Часть 1
11 октября 2025 г., 17:05
— Опять твоего отца где-то носит, — вполголоса проворчал Шуга, закрывая книгу. Шестилетний Чанхи, пригревшийся у него под боком, вздохнул, и доверительно сообщил взрослому неразумному человеку очевидный факт:
— Его не носит. У него дела.
— Какие могут быть дела в девять часов вечера, когда ребенка пора спать укладывать? — про «девять часов вечера» он знал точно, и для этого ему совсем необязательно было смотреть на часы, а вот про «спать укладывать» — это для красного словца было сказано, чтобы пристыдить нерадивого отца в глазах его сына.
Вообще-то мальчик был прав, у Тэхёна слишком много дел и забот, и Шуга это знал, но другого способа общения с этим миром, кроме беззлобного ворчания, он не представлял. Слишком уж все было несовершенно во Вселенной, на его суровый взгляд.
Он ласково взлохматил мягкие вихры малыша:
— Иди умойся и ложись.
— А папа иногда разрешает мне не умываться, — Чанхи хитро посмотрел на дядюшку, заранее зная, что будет дальше. Шуга чуть вытянул губы в подобие улыбки и, подхватив хохочущего малыша, потопал в ванную, продолжая привычно ворчать по пути:
— Твой отец слишком балует тебя, так нельзя. Порядок есть порядок, перед сном принято умываться.
— Зачем? — весело болтая ногами в воздухе, задал свой очередной вопрос Чанхи. Шуга закатил глаза:
— Просто принято. Не спрашивай. Ты должен уметь делать все, что делают люди.
— А папа говорит, что я тоже людь.
— Раз говорит, значит, так и есть, — Шуга поставил малыша перед раковиной и посмотрел на его отражение в зеркале:
— Ну? Не тяни время.
Малыш со вздохом набрал в ладошки мыло и послушно стал размазывать его по щекам. Шуга хмуро наблюдал за ним, умиляясь в душе сосредоточенности ребенка. Почувствовав за спиной знакомый холод, не оборачиваясь, он сурово изрек:
— Поздновато, не находишь?
— Папочка! — кинулся к отцу Чанхи, пачкая мылом дорогие отцовские брюки. Тэхён подхватил сына на руки и подкинул его повыше, отчего малыш счастливо взвизгнул. Мужчина улыбнулся.
— Прости, Чанни, пришлось задержаться. Но завтра я весь день проведу с тобой.
— Честно-честно? — восторженно ахнул ребенок.
— Честно-честно, — рассмеялся Тэхён и посмотрел на Шугу: — Ты завтра можешь отдохнуть.
— Это щедро. По-королевски, — оценил тот.
— Папа, а что мы будем завтра делать? — Чанхи крепко обнимал отца за шею, заглядывая тому в глаза. Тэхён улыбнулся:
— Что-нибудь придумаем.
Шуга недовольно покачал головой и зашаркал в сторону комнаты, бормоча себе под нос:
— Придумает он, как же… Опять телефон из рук не выпустит…
🍁🍁🍁
Утром Тэхён возился на кухне, пытаясь приготовить сыну завтрак, когда туда царственно вплыл лохматый бледный Шуга. Он скептически глянул на неаппетитную молочную пенку в чашке с какао и, почесывая себе впалый живот через мятую футболку, буркнул: — Опять над дитем издеваешься? Зачем ему ЭТО? — он брезгливо ткнул пальцем в сторону чашки. Тэхён, не отвлекаясь от процесса, хмыкнул: — Ребенок живет в человеческом обществе, другого в его жизни не будет. Он должен быть социализирован. — Он потомок вампирского рода, нахрена ему твое какао? — Прикажешь кровь с утра нацедить для него? И потом, кто позавчера клубничный тортик в один присест умял, несмотря на свою вампирскую природу? Точно не Чанхи. — Скупердяй, — констатировал Шуга, — самый настоящий скупердяй. Тортика пожалел для родственника. Еще лет сто попрекать меня будешь. Тэхён рассмеялся. — Не буду. Ничего для тебя не жалко, лишь бы ты улыбался. Шуга хмуро посмотрел на него, ожидая очередного подъеба, но Тэхён снова отвернулся к плите и продолжил что-то размешивать в маленькой кастрюльке. Шуга потоптался на месте, почесал свои лохмы и неуверенно произнес: — Ты и правда сегодня дома целый день будешь? — Ну да, — откликнулся Тэхён. — Так что можешь заняться своими делами. — А есть они у меня, свои-то дела? — тихо и чуточку грустно спросил сам у себя Шуга, но тут же снова напустил на себя недовольство, проворчав: — Режим ребенку не вздумай сбить! У нас с ним сегодня по расписанию занятия математикой и рисование. И никакой дури в голову ему не вбивай, а то знаю я тебя — люди хорошие, мир прекрасен… — Шуга, но люди в большинстве своем и правда не так уж плохи, — со смехом возразил Тэхён, на что собеседник строго взглянул на него и глубокомысленно изрёк: — Ничему тебя жизнь не учит. Жениться тебе надо, чтобы глазки на реальность открылись. Да и Чанни материнская забота не помешала бы. Тэхён закатил глаза. Ещё одна сумасшедшая идея Шуги. Раз уж он заговорил об этом, значит мысль эта не просто залетела в его голову, но и обжилась там и пустила корни. И все бы ничего, но если его шурину какая-то идея приходилась по душе, то вся их маленькая семья жила под прессом ее осознания до тех пор, пока из воздуха не появлялась следующая. Как надолго в голове Шуги задержится мысль о Тэхёновой женитьбе, сказать было трудно, но, учитывая его неторопливость во всем, жить им с этой фантазией предстояло явно не день и не два. — Ты кашу будешь? — Тэхён знал, что не будет, но из вежливости, а ещё больше из желания сменить тему все же задал этот вопрос, на который последовал вполне предсказуемый ответ: — Издеваешься? Пойду Чанни разбужу. — Нет! — резко осадил Шугу Тэхён. — Я сам! — Ну сам так сам, — покладисто пробубнил родственник. Тэхён в секунду переместился в комнату сына и, склонившись над ним, тихо позвал: — Чанни-и! Просыпайся, малыш! Длинные темные реснички дрогнули, и Чанхи сладко почмокал пухлыми губками. Тэхён умиленно любовался на свое сокровище, нежно ероша мягкие детские кудри. Чанни сонно улыбнулся и теплой ладошкой погладил отцовскую щеку: — Папочка, ты дома… — Да, сынок, и целый день мы проведем вместе. — Урра! — раскатистое «рр» заставило отца улыбнуться. Чанни совсем недавно начал выговаривать эту букву, получалось не всегда, но он очень старался, иногда рыча, словно маленький тигренок. — А что мы будем делать? — ребенок восторженно прижался к отцу. — А что ты хочешь? — Гулять! Тэхён рассмеялся: — Гулять так гулять. Но сначала… — Умыться и позавтракать! — с готовностью перебил его малыш, резво выбираясь из постели под любящим взглядом отца.🍁🍁🍁
