Часть 1
10 октября 2025 г., 17:55
Лань Сичэнь вел себя неподобающе. Ни как Глава Ордена, ни как Лань. Если бы его таким увидел Лань Цижэнь, его хватил бы удар. Но самому Лань Сичэню, похоже, было все равно, насколько неподобающе он выглядит и сколько правил ордена уже нарушил. Он смеялся открыто и громко, вымокнув весь до кончиков небрежно скрученных в пучок волос, и был абсолютно и безоговорочно счастлив, устроив водяной бой с Цзян Чэном в маленьком озерце посреди леса. Цзян Чэн, к слову, тоже сейчас мало напоминал Главу Ордена, но диссонанса таким же расхристанным и вымокшим видом не вызывал, ибо от себя мелкого отличался сейчас разве что шириной плеч, ростом да тем, что больше не стягивал волосы в тугой пучок.
Вэй Ину очень хотелось так же. В смысле — в воду, орать, смеяться и не думать ни о чем, кроме того, как бы сподручнее утопить противника. Будь на месте Лань Сичэня кто-нибудь другой, он бы рискнул присоединиться, но старший Лань был еще более ревнивым, чем младший, и третьих лишних не терпел. Особенно Вэй Ина. Особенно, в таких вот забавах на двоих, куда никого больше не позвали. Так что все, что оставалось Вэй Ину — это сидеть на берегу и с легкой завистью наблюдать за тем, как резвятся Цзян Чэн с мужем. Ибо собственный муж за спиной только сопел недовольно, глядя на то, как «роняет достоинство» его старший брат. Нет, Вэй Ин честно пытался затащить Лань Чжаня в воду, тем более, что после дневной жары и затяжной охоты это было самое то. Лань Чжань затянуть себя, конечно, дал, но пребывание не затянулось и вообще ограничилось быстрым омовением, а попытка Вэй Ина его немного растормошить вызвала только укоризненный взгляд. Вэй Ин, конечно, знал способ получить желаемое, но до ближайшей таверны полдня пути, а до винного магазинчика еще дальше. А Цзян Чэн своими запасами не поделится точно.
***
Даже в страшном сне Вэй Ин не думал, что будет завидовать Цзян Чэну. Вэй Ину вообще в прежней жизни была чужда зависть. Да и кому и чему он мог бы завидовать? В этой его новой жизни завидовать тоже было некому. Как ему казалось. А еще ему казалось, что он далек от всяких нежностей и ему хватает того, что он сам липнет к Лань Чжаню как может и как тот позволяет. В общем, все было хорошо, пока он не увидел и не услышал старшего Ланя. Который, ничуть не смущаясь ни возраста, ни положения, ни того, как выглядит со стороны, разве что не мурчал, осыпая раздраженного, но явно смирившегося Цзян Чэна нежностями. Глядя на реакцию братца, Вэй Ин откровенно умирал со смеха, таким тот был букой-злюкой, и старался не думать, что где-то глубоко внутри себя хочет так же. Не на место Цзян Чэна, разумеется, а чтобы Лань Чжань, наплевав на свой благопристойный вид, журчал ему в ухо что-то такое же ласковое. И, в отличие от Цзян Чэна, он бы не смущался, не раздражался, делая вид, что ему не нравится, а ластился бы и мурлыкал что-нибудь в ответ. Нет, Вэй Ин знал, что Лань Чжань его любит, но ему хотелось, чтобы тот хоть иногда так же говорил ему, какой Вэй Ин красивый, любимый и вообще самый лучший на свете. Нет, он говорил, но редко да и большей частью для того, чтобы утешить скуксившегося на что-то Вэй Ина. А вот так просто, пока рядом сидит… А Лань Сичэнь говорит и не смущается. И какой Цзян Чэн у него красавец, и что эту вот его родинку на щеке он обожает. И плевать ему, что они в таверне, вокруг куча народа, и кто-то может узнать его, несмотря на простой наряд обычного адепта, да и на недовольство его поведением брата тоже плевать. А Цзян Чэн еще его, Вэй Ина, бесстыдным называет. Да ему до такого уровня еще учиться и учиться…***
