Тени в мраке

Дождь стучал по окнам Академии Невермор, словно отчаянно пытаясь пробиться внутрь, в эту гнетущую атмосферу, где каждый уголок дышал тайнами и тенями. Уэнсдей Аддамс сидела за своим столом в комнате, которую делила с Энид Синклер, ее пальцы методично выстукивали ритм на клавишах старой пишущей машинки. Звук был ритмичным, почти гипнотическим, отгоняя любые ненужные мысли. Она работала над новой историей — о серийном убийце, который коллекционировал сны своих жертв. Ничего личного, просто способ упорядочить хаос в голове после лета, проведенного в семейном особняке, где даже пауки казались слишком предсказуемыми. Дверь с треском распахнулась, и в комнату как вихрь ворвалась Энид. Ее радужные пряди волос были еще влажными от дождя, а щеки пылали от быстрого бега. —Уэнс, ты не поверишь! — выпалила она, запыхавшись. — Только что на уроке алхимии новый парень — Бруно, он оборотень, как и я, но из какой-то филиппинской стаи — он случайно превратил пробирку в волчью морду! Все хохотали, кроме, конечно, мисс Торнхилл... ой, подожди, ее же нет, новый директор Дорт такой строгий, он сразу отчитал его. Энид плюхнулась на свою кровать, украшенную подушками с эмодзи и сердечками, разбросав их небрежным движением. Ее энергия, как всегда, составляла разительный контраст с мертвенной тишиной Уэнсдей, но сегодня в голосе Энид сквозило что-то новое — возбуждение, не связанное с обычными сплетнями. Уэнсдей не подняла глаз от машинки. —Звучит банально. Оборотни и их неконтролируемые инстинкты — это клише, достойное дешевой бульварной литературы, — ее тон был ровным, без единой нотки интереса. Но внутри что-то шевельнулось — легкое раздражение, которое она списала на навязчивый стук дождя. Энид всегда болтала о ком-то новом, но почему-то именно имя Бруно застряло в мыслях Уэнсдей, как назойливая заноза. На следующий день в столовой Уэнсдей украдкой наблюдала, как Энид сидит за столом с группой оборотней. Бруно был там — высокий, с темными волосами, и глазами, которые искрились, когда он улыбался. Он живо рассказывал какую-то историю о своих приключениях в джунглях, и Энид смеялась, запрокидывая голову. Ее смех эхом разносился по залу, перекрывая гул десятков разговоров. Уэнсдей сидела в своем привычном углу, безучастно ковыряя вилкой в тарелке с чем-то, отдаленно напоминавшем пережаренную печень. «Почему она тратит время на эту стаю?» — промелькнуло у нее в голове, но она тут же отогнала эту мысль. Эмоции — удел слабых, а Уэнсдей Аддамс не позволяла себе подобных слабостей. Вечером Энид вернулась в комнату поздно. —Бруно пригласил меня на прогулку после ужина! Мы болтали о полнолуниях и о том, как контролировать трансформацию. Он такой... понимающий, — она вздохнула, снимая куртку. Уэнсдей почувствовала короткий, но острый укол в груди — точь-в-точь как от иглы. —Поздравляю. Звучит как идеальный способ заразиться блохами. Энид рассмеялась, однако в ее глазах на мгновение мелькнуло что-то — обида? Нет, Уэнсдей не стала вдаваться в подобные нюансы. Она повернулась к своей машинке, начав стучать по клавишам громче, чтобы заглушить это странное, неприятное ощущение. Шла неделя, и Уэнсдей стала замечать перемены. Энид стала чаще уходить, возвращалась с румянцем на щеках, а ее телефон то и дело пищал, возвещая о новых сообщениях. —Это от Бруно, — сказала она однажды, с улыбкой глядя на экран. Уэнсдей не спрашивала, но каждый раз, когда Энид упоминала его имя, в комнате словно становилось холоднее. Однажды ночью Уэнсдей проснулась от видения — яркого, как вспышка молнии. Она увидела Энид, лежащую в луже крови, ее глаза были пусты, а вокруг клубились тени, шепчущие о смерти. Уэнсдей резко села в постели, сердце стучало чаще обычного. «Это всего лишь видение», — сказала она себе. Но страх — или нечто, очень на него похожее — не отпускал. На уроке фехтования Уэнсдей сражалась с новой студенткой, Агнес, которая была невидимкой. Агнес то появлялась, то исчезала, ее шаги были бесшумны, а атаки — непредсказуемы. —Ты слишком предсказуема, Аддамс, — прошептала она, материализовавшись за спиной Уэнсдей. Но Уэнсдей успела парировать, и ее рапира вспыхнула в воздухе. После урока Агнес приблизилась к ней. —Ты интересная. Никто не видит меня так, как ты, — сказала она. Уэнсдей отмахнулась, но заметила, как Агнес смотрит на нее — слишком пристально, слишком заинтересованно. Позже в тот же день она нашла на своем столе записку: «Я всегда рядом.» Сталкер? Это могло бы быть интересно в другой ситуации, но сейчас мысли Уэнсдей были заняты совершенно другим. Вскоре Энид официально объявила, что они с Бруно встречаются. Она сообщила об этом за ужином, и ее глаза сияли от счастья. —Мы решили попробовать! Он такой милый, и мы оба оборотни, понимаешь? Уэнсдей кивнула, не отрываясь от книги о средневековых пытках. —Логично. Совместимость видов, — произнесла она, но внутри нее бушевала настоящая буря. Почему это ее так беспокоило? Уэнсдей не ревновала — ревность была для слабых. Это было просто... раздражение. Энид заслуживала кого-то получше, чем какой-то волк с хвостом. Дни тянулись, однообразные и напряженные. Уэнсдей погрузилась в расследование странных происшествий в академии. Новый директор Дорт ввел строгие правила, открыто подчеркивая превосходство аутсайдеров над «норми». Но Уэнсдей подозревала, что за этим скрывается нечто большее — ходили слухи о программе LOIS, в рамках которой у аутсайдеров извлекали силы для экспериментов. Ее видения становились все ярче: лаборатории, крики, и снова Энид, находящаяся в смертельной опасности. Как-то раз она столкнулась с Пагсли, своим братом, который теперь тоже учился в Неверморе. —Сестренка! Смотри, что я умею! — он щелкнул пальцами, и искры статического электричества оживили маленького зомби — Слерпа, который на самом деле был Исааком Найтом, дядей Тайлера. —Забавно, — сухо констатировала Уэнсдей, но мысленно уже прикидывала, как можно использовать это в своих целях. Энид и Бруно теперь были неразлучны. Уэнсдей видела их в коридорах, держащихся за руки, или в лесу, где Энид учила его своим «волчьим трюкам». Каждый раз Уэнсдей отводила взгляд, но неприятное ощущение внутри росло — словно яд, медленно, но верно отравляющий ее. «Почему она выбирает его?» — думала она, и тут же отрицала саму мысль. Чувства? Нет, это чистая физиология, возможно, аллергия на их феромоны. Однажды вечером Энид вернулась в комнату расстроенной. —Мы поссорились с Бруно. Он говорит, что я слишком много думаю о тебе. Уэнсдей замерла. —Обо мне? Энид кивнула, усаживаясь рядом на кровать. —Да, он ревнует к нашей дружбе. Говорит, что ты всегда в моих мыслях. Комната наполнилась гнетущей тишиной. Уэнсдей почувствовала странное, непривычное тепло. —Ревность — чувство иррациональное, — произнесла она, но ее рука сама, будто против ее воли, коснулась руки Энид. Момент длился всего секунду, но Энид не отстранилась. Драма нарастала. Агнес оказалась настоящим сталкером — она оставляла подарки, следила за Уэнсдей, и ее невидимость делала ее особенно опасной. —Я хочу быть как ты, — призналась она однажды, неожиданно материализовавшись прямо в их комнате. Уэнсдей оттолкнула ее, но Агнес не сдавалась. Тем временем видения Уэнсдей становились все интенсивнее: смерть Энид казалась неизбежной, и была связана с LOIS и возвращением Тайлера, который скрывался в тенях. Энид и Бруно вскоре помирились, но между ними осталась трещина. Уэнсдей замечала, как Энид смотрит на нее дольше обычного, как их разговоры становятся глубже и откровеннее. —Ты единственная, кто понимает меня по-настоящему, — сказала Энид однажды ночью, лежа в постели. Уэнсдей лежала напротив, в темноте. —Понимание — понятие сильно переоцененное, — парировала она, но ее сердце стучало с непривычной частотой. Ревность, долго копившаяся внутри, прорвалась наружу во время школьного бала. Бруно танцевал с Энид, его руки покоились на ее талии. Уэнсдей стояла в углу, ее черное платье сливалось с тенями. Когда Бруно поцеловал Энид в щеку, Уэнсдей развернулась и вышла, сжимая кулаки так, что кости побелели. В лесу она столкнулась с Агнес. —Видела? Она не для тебя, — прошептала сталкер. Уэнсдей схватила ее за горло. —Уйди. Но слова Агнес, словно ядовитые семена, упали на благодатную почву, сея сомнения в ее душе. Энид нашла ее позже. —Что с тобой? Ты вела себя странно весь вечер. Они сидели на старом бревне, а с неба моросил мелкий, холодный дождь. —Ничего, — коротко бросила Уэнсдей. Но Энид настаивала. —Ты ревнуешь? Уэнсдей снова замерла. —Это абсурд. Энид взяла ее руку в свою. —Я тоже чувствую... что-то. С Бруно все просто, но с тобой... это как буря. Их лица неудержимо сближались. Поцелуй был внезапным — мягким, неуверенным, полным невысказанных вопросов. Уэнсдей первая отстранилась. —Это ошибка. Но внутри у нее все горело. Они попытались игнорировать случившееся. Энид продолжила встречаться с Бруно, но сомнения в ее душе только росли. Уэнсдей отрицала свои чувства, с головой уходя в расследование. Директор Дорт оказался замешан в LOIS — он планировал использовать силы студентов в своих целях. Тайлер вернулся, охотясь за Уэнсдей. В ее видениях Энид умирала от его рук. Но, несмотря ни на что, притяжение между ними продолжало нарастать. Во время ночных вылазок и расследований они оставались вдвоем. Мимолетные касания, многозначительные взгляды, красноречивое молчание. —Я не понимаю, что происходит, — наконец призналась Уэнсдей однажды. Энид улыбнулась, и в ее глазах плескалась нежность. —Я тоже. Но с Бруно... это не то. Они расстались с ним после очередной ссоры, в которой Энид яростно защищала Уэнсдей. Кульминация драмы наступила в старом склепе. Агнес, оказавшаяся союзницей Дорта, напала на них. Бруно, пришедший на помощь, был тяжело ранен. Энид, трансформировавшись, бросилась на защиту Уэнсдей. В хаосе битвы Уэнсдей увидела, как ее видение начинает сбываться — но на этот раз она смогла изменить его исход. Они победили, Агнес исчезла во тьме. Позже, вернувшись в свою комнату, Энид и Уэнсдей наконец-то смогли поговорить о том, что так долго копилось между ними. —Я больше не могу это отрицать, — тихо прошептала Уэнсдей, и ее голос дрогнул. На этот раз поцелуй был глубже, увереннее. Их руки переплелись, тела притянулись друг к другу, растворяясь в темноте. Тишину комнаты нарушали лишь тихие вздохи и шепот кожи. Тепло, исходившее друг от друга, разливалось по жилам, смывая все сомнения и страхи. Принятие пришло к ним постепенно, нежно, как первые лучи рассвета после долгой ночи. Позже приехала бабушка Уэнсде1, чтобы помочь разобраться с семейными секретами. Внешние угрозы никуда не делись, но теперь их связь стала их главной опорой. --- Утро после бала было серым и туманным, как и большинство утр в Неверморе. Уэнсдей проснулась рано, ее разум все еще был пленен воспоминанием о том поцелуе — губы Энид, такие мягкие и теплые, составляли разительный контраст с ее собственной холодностью. Она села за машинку, пытаясь описать это ощущение в своей новой истории, но слова не шли. «Это иррационально», — бормотала она себе под нос. Энид еще спала, ее дыхание было ровным, а лицо — безмятежным. Уэнсдей смотрела на нее на секунду дольше, чем следовало, затем поднялась и бесшумно вышла из комнаты. В классе психических способностей Уэнсдей пыталась сосредоточиться на видениях. Профессор велел медитировать, и она снова увидела ту же картину: Энид, падающую с высокой башни, кровь, алеющую