Октябрьское солнце золотило клены в тихом парке, пробиваясь яркими лучами сквозь редеющую листву. Воздух в этот утренний час казался хрустальным и был по-осеннему свеж и прохладен. Отец с сыном не спеша шли по почти безлюдным аллеям и болтали обо всем подряд. В выходные дни парк всегда был полон людьми, и Тэхён, не любивший их скопления, старался гулять здесь с сыном исключительно в будни. Правда, на игровой площадке, куда они сейчас направлялись, дети были всегда, но Тэхёна это не огорчало. Наоборот, он был сторонником непопулярного среди вампиров мнения, что его ребенок должен уметь общаться и с человеческими детьми. И хотя сам Тэхён с другими родителями на площадке не контактировал, но игры сына со сверстниками всегда поощрял. Вот и сейчас, отпустив Чанни к другим детям, он выбрал для себя скамейку подальше от беспрерывно щебечущих мамочек и с удобством расположился на ней, бросив быстрый взгляд на какого-то парня, сидевшего здесь же. Чанни весело носился по площадке с другими мальчишками, висел на канатах, забирался на горки, звонко смеясь, и у Тэхёна от этой картины тепло сжималось сердце. Он раздумывал над словами Шуги о женитьбе, что-то в них не давало ему покоя. Тэхён считал себя хорошим отцом, но работа отнимала у него слишком много времени, отрывая от общения с сыном. Рядом с Чанхи всегда был Шуга, любящий и заботливый, и Тэхён считал, что этого вполне достаточно. Насчет материнской заботы Тэхён не заморачивался, будучи уверенным, что его сын получает много любви — и от отца, и от дяди. Но вот устраивает ли такое положение дел самого Шугу? Ведь он, по сути, растворился в жизни племянника и его отца. Парень на другом конце скамейки тихо всхлипнул, и Тэхён непроизвольно посмотрел на него. Тот сидел сгорбившись и обхватив себя руками; капюшон серого худи закрывал лицо, но плечи парня чуть подрагивали, будто он плачет. Тэхён нахмурился. — Вам нехорошо? Может быть, нужна какая-то помощь? Парень замер на секунду, а потом резко помотал головой и затих. — Папа, смотри, какая красивая машинка! — стремительно подлетевший Чанни восторженно показывал отцу самую обычную, с точки зрения Тэхёна, игрушку. Но ребенок был ею впечатлен, и поэтому отец с восхищением выдохнул: — Вау! Чанхи убежал обратно, а парень рядом неожиданно глухо произнес: — Ребенок у вас очень бледненький… Ему надо больше гулять. Тэхён, с удивлением посмотрев на соседа, хотел было возмутиться, что бледность его ребенка никого не касается, но осекся, увидев заплаканное лицо парня. — С вами точно все в порядке? — спросил он, вглядываясь в красивые черные глаза, в которых прямо штормило болью. Парень смутился и отвел взгляд. — Да, наверное, да. — Наверное? То есть вы сами в этом не уверены? Я могу вам помочь? На этот раз незнакомец не стал отвергать протянутую руку помощи. Он растерянно пожал плечами и тихо ответил: — Я не знаю… Тэхён вздохнул и пригляделся. Парню было лет двадцать, может, чуть больше. Он зябко кутал ладони в длинные рукава худи, едва заметно дрожа, то ли от холода, то ли от волнения. Симпатичный, темноволосый — короче говоря, обычный, на взгляд Кима. Но заплаканное и обескураженное лицо отчего-то вызывало тревогу, и Тэхён, решительно придвинувшись ближе к парню, потребовал: — Рассказывай! Тот испуганно посмотрел на Кима, словно не решаясь, и Тэхён снова произнес, на этот раз гораздо мягче: — Я же вижу, что тебя что-то беспокоит. Как тебя зовут? — Чонгук. Тэхён одобрительно кивнул. — Чонгук, значит. Хорошее имя. А я Тэхён. Давай дальше. Почему ты здесь сидишь? Сегодня прохладно, а ты слишком легко одет. Неужели тебе не холодно? — Холодно, — безропотно согласился Чонгук и покраснел. — Но у меня нет другой одежды… — А где ты живешь? Невинный, казалось бы вопрос вызвал гримасу боли на лице Чонгука, а его глаза немедленно наполнились слезами. Тэхён, испугавшись такой реакции, дотронулся до холодной руки парня: — Что с тобой случилось? Не бойся, говори. Чонгук жалобно всхлипнул: — Я не знаю, ничего не знаю… Я даже не понимаю, как здесь оказался. Минсок сказал, что я надоел им и было бы хорошо, если б я провалился в тартарары. Но он часто так говорит, и никогда ничего не происходило, а сегодня вот… — слезы снова покатились по его щекам, и Тэхён, нахмурившись, уточнил: — Минсок — это твой друг? — Нет, это мой отчим, — хлюпая носом, пояснил Чонгук. — После смерти отца он стал моим опекуном. — А твоя мать? Чонгук как-то странно посмотрел на Тэхёна: — Мать? Кто это? Ким растерялся: — Ну кто-то ведь тебя родил? — Конечно, — не стал спорить Чонгук, — папа меня родил. А потом умер. Ясно. Сирота, ничего не знавший о своей матери, понял Тэхён. Этот заплаканный растерянный парень, почти мальчишка, вызывал у Тэхёна совсем неожиданные чувства. Не просто сострадание, а отцовскую нежность. Об этом странном Чонгуке хотелось позаботиться как о Чанхи. Тэхён решительно поднялся со скамьи. — Вставай, пойдем домой. Чанни! — позвал он сына. — Я не знаю, где мой дом, — попытался остановить его Чонгук, — я вообще не отсюда. — Я понял это, — кивнул Тэхён. — Но ты замерз и наверняка голоден, не могу же я тебя здесь оставить. Давай, не заставляй меня уговаривать тебя. — То есть мы пойдем к вам домой? — снова покраснел Чонгук. — Ну, выбора-то у тебя особого нет, поэтому да, к нам. Подбежавший Чанхи с любопытством посмотрел на незнакомца и повернулся к отцу: — Папа, мы уже уходим? — Да, сынок, надо человеку помочь. Чанни вздохнул и совсем по-взрослому ответил: — Надо так надо. Пойдем.🍁🍁🍁
На обратном пути болтовня Тэхёна с сыном вроде бы отвлекла Чонгука от грустных мыслей, но он вдруг так сильно стал хлюпать носом, что Ким понял — парень все-таки простыл. Эта мысль Тэхёна не огорчила, но озадачила, потому что он понятия не имел, что нужно делать с больным человеком. Чанхи рос ребенком здоровым, но если проблемы все-таки возникали, то Тэхён просто старательно выполнял рекомендации врачей. А вот что ему делать с Чонгуком — большой и жирный знак вопроса. Можно, конечно, обратиться к медикам, но, учитывая странность рассуждений парня, его вполне могут увезти в клинику, и вовсе не для лечения простуды, Тэхён очень даже допускал такую мысль. Придется действовать самому, храбро решил он, в глубине души надеясь на помощь Шуги. Надеясь, но не рассчитывая. Шуга себе не изменял. Едва он увидел на пороге дрожащего сопливого парня с испуганным взглядом оленьих глаз, как проворчал в своей излюбленной манере: — Когда я говорил, что тебе нужно жениться, я имел в виду не ЭТО. Чонгук покраснел и, кажется, запаниковал, а Тэхён, толкнув его в квартиру, хмуро отозвался: — Не говори ерунды. Парню негде жить и он простыл. — Ты теперь всех будешь домой тащить, кому жить негде? — на всякий случай уточнил Шуга, разглядывая непрошенного гостя. Чанхи, удивленный непонятливостью родственника, постарался объяснить тому очевидную вещь: — Папа сказал, что этому дяде надо помочь, — на взгляд ребенка, это был самый главный аргумент, но Шуга скептически воспринял его: — Твой папа готов помогать всему миру, забыв о своей сущности. Так нельзя, это