнивалось, оставляя после адреналина лишь горький осадок и ноющую пустоту. Вдруг на его обнаженные плечи упала тяжелая, теплая ладонь. Он не обернулся, сгорбившись под прикосновением.       — Эмм, я в порядке, — пробормотал он устало, голос хриплый от выкриков и быстрого бега. — Сейчас вернусь, дай только…       Но ладонь не исчезла. Напротив, ее хватка стала тверже, почти властной. Это было мало похоже на прикосновение хрупкой, худенькой Эммы. Пальцы впились в смуглую кожу, заставляя мурашки побежать по всему телу. Это прикосновение было другим: большим, сильным, мужским. И от него исходил знакомый, едва уловимый до этого холодный аромат дорогой кожи, мяты и чего-то острого, пряного, что сводило с ума.       Не она.       Гарри резко обернулся, и мир вдруг замер.       Перед ним стоял он. В полумраке коридора, ведущего к служебным помещениям, его высокую фигуру подсвечивали отблески неона. Те самые пронзительные серые глаза теперь смотрели прямо на него, в упор, и Поттер готов был поспорить, что без прежней отстраненности. В них пылал тот же огонь, что все это время тлел в глубине Гарри, но теперь ему позволили разгореться.       Вблизи он был даже красивее.       Высокий рост, длинные, блондинистые волосы, собранные в низкий хвост сзади, а передние пряди спадали на вытянутое лицо с острыми скулами. Белоснежная, явно дорогая рубашка с удивительно утонченной брошью: изумрудной змейкой в районе сердца, и темные, обтягивающие брюки. От мужчины пахло роскошью. Гарри залип, разглядывая фигуру и даже не заметил, что мужчина также восхищенно обводит его тело одними глазами.       — Ты… — выдохнул Гарри, и это было все, на что он оказался способен. Мозг отключился, уступив место первобытному, обволакивающему чувству возбуждения.       Мужчина не сказал ни слова. Его рука скользнула с плеча на шею, пальцы вцепились в влажные волосы у затылка, и он притянул Гарри к себе в поцелуе. Гарри ответил с той же яростью, впиваясь губами в губы, кусая, отдавая весь свой гнев, все накопившееся безумие этих недель. Хотелось показать, что Гарри, блять, не железный и вот так мучать его своим безмолвным уходом из раза в раз — пытка. Его руки вцепились в дорогую ткань рубашки, не давая тому исчезнуть, как призраку.       Когда они оторвались, чтобы перевести дух, из груди Гарри вырвался сдавленный стон. Мужчина окинул его горящим взглядом с головы до ног, оценивающе, даже по-хозяйски.       — Где? — единственное слово прозвучало низко и глухо, но в нем звучало всё нетерпение.       — Туалет. Для персонала, — выдавил Гарри, едва управляя языком. Алкоголь всё еще бушевал в крови, но одурманен он был по большей части другим. — Налево.       Следующие мгновения промелькнули в полуосознанном вихре. Он помнил, как его втолкнули в пустую, освещенную люминесцентными лампами кабинку, как спина с хлопком ударилась о прохладную кафельную стену, сбив с него шелковый халат. Ярко-красные стринги были сорваны одним резким движением, оголяя внушительный стояк и наконец, после всех этих недель мучительного ожидания, его тела коснулись так, как он себе и представлял.       И это никак нельзя было назвать нежностью. Гарри ахнул, чувствуя, как болезненно стягивается внизу живота, словно он не трогал себя недели две. Он и сам не осознавал жо этого момента, насколько же был голоден. Руки незнакомца, такие сильные, уверенные, держали его, не давая упасть, в то время как его собственное тело отвечало полной напористостью, а каждый его мускул трепетал от предвкушения дальнейшего.       Запах кедра, апельсина мешался с запахом алкоголя, мяты и чего-то пряного. И это было так одурманивающе-сладко, что Поттер терялся, словно подросток, еще не лишившийся девственности. Гарри впивался пальцами в его плечи, глухо стонал, закинув голову, чувствуя, как кафель холодит его раскаленную кожу. Он смотрел в эти серые глаза так близко, и видел в них наконец-то не холод, а безумную страсть. И если до этого в голове Поттера ютились сотни вопросов, то сейчас была пустота. Сейчас он мог думать лишь о том, как твёрдый, толстый член трётся о его задницу, заставляя его трястить от желания насадиться на всю длину и извиваться в руках Незнакомца снова и снова.       Мужчина прошёлся языком за ухом, оставляя влажную полосу вдоль всей шеи, и у Гарри подкосились ноги. Он закусывал кожу, оставляя мелкие багряные следы, которые наверняка завтра придётся замазывать тональным кремом. В свою очередь Поттер обхватывал руками его талию, промежностью ощущая, как чужое возбуждение трётся о его собственный давно сочащийся смазкой член.       Когда звякнула пряжка ремня и блондин приспустил брюки, сердце Гарри совершило кульбит и ушло куда-то в пятки. Он и раньше занимался сексом на работе, что, к слову, было строго запрещено, но сейчас ситуация ощущалась особенно щепетильно. По-особенному запретно и интимно. Он закусил губу в надежде, что никто из персонала не решит проверить чёртов толчок.       