на серых камнях. Видение было четче прежнего — теперь она разглядела Тайлера в форме Хайда, его рычащую морду. Уэнсдей вышла из транса с холодной испариной на лбу. «Это предупреждение», — подумала она. Нужно защитить Энид, но как сделать это, не раскрывая своих... чувств? Энид ждала ее после урока. — Эй, насчет вчерашнего... прости, если это было странно, — ее глаза избегали встречи с взглядом Уэнсдей. — Странно — моя новая норма, — парировала Уэнсдей. Они пошли вместе, и молчание между ними стало тяжелым и гнетущим. К ним подошел Бруно, обнял Энид за плечи. — Привет, красотка. Пойдем на обед? Энид кивнула, но ее взгляд снова метнулся к Уэнсдей. Та, не сказав ни слова, развернулась и ушла. Знакомое чувство ревности жгло ее изнутри, но она снова и снова отрицала его. «Это не ревность. Это... инстинкт защиты». Вечером Уэнсдей продолжила расследование дела LOIS. Она пробралась в кабинет директора Дорта, ее шаги были бесшумны, как у призрака. На столе она нашла файлы — отчеты об экспериментах над аутсайдерами, об извлечении их сил. Среди бумаг мелькнуло имя Тайлера — он был одним из подопытных. Вдруг раздался шум: это материализовалась Агнес. — Тебе не следовало сюда приходить, — сказала она. Завязалась короткая схватка — Уэнсдей с кинжалом в руке против невидимой противницы. — Я слежу за тобой ради твоей же пользы, — прошипела Агнес, исчезая в воздухе. Уэнсдей удалось скрыться, но на ее руке осталась глубокая царапина. Энид ждала ее в комнате, ее лицо выражало явное беспокойство. — Где ты была? Ты ранена! — она тут же принялась обрабатывать царапину, ее пальцы были удивительно нежны на коже Уэнсдей. — Не нужно, — попыталась возразить Уэнсдей, но не стала отстранять ее руку. Близость была электрической, ощутимой. — Я волнуюсь за тебя, — прошептала Энид. Их взгляды встретились, и на мгновение Уэнсдей почувствовала почти непреодолимое желание снова наклониться и поцеловать ее, но вместо этого она встала. — Волнение — признак слабости. Дни шли своим чередом, а напряжение между ними только росло. Энид по-прежнему проводила время с Бруно, но теперь они ссорились все чаще. — Он не понимает, почему я так привязана к тебе, — жаловалась она Уэнсдей. — Потому что мы соседки по комнате, — ответила та, но в глубине души знала, что это ложь. Их притяжение было подобно гравитации — необъяснимым и неизбежным. Во время совместного проекта по истории монстров они засиделись допоздна. Энид зевнула, и ее голова непроизвольно опустилась на плечо Уэнсдей. Та замерла, ощущая, как по ее телу разливается тепло. — Энид... — начала она, но так и не нашла нужных слов. Пагсли тем временем помогал в расследовании. — Я оживил Слерпа — а он знает все секреты! — радостно сообщил он. Зомби, он же Исаак, пробормотал что-то о LOIS: «Они крадут силы... в Уиллоу-Хилл». Уэнсдей сразу же начала планировать вылазку. Энид, не раздумывая, заявила, что пойдет с ней. — Я не оставлю тебя одну, — сказала она твердо. Бруно ревновал, но на этот раз Энид выбрала Уэнсдей. В Уиллоу-Хилл они тайком пробрались в заброшенную лабораторию. Там они нашли Тайлера, закованного в цепи, но по-прежнему опасного. — Ты следующая, Аддамс, — прохрипел он. Началась жестокая битва: Энид, трансформировавшись, рвала врагов когтями, Уэнсдей использовала свои видения, чтобы предугадывать их атаки. Агнес неожиданно появилась, встав на сторону Тайлера — оказалось, она была в сговоре с Дортом. — Я люблю тебя, Уэнсдей, но ты не хочешь меня видеть! — кричала она, исчезая и появляясь вновь. В самой гуще хаоса Энид была ранена. Уэнсдей увидела, как ее самое страшное видение начинает сбываться. — Нет! — закричала она и бросилась вперед, ее кинжал блеснул в тусклом свете, поразив Агнес. Тайлеру удалось скрыться. Им чудом удалось выбраться, Уэнсдей несла на руках обессилевшую Энид. Вернувшись в комнату, она не отходила от ее постели. — Только не умирай, — шептала она, сжимая ее руку. Энид медленно открыла глаза. —Я не собираюсь, — слабо улыбнулась она. Их пальцы переплелись, и в этом простом жесте было больше обещаний, чем в самых страстных словах. Выздоровление Энид шло медленно. Бруно навещал ее, но вскоре Энид сама попросила его уйти. — Нам нужно поговорить... я думаю, у нас не работает, — тихо сказала она. Он ушел, обиженный и разозленный. Уэнсдей почувствовала странное облегчение, но тут же принялась его отрицать. — Это твои личные дела. Но когда Энид, глядя ей прямо в глаза, сказала: «Я думаю о тебе иначе», Уэнсдей больше не могла сдерживаться. Их поцелуй на этот раз был медленным, исследующим, полным взаимного понимания. Руки скользнули под ткань одежды, тела прижались друг к другу, отдаваясь на волю нахлынувшим чувствам. Ночь стала временем тихих открытий — нежных касаний, сдержанных вздохов и полного принятия того, что так долго отрицалось. Позже приехала Бабушка Уэнсдей, привезя с собой целебные зелья и мудрые, хоть и немного мрачные, советы. — Любовь — что яд, дорогая. Главное — наслаждаться в умеренных дозах, — подмигнула она Уэнсдей. Угроза LOIS еще не была полностью устранена, но теперь они были вместе, и их связь стала их самой сильной защитой, нерушимой и вечной, как самые темные тени Невермора. Конечно, продолжаем. Вот следующая часть, выдержанная в той же стилистике и последовательно развивающая сюжет и отношения. --- Тишина, наступившая после отъезда Грандмамы, была обманчивой. В Академии Невермор ничто не могло быть спокойным надолго. Угроза LOIS была временно обезглавлена с арестом директора Дорта, но сама структура, как гидра, готовилась вырастить новую голову. А в личной вселенной Уэнсдей и Энид наступил период хрупкого, нового равновесия. Уэнсдей все так же просыпалась на рассвете, но теперь ее первым ощущением было тепло другого тела рядом. Дыхание Энид на своей шее она по-прежнему называла «физиологическим явлением», но уже не спешила уходить на кладбище. Вместо этого она лежала неподвижно, анализируя хаос в своей голове. Энид во сне прижималась к ней ближе, ее рука непроизвольно ложилась на талию Уэнсдей, и та мысленно составляла список причин, почему это невыносимо: нарушение личного пространства, повышенная температура, неконтролируемый тактильный контакт. Но ее тело, предательски, отказывалось двигаться и прекращать это. — Ты сегодня не сбежала, — сонно прошептала Энид одним таким утром, не открывая глаз. —Я проводила наблюдения, — отрезала Уэнсдей, глядя в потолок. — Твоя способность занимать 70% кровати, несмотря на меньшую массу тела, граничит с паранормальным явлением. Энид лишь рассмеялась,прижавшись носом к ее плечу. —Это потому что я тянусь к тебе. Как цветок к солнцу. Пусть и к мрачному, грозовому солнышку. Уэнсдей почувствовала, как по ее щекам разливается предательский жар. Она назвала это «спонтанной вазодилатацией». Их обыденность начала переплетаться. Теперь, когда Уэнсдей часами стучала на машинке, Энид могла сидеть у нее на кровати с учебниками, иногда бросая на нее задумчивый взгляд. Иногда она вставала и, не говоря ни слова, поправляла выбившуюся прядь волос Уэнсдей. Первый раз Уэнсдей вздрогнула от неожиданности, ее пальцы замерли над клавишами. —Зачем? — спросила она, голос прозвучал резче, чем она intended. —Мешала, — просто ответила Энид, возвращаясь к своим конспектам. Это стало ритуалом. Тактильный контакт, который Уэнсдей всегда считала излишним, теперь стал предсказуемым, а значит — управляемым. Она даже начала его... ожидать. Что было хуже всего. Однажды вечером Энид, разглядывая ее машинку, спросила: —А ты никогда не пишеашь о чем-то... хорошем? —Хорошее — понятие субъективное, — не отрываясь от работы, парировала Уэнсдей. — Смерть, например, для многих является трагедией, но для некрофила или владельца похоронного бюро — это стабильный доход и источник вдохновения. —Ну, я не это имела в виду! — фыркнула Энид. — Я имела в виду... ну, не знаю. Про нас. Уэнсдей замолчала. Ее пальцы застыли. —Наша ситуация не является «хорошей» в общепринятом смысле. Она сложна, иррациональна и полна потенциальных негативных последствий. —Но ты же пишешь о серийных убийцах, — настаивала Энид. — Разве то, что между нами, менее интересно? —Это значительно опаснее, — тихо ответила Уэнсдей. Но той ночью она вынула из машинки лист с началом новой истории. На нем было всего одно предложение: «Она вошла в ее жизнь как ураган, сметая все на своем пути, и не спросила разрешения». Уэнсдей смяла лист и сожгла его в пламени свечи. Слишком сентиментально. Слишком уязвимо. Тем временем, академия пыталась прийти в себя после скандала. Временным директором была назначена мисс Капри, что вселяло в студентов некоторую надежду. Но тени прошлого не хотели отпускать. Пагсли, пользуясь своей новой ролью «героя-разоблачителя», стал центром внимания. —Смотри, сестренка! — он щелкнул пальцами, и Слерп жалобно замычал, дергая ногой. — Он теперь делает так, когда чувствует остатки энергии LOIS. Как детектор! И действительно, Слерп начинал беспокойно дергаться в определенных частях академии — возле старого крыла, возле портрета основателя, в библиотеке возле секции с запрещенными фолиантами. Уэнсдей начала составлять карту этих мест. Она понимала — LOIS не мертва. Она просто ушла в подполье. Как-то раз, следуя за беспокойным Слерпом, они с Энид забрели в заброшенную оранжерею. Стекло было толстым, запыленным, сквозь него пробивались чахлые, ядовитые растения, которые, казалось, чувствовали себя здесь как дома. —Брр, здесь жутковато, — поежилась Энид, непроизвольно взяв Уэнсдей за руку. Уэнсдей не стала ее отталкивать. Напротив, ее пальцы сомкнулись на пальцах Энид в ответ — жест настолько неожиданный для них обеих, что они замерли. —Это для координации, — быстро пояснила Уэнсдей, глядя прямо перед собой. — Чтобы не заблудиться. —Ага, — улыбнулась Энид, сжимая ее руку чуть сильнее. — Конечно. В дальнем углу оранжереи Слерп начал визжать и тыкаться в заросшую плющом стену. Уэнсдей высвободила руку и, отодвинув листья, обнаружила потайную дверь, почти неотличимую от каменной кладки. —Интересно, — прошептала она. Дверь была заперта, но Уэнсдей уже чувствовала знакомое холодное дуновение — тот самый энергетический след, что оставался после агентов LOIS. Они вернулись в комнату с новой целью. Их расследование снова стало общим делом, но теперь все было иначе. Раньше это было партнерством двух противоположностей. Теперь же это был танец. Энид чувствовала, когда Уэнсдей замыкалась в себе, погружаясь в видения, и отвлекала ее каким-нибудь глупым анекдотом или рассказом о драме в стае оборотней. Уэнсдей, в свою очередь, научилась распознавать малейшие признаки беспокойства в поведении Энид — как она теребила край свитера или как ее веселость становилась чуть слишком нарочитой. Однажды ночью Уэнсдей снова проснулась от кошмара. Но на этот раз это было не видение смерти Энид. Она увидела себя — стоящей в центре пустой, темной залы, а Энид медленно отдаляется, и ее радужные цвета тускнеют, превращаясь в оттенки серого. Уэнсдей проснулась с сердцем, бешено колотившимся в груди, и сжала руку Энид так сильно, что та проснулась. —Уэнс? Что случилось? Опять видение? — ее голос был хриплым от сна, полным немедленной заботы. —Нет, — резко ответила Уэнсдей. Она не могла объяснить, что видение, в котором Энид просто уходит, показалось ей страшнее, чем все сцены смерти. — Просто... сон. Энид не стала допытываться. Она просто обняла ее, прижавшись всем телом, и прошептала: —Я здесь. Я никуда не денусь. И Уэнсдей, вопреки всем своим правилам, позволила себя удержать. Она уткнулась лицом в шею Энид, вдыхая ее запах — дождь, земляника и что-то дикое, волчье. Это был запах дома. И это осознание было самым пугающим из всех, что она испытывала. На следующее утро они решили проверить дверь в оранжерее. Под покровом ночи, вооружившись отмычками и фонарем, они вернулись туда. Дверь поддалась не сразу, но с характерным щелчком старый замок сдался. За дверью открылся узкий, спускающийся вниз коридор. Воздух был спертым и пах пылью и озоном. Стены были исписаны странными символами, которые Уэнсдей тут же начала зарисовывать в блокнот. —Похоже на систему хранения энергии, — пробормотала она. — Но более примитивную, чем та, что использовал Дорт. В конце коридора они нашли небольшую комнату. В центре стоял пустой пьедестал, а вокруг валялись обломки оборудования. Кто-то побывал здесь до них и все уничтожил. Но в углу Уэнсдей заметила клочок бумаги, застрявший под опрокинутым столом. Это был фрагмент лабораторного отчета. На нем было всего несколько разборчивых строк: «...