непорядок. — Папа все делает правильно, — притопнул ножкой рассерженный ребенок. Пока эти двое препирались, Тэхён затащил Чонгука в комнату, принес ему пушистый халат и полотенце и отправил в душ, наказав как следует прогреться там. Шуга между тем помог Чанни раздеться и строго спросил: — Есть хочешь? — Неа! — Тогда иди к себе и поиграй, а мне надо с твоим отцом поговорить. Чанхи возмутился: — Не пойду! Я буду папу защищать! Пришла очередь возмутиться и Шуге: — Я ж его обижать не буду, я ж только поговорить! — Шуга, — заглянул Тэхён в комнату, — что с Чонгуком делать? — Раньше думать надо было, когда подбирал его на улице, — проворчал Шуга, — что ж теперь-то озаботился? — Он странный, — неуверенно пробормотал Тэхён. — И почему я не удивлен? — съязвил Шуга. — Нормальный вряд ли пошел бы домой к незнакомому мужику. Он знает, что ты вампир? — Нет, как-то разговора не зашло об этом, — окончательно растерялся Тэхён. — Ну чё, молодец, — резюмировал Шуга. — Тогда либо шифруйся дальше, либо жди, когда он с диким ором побежит отсюда сразу в полицию и накатает на тебя заявление, что ты его крови, жизни и чести хотел лишить. Тэхён изумленно похлопал глазами: — А почему чести? — То есть про кровь и жизнь вопросов у тебя нет? — Да ну тебя! — в сердцах махнул рукой Тэхён. — Ничего больше у тебя не спрошу, сам разберусь. — Ну-ну, — пробормотал себе под нос Шуга. — Давай, разбирайся, флаг тебе в руки. Чанхи, нахмурив лоб, внимательно слушал перепалку родственников, намереваясь в любой момент поддержать отца, но поняв, что Шуга отступил, ребенок решил изменить направление беседы взрослых: — Папа, а Чонгук теперь с нами будет жить, да? Шуга фыркнул куда-то в сторону, а Тэхён ласково улыбнулся сыну: — Нет, Чанни. Мы поможем найти ему его дом, и он уедет к себе. — А пока он живет у нас, я могу с ним дружить? — Разумеется, сынок. Чонгуку у нас должно быть хорошо и спокойно. — Как было нам без него, — недовольно пробурчал Шуга, не глядя на Тэхёна.🍁🍁🍁
— Я всё… Спасибо вам, — разрумянившийся после горячего душа Чонгук выглядел до ужаса трогательно (на взгляд Тэхёна) и слишком вызывающе (по мнению Шуги). Несколько прядей темных влажных волос, зачесанных назад, упали на лоб, большие черные глаза смотрели доверчиво и чуть пугливо, а на пунцовых щеках играли милые ямочки. Белый пушистый халат придавал Чонгуку вид домашний и очень уютный. Тэхён улыбнулся: — Как ты себя чувствуешь? Чонгук смущенно пожал плечами: — Нормально. Голова чуть-чуть болит только. — Меня Шуга зовут, — хмуро буркнув себе под нос, мужчина ушел на кухню и забрякал там кастрюлями. — Не обращай внимания, — снова улыбнулся Тэхён, — на самом деле он очень добрый, хотя скрывает это. Услышав эти слова, Шуга выглянул из кухни и пробурчал: — Как тебя там… Чонгук? Иди сюда, голодный ведь, небось? — Я ж говорю — добрый, — просиял Тэхён.🍁🍁🍁
После обеда Шуга с Чанхи ушли заниматься уроками, а Тэхён решил попытаться выяснить хоть что-то о своем загадочном госте. — Чонгук, я обещал помочь тебе, и я помогу. Но мне нужно больше информации. Давай начнем с конца, ты согласен? — Да, — тихо произнес Чонгук, опустив глаза. — Хорошо. Вспомни, как ты оказался на той скамейке? Чонгук удивился: — А чего вспоминать-то? Сам пришел. — Так. Понятно. — Тэхён потер себе лоб. — А откуда ты пришел туда? — Как откуда? Из дома. Вернее, от дома. Тэхён ничего не понимал. — То есть ты знаешь, откуда ты пришел? А почему тогда ты сказал мне в парке, что не знаешь, где твой дом? — Потому что не знаю… Губы Чонгука задрожали, и Тэхён испугался, что тот сейчас снова заплачет. — Подожди, не реви, успеешь еще… А свой адрес ты помнишь? — Конечно, помню. Но я там был, моего дома нет, — на последних словах Чонгук всхлипнул. Тэхён подумал, что если бы он был обычным человеком, он уже либо разозлился бы на Чонгука, либо счел его сумасшедшим. Хотя вообще-то он так и думал. Тут ему в голову пришла гениальная идея. — Чонгук, а какие-нибудь документы у тебя с собой есть? — Есть, только это не поможет. — Почему? — Тэхён уже сам начинал чувствовать себя немножко не в себе. — Потому, — не очень воспитанно ответил Чонгук, роясь в своих вещах. — Смотри сам. Он протянул Тэхёну какой-то документ, по виду похожий на паспорт, но странного зеленого цвета, на котором гордо красовались тисненые золотом буквы: «Республика Силла». Тэхён удивленно повертел непонятную книжечку в руках и посмотрел на Чонгука: — Силла? — Откройте и читайте, — строго указал тот. Тэхён послушно открыл документ. На первый взгляд, все было так, как и должно быть. Фото совсем юного улыбающегося Чонгука, его имя и дата рождения. Тэхён быстро прикинул — парню скоро исполнится двадцать один, хотя выглядит он моложе. Но там, где в обычном паспорте стоит признак пола, у Чонгука было написано странное слово «омега». — Это что за зверь? — удивился Тэхён. Чонгук обиженно шмыгнул носом: — Я не зверь. Я — омега. Тэхён посмотрел на него долгим взглядом, пытаясь вспомнить хоть что-то про омег, но, кроме буквы греческого алфавита так ничего и не вспомнил. Рассудив, что этот вопрос можно выяснить позже, он открыл следующую страницу странного документа и обрадовался: — Вот, смотри, есть адрес! Мы можем поехать туда прямо сейчас, или завтра с утра, как ты захочешь. — Не можем, — огорченно пробормотал Чонгук, — я там уже был сегодня. Это не мой дом. И вообще там не дом, а какой-то небоскреб. До Тэхёна стало медленно доходить понимание, что либо парень и в самом деле ку-ку, либо они столкнулись с чем-то таинственным и непонятным. Насчет ку-ку Тэхён сомневался, потому что странности Чонгука проявлялись лишь в его скупых упоминаниях своей жизни, в остальном он производил впечатление нормального человека. Получается, дело в чем-то другом. Вздохнув, Тэхён удобнее устроился в кресле и безапелляционно заявил сидевшему напротив Чонгуку: — Рассказывай все, с самого начала. Чонгук, по обыкновению, покраснел и опустил глаза. — Вы мне все равно не поверите… — Поверю, не поверю — какая разница? Разбираться все равно придется, так что не тяни, рассказывай. — А с чего начать? — С начала, — строго уточнил Тэхён. — С самого начала. Чонгук облизнул пересохшие губы и начал свой рассказ. Тэхён слушал его и любовался парнем — тот усердно старался донести свою историю во всех подробностях, словно ученик отвечал урок. Он морщил лоб, сосредоточенно хмурил брови, умильно шмыгал носом. «Милота!» — внутренне умилялся Тэхён, продолжая внимательно слушать и изредка задавая вопросы. Чонгук и правда начал с самого начала. Выяснилось, что родился он в Сеуле, сначала папа воспитывал его в одиночку, а потом