Надо было взять другую комнату на другом этаже. Ну или вообще другую гостиницу. Но с этим была проблема, ибо городок находился в центре множества торговых путей, а вот гостиниц для такого количества пришлого народа кот наплакал. Так что им еще повезло, что они нашли свободные комнаты, и то пришлось немного попользоваться положением. Ни Лань Сичэнь, ни Цзян Чэн главами Орденов не представлялись, хватило стати и мечей, чтобы владелец самой большой гостиницы проникся и уступил им две смежные комнаты. Те предназначались для периодически приезжающей родни и потому не сдавались и стояли закрытыми. Пока они ужинали, там вытерли пыль, поменяли постельное белье и даже натаскали воды, так что их все устроило. Неудобство смежных комнат Вэй Ин оценил уже ночью, когда умаявшийся во время ночной охоты Лань Чжань мгновенно уснул глубоким сном, а сам Вэй Ин уснуть почему-то не мог, и вертелся ужиком. То одеяло тяжелое, то жарко, то холодно, то Лань Чжань слишком щекотно сопит в шею. А когда терпение уже почти подошло к концу, Вэй Ин услышал звук. Приглушенный стеной, но отчетливый и двойного трактования не предусматривающий. Да и голос был знаком с детства. Цзян Чэн. И он стонал. Так надрывно, что Вэй Ин на секунду подумал, что шиди таким вот образом мстит им с Лань Чжанем за свой не раз порушенный сон по такой же причине. А потом в надрывность добавилась сладость, и Вэй Ин выкатился из постели. Нет, он был далек от мысли, что Цзян Чэн со своим мужем в спальне только спят, но все его знания о Цзян Чэне говорили о том, что его сдержанный в проявлении таких эмоций брат так стонать просто не способен. Тем более, когда совсем рядом есть кто-то. Так что сдержать свое любопытство Вэй Ин, сам ни разу не тихий, даже не пытался. Дверь в соседнюю комнату была скорее прикрыта, чем закрыта, что, скорее всего, и стало причиной такой слышимости, и Вэй Ину даже делать особо ничего не пришлось. Лишь тронуть дверь, чтобы раскрыть пошире, да найти нужный ракурс. О том, насколько это вообще прилично, он не думал (ну где он, а где приличия?). Как и о том, что кроме Цзян Чэна там еще и брат его собственного мужа, лицезреть которого с голым задом, как минимум, странно. Ему повезло: из-за расположения кровати Лань Сичэнь был вне поля его зрения. Зато слабый рассеянный свет от почти погасшей жаровни достаточно хорошо освещал Цзян Чэна, пусть тот и виден был лишь по пояс. Распластанный на животе, с разметавшимися волосами — он судорожно стискивал постельное белье и кусал подушку, но протяжные захлебывающиеся стоны прорывались все равно. Вэй Ин, оставшийся сегодня без «каждого дня», только сглотнул вязкую слюну, но что-то во всем этом было не так. Вэй Ину понадобилось позорно много времени на то, чтобы понять, что именно. Цзян Чэн не двигался. Его явно не вбивали в кровать, наоборот — ему явно не давали двигаться, устроив ладонь на копчике. Он матерился, постанывал, жмурился, разве что не плакал от явного удовольствия, но не двигался. Если бы он лежал хотя бы на спине, Вэй Ин бы понял: Лань Чжань хоть и нечасто ублажал его ртом, но все же ублажал. А вот что делал старший Лань, чтобы заставить Цзян Чэна стонать ТАК, Вэй Ин даже предположить не мог. И потому, ведомый исследовательским интересом, он приоткрыл дверь чуть пошире. Замер на миг, глядя широко распахнувшимися глазами на бедра Цзян Чэна, укрытые волосами Лань Сичэня, и медленно, аккуратно отстранился. Прикрыл дверь и повел плечами, пытаясь увиденное осознать. Это что ж получается, старший Лань Цзян Чэна… Но как? В смысле, как именно — понятно, но язык же короткий и вообще… Хотя Цзян Чэн удовольствие явно получает сильное и стонет искренне. Никогда не жаловавшийся на воображение Вэй Ин попытался представить себя и Лань Чжаня в такой вот… позе. И как-то вспыхнул весь, словно почувствовав, как горячее, влажное, но не большое и потому не причиняющее боли скользит меж ягодиц и дальше. Вспыхнул и тут же расстроился. Ибо уговорить любимого супруга на подобное будет