перенос сознания в новый сосуд требует астрономического количества энергии, которую могут предоставить только существа с двойственной природой... гибриды...» Уэнсдей почувствовала, как кровь стынет в ее жилах. Она посмотрела на Энид. Оборотень. Существо с двойственной природой. —Нам нужно идти, — сказала она, и в ее голосе впервые зазвучала тревога, которую она не пыталась скрыть. —Что? Почему? — удивилась Энид. —Потому что ты — идеальная батарейка для них, — тихо ответила Уэнсдей. Когда они вернулись в свою комнату, рассвет уже заглядывал в окно. Они сидели на кровати Уэнсдей, плечи их соприкасались. —Значит, все еще не кончено, — прошептала Энид. —Ничто никогда не кончается по-настоящему, — философски заметила Уэнсдей. — Смерть — это просто переход в другую форму существования. То же самое и с угрозами. —Утешительно, — фыркнула Энид, но улыбнулась. — Но теперь мы вдвоем, да? Уэнсдей посмотрела на нее.На ее радужные волосы, на упрямый подбородок, на глаза, полные решимости и тепла, которое грозило растопить весь ее лед. —Да, — просто ответила Уэнсдей. — Теперь мы вдвоем. И в этот раз она сама наклонилась и поцеловала Энид. Медленно, без спешки, как будто у них была целая вечность. Поцелуй был не о страсти или отчаянии, а о обещании. О том, что какие бы тени ни подстерегали их впереди, они встретят их вместе. Когда они наконец разомкнули губы, Энид улыбнулась, и ее глаза блестели. —Знаешь, а это уже похоже на начало хорошей истории. Уэнсдей позволила уголкам своих губ дрогнуть в подобии улыбки. —С мертвыми клоунами в главной роли? —С кем угодно, — рассмеялась Энид. — Лишь бы у нас был счастливый конец. —Счастливый конец — это клише, — парировала Уэнсдей. —Но иногда приятное, — прошептала Энид, снова целуя ее. И Уэнсдей, против всех своих принципов, была вынуждена согласиться. Молча. Конечно, продолжаем. Вот следующая часть, где напряжение нарастает, а отношения Уэнсдей и Энид проходят новые испытания. --- Следующие несколько дней в Академии Невермор прошли под знаком настороженного затишья. Обнаруженная в оранжерее лаборатория была зачищена настолько тщательно, что даже Уэнсдей не смогла найти больше никаких зацепок. Это доказывало лишь одно: противник был осторожен, опытен и все еще находился где-то рядом. Ощущение постоянного наблюдения стало их новой реальностью. Уэнсдей ловила на себе пристальные взгляды в столовой, чувствовала чье-то невидимое присутствие в конце пустых коридоров. Даже в своей комнате она порой замирала, прислушиваясь к тишине, в которой, казалось, скрывалась угроза. Энид, чья натура требовала действия, тяжело переносила это выжидание. —Может, стоит снова поговорить с Пагсли? Или со Слерпом? — предлагала она, бесцельно расхаживая по комнате. — Может, они вспомнят еще что-то. —Пагсли слишком занят своим новообретенным статусом «мастера зомби-апокалипсиса», — сухо ответила Уэнсдей, не отрывая глаз от зашифрованных записей, найденных в той самой лаборатории. — А Слерп, как источник информации, крайне ненадежен. Его сознание фрагментировано, как разбитое зеркало. —Но мы не можем просто сидеть сложа руки! — воскликнула Энид, останавливаясь перед ней. — Они все еще охотятся на таких, как я! На «гибридов»! Уэнсдей наконец подняла на нее взгляд. В глазах Энид плескался не страх, а гнев. Волчий оскал, готовый проявиться в любой момент. —Безрассудная активность без плана приведет лишь к тому, что ты станешь для них легкой добычей, — холодно констатировала Уэнсдей. — Терпение — это оружие. А ожидание — ловушка, которую мы можем подготовить для них сами. Она протянула Энид свой блокнот. На странице была схема академии с помеченными точками, где Слерп проявлял беспокойство. —Мы знаем их цели. Мы знаем их примерную локализацию. Теперь мы должны изучить их тактику. Они будут действовать. И когда они это сделают, мы будем готовы. Их партнерство в расследовании снова обрело форму, но теперь оно было отягощено новой, невысказанной тревогой. Уэнсдей стала еще более молчаливой и сосредоточенной. Она проводила часы в библиотеке, изучая старые трактаты о переносе сознания и энергетических вампиризме. Энид, в свою очередь, взяла на себя роль «щита». Она инстинктивно становилась между Уэнсдей и потенциальной угрозой в людных местах, ее волчьи чувства постоянно были настороже. Однажды вечером, когда они возвращались из библиотеки, в самом сердце академии, в Квадрангуле, их остановил Бруно. Он выглядел помятым и серьезным. —Энид. Уэнсдей, — кивнул он им, и его взгляд был лишен прежней непринужденности. — Мне нужно поговорить. Наедине. Энид насторожилась, но кивнула. Они отошли в сторону, под сенью огромного, мертвого дуба. Уэнсдей осталась стоять в отдалении, ее поза выражала полное безразличие, но все ее существо было напряжено, как струна. Их разговор был тихим, но напряженным. Уэнсдей уловила лишь обрывки фраз. —...не просто так ушел... — доносился голос Бруно. —...предупреждаю тебя, Энид... они не шутят... —...охотятся не только на тебя... В конце разговора Энид резко отшатнулась, ее глаза расширились от шока. Бруно бросил на Уэнсдей многозначительный взгляд и быстро удалился. — Что случилось? — немедленно спросила Уэнсдей, подходя ближе. Она заметила, как дрожат руки Энид. —Он... он уходит из академии, — выдохнула Энид. — Его семья срочно забрала его. Он сказал, что получил предупреждение. Что «охотники» LOIS активизировались. И что... — она замолчала, глядя на Уэнсдей с новым, непонятным страхом. — И что их интересуют не просто гибриды. Их интересуют гибриды, связанные с... сильными медиумами. С Аддамсами. Ледяная волна прокатилась по спине Уэнсдей. Все встало на свои места. Энид была не просто целью. Она была приманкой. Ключом. Способом добраться до нее, до Уэнсдей, и до тех сил, что скрывались в их семье. — Логично, — ее голос прозвучал монотонно, хотя внутри все кричало. — Твоя двойственная природа, усиленная связью с моей семьей, может служить уникальным катализатором. Идеальный проводник для их экспериментов. — Это меня не утешает, Уэнс! — голос Энид дрогнул. — Они хотят использовать меня, чтобы добраться до тебя! Уэнсдей посмотрела на нее. На ее испуганные глаза, на сжатые кулаки. И в этот момент все ее холодные расчеты, все планы и схемы рухнули, сметенные одной-единственной, примитивной и мощной эмоцией — яростью. Яростью хищника, защищающего свою территорию. Свою стаю. Свое. — Нет, — тихо, но с ледяной сталью в голосе, сказала Уэнсдей. — Они не посмеют. Она взяла Энид за руку и потащила за собой, не обращая внимания на удивленные взгляды редких прохожих. Ее шаги были быстрыми и решительными. Она вела ее не в комнату, а в самое сердце академии — в то самое старое крыло, где Слерп проявлял наибольшее беспокойство. — Что мы делаем? — спросила Энид, едва поспевая за ней. —Мы меняем тактику, — не оборачиваясь, ответила Уэнсдей. — Мы перестаем ждать. Мы идем в логово зверя. Они спустились в подвал, в лабиринт забытых коридоров, где пахло сыростью и временем. Уэнсдей шла, словно ведомая неким внутренним компасом, своим даром, который шептал ей о скоплении тьмы впереди. Наконец, она остановилась перед неприметной, обитой железом дверью. Воздух вокруг нее мерцал, как над раскаленным асфальтом. — Здесь, — прошептала Уэнсдей. Она толкнула дверь. Та с скрипом поддалась. Комната за ней была небольшой и пустой, если не считать странного аппарата в центре, напоминавшего не то древний телеграф, не то устройство для пыток. Но Уэнсдей не смотрела на аппарат. Ее взгляд был прикован к фигуре, стоящей у стены. Это была Агнес. Она больше не была невидимкой. Ее форма была стабильной, но бледной, почти прозрачной. Ее глаза горели лихорадочным блеском. —Я знала, что ты придешь, — прошептала она. Ее голос был хриплым, будто ее горло пересохло от многолетнего молчания. — Я ждала. — Где они? — холодно спросила Уэнсдей, делая шаг вперед. Энид инстинктивно встала в боевую стойку рядом, низкий рык зазвучал у нее в груди. Агнес болезненно улыбнулась. —Они везде и нигде. LOIS — это не организация, Уэнсдей. Это идея. Идея, которая переживет и Дорта, и меня, и всех нас. Они просто сменили тактику. Они больше не хотят извлекать силы. Они хотят... объединять их. Создавать совершенных существ. А для этого нужен уникальный генетический материал, — ее взгляд скользнул по Энид, а затем вернулся к Уэнсдей. — И уникальная психическая связь, чтобы этот материал... стабилизировать. Вы — идеальная пара для их нового эксперимента. «Проект Химера». Уэнсдей почувствовала, как потемнело в глазах. Ее худшие подозрения подтвердились. Они с Энид были не просто мишенями. Они были ресурсом. — Почему ты рассказываешь нам это? — бросила Энид. — Ты же была на их стороне! — Потому что я была их первым экспериментом! — выкрикнула Агнес, и в ее голосе прозвучала настоящая боль. — Они пытались объединить мою невидимость с силой вампира. И посмотрите, во что это превратилось! Я — никто! Призрак! Они сломали меня, а когда я стала не нужна, выбросили! — она снова посмотрела на Уэнсдей, и в ее взгляде была какая-то одержимая надежда. — Но ты... ты сильная. Ты Аддамс. Ты можешь остановить их. Ты можешь... отомстить за меня. — Я не занимаюсь местью, — ледяным тоном заявила Уэнсдей. — Я занимаюсь искоренением проблем. Где их новая база? Агнес засмеялась — сухим, надтреснутым смехом. —Они умнее, чем ты думаешь. У них нет базы. Они используют сеть порталов. Один из них... он здесь. В этой комнате. Она указала на странный аппарат в центре. —Это не просто машина. Это ключ. Но для его активации нужна энергия. Огромная энергия. Та, что есть только у вас двоих... вместе. Уэнсдей и Энид переглянулись. Между ними пробежала целая буря невысказанных мыслей, страхов и решений. Они поняли друг друга без слов. — Что будет, если мы его активируем? — спросила Уэнсдей. —Он откроет портал в их операционный центр, — ответила Агнес. — Но это будет стоить вам многого. Части вашей связи. Части вашей... сущности. Цена за правду всегда высока, Аддамс. Энид выпрямилась. Ее глаза горели решимостью. —Мы готовы заплатить. Уэнсдей посмотрела на нее. Она видела в ее взгляде не просто храбрость, а полное доверие. Доверие, которое было страшнее любой ловушки LOIS. —Нет, — снова сказала Уэнсдей, но на этот раз ее голос был тише. Она повернулась к Агнес. — Есть другой способ. Ты