в семье появился Минсок. «Папа вышел замуж за него», — сказал Чонгук, и у Тэхёна сразу возник вполне резонный вопрос: — Получается, твой папа — гей? — Кто? — ошарашенно спросил парень. Он явно не знал этого слова, потому что тут же пояснил: — Мой папа омега. — То есть это у вас семейное? — удивился Тэхён, но, поймав недоуменный взгляд Чонгука, вздохнул: — Ладно, продолжай. С появлением Минсока жизнь семьи, как понял Тэхён, изменилась. Тот всячески издевался над пасынком, а когда папа Чонгука пытался защитить сына, Минсок избивал мужа. Тэхён внутренне содрогнулся, представив, сколько всего пережил этот милый парень в детстве и юности. — А почему вы не обращались в полицию? — возмущенно спросил он, и в ответ снова увидел ясный чистый взгляд, полный удивления: — Зачем? Альфа — глава семьи, и только он знает, как правильно воспитывать детей и своего омегу. — Альфа? — изумился Тэхён. Еще одна буква греческого алфавита. Он мучительно попытался вспомнить, сколько всего их там, кажется двадцать четыре. Что за манера обзывать людей буквами? Тэхён уже примерно понял, что Чонгук жил в какой-то секте, где людей разделили по определенным признакам на разные группы. Альфы, омеги… И еще двадцать две буквы. Дурдом. А парень продолжал свой рассказ. Однажды папа заболел и умер. Все произошло очень быстро, но Чонгуку, которому тогда было семнадцать лет, показалось, что Минсок и не стремился вылечить мужа. — Хотя, возможно, я и ошибаюсь, — виновато пробормотал он. А дальше, как понял Тэхён, жизнь Чонгука превратилась в подлинный кошмар. Минсок привел в дом чужого омегу, и они уже вдвоем стали издеваться над парнем. Тот фактически стал прислугой в собственном доме. После школы отчим запретил пасынку поступать в университет, сказав, что главное предназначение омеги — это семья, и принялся подыскивать для него выгодную партию. В качестве кандидатов Минсок рассматривал исключительно пожилых богатых альф, надеясь прибрать к рукам их состояние после скорой смерти молодожена. От Чонгука своих намерений он не скрывал, лишь ворчал, когда пасынок робко намекал на возраст предполагаемых женихов. В этом месте повествования Тэхён снова не выдержал и прервал рассказ Чонгука: — Ты что ли тоже гей? Почему он тебе не невесту искал, а жениха? Тот и рад был бы ответить на вопрос Тэхёна, если бы понимал, о чем идет речь. Но Чонгук лишь жалобно посмотрел на него и в очередной раз почти шепотом повторил: — Я омега. Я должен выйти замуж за альфу и родить ему детей. Глаза Тэхёна округлились: — Родить?! Чем ты рожать собрался? — Чем все рожают, — недоумевая над глупым, с его точки зрения вопросом, ответил покрасневший Чонгук. Тэхён умилился в очередной раз на эту красоту-милоту, но на всякий случай известил парня, раз уж тот не в курсе: — Милый, то, чем все рожают, у тебя отсутствует напрочь. — Как это? — растерялся Чонгук. — У меня ведь уже и течка была… — Что-о-о?! — за двести пятьдесят лет своей вампирской жизни Тэхён повидал всякое и был уверен, что удивить его невозможно, но у Чонгука это, кажется, получилось. — Ну да, — осторожно подтвердил тот, удивляясь странной реакции Тэхёна. — Поэтому я точно знаю, что со мной все в порядке и я могу рожать. Тэхён закрыл глаза, глубоко вздохнул, сосчитал до десяти и выдохнул, строго посмотрев на Чонгука. — Так. Сейчас давай медленно и подробно. У тебя была …кхм… течка. Не знаю, что это, но пусть. Дальше. По твоему утверждению, это признак того, что ты можешь родить, так? — Так, — подтвердил Чонгук, выдержав суровый взгляд Тэхёна. Тот закатил глаза. — Даже если я допущу эту мысль, вопрос остается — ЧЕМ ты собрался рожать? Искренне не понимающий недоумения Тэхёна Чонгук пожал плечами. Для него-то ответ был очевиден. — Чем, чем — задницей! — выпалил он и покраснел еще больше. Тэхён недоверчиво посмотрел куда-то в район паха сидящего Чонгука и пробормотал: — Не понял… Бедный омега готов был сквозь землю провалиться от неприличных вопросов Тэхёна, а еще больше — от его взглядов, которые становились все более заинтересованными. Ким явно старался представить себе во всех подробностях процесс родов, и, возможно, зачатия. — Ну Тэхён… — жалобно протянул Чонгук, — пожалуйста, давайте не будем… Мне неловко… — Рожать задницей тебе ловко, а говорить об этом — нет, — фыркнул Тэхён и подумал, что не стоит торопиться с поиском дома этого чуда. Слишком уж увлекательным показался ему незнакомый доселе физиологический процесс, стоит, пожалуй изучить его подробнее. — Но если не хочешь, не будем говорить об этом. По крайней мере, не в этот раз. Чонгук с облегчением вздохнул и продолжил свой рассказ. Минсоку все же удалось найти подходящего жениха для пасынка. Однажды он пришел домой очень довольный и приказал Чонгуку привести себя в порядок. — Завтра к нам придет господин Ли. Ты должен очаровать его, поэтому приоденься и веди себя за столом правильно — улыбайся и завлекай этого старого козла. А, да, и не забудь приготовить шикарный ужин, чтобы он подольше задержался у нас, пусть разглядит тебя во всех подробностях, — сально ухмыльнулся отчим. Чонгук тогда расстроился, но успокоил себя тем, что этот господин Ли может оказаться очень приятным человеком, и, возможно, Гуки сможет полюбить своего мужа в будущем. Однако реальность его убила. Господин Ли оказался сухоньким старичком с острым, почти колющим взглядом черных маленьких глаз, желтым пергаментом старческой кожи на лице и подтекающей из уголка губ слюной. И все бы ничего, Чонгук был согласен в своей будущей семейной жизни сидеть возле этого ископаемого, держать его за руку и читать ему книжки, радуясь их душевному единению. Но жених оказался еще тем шалунишкой. Сидя рядом с молодым красивым парнем, он то и дело поглаживал под столом его бедро, сжимал ягодицу и пытался пробраться к самому паху. Чонгук плотно сдвинул ноги и сидел как на иголках, боясь поднять взгляд на отчима. Этого он, Тэхёну, разумеется, рассказывать не стал, но чувство гадливости снова накрыло его и он замолчал. А Тэхён искренне не понимал ситуацию в семье Чона и негодовал: — Ты здоровый молодой парень! И очень красивый, между прочим! — Чонгук на этих словах вспыхнул и смущенно улыбнулся, потому что красивым его назвал тот, который для самого Чонгука стал идеалом мужской красоты с первой секунды их знакомства. — Почему ты позволил так с собой обращаться? Зачем тебе этот старый пердун? Ты сам должен выбрать себе пару, и неважно, кто это будет, главное — ты должен любить его, а он должен любить тебя! И вообще! Я сам найду тебе хорошего человека… Тэхён вдруг осекся, потому что неожиданно понял, что никакому