Гарри подумал, что не простит себе этого, если не воплотит мысль, посещавшую его последние несколько дней. Парень одним движением опустился на колени, вызвав у мужчины вопросительный взгляд, а затем без предупреждения, накрыл член с выступающей капелькой смазки на розовой головке, своими губами. Блондин издал горловой стон, тут же хватаясь одной рукой за волосы Поттера, другой — за стенку туалета. Гарри начал движения головой, заглатывая член так глубоко, как только позволял рвотный рефлекс. Он двигался активно, живо, не стесняясь причмокивающих звуков и своих стонов, желая вызвать у мужчины ещё более яркую реакцию. А чувствуя, как орган напрягся пуще прежнего, он поднялся с колен, вытирая рот рукой.       Взгляд Незнакомца оказался ещё более затуманенным, чем раньше. И у Гарри внутри всё сжалось и ухнуло, когда мужчина подхватил Гарри за ноги, заставляя его обхватить себя за талию ногами и смотреть в глаза. Во взгляде Незнакомца пылало желание. Безумное, даже в какой-то мере грязное. Его образ совсем не вязался с тем, кто стал бы вот так просто трахаться с незнакомым парнишкой стриптизером в Лондонском клубе на окраине города. Мужчина выглядел как дорогой номер в отеле, запах чистого белья, дорогое вино, лепестки роз на кровати и ужин при свечах. Но никак не перепихон в голубом свете кабинки туалета. И это заводило Гарри еще сильнее. Кажется, мужчину тоже.       Гарри кивнул, и тут же почувствовал, как влажная головка члена коснулась кожи. Он вздрогнул и прикрыл глаза, позволяя себе расслабиться под поцелуи куда-то в мочку уха.       Он чувствовал боль, сладость, головокружительную заполненность и освобождение. За каждым грубым толчком, следовал хриплый стон, а звук хлюпающей смазки внутри и хлопки по ягодицам звоном отражались в ушах, заставляя Поттера закусывать тонкую кожу блондина, вызывая у того злобное шипение. Он ускорился внутри Гарри, вбивая того в стену с яростью пуще прежнего. У брюнета летели искры перед глазами то ли от того, что он долго пялился на неоновый свет, то ли от того, что головка члена упёрлась в особо чувствительное место. Мужчина вцепился в его плечи, едва слышно постанывая, а затем запустил руку во влажные волосы парня, притягивая к себе. Гарри уткнулся в его ключицу.       Когда все закончилось и белесая жидкость плеснула на рельефный живот Поттера, они стояли, прислонившись к стене, тяжело дыша. Гарри всем телом чувствовал жар, исходящий от другого, запах, теперь смешавшийся с его собственным. Он взял протянутый кусок салфетки и обтер тело, поджав губы.       Мужчина отошел на шаг, его взгляд снова стал нечитаемым, но в уголках губ играла едва заметная тень улыбки. Он поправил манжеты, его движения были такими же выверенными и спокойными, как и прежде. Мужчина снял с головы шелковую ленту, что обвязывала растрепавшийся хвост и разгладил копну блондинистых, густых волос. Локоны упали на плечи и Гарри захотелось коснуться их снова, но он сдержал порыв, отводя глаза в пол.       Смуглая кожа Поттера теперь пылала румянцем, отмеченная алыми полосами от щетины и влажными следами чужих губ и зубов. На плечах и бедрах проступали легкие синяки: следы властных, уверенных пальцев, державших его с силой, которой он так жаждал. Он чувствовал легкую, покалывающую ломоту в мышцах и приятную усталость после долгого напряжения.       Гарри был вымотан, но однозначно доволен.       Незнакомец повернулся к выходу, но на пороге остановился, обернувшись.       — В следующую среду, — сказал он, словно отдавая приказ.       — Погоди… — пробормотал Гарри, натягивая брошенные на пол стринги и халат. — Это нечестно, ты знал моё имя. Могу я узнать твоё?       Мужчина остановился у самого выхода. Его фигура вновь ощущалась холодно и отстраненно. Его бархатный, низкий голос разнесся эхом в пустом помещении.       — Драко. Драко Малфой.       И он вышел, оставив Гарри одного в ярко освещенной кабинке, с дрожащими ногами, с запахом чужой кожи в ноздрях и с новым, еще более мучительным вопросом, теперь уже связанным с именем, которое он наконец-то узнал.       — Какого чёрта, Поттер? — В помещение влетел разъяренный Алекс, пялясь на раскрасневшегося танцора, — ты что, трахаешься на рабочем месте?!       — Ни в коем случае! — Бросил Гарри, запахивая свой халат плотнее, и пролетая мимо хозяина клуба, стремясь в сторону выхода из клуба.       Ему в спину кричали что-то про увольнение и штраф, но Гарри лишь тупо пялился на громоздкие двери выхода из клуба, понимания, что Драко Малфоя и след простыл. На губах расплылась пьяная улыбка, когда он вдруг нащупал в кармане халата что-то вроде бумажки. Салфетка, видимо взятая со столика: скомканная и слегка порванная была в руке брюнета. Он развернул её, подставляя под лучи прожекторов, дабы разглядеть получше, а затем сердце пропустило тяжелый удар. Парень прикрыл глаза, спокойно выдыхая.       078625 28769. На случай, если в среду не выйдет.       Д.М.