сказала, что они используют сеть. Значит, должен быть узел. Место, где эта сеть управляется. Агнес замерла, ее глаза сузились. —Есть. Старая обсерватория, на северной башне. Но она заблокирована заклятьями. Никто не может туда попасть. Улыбка, холодная и безрадостная, тронула губы Уэнсдей. —Никто, кроме Аддамса. Она снова взяла Энид за руку, на этот раз крепче, будто боясь ее отпустить. —Мы идем на башню. Они развернулись, чтобы уйти, но голос Агнес остановил их. —Уэнсдей! Та обернулась. — Они знают, что ты придешь, — прошептала Агнес. — Они ждут. — Отлично, — ответила Уэнсдей. — Сократит время на их поиски. Они вышли из подвала, оставив Агнес в ее призрачном одиночестве. На улице уже темнело, и первые звезды появлялись на небе. Они шли по направлению к северной башне, и их тени, длинные и сплетенные, тянулись за ними по камням мостовой. — Ты уверена, что хочешь этого? — тихо спросила Энид, не отпуская ее руку. — Мы можем все бросить и просто... сбежать. Уэнсдей остановилась и посмотрела на нее. В полумраке ее лицо казалось еще более бледным, а глаза — бездонными, как сама ночь. —Бегство — это не решение. Это отсрочка. Они будут преследовать нас. Они будут преследовать тебя. Пока мы не остановим их. Навсегда. Она подняла свободную руку и коснулась щеки Энид. Жест был настолько неожиданным и нежным, что у Энид перехватило дыхание. —Я не позволю им забрать тебя, — сказала Уэнсдей, и в ее голосе не было ни капли сомнения. — Никогда. И в этот момент Энид поняла, что это была не просто бравада. Это было обещание. Обещание, скрепленное не сентиментальными чувствами, а всей мрачной, непоколебимой силой рода Аддамсов. Они снова пошли вперед, к высокой, темной башне, упиравшейся шпилем в ночное небо. Их руки были сплетены. Их судьбы — связаны. И впереди их ждала не просто битва, а нечто большее — финальное столкновение, которое должно было определить, останется ли их связь проклятием или станет самым мощным оружием против надвигающейся тьмы. Конечно, вот продолжение. --- Северная башня Академии Невермор была самой старой и самой мрачной ее частью. Камни, из которых она была сложена, казалось, впитали не только влагу и холод, но и столетия тихих страданий и запретных ритуалов. Воздух у ее подножия был неподвижным и густым, словно желе. Уэнсдей остановилась перед массивной дубовой дверью, украшенной выцветшими резными символами. —Заклятья, о которых говорила Агнес, — произнесла она, проводя пальцами по холодному дереву. — Они не просто блокируют дверь. Они создают барьер восприятия. Большинство людей даже не заметят эту дверь. Их сознание будет просто соскальзывать с нее. — Но наше — нет? — уточнила Энид, сжимая кулаки. Ее волчьи инстинкты тревожно сигналили об опасности, исходящей от этого места. — Наше сознание... испорчено достаточным количеством странностей, чтобы пробить эту защиту, — ответила Уэнсдей. Она закрыла глаза, концентрируясь. — Заклятье сложное. Оно питается сомнениями и страхом. Внезапно она почувствовала, как теплая рука ложится на ее запястье. Это была Энид. —Тогда у него нет шансов, — просто сказала она. Ее голос был твердым, а взгляд — непоколебимым. — Потому что, когда я с тобой, я не сомневаюсь. И не боюсь. Уэнсдей почувствовала, как странное тепло от прикосновения Энид растекается по ее руке, прогоняя ледяные токи магического барьера. Это было не магией Аддамсов, не силой видений. Это было чем-то другим, более простым и оттого более мощным. Доверием. Дверь перед ними дрогнула и с тихим скрипом приоткрылась, словно нехотя уступая их совместной воле. За ней вилась узкая, спиральная лестница, уходящая вверх, в полную темноту. Они начали подъем. Ступени были настолько старыми, что казалось, они вот-вот рассыплются в пыль под их ногами. Воздух становился все холоднее и разреженнее. — Ты чувствуешь это? — прошептала Энид, ее голос гулко отдавался в каменном колодце. —Да, — коротко ответила Уэнсдей. — Энергетический узел. Мы приближаемся. Ощущение было похоже на приближение грозы. Воздух трещал от невидимого напряжения. Волосы на руках Уэнсдей встали дыбом, а Энид почувствовала, как под кожей зазубрились волчьи шерстинки, готовые к трансформации. Наконец лестница закончилась. Они вышли на небольшую круглую площадку под самым куполом башни. Здесь располагалась та самая старая обсерватория. Огромный телескоп, покрытый паутиной и пылью, был направлен в закопченное стеклянное окно в потолке. Но их внимание привлекло не он. В центре комнаты, на полу, был выложен сложный круг из мерцающих рун. Над ним парил, медленно вращаясь, кристалл размером с человеческую голову. От него во все стороны расходились тонкие, похожие на паутину, нити чистого света — те самые порталы, о которых говорила Агнес. Возле кристалла стояли три фигуры в темных, лишенных каких-либо опознавательных знаков одеждах. Их лица были скрыты капюшонами. — Мисс Аддамс. Мисс Синклер, — раздался механический, лишенный интонации голос из-под одного из капюшонов. — Мы ожидали вас. Хотя и несколько раньше, чем предполагали. Ваша эффективность впечатляет. — Лесть — бесполезная трата времени, — холодно парировала Уэнсдей, ее глаза быстро оценивали обстановку. Три против двух. Но они держались уверенно. Слишком уверенно. — Вы знаете, зачем мы здесь. — Разумеется, — ответил другой страж. — Вы принесли нам ключевой компонент. Энергию вашей связи. Без нее стабилизация узла сети была бы невозможна. Энид шагнула вперед, ее глаза загорелись янтарным светом. —Мы ничего вам не отдадим! Третий страж повернул голову в ее сторону. —Это не вопрос добровольности, оборотень. Ваша связь с медиумом уже создала необходимый резонанс. Кристалл питается им прямо сейчас. Он лишь ждет... кульминации. Уэнсдей почувствовала это. Словно невидимая нить, соединяющая ее с Энид, натянулась до предела и начала вибрировать, отдавая свою энергию мерцающему кристаллу. Это было похоже на медленное кровотечение. — Что они имеют в виду? — спросила Энид, бросая на Уэнсдей тревожный взгляд. Прежде чем Уэнсдей успела ответить, первый страж поднял руку. В воздухе перед ним возник голографический образ — схематичное изображение двух сплетенных энергетических сигнатур. Одна была ровной, темной и холодной — Уэнсдей. Другая — яркой, изменчивой, пульсирующей — Энид. —«Проект Химера» — это не просто слияние сил, — пояснил страж. — Это создание нового, высшего существа. Существа, объединяющего стабильность и силу медиума с адаптивностью и жизненной силой оборотня. Ваша связь — эмоциональная, психическая — это клей, который позволит соединить несоединимое. Но для финальной стадии требуется... импульс. Сильное, совместно пережитое эмоциональное потрясение. Например, смерть одной из вас на глазах у другой. Ледяная ярость, холодная и острая, как лезвие бритвы, заполнила Уэнсдей. Они не просто хотели их использовать. Они планировали заставить их страдать. Убить Энид у нее на глазах, чтобы высвободить нужную им энергию отчаяния и ярости. — Нет, — прошептала Уэнсдей. Но это было не слово. Это был обет. Она бросилась вперед. Ее кинжал, всегда спрятанный в складках одежды, блеснул в тусклом свете кристалла. Одновременно с этим Энид трансформировалась. Ее рык потряс древние стены, и ее тело, покрытое мехом, с вытянувшимися когтями, стало воплощением чистой, животной мощи. Битва началась. Стражи не были сильны в ближнем бою. Но они были не одни. Из теней, отбрасываемых вращающимся кристаллом, начали появляться призрачные, бесформенные существа — сгустки чистой энергии, порождения узла. Они атаковали, отвлекая и изматывая. Уэнсдей сражалась с безжалостной эффективностью. Ее видения, обычно показывавшие будущее, теперь работали на опережение в реальном времени, показывая траектории атак энергетических существ. Она предугадывала их движения, парировала и наносила удары, ее кинжал оставлял на их формах сверкающие шрамы. Энид была ураганом. Она рвала энергетических призраков когтями и клыками, ее сила была физической, реальной. Она прикрывала спину Уэнсдей, принимая на себя удары, которые та не могла отразить. Но стражи не атаковали напрямую. Они стояли у кристалла, их руки были подняты в ритуальных жестах. Кристалл светился все ярче, а та самая невидимая нить, связывающая Уэнсдей и Энид, натягивалась все сильнее. Уэнсдей чувствовала, как ее собственная сила, ее дар, вытягиваются из нее. Рядом с ней Энид, уже раненная в нескольких местах энергетическими разрядами, двигалась все медленнее. — Он питается нами! — крикнула Уэнсдей, отскакивая от очередного призрака. — Пока активен кристалл, мы проигрываем! — Тогда его нужно уничтожить! — прорычала Энид, делая прыжок в сторону кристалла. Но один из стражей преградил ей путь. Щит из чистой энергии отбросил ее назад, как тряпичную куклу. Она с грохотом ударилась о стену и на мгновение замерла, с трудом поднимаясь. Именно этого они и ждали. — Теперь! — скомандовал главный страж. Энергия в комнате изменилась. Призраки отступили. Все внимание, вся мощь узла сфокусировалась на Энид. Светящийся луч, сконцентрированный и смертоносный, устремился к ее груди. Уэнсдей увидела это в своем видении за секунду до того, как это произошло. Она увидела смерть Энид. Реальную, окончательную. Время замедлилось. Мыслей не было. Было только действие, продиктованное чем-то более глубоким, чем разум, чем магия, чем сама жизнь. Уэнсдей бросилась вперед. Не к кристаллу. Не к стражам. К стало общим делом, но теперь все было иначе. Раньше это было партнерством двух противоположностей. Теперь же это был танец. Энид чувствовала, когда Уэнсдей замыкалась в себе, погружаясь в видения, и отвлекала ее каким-нибудь глупым анекдотом или рассказом о драме в стае оборотней. Уэнсдей, в свою очередь, научилась распознавать малейшие признаки беспокойства в поведении Энид — как она теребила край свитера или как ее веселость становилась чуть слишком нарочитой. Однажды ночью Уэнсдей снова проснулась от кошмара. Но на этот раз это было не видение смерти Энид. Она увидела себя — стоящей в центре пустой, темной залы, а Энид медленно отдаляется, и ее радужные цвета тускнеют, превращаясь в оттенки серого. Уэнсдей проснулась с сердцем, бешено колотившимся в груди, и сжала руку Энид так сильно, что та проснулась. —Уэнс? Что случилось? Опять видение? — ее голос был хриплым от сна, полным немедленной заботы. —Нет, — резко ответила Уэнсдей. Она не могла объяснить, что видение, в котором Энид просто уходит, показалось ей страшнее, чем все сцены смерти. — Просто... сон. Энид не стала допытываться. Она просто обняла ее, прижавшись всем телом, и прошептала: —Я здесь. Я никуда не денусь. И Уэнсдей, вопреки всем своим правилам, позволила себя удержать. Она уткнулась лицом в шею Энид, вдыхая ее запах — дождь, земляника и что-то дикое, волчье. Это был запах дома. И это осознание было самым пугающим из всех, что она испытывала. На следующее утро они решили проверить дверь в оранжерее. Под покровом ночи, вооружившись отмычками и фонарем, они вернулись туда. Дверь поддалась не сразу, но с характерным щелчком старый замок сдался. За дверью открылся узкий, спускающийся вниз коридор. Воздух был спертым и пах пылью и озоном. Стены были исписаны странными символами, которые Уэнсдей тут же начала зарисовывать в блокнот. —Похоже на систему хранения энергии, — пробормотала она. — Но более примитивную, чем та, что использовал Дорт. В конце коридора они нашли небольшую комнату. В центре стоял пустой пьедестал, а вокруг валялись обломки оборудования. Кто-то побывал здесь до них и все уничтожил. Но в углу Уэнсдей заметила клочок бумаги, застрявший под опрокинутым столом. Это был фрагмент лабораторного отчета. На нем было всего несколько разборчивых строк: «...