хорошему человеку он Чонгука не доверит. Ну потому что он сам хочет быть причиной улыбки этого парня, сам желает любоваться милыми ямочками на упругих щеках, которые все время хочется мацать; сам мечтает ерошить мягкие волосы и целовать красивые пухлые губы… И похрен ему, что Чонгук парень, да еще, вдобавок, какая-то непонятная омега, рожающая задницей. Если хочет, пусть рожает, Тэхён не против, потому что, кажется, молодой двухсотпятидесятилетний вампир влюбился… Он нежно и невпопад улыбнулся подвисшему Чонгуку и ласково произнес: — О твоем будущем поговорим позже. Давай дальше. Тот посмотрел на Тэхёна и тихо сказал: — Вам это кажется неправильным? Но у нас так принято. Все решения принимают альфы, а мы, омеги, лишь подчиняемся им. Это прозвучало так грустно и так безнадежно, что Тэхён искренне порадовался, что не живет в этом странном омежьем мире. Но как сам Чонгук оказался здесь, пока оставалось загадкой. А тот продолжил свой рассказ. Стесняясь даже вспоминать о домогательствах старика Ли, он лишь вскользь упомянул об этом. На самом деле Чонгук тогда в какой-то момент не выдержал и сильно ущипнул старческую руку. Ли взвизгнул и болезненно скривился, а затем гневно глянул мутными глазами на Чонгука. — Это что еще за дерзости? Что ты себе позволяешь, омега? Ужин был испорчен, Ли, недовольно брызгая слюной, покинул их дом, а Минсок устроил пасынку головомойку. В ярости он топал ногами, кричал, угрожал и оскорблял парня. Чонгук, обычно тихий и покорный, неожиданно взбунтовался, припомнив отчиму и смерть папы, и свои обиды. С пылающим лицом он почти кричал, что никогда не выйдет замуж за старого извращенца, лучше смерть, чем такой ужас и позор, и он не станет повторять горькую судьбу своего папы, доверившись такому ничтожеству, как Минсок. Выплеснув все эмоции, Чонгук рванул в свою комнату и судорожно стал пихать вещи в рюкзак. Не глядя, все подряд, потому что сквозь слезы ярости и обиды он все равно ничего не видел. Решение было принято, он покинет отчий дом, здесь ему больше делать нечего. Что будет с ним дальше, куда он пойдет — об этом он сейчас не думал, в голове билось только одно — уйти, убежать, исчезнуть. Но Минсок, почувствовав, что пасынок что-то задумал, ворвался в его комнату с перекошенным лицом. Увидев рюкзак, набитый шмотьем, он в бешенстве вырвал его из рук Чонгука и заорал, что если уж омега решил уйти из дома, то пусть уходит с пустыми руками, потому что все здесь принадлежит только ему, Минсоку. Не сдерживая себя, он проклинал умершего мужа и его неблагодарное отродье, которое не ценит заботы и внимания. И вот в тот момент и были произнесены слова, немедленно сбывшиеся. — Чтоб ты провалился в тартарары! В глазах Чонгука, наполненных слезами, в ту же секунду потемнело, голова закружилась в бешеном вихре, и парень потерял сознание. Очнулся он на той самой скамейке в парке. Осенние ночи в Сеуле тёплыми не назовешь, и Чонгук, чтобы окончательно не замёрзнуть, полночи вышагивал по парку. Можно было зайти погреться в круглосуточный магазин, но он боялся, что отчим мог подать заявление о пропаже омеги в полицию, и тогда Чонгуку придется вернуться домой, а этого он категорически не хотел. Под утро силы его иссякли, он вернулся к скамейке, на которой пришел в себя, и тихо уснул, съежившись от холода. А утром, когда он проснулся, все случившееся показалось ему ужасным сном, но реальность была ещё страшнее. Куда идти, как и где жить дальше? Ответов не было. Поразмыслив, Чонгук решил вернуться домой за вещами и своими скромными сбережениями, старательно спрятанными среди белья. Минсок, конечно, опять устроит скандал, но Чонгук теперь был готов отстаивать свою свободу и жизнь, вчера он это понял. Он шел домой с мыслью о новой жизни. Надо будет найти работу, любую. Надо будет снять квартиру, самую дешёвую. Чонгук не предполагал, как он, тихий домашний омега, справится с этим, но был почти уверен, что все получится. Занятый своими мыслями, он не сразу заметил, что улицы, по которым он шел, ему совершенно незнакомы. Вроде бы то, но и не то. Дорога от парка до дома была привычной, он часто возвращался из школы именно этим путем, но сейчас все было не так. Другие дома на месте прежних, незнакомые вывески на них. Чонгук замедлил шаг, пытаясь понять, где он находится. В следующем квартале должен быть его дом, обычная серая высотка, но когда парень поравнялся с тем местом, где, по ощущениям, располагалось его родовое гнездо, он увидел огромный небоскреб, сверкающий на октябрьском солнце зеркальными окнами. Чонгук дважды обошел квартал, не веря своим глазам. Он мог бы подумать, что перепутал место, если бы не старое кривое дерево во дворе, на котором они с пацанами когда-то смастерили самодельные качели из старой автомобильной покрышки. Дерево по-прежнему стояло во дворе, но уже облагороженное и окруженное невысоким ограждением. Вокруг него отцветали яркие клумбы, а вот знакомого старого колеса, болтающегося на растрепанной веревке, не было. Растерянный Чонгук поплелся снова в парк, сам не зная зачем. Голова разболелась от тяжелых дум. Судьба словно наказывала его за непокорность, лишив дома и привычного мира вокруг. Все, что осталось от прежней жизни — паспорт, который он убрал в карман худи, когда собирал вещи, но сейчас Чонгук понимал, что, скорее всего, он уже вряд ли ему понадобится там, где он оказался. Парень медленно возвращался в парк, к той самой скамейке, на которой очнулся вчерашним вечером. Чонгук вглядывался по дороге в лица прохожих. Они были совсем другие, непривычные, неправильные, странные, хотя одеты были, с точки зрения Чонгука, обычно. Но он никак не мог понять, кто попадается ему навстречу. Среди них он не узнавал ни альф, ни омег. Они все выглядели по-разному, но их сущности он не улавливал, как будто они все были искусственными, ненастоящими. Чонгук вернулся к ставшей почти родной скамейке. В утреннем парке было тихо и безлюдно, лишь листва шуршала под ногами. Замерзший и потерянный, он сел на краешек скамьи и, согнувшись почти пополам, тихо заплакал.🍁🍁🍁
