Полуночные фиалки

      Флинс всегда хорошо себя чувствовал в одиночестве. И в старые времена, когда жил на севере Снежной, и в долгий период после. Пробудившись ото сна, став светоносцем, он получал удовлетворение, исполняя свой долг, контактируя с жителями, спасая гражданских и пополняя растущую с каждым годом коллекцию. Кирилл Чудомирович. Флинс. Мистический свет во тьме, оставшийся в легендах. Светоносец из Нод-Края. Альв. Он был окружён живыми и мёртвыми, нашëл себе пристанище и был вполне счастлив. Однако, глубина осталась прежней. Он — свободен. Один из потерявшего прежнюю значимость народа. И просто. Один.       Флинс не думал, что всë может так резко измениться — странная концепция для отпрыска долгоживущей расы. Случайная встреча в гостинице Нашгорода. «Кто бы мог подумать, что мы будем так увлечëнно общаться. Должно быть, у нас много общего» — сказал он тогда, пряча собственное смущение за вежливой улыбкой и безупречными манерами. И всë же, Флинс лукавил. Он — фонарь во мгле, когда «гори всë синим пламенем», противник Дикой Охоты, проводник заблудших душ. И она, Путешественница, что представилась сначала чужим именем. Люмин. Она поделилась гораздо позже, что находится в поисках корабля, на котором попала в Тейват вместе с братом. Из-за неба. Сотни лет назад. Знакомое чувство. Фрустрация. Тоже не совсем человек. Звезда. Ослепляющая ночью, пылающая даже при свете дня. Другой, чужеземный, неземной, космический огонь, что связывается с энергиями этого мира, не смешиваясь, не затухая. Даже куувяки — ничем не отличается от других, что она познала. Четвëртая. Сошедшая.       Они обменялись всего парой фраз. Почувствовали притяжение. Контакт. Ничего не зная друг о друге, прощались, как будто были знакомы всю жизнь. Так странно, и Флинс жадно впитывал эту новизну, как мог. Залпом, без остатка, вытесняя пустоту на душе, которая, как оказалось, там была. И у него получилось. Даже слишком хорошо.       Конечно, влюбиться в кого-то с первого взгляда было крайне невежливо. Ничего удивительного, что это могло стоить ему жизни.       Маяк на кладбище светоносцев теперь светил, не переставая, успокаивая, убаюкивая блуждающих призраков. Тоже её заслуга. Путешественница умудрялась менять мир там, где ступала. И, как альв успел подсмотреть, следуя её тропами, скрываясь в тени, к лучшему. Не всегда герои её вмешательства понимали это сразу, но ему доставало опыта оценить ситуацию самолично. Люмин была жемчужиной. Уникальным камнем среди других. Артефактом, о котором все слышали, но никто не смог достать. Костью загадочного существа, пришедшего из-за искусственного небесного занавеса.       Альв был в восторге. Четвëртая Сошедшая изменила и его — Флинс в этом не сомневался. Радовался даже тогда, когда косые полосы дождя смывали с его ладоней алую кровь и лепестки. Бутоны цветов. Тех самых, что он не видел так давно — с самого детства. Яркие, синие, словно впитали в себя разряд молнии, полуночные фиалки Снежной. Гроза разбушевалась не на шутку. Это, конечно, не новость в Нод-Крае, но в этот раз Кирилл по-настоящему слышал её. И было страшно. Хотелось разделить момент. Быть рядом. Увидеть образ золотоволосой Путешественницы, приближающийся к его скромной обители. Рассказать про свой день. Угостить, посмотреть, как она ест новое блюдо — он специально тренировал новый рецепт с поддержкой духа-повара. Побыть вдвоём.       Альвам не чужды шутки. Наоборот, насмешка заложена в самой их натуре. Каждый раз, когда Люмин заглядывала в его глаза, Флинс чувствовал, как в груди растекается тепло, а в голове становится потрясающе пусто. Сказка для того, кто помнил слишком многое. Редкая возможность побыть беззаботным собой. И только потом, снова в одиночестве, альв заходился изнуряющим кашлем. Из раза в раз. С широко раскрытыми глазами он наблюдал, как с каждым днëм состояние медленно ухудшалось. Дышать без Люмин поблизости становилось всë сложнее. А фиалки Снежной — наоборот — расцветали в лëгких всë крупнее и ярче. Как положено, собирали кровавую дань.       А Флинс продолжал работать. Проходил привычные маршруты, не забывал помогать коллегам и наслаждался свежестью агонии новых эмоций. Он не мог дать им название. Ведь альвам не запрещено влюбляться в людей, совсем нет. Вот только держать в тайне нельзя. Но это так… Притягательно. Если человек ответит взаимностью — прекрасно. Если откажет — чувства моментально сгорят. Инстинкт фейского самосохранения. Последнего Кирилл и боялся. Оттягивал. Настолько, насколько мог.       Увидев знакомую фигуру вдалеке, Флинс оставил корзину фиалок лежать на столе, рядом с еженедельными отчётами. Яркий синий акцент. Он решил, что не скажет, откуда они, если только Люмин не спросит напрямую. Страшнее, чем смерть, для такого, как он — скука. И так жизнь стала гораздо интереснее.