перенос сознания в новый сосуд требует астрономического количества энергии, которую могут предоставить только существа с двойственной природой... гибриды...» Уэнсдей почувствовала, как кровь стынет в ее жилах. Она посмотрела на Энид. Оборотень. Существо с двойственной природой. —Нам нужно идти, — сказала она, и в ее голосе впервые зазвучала тревога, которую она не пыталась скрыть. —Что? Почему? — удивилась Энид. —Потому что ты — идеальная батарейка для них, — тихо ответила Уэнсдей. Когда они вернулись в свою комнату, рассвет уже заглядывал в окно. Они сидели на кровати Уэнсдей, плечи их соприкасались. —Значит, все еще не кончено, — прошептала Энид. —Ничто никогда не кончается по-настоящему, — философски заметила Уэнсдей. — Смерть — это просто переход в другую форму существования. То же самое и с угрозами. —Утешительно, — фыркнула Энид, но улыбнулась. — Но теперь мы вдвоем, да? Уэнсдей посмотрела на нее.На ее радужные волосы, на упрямый подбородок, на глаза, полные решимости и тепла, которое грозило растопить весь ее лед. —Да, — просто ответила Уэнсдей. — Теперь мы вдвоем. И в этот раз она сама наклонилась и поцеловала Энид. Медленно, без спешки, как будто у них была целая вечность. Поцелуй был не о страсти или отчаянии, а о обещании. О том, что какие бы тени ни подстерегали их впереди, они встретят их вместе. Когда они наконец разомкнули губы, Энид улыбнулась, и ее глаза блестели. —Знаешь, а это уже похоже на начало хорошей истории. Уэнсдей позволила уголкам своих губ дрогнуть в подобии улыбки. —С мертвыми клоунами в главной роли? —С кем угодно, — рассмеялась Энид. — Лишь бы у нас был счастливый конец. —Счастливый конец — это клише, — парировала Уэнсдей. —Но иногда приятное, — прошептала Энид, снова целуя ее. И Уэнсдей, против всех своих принципов, была вынуждена согласиться. Молча. Конечно, продолжаем. Вот следующая часть, где напряжение нарастает, а отношения Уэнсдей и Энид проходят новые испытания. --- Следующие несколько дней в Академии Невермор прошли под знаком настороженного затишья. Обнаруженная в оранжерее лаборатория была зачищена настолько тщательно, что даже Уэнсдей не смогла найти больше никаких зацепок. Это доказывало лишь одно: противник был осторожен, опытен и все еще находился где-то рядом. Ощущение постоянного наблюдения стало их новой реальностью. Уэнсдей ловила на себе пристальные взгляды в столовой, чувствовала чье-то невидимое присутствие в конце пустых коридоров. Даже в своей комнате она порой замирала, прислушиваясь к тишине, в которой, казалось, скрывалась угроза. Энид, чья натура требовала действия, тяжело переносила это выжидание. —Может, стоит снова поговорить с Пагсли? Или со Слерпом? — предлагала она, бесцельно расхаживая по комнате. — Может, они вспомнят еще что-то. —Пагсли слишком занят своим новообретенным статусом «мастера зомби-апокалипсиса», — сухо ответила Уэнсдей, не отрывая глаз от зашифрованных записей, найденных в той самой лаборатории. — А Слерп, как источник информации, крайне ненадежен. Его сознание фрагментировано, как разбитое зеркало. —Но мы не можем просто сидеть сложа руки! — воскликнула Энид, останавливаясь перед ней. — Они все еще охотятся на таких, как я! На «гибридов»! Уэнсдей наконец подняла на нее взгляд. В глазах Энид плескался не страх, а гнев. Волчий оскал, готовый проявиться в любой момент. —Безрассудная активность без плана приведет лишь к тому, что ты станешь для них легкой добычей, — холодно констатировала Уэнсдей. — Терпение — это оружие. А ожидание — ловушка, которую мы можем подготовить для них сами. Она протянула Энид свой блокнот. На странице была схема академии с помеченными точками, где Слерп проявлял беспокойство. —Мы знаем их цели. Мы знаем их примерную локализацию. Теперь мы должны изучить их тактику. Они будут действовать. И когда они это сделают, мы будем готовы. Их партнерство в расследовании снова обрело форму, но теперь оно было отягощено новой, невысказанной тревогой. Уэнсдей стала еще более молчаливой и сосредоточенной. Она проводила часы в библиотеке, изучая старые трактаты о переносе сознания и энергетических вампиризме. Энид, в свою очередь, взяла на себя роль «щита». Она инстинктивно становилась между Уэнсдей и потенциальной угрозой в людных местах, ее волчьи чувства постоянно были настороже. Однажды вечером, когда они возвращались из библиотеки, в самом сердце академии, в Квадрангуле, их остановил Бруно. Он выглядел помятым и серьезным. —Энид. Уэнсдей, — кивнул он им, и его взгляд был лишен прежней непринужденности. — Мне нужно поговорить. Наедине. Энид насторожилась, но кивнула. Они отошли в сторону, под сенью огромного, мертвого дуба. Уэнсдей осталась стоять в отдалении, ее поза выражала полное безразличие, но все ее существо было напряжено, как струна. Их разговор был тихим, но напряженным. Уэнсдей уловила лишь обрывки фраз. —...не просто так ушел... — доносился голос Бруно. —...предупреждаю тебя, Энид... они не шутят... —...охотятся не только на тебя... В конце разговора Энид резко отшатнулась, ее глаза расширились от шока. Бруно бросил на Уэнсдей многозначительный взгляд и быстро удалился. — Что случилось? — немедленно спросила Уэнсдей, подходя ближе. Она заметила, как дрожат руки Энид. —Он... он уходит из академии, — выдохнула Энид. — Его семья срочно забрала его. Он сказал, что получил предупреждение. Что «охотники» LOIS активизировались. И что... — она замолчала, глядя на Уэнсдей с новым, непонятным страхом. — И что их интересуют не просто гибриды. Их интересуют гибриды, связанные с... сильными медиумами. С Аддамсами. Ледяная волна прокатилась по спине Уэнсдей. Все встало на свои места. Энид была не просто целью. Она была приманкой. Ключом. Способом добраться до нее, до Уэнсдей, и до тех сил, что скрывались в их семье. — Логично, — ее голос прозвучал монотонно, хотя внутри все кричало. — Твоя двойственная природа, усиленная связью с моей семьей, может служить уникальным катализатором. Идеальный проводник для их экспериментов. — Это меня не утешает, Уэнс! — голос Энид дрогнул. — Они хотят использовать меня, чтобы добраться до тебя! Уэнсдей посмотрела на нее. На ее испуганные глаза, на сжатые кулаки. И в этот момент все ее холодные расчеты, все планы и схемы рухнули, сметенные одной-единственной, примитивной и мощной эмоцией — яростью. Яростью хищника, защищающего свою территорию. Свою стаю. Свое. — Нет, — тихо, но с ледяной сталью в голосе, сказала Уэнсдей. — Они не посмеют. Она взяла Энид за руку и потащила за собой, не обращая внимания на удивленные взгляды редких прохожих. Ее шаги были быстрыми и решительными. Она вела ее не в комнату, а в самое сердце академии — в то самое старое крыло, где Слерп проявлял наибольшее беспокойство. — Что мы делаем? — спросила Энид, едва поспевая за ней. —Мы меняем тактику, — не оборачиваясь, ответила Уэнсдей. — Мы перестаем ждать. Мы идем в логово зверя. Они спустились в подвал, в лабиринт забытых коридоров, где пахло сыростью и временем. Уэнсдей шла, словно ведомая неким внутренним компасом, своим даром, который шептал ей о скоплении тьмы впереди. Наконец, она остановилась перед неприметной, обитой железом дверью. Воздух вокруг нее мерцал, как над раскаленным асфальтом. — Здесь, — прошептала Уэнсдей. Она толкнула дверь. Та с скрипом поддалась. Комната за ней была небольшой и пустой, если не считать странного аппарата в центре, напоминавшего не то древний телеграф, не то устройство для пыток. Но Уэнсдей не смотрела на аппарат. Ее взгляд был прикован к фигуре, стоящей у стены. Это была Агнес. Она больше не была невидимкой. Ее форма была стабильной, но бледной, почти прозрачной. Ее глаза горели лихорадочным блеском. —Я знала, что ты придешь, — прошептала она. Ее голос был хриплым, будто ее горло пересохло от многолетнего молчания. — Я ждала. — Где они? — холодно спросила Уэнсдей, делая шаг вперед. Энид инстинктивно встала в боевую стойку рядом, низкий рык зазвучал у нее в груди. Агнес болезненно улыбнулась. —Они везде и нигде. LOIS — это не организация, Уэнсдей. Это идея. Идея, которая переживет и Дорта, и меня, и всех нас. Они просто сменили тактику. Они больше не хотят извлекать силы. Они хотят... объединять их. Создавать совершенных существ. А для этого нужен уникальный генетический материал, — ее взгляд скользнул по Энид, а затем вернулся к Уэнсдей. — И уникальная психическая связь, чтобы этот материал... стабилизировать. Вы — идеальная пара для их нового эксперимента. «Проект Химера». Уэнсдей почувствовала, как потемнело в глазах. Ее худшие подозрения подтвердились. Они с Энид были не просто мишенями. Они были ресурсом. — Почему ты рассказываешь нам это? — бросила Энид. — Ты же была на их стороне! — Потому что я была их первым экспериментом! — выкрикнула Агнес, и в ее голосе прозвучала настоящая боль. — Они пытались объединить мою невидимость с силой вампира. И посмотрите, во что это превратилось! Я — никто! Призрак! Они сломали меня, а когда я стала не нужна, выбросили! — она снова посмотрела на Уэнсдей, и в ее взгляде была какая-то одержимая надежда. — Но ты... ты сильная. Ты Аддамс. Ты можешь остановить их. Ты можешь... отомстить за меня. — Я не занимаюсь местью, — ледяным тоном заявила Уэнсдей. — Я занимаюсь искоренением проблем. Где их новая база? Агнес засмеялась — сухим, надтреснутым смехом. —Они умнее, чем ты думаешь. У них нет базы. Они используют сеть порталов. Один из них... он здесь. В этой комнате. Она указала на странный аппарат в центре. —Это не просто машина. Это ключ. Но для его активации нужна энергия. Огромная энергия. Та, что есть только у вас двоих... вместе. Уэнсдей и Энид переглянулись. Между ними пробежала целая буря невысказанных мыслей, страхов и решений. Они поняли друг друга без слов. — Что будет, если мы его активируем? — спросила Уэнсдей. —Он откроет портал в их операционный центр, — ответила Агнес. — Но это будет стоить вам многого. Части вашей связи. Части вашей... сущности. Цена за правду всегда высока, Аддамс. Энид выпрямилась. Ее глаза горели решимостью. —Мы готовы заплатить. Уэнсдей посмотрела на нее. Она видела в ее взгляде не просто храбрость, а полное доверие. Доверие, которое было страшнее любой ловушки LOIS. —Нет, — снова сказала Уэнсдей, но на этот раз ее голос был тише. Она повернулась к Агнес. — Есть другой способ. Ты сказала, что они используют сеть. Значит, должен быть узел. Место, где эта сеть управляется. Агнес замерла, ее глаза сузились. —Есть. Старая обсерватория, на северной башне. Но она заблокирована заклятьями. Никто не может туда попасть. Улыбка, холодная и безрадостная, тронула губы Уэнсдей. —Никто, кроме Аддамса. Она снова взяла Энид за руку, на этот раз крепче, будто боясь ее отпустить. —Мы идем на башню. Они развернулись, чтобы уйти, но голос Агнес остановил их. —Уэнсдей! Та обернулась. — Они знают, что ты придешь, — прошептала Агнес. — Они ждут. — Отлично, — ответила Уэнсдей. — Сократит время на их поиски. Они вышли из подвала, оставив Агнес в ее призрачном одиночестве. На улице уже темнело, и первые звезды появлялись на небе. Они шли по направлению к северной башне, и их тени, длинные и сплетенные, тянулись за ними по камням мостовой. — Ты уверена, что