сложно. Тот, конечно, горяч, заводится быстро и хочет всегда, но вне постели выполняющий капризы Вэй Ина безоговорочно, в супружеских делах уступает очень редко. Хотя не то чтобы Вэй Ин особо что-то предлагал. До своей смерти он близости познать не успел, а после воскрешения и времени особого не было, так что достался Лань Чжаню полным девственником и знал чуть больше, чем ничего. Впрочем, сам Лань Чжань от него ушел не особо далеко, и все его знания были почерпнуты из «весенней книжки», чудом найденной в запретной секции. Вэй Ин потом в эту книжку тоже заглянул из любопытства. Все ее содержание состояло из трех картинок: где принимающий лежал на спине, стоял на коленях, а на третьей принимал ласку ртом от дающего. Собственно, все, что там было, они с Лань Чжанем и воплощали в постели. А вот того, что он видел пару минут назад, там точно не было. И это означало, что уговорить Лань Чжаня на нечто подобное в ближайшее время у него точно не получится. Цзян Чэн за дверью вскрикнул как-то совсем уж томно, тут же послышался довольный и урчащий рокот старшего Ланя, и Вэй Ин поспешил вернуться в постель. Подкатился супругу под бок, накрылся с головой и принялся думать. К Не Хуайсану что ли заглянуть?***
После той ночевки в смежных комнатах прошло почти полторы недели, за которые Вэй Ин успел изобрести пару новых талисманов, сходить на еще одну Ночную охоту, выгуляв ланьскую мелочь, и даже проникнуть в запретную секцию библиотеки Облачных Глубин. Вопреки его надеждам, ничего нового и интересного он там не нашел. До Не Хуайсана ноги его так и не донесли, так что он, промаявшись сомнениями и мечтами, решил спросить Цзян Чэна о том, где тот познавал мудрости постельных утех, напрямую. Тем более, что тот как раз гостил в Гусу и был в прямом доступе. Решив, что шансов застать Главу Лань в его покоях днем невысоки, он, пользуясь отсутствием Лань Чжаня, разве что не прокрался к ханьши. Потоптался на крыльце, давая себе шанс передумать, причин для этого не нашел и толкнул дверь, совсем как делал это мальчишкой, наплевав на то, что Цзян Чэн может быть занят или вообще видеть его не хочет. Цзян Чэн… был дома. И явно был занят. Судя по доносящимся звукам поскрипывающей кровати, тяжелого дыхания и тихих стонов — очень приятным делом. Но. За окном была далеко не ночь, и первая мысль, что возникла в бедовой голове Вэй Ина, была об измене. А о том, что даже Цзян Чэн не настолько псих, чтобы изменять старшему Ланю в его же Ордене и его же доме, в голову пришла позднее. В оправдание можно было сказать, что Лань Сичэнь был Главой Ордена, и днем обычно был очень занят. И стоило бы уйти, но некстати проснувшееся любопытство не дало сделать ни шагу назад. Ну а вдруг он увидит что-то новое? Но увидеть "что-то новое" у него не получилось. Дверь в покои была плотно закрыта, а смотреть в окно он не рискнул. Так что, немного пораскинув мозгами, он тихо вышел, обошел дом и вытащил из рукава заготовку. Пара минут возни, и вот бумажный человечек скользнул сначала в дом, а потом и пролез под дверь покоев. Ну… К тому, что он увидит, Вэй Ин явно оказался не готов. Нет, ничего нового он не увидел и даже порадовался, что видимость от двери была не идеальной, ибо наблюдать вот так открыто все же смущало, но… Старший Лань принимал. Раскинувшийся, свободный — он отдавался так восторженно, с таким удовольствием и принятием, что Вэй Ин чуть не потерял контроль над своим бумажным человечком. Но когда Цзян Чэн вдруг остановился, наклонился над мужем, а тот вдруг перевернул их, сам устраиваясь на чужих бедрах, Вэй Ин пожалел, что не может зажмуриться, а только взгляд отвести. Но даже это сделать у него не получилось, особенно, когда Лань Сичэнь приподнялся и снова опустился, закинув голову и издав полный страсти и неутоленного желания стон. И