Тэхён выслушал рассказ парня с противоречивыми чувствами. С одной стороны, дико хотелось уничтожить мерзкого отчима, обескровив его. С другой стороны, если бы не домашний скандал, вряд ли этот милый стеснительный Чонгук появился бы в жизни Тэхёна. А что он появился в ней надолго, вампир сейчас был уверен на миллион процентов. Оставалось лишь донести эту информацию до самого Чонгука, и сделать это надо было очень аккуратно, чтобы не напугать парня. Тэхёну уже было понятно, что тот попал сюда из другой реальности. Вампир не удивлялся этому, зная сложность устройства Вселенной, его сейчас беспокоило другое — как бы удержать Чонгука в реальности здешней, не дать ему вернуться в его мир, все равно ничего хорошего его там не ждет. — Гуки, — осторожно начал Тэхён, — ты хочешь вернуться домой? Чонгук, глядя куда-то в сторону, тихо ответил: — Нет. Я хочу остаться здесь, — он в очередной раз покраснел и поспешил уточнить: — не у вас, а вообще… — Вообще — это у нас, — категорично заявил Тэхён. — Пока ты не устроишься, не найдешь себе что-то более подходящее, ты будешь жить здесь. Сейчас это твой дом, ясно? Чонгук кивнул, опустив глаза и пытаясь скрыть робкую улыбку. Он очень боялся, что гостеприимные хозяева, накормив парня и дав ему отдохнуть, рано или поздно отправят его восвояси, на поиски дома. — Спасибо, — почти шепотом произнес он, — я постараюсь не быть для вас обузой, я многое умею делать по дому. Тэхён возмущенно поднял бровь: — Ты не прислуга здесь. Я хочу, чтобы тебе у нас было комфортно, как дома. Нуу, как в нормальном доме, хотел я сказать, — поправился он, вспомнив условия жизни Чонгука прежде.🍁🍁🍁
Известие о новом члене семьи эта самая семья встретила по-разному. Чанни, восторженно улыбаясь, немедленно взял Чонгука за руку и сообщил ему, что теперь они настоящие друзья, а вот Шуга, скептически поджав губы, предпочел промолчать. Чонгук под его мрачным взглядом сжался и опустил глаза, и Тэхён, заметив это, утащил Шугу на кухню, чтобы прочистить ему мозги. — Я не прошу тебя признаваться ему в любви каждую минуту, но быть добрее к нему тебе вполне по силам. Жизнь у парня была не сахар, он сирота, к тому же не из нашего мира. Шуга хмуро выслушал родственника и буркнул: — Нечего ему здесь делать. Наш, не наш, какая разница? Он не вампир, вот пусть и живет с людьми. — Он будет жить здесь, — твердо ответил Тэхён, глядя своими карими глазами в черные омуты напротив. — И кормить я тоже его обязан? — Ты сам сказал, что он человек, а они все время что-то едят, так что да. Но если ты не хочешь, я сам буду что-нибудь готовить, — как-то неуверенно добавил Тэхён, вызвав ироничную улыбку на бледном лице Шуги. — Если ты собираешься готовить, не стоит, поверь. Лучше сразу обескровь его, чтоб он не мучился, это будет куда быстрее, чем медленная смерть от твоих кулинарных шедевров. — Не веришь ты в меня, — огорчился Тэхён. — Как в повара — нет, — отрезал сурово Шуга и прислушался к тишине в комнате. — Подозрительно как-то. Они с Тэхёном привычно метнулись в гостиную, до ужаса напугав Чонгука. Тот вздрогнул всем телом, когда две фигуры одновременно материализовались перед столом, за которым они с Чанни рисовали самолет. — Я-я… Я не заметил, как вы вошли, — чуть заикаясь, пробормотал Чонгук. Тэхён смутился: — Прости, я не подумал… — Как обычно, — проворчал себе под нос Шуга, гадая, как сообщить парню о том, в чьем доме он очутился. Однако Чанхи оказался проворнее. Не отрываясь от рисования, он решил успокоить нового друга: — Гуки, не бойся. Папа с дядей вампиры, они много чего такого умеют. — Кто-о? — Чонгук сначала не понял, а потом …понял. В его глазах мгновенно расплескался вселенский ужас, на что Шуга обреченно вздохнул и сообщил Тэхёну: — Ну вот. Сейчас он точно рванет в полицию. Чанни озабоченно посмотрел на Чонгука: — Давай не сейчас? Мы еще не дорисовали же! Напуганный бледный Чонгук машинально кивнул, не сводя глаз со смущенного Тэхёна: — Да, не сейчас, Чанни. Позже. — О! — обрадовался Шуга и посмотрел на родственника: — Я ж говорил, что пойдет. — Да никуда я не пойду! — в сердцах воскликнул Чонгук, в глубине души радуясь тому, с каким облегчением выдохнул Тэхён. — И вообще. У меня планы. Шуга тревожно замер: — Почему-то мне страшно, впервые в жизни… — Погоди! — прервал его Тэхён, не сводя глаз с Чонгука. — Какие планы? — с любопытством откликнулся Чанхи. Чонгук уже отошел от ужаса и осознания информации и деловито произнес: — Ребенок плохо выговаривает букву «р» и немного шепелявит. С ним надо заниматься, и я знаю, как это правильно делать. У нас в школе был факультатив по педагогике, потому что каждый омега должен уметь воспитывать детей. Малыш задумчиво посмотрел на него, наклонив голову, Тэхён почти счастливо улыбнулся, и лишь Шуга хватал ртом воздух, не в силах справиться с благородным негодованием. — То есть ты хочешь сказать, что с ребенком здесь до тебя никто не занимался? — взревел он, наконец, придя в себя. Чонгук залился краской, но храбро парировал: — Ничего такого я не говорил. Но меня этому учили. Каждый омега должен знать такие вещи. Шуга недоуменно оглянулся на Тэхёна: — Он вообще о чем? Тот довольно улыбнулся, ему явно нравилось все происходящее. — Шуга, кажется, у Чанни появился персональный воспитатель. — Да? Ну и ладно. Нахрен я вам теперь, старый и ненужный? У вас вон какие молодые и красивые появились, — обиженно бубнил Шуга. — Уеду я от вас, далеко и надолго. Чанни, прости, но теперь тебе придется питаться несъедобной отцовской стряпней. — Я умею готовить, если что, — пролепетал окаменевший под тяжелым взглядом Шуги Чонгук, — говорят, что очень вкусно… От такой наглости Шуга сначала оторопел, а потом холодное вампирское сердце вскипело благородным негодованием. — Всё! Ухожу! — рявкнул он. — Растворяюсь! Тэхён хитро прищурился: — И оставишь нас с Чанни без присмотра? — Зараза! — Шуга хотел бы другое слово употребить, но ведь не при ребенке, правда? Стараясь сдержать несвойственные ему эмоции, он фыркнул: — Шантаж чистой воды! Чонгук замер от ужаса, понимая, что стал причиной ссоры в этой странной семье. Хотя и ссора сама по себе, на его взгляд, была тоже не совсем привычная. У Чонгука дома все было по-другому. Если Минсок был зол (а это было его обычное состояние), то все свое раздражение он вымещал на пасынке, и выражалось это не только в словах, но и в побоях. А здесь все было иначе. Шугу Чонгук откровенно побаивался, поэтому старался даже не смотреть в его сторону, но зато красивый улыбчивый Тэхён и его милый сынишка как будто защищали парня своим теплом и заботой. Чонгук принюхался и прислушался к себе. И делал он это, честно говоря, уже не в первый раз, пытаясь почувствовать природу Тэхёна, который невероятно притягивал к себе юного омегу. Но как бы Чонгук не старался, как бы не надеялся, он с огорчением понимал, что ничего серьезного и жизненного у них с этим великолепным мужчиной быть не может. Тэхён не альфа, по крайней мере, внутри него этой сущности не было. А раз нет, то омега Чонгук ему точно не нужен, это же понятно. Ему вдруг стало жалко себя до слез из-за несправедливости его недоброй судьбы. Наконец-то он встретил