хочешь этого? — тихо спросила Энид, не отпуская ее руку. — Мы можем все бросить и просто... сбежать. Уэнсдей остановилась и посмотрела на нее. В полумраке ее лицо казалось еще более бледным, а глаза — бездонными, как сама ночь. —Бегство — это не решение. Это отсрочка. Они будут преследовать нас. Они будут преследовать тебя. Пока мы не остановим их. Навсегда. Она подняла свободную руку и коснулась щеки Энид. Жест был настолько неожиданным и нежным, что у Энид перехватило дыхание. —Я не позволю им забрать тебя, — сказала Уэнсдей, и в ее голосе не было ни капли сомнения. — Никогда. И в этот момент Энид поняла, что это была не просто бравада. Это было обещание. Обещание, скрепленное не сентиментальными чувствами, а всей мрачной, непоколебимой силой рода Аддамсов. Они снова пошли вперед, к высокой, темной башне, упиравшейся шпилем в ночное небо. Их руки были сплетены. Их судьбы — связаны. И впереди их ждала не просто битва, а нечто большее — финальное столкновение, которое должно было определить, останется ли их связь проклятием или станет самым мощным оружием против надвигающейся тьмы. Конечно, вот продолжение. --- Северная башня Академии Невермор была самой старой и самой мрачной ее частью. Камни, из которых она была сложена, казалось, впитали не только влагу и холод, но и столетия тихих страданий и запретных ритуалов. Воздух у ее подножия был неподвижным и густым, словно желе. Уэнсдей остановилась перед массивной дубовой дверью, украшенной выцветшими резными символами. —Заклятья, о которых говорила Агнес, — произнесла она, проводя пальцами по холодному дереву. — Они не просто блокируют дверь. Они создают барьер восприятия. Большинство людей даже не заметят эту дверь. Их сознание будет просто соскальзывать с нее. — Но наше — нет? — уточнила Энид, сжимая кулаки. Ее волчьи инстинкты тревожно сигналили об опасности, исходящей от этого места. — Наше сознание... испорчено достаточным количеством странностей, чтобы пробить эту защиту, — ответила Уэнсдей. Она закрыла глаза, концентрируясь. — Заклятье сложное. Оно питается сомнениями и страхом. Внезапно она почувствовала, как теплая рука ложится на ее запястье. Это была Энид. —Тогда у него нет шансов, — просто сказала она. Ее голос был твердым, а взгляд — непоколебимым. — Потому что, когда я с тобой, я не сомневаюсь. И не боюсь. Уэнсдей почувствовала, как странное тепло от прикосновения Энид растекается по ее руке, прогоняя ледяные токи магического барьера. Это было не магией Аддамсов, не силой видений. Это было чем-то другим, более простым и оттого более мощным. Доверием. Дверь перед ними дрогнула и с тихим скрипом приоткрылась, словно нехотя уступая их совместной воле. За ней вилась узкая, спиральная лестница, уходящая вверх, в полную темноту. Они начали подъем. Ступени были настолько старыми, что казалось, они вот-вот рассыплются в пыль под их ногами. Воздух становился все холоднее и разреженнее. — Ты чувствуешь это? — прошептала Энид, ее голос гулко отдавался в каменном колодце. —Да, — коротко ответила Уэнсдей. — Энергетический узел. Мы приближаемся. Ощущение было похоже на приближение грозы. Воздух трещал от невидимого напряжения. Волосы на руках Уэнсдей встали дыбом, а Энид почувствовала, как под кожей зазубрились волчьи шерстинки, готовые к трансформации. Наконец лестница закончилась. Они вышли на небольшую круглую площадку под самым куполом башни. Здесь располагалась та самая старая обсерватория. Огромный телескоп, покрытый паутиной и пылью, был направлен в закопченное стеклянное окно в потолке. Но их внимание привлекло не он. В центре комнаты, на полу, был выложен сложный круг из мерцающих рун. Над ним парил, медленно вращаясь, кристалл размером с человеческую голову. От него во все стороны расходились тонкие, похожие на паутину, нити чистого света — те самые порталы, о которых говорила Агнес. Возле кристалла стояли три фигуры в темных, лишенных каких-либо опознавательных знаков одеждах. Их лица были скрыты капюшонами. — Мисс Аддамс. Мисс Синклер, — раздался механический, лишенный интонации голос из-под одного из капюшонов. — Мы ожидали вас. Хотя и несколько раньше, чем предполагали. Ваша эффективность впечатляет. — Лесть — бесполезная трата времени, — холодно парировала Уэнсдей, ее глаза быстро оценивали обстановку. Три против двух. Но они держались уверенно. Слишком уверенно. — Вы знаете, зачем мы здесь. — Разумеется, — ответил другой страж. — Вы принесли нам ключевой компонент. Энергию вашей связи. Без нее стабилизация узла сети была бы невозможна. Энид шагнула вперед, ее глаза загорелись янтарным светом. —Мы ничего вам не отдадим! Третий страж повернул голову в ее сторону. —Это не вопрос добровольности, оборотень. Ваша связь с медиумом уже создала необходимый резонанс. Кристалл питается им прямо сейчас. Он лишь ждет... кульминации. Уэнсдей почувствовала это. Словно невидимая нить, соединяющая ее с Энид, натянулась до предела и начала вибрировать, отдавая свою энергию мерцающему кристаллу. Это было похоже на медленное кровотечение. — Что они имеют в виду? — спросила Энид, бросая на Уэнсдей тревожный взгляд. Прежде чем Уэнсдей успела ответить, первый страж поднял руку. В воздухе перед ним возник голографический образ — схематичное изображение двух сплетенных энергетических сигнатур. Одна была ровной, темной и холодной — Уэнсдей. Другая — яркой, изменчивой, пульсирующей — Энид. —«Проект Химера» — это не просто слияние сил, — пояснил страж. — Это создание нового, высшего существа. Существа, объединяющего стабильность и силу медиума с адаптивностью и жизненной силой оборотня. Ваша связь — эмоциональная, психическая — это клей, который позволит соединить несоединимое. Но для финальной стадии требуется... импульс. Сильное, совместно пережитое эмоциональное потрясение. Например, смерть одной из вас на глазах у другой. Ледяная ярость, холодная и острая, как лезвие бритвы, заполнила Уэнсдей. Они не просто хотели их использовать. Они планировали заставить их страдать. Убить Энид у нее на глазах, чтобы высвободить нужную им энергию отчаяния и ярости. — Нет, — прошептала Уэнсдей. Но это было не слово. Это был обет. Она бросилась вперед. Ее кинжал, всегда спрятанный в складках одежды, блеснул в тусклом свете кристалла. Одновременно с этим Энид трансформировалась. Ее рык потряс древние стены, и ее тело, покрытое мехом, с вытянувшимися когтями, стало воплощением чистой, животной мощи. Битва началась. Стражи не были сильны в ближнем бою. Но они были не одни. Из теней, отбрасываемых вращающимся кристаллом, начали появляться призрачные, бесформенные существа — сгустки чистой энергии, порождения узла. Они атаковали, отвлекая и изматывая. Уэнсдей сражалась с безжалостной эффективностью. Ее видения, обычно показывавшие будущее, теперь работали на опережение в реальном времени, показывая траектории атак энергетических существ. Она предугадывала их движения, парировала и наносила удары, ее кинжал оставлял на их формах сверкающие шрамы. Энид была ураганом. Она рвала энергетических призраков когтями и клыками, ее сила была физической, реальной. Она прикрывала спину Уэнсдей, принимая на себя удары, которые та не могла отразить. Но стражи не атаковали напрямую. Они стояли у кристалла, их руки были подняты в ритуальных жестах. Кристалл светился все ярче, а та самая невидимая нить, связывающая Уэнсдей и Энид, натягивалась все сильнее. Уэнсдей чувствовала, как ее собственная сила, ее дар, вытягиваются из нее. Рядом с ней Энид, уже раненная в нескольких местах энергетическими разрядами, двигалась все медленнее. — Он питается нами! — крикнула Уэнсдей, отскакивая от очередного призрака. — Пока активен кристалл, мы проигрываем! — Тогда его нужно уничтожить! — прорычала Энид, делая прыжок в сторону кристалла. Но один из стражей преградил ей путь. Щит из чистой энергии отбросил ее назад, как тряпичную куклу. Она с грохотом ударилась о стену и на мгновение замерла, с трудом поднимаясь. Именно этого они и ждали. — Теперь! — скомандовал главный страж. Энергия в комнате изменилась. Призраки отступили. Все внимание, вся мощь узла сфокусировалась на Энид. Светящийся луч, сконцентрированный и смертоносный, устремился к ее груди. Уэнсдей увидела это в своем видении за секунду до того, как это произошло. Она увидела смерть Энид. Реальную, окончательную. Время замедлилось. Мыслей не было. Было только действие, продиктованное чем-то более глубоким, чем разум, чем магия, чем сама жизнь. Уэнсдей бросилась вперед. Не к кристаллу. Не к стражам. К стало общим делом, но теперь все было иначе. Раньше это было партнерством двух противоположностей. Теперь же это был танец. Энид чувствовала, когда Уэнсдей замыкалась в себе, погружаясь в видения, и отвлекала ее каким-нибудь глупым анекдотом или рассказом о драме в стае оборотней. Уэнсдей, в свою очередь, научилась распознавать малейшие признаки беспокойства в поведении Энид — как она теребила край свитера или как ее веселость становилась чуть слишком нарочитой. Однажды ночью Уэнсдей снова проснулась от кошмара. Но на этот раз это было не видение смерти Энид. Она увидела себя — стоящей в центре пустой, темной залы, а Энид медленно отдаляется, и ее радужные цвета тускнеют, превращаясь в оттенки серого. Уэнсдей проснулась с сердцем, бешено колотившимся в груди, и сжала руку Энид так сильно, что та проснулась. —Уэнс? Что случилось? Опять видение? — ее голос был хриплым от сна, полным немедленной заботы. —Нет, — резко ответила Уэнсдей. Она не могла объяснить, что видение, в котором Энид просто уходит, показалось ей страшнее, чем все сцены смерти. — Просто... сон. Энид не стала допытываться. Она просто обняла ее, прижавшись всем телом, и прошептала: —Я здесь. Я никуда не денусь. И Уэнсдей, вопреки всем своим правилам, позволила себя удержать. Она уткнулась лицом в шею Энид, вдыхая ее запах — дождь, земляника и что-то дикое, волчье. Это был запах дома. И это осознание было самым пугающим из всех, что она испытывала. На следующее утро они решили проверить дверь в оранжерее. Под покровом ночи, вооружившись отмычками и фонарем, они вернулись туда. Дверь поддалась не сразу, но с характерным щелчком старый замок сдался. За дверью открылся узкий, спускающийся вниз коридор. Воздух был спертым и пах пылью и озоном. Стены были исписаны странными символами, которые Уэнсдей тут же начала зарисовывать в блокнот. —Похоже на систему хранения энергии, — пробормотала она. — Но более примитивную, чем та, что использовал Дорт. В конце коридора они нашли небольшую комнату. В центре стоял пустой пьедестал, а вокруг валялись обломки оборудования. Кто-то побывал здесь до них и все уничтожил. Но в углу Уэнсдей заметила клочок бумаги, застрявший под опрокинутым столом. Это был фрагмент лабораторного отчета. На нем было всего несколько разборчивых строк: «...перенос сознания в новый сосуд требует астрономического количества энергии, которую могут предоставить только существа с двойственной природой... гибриды...» Уэнсдей почувствовала, как кровь стынет в ее жилах. Она посмотрела на Энид. Оборотень. Существо с двойственной природой. —Нам нужно идти, — сказала она, и в ее голосе впервые зазвучала тревога, которую она не пыталась скрыть. —Что? Почему? — удивилась Энид. —Потому что ты — идеальная батарейка для них, — тихо ответила Уэнсдей. Когда они вернулись в свою комнату, рассвет уже заглядывал в окно. Они сидели на кровати Уэнсдей, плечи их соприкасались. —Значит, все еще не кончено, — прошептала Энид. —Ничто никогда не кончается по-настоящему, — философски заметила Уэнсдей. — Смерть — это просто переход в другую форму существования. То же самое и с угрозами. —Утешительно, — фыркнула Энид, но улыбнулась. — Но теперь мы вдвоем, да? Уэнсдей посмотрела на нее.