хорошо, что он был в нижних одеждах, а то на месте бумажного человечка остался бы только пепел. Мало что соображая, Вэй Ин, слепо глядя перед собой, вернул человечка и безжалостно сжал его в кулаке. Лицо горело, пылали даже уши, так что выбираться из своего убежища на люди он не торопился. Да и… Лань Сичэнь был так похож на его Лань Чжаня. Настолько, что было легко представить себе его вот таким же, отдающимся без остатка, позволяющим забрать у себя контроль. Как Цзян Чэну это удалось? Лань Сичэнь — Глава Ордена и… С другой стороны, Цзян Чэн тоже Глава Ордена, просто он другой. А, может, это Лань Сичэнь другой? Вэй Ин дернул себя за волосы, зашипел от боли и решил, что пора уходить, а то обнаружат еще… И придется ему объяснять, что шпионил он за братом и его мужем исключительно для собственного развития и получения новых знаний. Так что он собрал в кучку свои расшалившиеся нервы и с независимым видом занятого человека вышел из своего убежища и направился в сторону своих собственных покоев. Где и рухнул лицом в подушку, пряча в ней лицо и жмурясь. Ему хотелось так же. Не туда же и не вместо, а чтобы были только он и Лань Чжань. И чтобы Лань Чжань позволил ему… так же. Да и себе тоже — позволил. Кстати, почему они никогда вот так не пробовали? Чтобы Вэй Ин если и принимающий, то все равно сверху. Судя по Лань Сичэню, это не просто возможно, это даже хорошо. Но Лань Чжань… Вэй Ин перевернулся на бок и поморщился: вчера вечером Лань Чжань постарался, а слабенькое пока ядро с синяками не справлялось так хорошо, как хотелось бы. Нет, Вэй Ину нравилось: в руках мужа он чувствовал себя защищенным, желанным и любимым, но теперь было ощущение, что что-то все-таки идет не так. И вопросов к Цзян Чэну у Вэй Ина становилось все больше…***
До брата он добрался только на следующий день, и то получилось это не по его инициативе. Цзян Чэн сам поймал его ближе к вечеру и, коротко поинтересовавшись наличием неотложных дел, потащил за собой в самую дальнюю беседку. Настолько, что Вэй Ин даже не знал о ее существовании и знать не хотел, откуда знает Цзян Чэн. С другой стороны, чем дальше от чужих ушей, тем лучше. Как только они устроились, он воровато оглянулся и выудил из рукава небольшой кувшинчик вина, прихваченный еще утром «на всякий случай». Напиться с него не выйдет, объем маловат, но чуть расслабиться — сойдет. Судя по тому, что Цзян Чэн на это только бровь вскинул, думал он точно так же. Пили молча, прямо из горла. То ли храбрости набирались, то ли еще что. Но разговор первым начал Цзян Чэн. — Ты хромаешь, — заявил он, глядя внезапно тяжело и требовательно. Ожидавший чего угодно, но не этого, Вэй Ин только ресницами хлопнул. — Есть немного, — выдал он и немного поерзал, пытаясь сесть поудобнее и не залиться румянцем. Обсуждать интимную жизнь с кем-либо оказалось… смущающее. — Утром и до обеда после взрослой ночи всегда так. Ну, ты сам знаешь. — Не знаю, — Цзян Чэн сузил глаза, склонив голову к плечу. И что-то такое было в его взгляде, от чего Вэй Ин невольно поежился. — Ядро справляется? — Вэй Ин спросил и напрягся. Пусть разногласия они оставили в прошлом, трогать тему ядра он все еще опасался. — Нет необходимости, — Цзян Чэн сдвинул брови и вдруг подался вперед. — И часто так? Вэй Ин добросовестно задумался. — Ну… Обычно утром я использую заживляющую мазь, но она закончилась. А на изготовление новой нужна неделя. — Заживляющую мазь? — недоуменно спросил Цзян Чэн. Вэй Ин удивился его реакции. — Ну как… чтобы не болело. Я, конечно, привык, но с мазью все-таки лучше. А ты что используешь? Цзян Чэн потемнел лицом. — Ничего. — Но разве тебе не больно после того, как… ну… Цзян Чэн резко выдохнул: — Нет. — А во время? — чем дальше, тем больше их разговор напоминал Вэй Ину беседу двух сумасшедших. — Только в