мужчину, с которым хотел бы прожить жизнь, родить ему детей, любить и быть любимым, потому что к Тэхёну тянуло, влекло, примагничивало с каждой минутой все больше. Но этот идеал мало того, что оказался не альфой, так он еще и вампир. Так, стоп. Отвлекшись на ссору, Чонгук как-то упустил главное. Тэхён — вампир. Судя по всему, Шуга тоже. Волна ужаса накрыла его повторно, но уже с долей любопытства. Старательно пытаясь не смотреть в сторону Шуги, Чонгук поднял взгляд на Тэхёна. Тот с легкой улыбкой на губах втолковывал что-то мрачному родственнику. «Разве может вампир быть таким милым и красивым?» — засомневался парень. Он наклонился к Чанни и тихо уточнил: — Твой папа и правда вампир? — Да, — не отвлекаясь от рисования, кивнул малыш. — И дядя тоже. — А ты? — Я пока нет. Но папа сказал, что когда я вырасту, могу им стать. Чонгук задумчиво посмотрел на ребенка. Теперь бледность его лица стала вполне объяснима, но возник второй вопрос, чрезвычайно важный для Чонгука — разве у вампиров могут быть дети? Понятно, что с Чанни он это обсуждать не будет, а вот с его отцом — почему бы нет? — Гуки, о чем ты так задумался? — красивый баритон Тэхёна заставил Чонгука встрепенуться. — Я… нет, так просто… Где-то сбоку хмыкнул Шуга. Хмыкнул, но промолчал, хотя Чонгук уже приготовился к очередной его ядовитой тираде. — Я закончил! — радостно сообщил Чанни, демонстрируя всем нарисованный самолет, в иллюминаторах которого виднелись чьи-то лица. — Это мы летим в гости к Санта-Клаусу! Всей семьей! — Чудесный рисунок и классная идея, сына, — похвалил его отец, — может, так и поступим в это Рождество? А юный сентиментальный омега был растроган до слез этим рисунком, хотя очень старался скрыть свое волнение. Сердце захлестнуло волной тепла, когда он почти узнал в одном из персонажей себя. «Вся семья», сказал Чанни, включив туда и Чонгука, и это стало для омеги самым главным подарком судьбы. И пусть это просто детское видение, и пусть это понарошку, но хотя бы на несколько минут он почувствовал себя членом этой странной и в то же время удивительно доброй и любящей семьи. Семьи, о которой он всегда мечтал.🍁🍁🍁
— Чанни, пора спать, — Тэхён захлопнул книжку и взъерошил мягкие волосы сына. — Я не хочу спать! Можно еще немножко? Ну хотя бы еще две странички? — заупрямился ребенок, не желая отрываться от отца. Шуга неодобрительно посмотрел на племянника поверх очков, чудом державшихся на кончике его носа, но промолчал и снова уткнулся в свой телефон, зато Чонгук, который до этого затаив дыхание слушал волшебный голос Тэхёна, встрепенулся. Он был солидарен с малышом, ему тоже не хватило. Чудесная сказка, прочитанная красивым низким голосом, мягкий полумрак гостиной, и даже Шуга, молчаливо сидевший в кресле поодаль — все так замечательно вписывалось в личную концепцию тихого семейного вечера, что разрушать это волшебство Чонгуку было страшно. Это уже не повторится, это есть только здесь и сейчас. Наверное, он продолжает мерзнуть на той скамейке в парке, а судьба, сжалившись над ним, просто решила подарить ему такой прекрасный сон. Но нет, это оказался не сон, потому что Тэхён будничным голосом пояснил сыну: — Чанни, не обсуждается. Режим есть режим, иначе Шуга нас со свету сживет и правильно сделает. Иди умываться, сынок. Вздохнув, Чанхи сполз с дивана и отправился в ванную. Он бы и поспорил с папой, и, может быть, даже уговорил бы его, но строгость дядюшки в отношении режима была ребенку известна. Тут без вариантов. — Гуки, — Чонгук зарделся, потому что ему показалось, что Тэхён очень уж ласково посмотрел на него, — я кое о чем подумал, надо бы обсудить это. Ты не против? — Нет, — упавшим голосом ответил Чонгук. Кажется, Тэхён, его НЕальфа, принял решение, и вряд ли оно понравится Чонгуку. Хотя, в общем-то, он был согласен с ним. Чонгук не нравится Шуге, и если Тэхён решил сохранить мир в семье, скорее всего, он предложит Гуку покинуть этот дом. И будет прав. Семья важнее, чем юные бесполезные и ненужные омеги, пусть даже в единственном экземпляре. Тэхён уложил Чанни и вернулся в комнату. — Мне выйти? — пробурчал Шуга, вопросительно посмотрев на него. — Зачем? — удивился Тэхён. — Никаких секретов, обычный разговор. — Тогда тем более уйду. Обычный меня не интересует. Он мгновенно исчез из кресла. Вот только что сидел, а уже нет. Чонгук пока не привык к такому стремительному перемещению, хотя уже столкнулся с этим сегодня. Хотя, как наблюдал Чонгук, и Тэхён, и Шуга не всегда так передвигались по квартире, иногда они ходили вполне по-человечески, ногами. — А вы и правда вампир? — его это беспокоило сейчас больше всего. Потому что ничего такого он в Тэхёне не замечал. Горящие внутренним опасным светом карие глаза не в счет. — Правда, — улыбнулся Тэхён. — А что тебя смущает? Чонгук пожал плечами. Его знания о вампирах укладывались в традиционные рамки — кровососы, клыки, гробы, боязнь света и прочая, как сейчас понимал Чонгук, ерунда. Но выяснить хотелось, если честно. Он заколебался, и Тэхён, заметив это, кивнул: — Спрашивай все, что интересует. Чонгука интересовало многое, но почему-то вместо умных вопросов он ляпнул несусветную глупость: — А правда, что вы спите в гробу? Ляпнул и покраснел, а Тэхён расхохотался: — Гуки-и, ну до чего же ты милый! Еще краснее Чонгук уже стать не мог, хотя сердце от этих слов забилось как сумасшедшее. — Нет, Гуки, мы не те вампиры, о которых снимают кино. Мы живем в современном мире и научились приспосабливаться к нему. Если мы спим, то делаем это в обычных кроватях, дневной свет для нас не смертелен, а человеческая пища не является для нас ядом. Наши способности никуда не исчезли, но пользуемся мы ими только в случае необходимости. Вот эти наши с Шугой телепортации по квартире — они требуют затрат энергии, поэтому мне проще по-человечески пройти из комнаты в комнату. Для Шуги это, наоборот, куда затратнее, ему спокойнее телепортироваться. — Я примерно понимаю, о чем вы говорите. Я «Сумерки» смотрел… Но это кино, а я даже представить себе не мог, что встречу настоящих вампиров в жизни, — тихо сказал Чонгук, мысленно добавляя: — И влюблюсь в одного из них. — «Сумерки», значит, — ухмыльнулся Тэхён, — ну да, неплохой фильм. Еще о чем-то хочешь меня спросить? Чонгук хотел. Ему вот прям надо было это знать. Не про укусы, этого он почему-то не боялся. Рядом с Тэхёном не боялся. А вот один вопрос так и вертелся на языке. Он набрался смелости и на одном дыхании выпалил: — А Чанни — это точно ваш сын? Тэхён в изумлении изогнул бровь. — Не понял… Чонгук смутился, но решил довести дело до конца, потому что планы на дальнейшую жизнь