На ее радужные волосы, на упрямый подбородок, на глаза, полные решимости и тепла, которое грозило растопить весь ее лед. —Да, — просто ответила Уэнсдей. — Теперь мы вдвоем. И в этот раз она сама наклонилась и поцеловала Энид. Медленно, без спешки, как будто у них была целая вечность. Поцелуй был не о страсти или отчаянии, а о обещании. О том, что какие бы тени ни подстерегали их впереди, они встретят их вместе. Когда они наконец разомкнули губы, Энид улыбнулась, и ее глаза блестели. —Знаешь, а это уже похоже на начало хорошей истории. Уэнсдей позволила уголкам своих губ дрогнуть в подобии улыбки. —С мертвыми клоунами в главной роли? —С кем угодно, — рассмеялась Энид. — Лишь бы у нас был счастливый конец. —Счастливый конец — это клише, — парировала Уэнсдей. —Но иногда приятное, — прошептала Энид, снова целуя ее. И Уэнсдей, против всех своих принципов, была вынуждена согласиться. Молча. Конечно, продолжаем. Вот следующая часть, где напряжение нарастает, а отношения Уэнсдей и Энид проходят новые испытания. --- Следующие несколько дней в Академии Невермор прошли под знаком настороженного затишья. Обнаруженная в оранжерее лаборатория была зачищена настолько тщательно, что даже Уэнсдей не смогла найти больше никаких зацепок. Это доказывало лишь одно: противник был осторожен, опытен и все еще находился где-то рядом. Ощущение постоянного наблюдения стало их новой реальностью. Уэнсдей ловила на себе пристальные взгляды в столовой, чувствовала чье-то невидимое присутствие в конце пустых коридоров. Даже в своей комнате она порой замирала, прислушиваясь к тишине, в которой, казалось, скрывалась угроза. Энид, чья натура требовала действия, тяжело переносила это выжидание. —Может, стоит снова поговорить с Пагсли? Или со Слерпом? — предлагала она, бесцельно расхаживая по комнате. — Может, они вспомнят еще что-то. —Пагсли слишком занят своим новообретенным статусом «мастера зомби-апокалипсиса», — сухо ответила Уэнсдей, не отрывая глаз от зашифрованных записей, найденных в той самой лаборатории. — А Слерп, как источник информации, крайне ненадежен. Его сознание фрагментировано, как разбитое зеркало. —Но мы не можем просто сидеть сложа руки! — воскликнула Энид, останавливаясь перед ней. — Они все еще охотятся на таких, как я! На «гибридов»! Уэнсдей наконец подняла на нее взгляд. В глазах Энид плескался не страх, а гнев. Волчий оскал, готовый проявиться в любой момент. —Безрассудная активность без плана приведет лишь к тому, что ты станешь для них легкой добычей, — холодно констатировала Уэнсдей. — Терпение — это оружие. А ожидание — ловушка, которую мы можем подготовить для них сами. Она протянула Энид свой блокнот. На странице была схема академии с помеченными точками, где Слерп проявлял беспокойство. —Мы знаем их цели. Мы знаем их примерную локализацию. Теперь мы должны изучить их тактику. Они будут действовать. И когда они это сделают, мы будем готовы. Их партнерство в расследовании снова обрело форму, но теперь оно было отягощено новой, невысказанной тревогой. Уэнсдей стала еще более молчаливой и сосредоточенной. Она проводила часы в библиотеке, изучая старые трактаты о переносе сознания и энергетических вампиризме. Энид, в свою очередь, взяла на себя роль «щита». Она инстинктивно становилась между Уэнсдей и потенциальной угрозой в людных местах, ее волчьи чувства постоянно были настороже. Однажды вечером, когда они возвращались из библиотеки, в самом сердце академии, в Квадрангуле, их остановил Бруно. Он выглядел помятым и серьезным. —Энид. Уэнсдей, — кивнул он им, и его взгляд был лишен прежней непринужденности. — Мне нужно поговорить. Наедине. Энид насторожилась, но кивнула. Они отошли в сторону, под сенью огромного, мертвого дуба. Уэнсдей осталась стоять в отдалении, ее поза выражала полное безразличие, но все ее существо было напряжено, как струна. Их разговор был тихим, но напряженным. Уэнсдей уловила лишь обрывки фраз. —...не просто так ушел... — доносился голос Бруно. —...предупреждаю тебя, Энид... они не шутят... —...охотятся не только на тебя... В конце разговора Энид резко отшатнулась, ее глаза расширились от шока. Бруно бросил на Уэнсдей многозначительный взгляд и быстро удалился. — Что случилось? — немедленно спросила Уэнсдей, подходя ближе. Она заметила, как дрожат руки Энид. —Он... он уходит из академии, — выдохнула Энид. — Его семья срочно забрала его. Он сказал, что получил предупреждение. Что «охотники» LOIS активизировались. И что... — она замолчала, глядя на Уэнсдей с новым, непонятным страхом. — И что их интересуют не просто гибриды. Их интересуют гибриды, связанные с... сильными медиумами. С Аддамсами. Ледяная волна прокатилась по спине Уэнсдей. Все встало на свои места. Энид была не просто целью. Она была приманкой. Ключом. Способом добраться до нее, до Уэнсдей, и до тех сил, что скрывались в их семье. — Логично, — ее голос прозвучал монотонно, хотя внутри все кричало. — Твоя двойственная природа, усиленная связью с моей семьей, может служить уникальным катализатором. Идеальный проводник для их экспериментов. — Это меня не утешает, Уэнс! — голос Энид дрогнул. — Они хотят использовать меня, чтобы добраться до тебя! Уэнсдей посмотрела на нее. На ее испуганные глаза, на сжатые кулаки. И в этот момент все ее холодные расчеты, все планы и схемы рухнули, сметенные одной-единственной, примитивной и мощной эмоцией — яростью. Яростью хищника, защищающего свою территорию. Свою стаю. Свое. — Нет, — тихо, но с ледяной сталью в голосе, сказала Уэнсдей. — Они не посмеют. Она взяла Энид за руку и потащила за собой, не обращая внимания на удивленные взгляды редких прохожих. Ее шаги были быстрыми и решительными. Она вела ее не в комнату, а в самое сердце академии — в то самое старое крыло, где Слерп проявлял наибольшее беспокойство. — Что мы делаем? — спросила Энид, едва поспевая за ней. —Мы меняем тактику, — не оборачиваясь, ответила Уэнсдей. — Мы перестаем ждать. Мы идем в логово зверя. Они спустились в подвал, в лабиринт забытых коридоров, где пахло сыростью и временем. Уэнсдей шла, словно ведомая неким внутренним компасом, своим даром, который шептал ей о скоплении тьмы впереди. Наконец, она остановилась перед неприметной, обитой железом дверью. Воздух вокруг нее мерцал, как над раскаленным асфальтом. — Здесь, — прошептала Уэнсдей. Она толкнула дверь. Та с скрипом поддалась. Комната за ней была небольшой и пустой, если не считать странного аппарата в центре, напоминавшего не то древний телеграф, не то устройство для пыток. Но Уэнсдей не смотрела на аппарат. Ее взгляд был прикован к фигуре, стоящей у стены. Это была Агнес. Она больше не была невидимкой. Ее форма была стабильной, но бледной, почти прозрачной. Ее глаза горели лихорадочным блеском. —Я знала, что ты придешь, — прошептала она. Ее голос был хриплым, будто ее горло пересохло от многолетнего молчания. — Я ждала. — Где они? — холодно спросила Уэнсдей, делая шаг вперед. Энид инстинктивно встала в боевую стойку рядом, низкий рык зазвучал у нее в груди. Агнес болезненно улыбнулась. —Они везде и нигде. LOIS — это не организация, Уэнсдей. Это идея. Идея, которая переживет и Дорта, и меня, и всех нас. Они просто сменили тактику. Они больше не хотят извлекать силы. Они хотят... объединять их. Создавать совершенных существ. А для этого нужен уникальный генетический материал, — ее взгляд скользнул по Энид, а затем вернулся к Уэнсдей. — И уникальная психическая связь, чтобы этот материал... стабилизировать. Вы — идеальная пара для их нового эксперимента. «Проект Химера». Уэнсдей почувствовала, как потемнело в глазах. Ее худшие подозрения подтвердились. Они с Энид были не просто мишенями. Они были ресурсом. — Почему ты рассказываешь нам это? — бросила Энид. — Ты же была на их стороне! — Потому что я была их первым экспериментом! — выкрикнула Агнес, и в ее голосе прозвучала настоящая боль. — Они пытались объединить мою невидимость с силой вампира. И посмотрите, во что это превратилось! Я — никто! Призрак! Они сломали меня, а когда я стала не нужна, выбросили! — она снова посмотрела на Уэнсдей, и в ее взгляде была какая-то одержимая надежда. — Но ты... ты сильная. Ты Аддамс. Ты можешь остановить их. Ты можешь... отомстить за меня. — Я не занимаюсь местью, — ледяным тоном заявила Уэнсдей. — Я занимаюсь искоренением проблем. Где их новая база? Агнес засмеялась — сухим, надтреснутым смехом. —Они умнее, чем ты думаешь. У них нет базы. Они используют сеть порталов. Один из них... он здесь. В этой комнате. Она указала на странный аппарат в центре. —Это не просто машина. Это ключ. Но для его активации нужна энергия. Огромная энергия. Та, что есть только у вас двоих... вместе. Уэнсдей и Энид переглянулись. Между ними пробежала целая буря невысказанных мыслей, страхов и решений. Они поняли друг друга без слов. — Что будет, если мы его активируем? — спросила Уэнсдей. —Он откроет портал в их операционный центр, — ответила Агнес. — Но это будет стоить вам многого. Части вашей связи. Части вашей... сущности. Цена за правду всегда высока, Аддамс. Энид выпрямилась. Ее глаза горели решимостью. —Мы готовы заплатить. Уэнсдей посмотрела на нее. Она видела в ее взгляде не просто храбрость, а полное доверие. Доверие, которое было страшнее любой ловушки LOIS. —Нет, — снова сказала Уэнсдей, но на этот раз ее голос был тише. Она повернулась к Агнес. — Есть другой способ. Ты сказала, что они используют сеть. Значит, должен быть узел. Место, где эта сеть управляется. Агнес замерла, ее глаза сузились. —Есть. Старая обсерватория, на северной башне. Но она заблокирована заклятьями. Никто не может туда попасть. Улыбка, холодная и безрадостная, тронула губы Уэнсдей. —Никто, кроме Аддамса. Она снова взяла Энид за руку, на этот раз крепче, будто боясь ее отпустить. —Мы идем на башню. Они развернулись, чтобы уйти, но голос Агнес остановил их. —Уэнсдей! Та обернулась. — Они знают, что ты придешь, — прошептала Агнес. — Они ждут. — Отлично, — ответила Уэнсдей. — Сократит время на их поиски. Они вышли из подвала, оставив Агнес в ее призрачном одиночестве. На улице уже темнело, и первые звезды появлялись на небе. Они шли по направлению к северной башне, и их тени, длинные и сплетенные, тянулись за ними по камням мостовой. — Ты уверена, что хочешь этого? — тихо спросила Энид, не отпуская ее руку. — Мы можем все бросить и просто... сбежать. Уэнсдей остановилась и посмотрела на нее. В полумраке ее лицо казалось еще более бледным, а глаза — бездонными, как сама ночь. —Бегство — это не решение. Это отсрочка. Они будут преследовать нас. Они будут преследовать тебя. Пока мы не остановим их. Навсегда. Она подняла свободную руку и коснулась щеки Энид. Жест был настолько неожиданным и нежным, что у Энид перехватило дыхание. —Я не позволю им забрать тебя, — сказала Уэнсдей, и в ее голосе не было ни капли сомнения. — Никогда. И в этот момент Энид поняла, что это была не просто бравада. Это было обещание. Обещание, скрепленное не сентиментальными чувствами, а всей мрачной, непоколебимой силой рода Аддамсов. Они снова пошли вперед, к высокой, темной башне, упиравшейся шпилем в ночное небо. Их руки были