На берегу

Редкие волны приятно омывали босые ноги, словно пытаясь распутать клочок нервов внутри Cюэ Мэна. Морская вода была будто бы живая: прекрасно понимала его настроение и теплым приливом старалась забрать все мрачные мысли к себе, под толщу вод. Там до них никому не будет дела и о них не вспомнят, пока они вновь не всплывут на поверхность. Последние солнечные лучи осветили водную гладь, и также бесследно пропали, как и само солнце, недавно зашедшее за горизонт. Вдоль морского берега загорелись причудливыми огоньками фонари, слабо освещая территорию пляжа. За спиной Сюэ Мэна разгорелся костер, языки пламени которого могли достать до небес, будь они ярче. Вдали, где стоял Сюэ Мэн, этот костер больше напоминал алое пятнышко, что весело мелькал на фоне остальной тусклой местности. А вокруг этого пламени сидели его одноклассники, бурно что-то обсуждая. Среди них скорее всего сидел и Мэй Ханьсюэ. Он и являлся основной причиной, почему Сюэ Мэн бродит по берегу пляжа, а не сидит рядом с одноклассниками, поддерживая общую тема разговора. Его гложет вина перед Мэй Ханьсюэ. С утра пораньше он несправедливо накричал на беднягу, будто истеричная девица, а извиниться теперь рот не открывается. Гордость не позволяет. Так и провёл весь день: избегая, да делая вид, что не замечает его. А под вечер мысли дурные накатили. Вдруг, он всё-таки извинится, а Ханьсюэ возьмёт, да скажет ему всё, что о нём думает? Возможно такое? Маловероятно, ведь он не такой. Но маленький шанс всё равно есть. Вдруг, Cюэ Мэн ему уже надоел? «Угадай, кто?» – неожиданно раздается над ухом парня. Сквозь легкую ткань футболки он чувствует, как прижимается к его спине чужой голый торс. Как приятный жар исходит от чужого тела. Глаза его закрыты чужими ладонями, от чего создается неловкое чувство близости. В голове мгновенно пустеет, и все прошлые мысли сразу же уходят на второй план. И Цзымину даже думать не надо, кто стоит позади. Всё и так предельно ясно. На подобные шутки способен только один человек. Ханьсюэ. Щеки незаметно алеют от осознания того, что Ханьсюэ стоит так непривычно близко, прижимаясь к нему своей голой грудью. Проходит несколько секунд и только тогда Сюэ Мэн отскакивает в сторону, будто ошпаренный. Оборачиваясь, он видит привычно довольное лицо Мэй Ханьсюэ. Может зря юноша так загонялся по поводу сегоднявших выкидонов? Может и вовсе ничего такого не случилось, а он тут себе уже надумал на смертный приговор. Но Ханьсюэ ведь не просто знакомый. Это на какого-то знакомого Сюэ Мэн может просто накричать и забыть, но с Ханьсюэ такое не проходит. Для него он много значит. – Ты... не злишься?.. – негромко пробормотал Сюэ Мэн, и даже видя игривое поведение друга, всё равно чувствовал вину перед ним. – За что? А, ты про то… – усмехнулся Мэй Ханьсюэ, нисколько не меняясь в лице. – Нет конечно. Cюэ Мэн облегченно выдохнул. – Ну, ты всё равно извини меня там… – промямлил он, неловко переминаясь с ноги на ногу. Сколько раз Сюэ Мэн извинялся перед людьми – по пальцам пересчитать, ведь негоже гордому павлину унижаться перед кем-то. Но Ханьсюэ исключение. Если парень провинится перед ним, то обязательно извинится. Правда это уже вопрос времени. Видя своего друга таким, Ханьсюэ тихо хихикнул, прикрывая рот рукой. – Пойдём уже, – сказал он и взяв Цзымина за руку, направился в сторону одного из забронированных их классов коттеджей. Никто из них двоих не собирался присоединяться к шумной компании одноклассников, поэтому вариант оставался только один: пойти туда, где вас в ближайшее время не побеспокоят. В тусклом свете фонарей не было видно, но щеки Сюэ Мэна по прежнему были румяными, ведь он до сих пор был слегка смущен происходящим. Сначала Ханьсюэ прижимается к нему, а потом ведёт за руку, будто бы так и надо. Он вообще понимает, что творит с сердцем Сюэ Мэна?!..