первый раз, и то больше неприятно. Вэй Ин… Лань Ванцзи, он что… — Цзян Чэн замялся на секунду, а Вэй Ин успел залиться краской по самую маковку, — вообще тебя не готовит? — Готовит? — Вэй Ин почувствовал себя идиотом. — О, небожители… — Цзян Чэн закатил глаза. — Как вы вообще этим занимаетесь? — Ну… — Как вообще можно это объяснить? — По-разному. Мы долго целуемся, а потом… Цзян Чэн! Я не могу! — Подробнее, — потребовал тот, отмахнувшись от его возражений. — Все до момента, как вы обнажаетесь по пояс, можешь пропустить. Вы дошли до самого главного - и? — И он вытащил и вставил, — Вэй Ин спрятал в ладонях огнем горящее лицо. — Вы хоть используете масло? — Зачем? — Вэй Ин искренне удивился. — Слюна же есть. Цзян выругался. Грязно. Громко. — Удивительно, что ты вообще после такого ходишь, — выдал он, как только запас ругательств закончился. — Но я прикончу твоего муженька. — Не надо! — вскинулся Вэй Ин, а потом осторожно поинтересовался: — А у вас как? Тебе действительно не больно? Цзян Чэн засопел. — Мы используем масло. Это… помогает плавно войти. И растягиваем вход. И как бы ни хотели и ни торопились, это — обязательно! Вэй Ину показалось, что у него под ногами разверзлась земля. Масло. Ну конечно. Он мог бы догадаться. Как-то раз он нанес мазь еще и вечером, и ему почти не было больно. — В книжке этого не было, — протянул он почти обиженно. Взгляд Цзян Чэна стал жалостливым. — В книжке. Ну кто бы сомневался. И что было в этой книжке? — Ну… Сверхусзадииртом! — скороговоркой выпалил Вэй Ин, снова заливаясь краской. Цзян Чэн снова выругался. — А у вас были другие книжки? — тут же заинтересовался Вэй Ин. — Определенно. И не только книжки, — Цзян Чэн выдохнул. — Но мне все это не нравится. Неужели твой муж не замечает, что тебе больно? — Мне потом становится хорошо. — Без разницы! Ты хромаешь! И не удивлюсь, если он тебя порвал пару раз. Кровь была? — Первый раз, — Вэй Ин нахмурился. — И еще как-то. Стало… обидно. И больно. И завидно, да. А еще перед глазами некстати встало лицо Цзян Чэна тогда, в той гостинице. Такое откровенное удовольствие… — Я больше не хочу так. Но Лань Чжань такой упрямый, что мне делать? Цзян Чэн нахмурился. — Я попрошу Сичэня поговорить с ним. Хотя, судя по всему, там не просто говорить надо, а учить с основ, — он вздохнул и откинулся назад, расслабляясь. Порыв отказаться от такой помощи Вэй Ин подавил на корню. Да, неловко и стыдно. Но нужно. Потому что он хочет так же, как Цзян Чэн — не глотать слезы, а получать удовольствие с самого начала, а не так, как сейчас. — Спасибо, — едва слышно выдохнул он, слабо улыбаясь — Спасибо, Цзян Чэн. О том, что разговор состоялся, Вэй Ин понял сразу, стоило только Лань Чжаню переступить порог. Тихий даже для самого себя, с опущенными глазами и пунцовыми ушами — он замялся, комкая рукава ханьфу. Вэй Ина окатило нежностью, и порыв подойти ближе и обнять сильно он подавлять не стал. Подошел, обнял, прижимая к себе. — Почему ты никогда не говорил? — тихо спросил Лань Чжань ему в плечо. — Что тебе больно. — Я говорил, но ты не слышал. — Мне казалось, что ты играешь, — Лань Чжань сжался. — Прости? — Прощу, если пообещаешь мне, что будешь меня слушать, и что мы будем учиться. Вместе. — Обещаю! — порывисто и горячо вскинулся Лань Чжань, глядя на него почти робко. — И позволишь мне побыть сверху? — затаив дыхание, спросил Вэй Ин, решив, что лучшего шанса не представится. — А ты хочешь? — Лань Чжань удивился. Но неприятия и отторжения в его глазах Вэй Ин не увидел. — Конечно, — Вэй Ин ослепительно улыбнулся. — Как я могу не хотеть моего Лань Чжаня! Тот отвел смущенный взгляд, а Вэй Ин тихо рассмеялся. Надо будет привезти Цзян Чэну пару десятков кувшинов «Улыбки императора». А что можно подарить старшему Ланю? — Лань Чжань, а твой брат любит кошек?