сплетены. Их судьбы — связаны. И впереди их ждала не просто битва, а нечто большее — финальное столкновение, которое должно было определить, останется ли их связь проклятием или станет самым мощным оружием против надвигающейся тьмы. Конечно, вот продолжение. --- Северная башня Академии Невермор была самой старой и самой мрачной ее частью. Камни, из которых она была сложена, казалось, впитали не только влагу и холод, но и столетия тихих страданий и запретных ритуалов. Воздух у ее подножия был неподвижным и густым, словно желе. Уэнсдей остановилась перед массивной дубовой дверью, украшенной выцветшими резными символами. —Заклятья, о которых говорила Агнес, — произнесла она, проводя пальцами по холодному дереву. — Они не просто блокируют дверь. Они создают барьер восприятия. Большинство людей даже не заметят эту дверь. Их сознание будет просто соскальзывать с нее. — Но наше — нет? — уточнила Энид, сжимая кулаки. Ее волчьи инстинкты тревожно сигналили об опасности, исходящей от этого места. — Наше сознание... испорчено достаточным количеством странностей, чтобы пробить эту защиту, — ответила Уэнсдей. Она закрыла глаза, концентрируясь. — Заклятье сложное. Оно питается сомнениями и страхом. Внезапно она почувствовала, как теплая рука ложится на ее запястье. Это была Энид. —Тогда у него нет шансов, — просто сказала она. Ее голос был твердым, а взгляд — непоколебимым. — Потому что, когда я с тобой, я не сомневаюсь. И не боюсь. Уэнсдей почувствовала, как странное тепло от прикосновения Энид растекается по ее руке, прогоняя ледяные токи магического барьера. Это было не магией Аддамсов, не силой видений. Это было чем-то другим, более простым и оттого более мощным. Доверием. Дверь перед ними дрогнула и с тихим скрипом приоткрылась, словно нехотя уступая их совместной воле. За ней вилась узкая, спиральная лестница, уходящая вверх, в полную темноту. Они начали подъем. Ступени были настолько старыми, что казалось, они вот-вот рассыплются в пыль под их ногами. Воздух становился все холоднее и разреженнее. — Ты чувствуешь это? — прошептала Энид, ее голос гулко отдавался в каменном колодце. —Да, — коротко ответила Уэнсдей. — Энергетический узел. Мы приближаемся. Ощущение было похоже на приближение грозы. Воздух трещал от невидимого напряжения. Волосы на руках Уэнсдей встали дыбом, а Энид почувствовала, как под кожей зазубрились волчьи шерстинки, готовые к трансформации. Наконец лестница закончилась. Они вышли на небольшую круглую площадку под самым куполом башни. Здесь располагалась та самая старая обсерватория. Огромный телескоп, покрытый паутиной и пылью, был направлен в закопченное стеклянное окно в потолке. Но их внимание привлекло не он. В центре комнаты, на полу, был выложен сложный круг из мерцающих рун. Над ним парил, медленно вращаясь, кристалл размером с человеческую голову. От него во все стороны расходились тонкие, похожие на паутину, нити чистого света — те самые порталы, о которых говорила Агнес. Возле кристалла стояли три фигуры в темных, лишенных каких-либо опознавательных знаков одеждах. Их лица были скрыты капюшонами. — Мисс Аддамс. Мисс Синклер, — раздался механический, лишенный интонации голос из-под одного из капюшонов. — Мы ожидали вас. Хотя и несколько раньше, чем предполагали. Ваша эффективность впечатляет. — Лесть — бесполезная трата времени, — холодно парировала Уэнсдей, ее глаза быстро оценивали обстановку. Три против двух. Но они держались уверенно. Слишком уверенно. — Вы знаете, зачем мы здесь. — Разумеется, — ответил другой страж. — Вы принесли нам ключевой компонент. Энергию вашей связи. Без нее стабилизация узла сети была бы невозможна. Энид шагнула вперед, ее глаза загорелись янтарным светом. —Мы ничего вам не отдадим! Третий страж повернул голову в ее сторону. —Это не вопрос добровольности, оборотень. Ваша связь с медиумом уже создала необходимый резонанс. Кристалл питается им прямо сейчас. Он лишь ждет... кульминации. Уэнсдей почувствовала это. Словно невидимая нить, соединяющая ее с Энид, натянулась до предела и начала вибрировать, отдавая свою энергию мерцающему кристаллу. Это было похоже на медленное кровотечение. — Что они имеют в виду? — спросила Энид, бросая на Уэнсдей тревожный взгляд. Прежде чем Уэнсдей успела ответить, первый страж поднял руку. В воздухе перед ним возник голографический образ — схематичное изображение двух сплетенных энергетических сигнатур. Одна была ровной, темной и холодной — Уэнсдей. Другая — яркой, изменчивой, пульсирующей — Энид. —«Проект Химера» — это не просто слияние сил, — пояснил страж. — Это создание нового, высшего существа. Существа, объединяющего стабильность и силу медиума с адаптивностью и жизненной силой оборотня. Ваша связь — эмоциональная, психическая — это клей, который позволит соединить несоединимое. Но для финальной стадии требуется... импульс. Сильное, совместно пережитое эмоциональное потрясение. Например, смерть одной из вас на глазах у другой. Ледяная ярость, холодная и острая, как лезвие бритвы, заполнила Уэнсдей. Они не просто хотели их использовать. Они планировали заставить их страдать. Убить Энид у нее на глазах, чтобы высвободить нужную им энергию отчаяния и ярости. — Нет, — прошептала Уэнсдей. Но это было не слово. Это был обет. Она бросилась вперед. Ее кинжал, всегда спрятанный в складках одежды, блеснул в тусклом свете кристалла. Одновременно с этим Энид трансформировалась. Ее рык потряс древние стены, и ее тело, покрытое мехом, с вытянувшимися когтями, стало воплощением чистой, животной мощи. Битва началась. Стражи не были сильны в ближнем бою. Но они были не одни. Из теней, отбрасываемых вращающимся кристаллом, начали появляться призрачные, бесформенные существа — сгустки чистой энергии, порождения узла. Они атаковали, отвлекая и изматывая. Уэнсдей сражалась с безжалостной эффективностью. Ее видения, обычно показывавшие будущее, теперь работали на опережение в реальном времени, показывая траектории атак энергетических существ. Она предугадывала их движения, парировала и наносила удары, ее кинжал оставлял на их формах сверкающие шрамы. Энид была ураганом. Она рвала энергетических призраков когтями и клыками, ее сила была физической, реальной. Она прикрывала спину Уэнсдей, принимая на себя удары, которые та не могла отразить. Но стражи не атаковали напрямую. Они стояли у кристалла, их руки были подняты в ритуальных жестах. Кристалл светился все ярче, а та самая невидимая нить, связывающая Уэнсдей и Энид, натягивалась все сильнее. Уэнсдей чувствовала, как ее собственная сила, ее дар, вытягиваются из нее. Рядом с ней Энид, уже раненная в нескольких местах энергетическими разрядами, двигалась все медленнее. — Он питается нами! — крикнула Уэнсдей, отскакивая от очередного призрака. — Пока активен кристалл, мы проигрываем! — Тогда его нужно уничтожить! — прорычала Энид, делая прыжок в сторону кристалла. Но один из стражей преградил ей путь. Щит из чистой энергии отбросил ее назад, как тряпичную куклу. Она с грохотом ударилась о стену и на мгновение замерла, с трудом поднимаясь. Именно этого они и ждали. — Теперь! — скомандовал главный страж. Энергия в комнате изменилась. Призраки отступили. Все внимание, вся мощь узла сфокусировалась на Энид. Светящийся луч, сконцентрированный и смертоносный, устремился к ее груди. Уэнсдей увидела это в своем видении за секунду до того, как это произошло. Она увидела смерть Энид. Реальную, окончательную. Время замедлилось. Мыслей не было. Было только действие, продиктованное чем-то более глубоким, чем разум, чем магия, чем сама жизнь. Уэнсдей бросилась вперед. Не к кристаллу. Не к стражам. К Энид. Она достигла ее за мгновение до того, как смертельный луч должен был поразить цель. Она толкнула Энид в сторону, приняв удар на себя. Ослепительная вспышка света заполнила комнату. Глухой, оглушающий удар. Уэнсдей почувствовала, как ее тело п Она достигла ее за мгновение до того, как смертельный луч должен был поразить цель. Она толкнула Энид в сторону, приняв удар на себя. Ослепительная вспышка света заполнила комнату. Глухой, оглушающий удар. Уэнсдей почувствовала, как ее тело пЭнид. Она достигла ее за мгновение до того, как смертельный луч должен был поразить цель. Она толкнула Энид в сторону, приняв удар на себя. Ослепительная вспышка света заполнила комнату. Глухой, оглушающий удар. Уэнсдей почувствовала, как ее тело пронзает невыносимая боль. Не физическая, а экзистенциальная. Боль разрываемой души. Но луч не убил ее. В тот момент, когда энергия должна была разорвать ее на части, связь между ней и Энид сработала как бумеранг. Энергия, которую кристалл вытягивал из них все это время, не исчезла. Она накопилась в самой этой связи, в невидимой нити. И в момент смертельной опасности, эта нить не порвалась. Она... отразила удар. Ослепительная волна энергии, вобравшая в себя и силу луча, и их собственную, вырвалась из Уэнсдей и ударила обратно в кристалл. Раздался звук, похожий на треск миллиона окон. Кристалл затрещал, его мерцание стало хаотичным, яростным. Нити-порталы начали рваться, хлеща по комнате, как плети из молний. — Невозможно! — крикнул один из стражей. — Стабилизация потеряна! Система выходит из-под контроля! Кристалл взорвался. Не огнем и осколками, а немой, белой вспышкой чистого света, которая поглотила все звуки, все цвета, все ощущения. Когда зрение вернулось к Уэнсдей, она лежала на полу, ее тело горело изнутри. Рядом с ней, на четвереньках, была Энид. Ее трансформация сошла, она снова была человеком, но ее глаза все еще светились волчьим янтарем. Стражи исчезли. От кристалла осталась лишь горстка тусклых осколков на полу. Энергетические нити порвались. Узел был уничтожен. Уэнсдей попыталась подняться, но ее тело не слушалось. Она почувствовала пустоту. Ту самую пустоту, о которой предупреждала Агнес. Часть ее дара, часть ее самой, была выжжена этой обратной связью. Энид подползла к ней. —Уэнс! — ее голос был хриплым от ужаса. Она взяла ее лицо в свои руки. — Ты... ты жива? Уэнсдей медленно кивнула. Говорить было больно. —Кристалл... уничтожен. Сеть... разрушена. — Но ты... ты же приняла удар на себя! Почему?! Уэнсдей посмотрела на нее.На ее испачканное сажей и пылью лицо, на глаза, полные слез. И нашла в себе силы сказать правду. Ту, что отрицала так долго. — Потому что мир без твоего невыносимого смеха, твоих радужных волос и твоей... разрушающей все мои барьеры настойчивости... — она сделала паузу, переводя дыхание. — ...был бы гораздо более мрачным и безрадостным местом, чем я когда-либо хотела бы населять. Слезы покатились по щекам Энид, но она улыбнулась сквозь них. —Это самое романтичное признание, которое я когда-либо слышала. Она наклонилась и поцеловала Уэнсдей. Медленно, бережно, как будто боясь разбить. И в этот момент Уэнсдей почувствовала нечто странное. Пустота внутри нее не заполнилась. Но ее край... перестал быть таким острым. Будто рана начала медленно, мучительно медленно, затягиваться. Не магией, а чем-то другим. Теплом, что исходило от губ Энид, от ее рук, от самой ее сущности. Они сидели так, среди обломков их самой страшной битвы, целуясь, пока первые лучи утреннего солнца не пробились сквозь грязное стекло купола обсерватории. Угроза LOIS, возможно, была повержена. Но они обе знали — что-то сломалось в Уэнсдей. И что-то новое, хрупкое и невероятно сильное, родилось между ними. Их битва была окончена. Но их история — только начиналась.