уже выстраивались в его голове сами собой. — Разве вампиры могут иметь детей? — А разве мужчина может родить? — парировал Тэхён, посмеиваясь. — Один — один, — признал Чонгук. — Чанни — полукровка, его мать тоже. Но и обычная женщина может родить ребенка от вампира, — пояснил Тэхён, а потом хитро посмотрел на омегу, — ну, и не женщина тоже. Наверное. Я не проверял. Чонгук услышал в его словах намек, до ужаса приятный и обнадеживающий и потому поддержал Тэхёна: — Точно! Ведь Белла родила дочь от Эдварда! — Ну, уж если Белла смогла, — ухмыльнулся Тэхён, снова смутив Чонгука, и он поспешил свернуть с опасной темы: — Тэхён, вы хотели поговорить о чем-то. Чонгук, незаметно для себя, скорбно поджал губы и выпрямил спину. Теперь к страданиям он был готов. Тэхён мягко улыбнулся: — Гуки, ты какой-то напряженный. Наверное, ты устал, и мы можем перенести этот разговор на завтра? — Нет, Тэхён, не можем. Скажите мне все сейчас, так лучше. Чтобы я не мучился ненужными надеждами, — строго заявил омега. Тэхён изумленно похлопал глазами, явно пытаясь понять мысли, залетевшие в эту красивую голову. Не получилось, но уточнять на всякий случай не стал. — Ладно. Только знаешь… — Чонгук с удивлением понял, что Тэхён волнуется. ТЭХЁН ВОЛНУЕТСЯ?! А Тэхён и правда разволновался, разрываемый таким вихрем эмоций, про которые он уже и не помнил. Или вообще не знал о них раньше. — Гуки, давай на «ты», а? Я чувствую себя древним ископаемым, когда ты говоришь мне «вы». А мне еще и трех сотен лет нет, между прочим. — А? — пискнул омега, — Триста? Ооо… — По вампирским меркам я очень молод, — почти обиделся Тэхён. — Но если тебя это не устраивает… — Нет-нет, меня все устраивает, — поспешил успокоить его Чонгук, вообще уже не понимая, в какую сторону движется их беседа. Тэхён вздохнул с видимым облегчением. — Это хорошо. В общем, я тут подумал… Чонгук внезапно испугался. Тэхён казался ему сказочным принцем, воплощенной мечтой, и услышать от него слова о собственной ненужности было страшно. Он решительно перебил его: — Я понял. Я уйду. Прямо сейчас. — Куда? — ошарашенно посмотрела на него ожившая мечта. — Куда ты собрался? Что случилось? — Вы ведь хотите сказать… Короче, из-за меня вы ссоритесь с Шугой, и… В общем, мне надо уйти. Вот. — Гуки, Гуки, — как-то нервно рассмеялся Тэхён, — твоя способность делать выводы из пока еще не сказанного меня поражает! Я совсем не это хотел сказать. Надежда вперемешку с интересом вспыхнули в черных глазах омеги. Наверное, ему вообще лучше помолчать, благоразумно рассудил он и сложил ладошки на коленях в ожидании. Тэхён в миллионный раз умилился на это чудо, посланное ему неизвестно за какие заслуги. Наверное, однажды он спас человечество от какого-то монстра, обескровив его. Или, наоборот, сохранил жизнь кому-то очень значимому для этого самого человечества. Да какая разница, в конце концов? Главное, судьба вдруг решила сделать ему королевский подарок, прислав из других миров этого милого чудесного парня, от нежности к которому холодное вампирское сердце заходится самой настоящей горячей любовью. — Гуки, я не хочу, чтобы ты покидал наш дом. Глаза Чонгука, и без того большие и выразительные, распахнулись в неверии. — И?.. — И все, — выдохнул Тэхён. — Ничё не все, — раздался бубнеж Шуги из-за двери, — он вряд ли понял, о чем ты мямлишь. Конкретики добавь. Тэхён растерянно посмотрел на вспыхнувшего Чонгука. — Мне кажется, я влюбился… — Когда кажется, креститься надо, — недовольно рявкнул Шуга и материализовался в комнате, прямо перед Чонгуком. — Перевожу на человеческий. Влюбился он в тебя и хочет, чтобы ты с нами остался. Чанни ты понравился, я тоже одобряю. Даже обещаю привыкнуть к тебе со временем. Теперь ясно? — Ясно, — машинально кивнул Чонгук, переводя взгляд на Тэхёна. А тот сидел оглушенный, с пунцовыми щеками и совсем не походил на вампира, на взгляд омеги. А вот на влюбленного мужчину, пусть и НЕальфу — очень даже. — Он согласен, — известил родственника Шуга. — Хотя я не о таком мечтал, когда говорил тебе о женитьбе. Ну да ладно, против сердца не пойдешь. Да и вариант не самый плохой, готовить умеет, и с детьми ладит неплохо. А что мужик — тоже ничего, очень даже современно. И к тому же теперь я могу спокойно оставить вас с Чанни на Хэллоуин, не боясь, что ты заморишь ребенка голодом. Мне надо бы родню навестить, лет семьдесят уже их не видел… Шуга продолжал рассуждать сам с собой, а Тэхён, держа в руках теплые ладони счастливого омеги, глупо улыбался и мысленно благодарил судьбу за этот октябрьский день, когда он решил прогуляться с сыном в осеннем парке.🍁🍁🍁
А ровно через год, в таком же октябре, случилось то, что даже повидавший многое суровый вампир Шуга счел чудом. Чонгук-таки доказал своему нежно любимому Тэхёну, что настоящий омега ради любви способен на все, даже на роды. Так в их семье появились сразу две прелестные крохи-принцессы. Чонгук поначалу был озадачен неожиданным полом своих детей, но Тэхён быстро убедил его в том, что всегда мечтал о дочери, а любимый Гуки подарил ему сразу двоих, и это самый драгоценный подарок в его жизни. Ну, не считая самого Чонгука, разумеется. В счастливой омега-вампирской семье царит любовь и полное взаимопонимание. Шуга не просто привык к Чонгуку, как и обещал, но он полюбил этого мальчика как сына, и все девять месяцев его беременности напоминал курицу-наседку, трясущуюся над своими цыплятами. Ворчал, конечно, как без этого, но исключительно по делу — мол, Гуки слишком легко одевается, плохо кушает, и совсем не бережет себя. И высказывалось это все Тэхёну, как главному виновнику всех проблем «бедного мальчика». Тэхён в ответ только посмеивался и нежно целовал этого самого мальчика, а сам Гук краснел от смущения и тихо бормотал, что не надо бы при ребенке. Чанни тоже привязался к Гуку, он для него и друг, и старший брат, и даже чуточку отец. А с рождением сестер малыш вообще почувствовал себя абсолютно взрослым и серьезным юношей. И теперь он терпеливо ждет, когда крохи подрастут, чтобы делиться с ними своим солидным жизненным опытом. Год назад, в самом начале своей счастливой семейной жизни Чонгук очень боялся, что в один прекрасный день злой рок вернет его в прежний мир, к Минсоку. Боялся так, что однажды признался в этом Тэхёну. Тот мягко улыбнулся, нежно поцеловал и успокоил: — Не бойся ничего, любовь моя. Мы всегда будем вместе и никто не сможет отнять тебя у меня. — А если?.. — Никаких если, Гуки. Я повязал тебя своей кровью. Мы принадлежим друг другу, и во всех Вселенных нет ничего сильнее нашей любви. И Чонгук поверил. А разве могло быть по-другому?
