Если вдвоём - только в морг

Кирилл, размазывая слезы по окровавленному лицу, уже давно бежал, не останавливаясь. Переулок за переулком, дом за домом, поворот за поворотом. Но и он, и тот, кто гнался за ним, понимали, что с парнем просто играют. Позволяют ему цепляться за остатки надежды на спасение. Завернув за угол многоэтажного дома, Кирилл остановился. Вместо переулка перед ним оказалась стена, он в тупике. Его охватил первобытный ужас, тело задрожало. Хотя сердце бешено колотилось от бега, на мгновение ему показалось, что оно пропустило несколько ударов. Горло сжалось от спазмов, и попыток закричать, но звука не было , почему ? Опираясь на колени, жадно хватал ртом воздух. Сделав пару шагов назад, он уткнулся спиной в самое большое препятствие в своей жизни. Бетон казался ледяным, по телу пробежали мурашки. Как бы ему ни хотелось закрыть глаза от страха, он не мог этого сделать. На земле появилась тень. Он пришел. - Выходи, Кирилл. Я знаю, что ты здесь. Парень истерично всхлипнул. Мать всегда говорила, что гореть ему в Аду за все проступки. Видимо эта сука оказалась права. Впрочем как и всегда. Он заскулил, сползая по царапающей кожу поверхности. - Ты ведь мог выбрать любую другую. Абсолютно любую. Сколько было вокруг нее... — глухие шаги, слегка шаркая, приближались. Ещё пару секунд и его смерть придет за ним, — Но к твоему несчастью тебе понравилась моя девочка. И гореть тебе со мной в Преисподние за это, мразь. Кирилл заорал от ужаса, когда мужчина показался в проходе. - Отче наш, сущий на небесах! Да святится имя Твое; да приидет Царствие Твое; да будет воля Твоя и на земле, как на небе; хлеб наш насущный дай нам на сей день; и прости нам долги наши, — парня затрясло ещё сильнее. Ноги ослабли настолько, что подняться на них уже нет возможности. Филатов медленно приближался к нему, позволяя себя рассматривать. Наслаждалось страхом жертвы. В один момент Кирилл почувствовал просто непреодолимое желание вгрызться в собственную кисть, чтобы просто отвлечься. Мужчина достаёт нож. Парень завыл и заскулил от происходящего. Страшный сон. Это всё очень-очень страшный сон. Он поднимает руку и как будто попытается потянуть жертву к себе в воздухе. Юноша замер. Нога в районе колена стала неприятно нагреваться, и болеть , а затем... Коленная чашечка вылетела самая первая, огласив окружающий мир мягким хрустом. Кожа, покрытая татуировками, натянулась и стала кусками расходиться. Брызнула кровь. Кирилл позволил себе звонкий визг боли и отчаяния. Нож рвал связки очень аккуратно, ювелирная работа. Кровь скапливалась небольшой лужей под ним. Руки в ужасе вцепились в свою голень, пытаясь удержать конечность на месте. Один рывок и часть ноги с мерзким хрустом и шлепком отлетела и упала . Кирилл открывал рот безмолвно, болевой шок накрывал с головой. Мужчина оказался перед ним, немного нависая. На этот раз нож входит в живот и несколько раз проникает внутрь. Очередной хруст. Юноша уже не кричал, а просто молча смотрел перед собой, ощущая давление на глазные яблоки. Зрение мутнело. Последней мыслью, было то, что он жалеет, что так и не трахнул ту суку. Валера помотал рукой, сбрасывая на землю остатки жертвы. *** Движение - это жизнь. Так, вероятно, думали все, когда всё вокруг шло под откос, кроме отношений с Дианой, которые каким-то чудом удавалось сохранить. Диана не устраивала скандалов и не била посуду. Она молча терпела, наблюдая за Валерой, и пыталась его успокоить. А он, по ночам, повторял ей одну и ту же фразу: «Всё в порядке». У него явно не всё было в порядке с головой, но он продолжал убеждать Диану, что всё хорошо. «Закрой глазки и спи», - говорил он ей. Возможно, кто-то запрограммировал его так, чтобы он повторял одно и то же, даже против своей воли. Всё было в полном беспорядке, на грани хаоса. Ему хотелось закрыться в квартире на все замки, забиться в угол и никуда не выходить, никого к себе не подпускать. Не видеть Диану с её красивыми глазами, которая переживала за него. А он лишь криво улыбался и повторял: «Всё в порядке». Филатов не мог объяснить свои беспричинные чувства тревоги, страх, что стены его квартиры могут раздавить, и странную фобию, будто Диана - это его галлюцинация. С ним такое иногда происходит - через пару дней всё проходит, но сейчас страх не попускает. Некоторым людям полезно иногда подумать, но для Филатова размышления могут быть не просто нежелательны, а даже опасны. Зацепившись за какую-то мысль, он может начать развивать её так, как угодно его психике, которая стремится к глубокой депрессии. И вот он уже почти там, почти на том самом дне, которое ему так нравится. - Все в порядке. Валера, не стоит обманывать окружающих, лучше признайся себе. Мужчина осознаёт, что сигареты не принесут облегчения, алкоголь может только усугубить ситуацию, а антидепрессанты, по непонятным причинам, только ухудшают состояние. Филатов слабо реагирует на любые вопросы, выкуривая пачку сигарет за пачкой. Он не пьёт, хотя мог бы, ведь обещал Савченко приехать трезвым, а данное ей слово нужно держать в любом состоянии. Время, когда он терпел её истерики, прошло. Теперь девушка понимает, что скрывается за его отстранённостью и что именно управляет «пусей», которая забирает её из любых ситуаций, ждёт и любит даже сейчас. Валера медленно открывает глаза, глядя на светофор, одиноко и как-то мигающий его Мерседес мол проезжай, бро, тебе можно. Пустая дорога, пустая машина и пустой Филатов внутри - ничего ценного, по сути. Стоит об этом подумать, надавив на педаль газа, вроде бы, на разрешающий зеленый цвет, как автомобиль резко сносит в сторону, переворачивает разок и останавливает на крыше. Вроде бы не умер. - Заебись неделька, - выдохнул мужчина, соображая, как оттуда вылезать. Зато чувство тревоги прошло. И Валера, кстати, не врет: ему похуй, кто в него врезался, ему похуй на протокол, на машину, которую уже ничего не вернет в прежний вид, ну разве что покупка новой - он с абсолютно спокойной, впервые за несколько недель, душой отправляет свой «Мерседес» на металлолом, усмехаясь, и уезжает с места ДТП на маршрутке, которая идет до его улицы. Теперь ему просто хочется спать - не убиться о стены, размав мозги по обоям, не копаться в черт знает чем, переломав все ноги и руки, а просто вырубиться рядом с его девочкой, которая ждет дома. Наверное, сидит со своей игрушкой, перебирает в руках подол огромной футболки и думает, как его успокоить сегодня. Отпустило. Ему почти тридцать - об этом учтиво напоминает паспорт, оказавшийся у него в руках, почти не соображающая голова и колени, которые болят на погоду. Ладно, если последнее шутка, то всё перед этим не кажется таким уж смешным. Он хоть и Фил из бригады, но его годы тоже идут, как ни крути. Филатов тихо открыл дверь в квартиру, разделся, зашел в спальню, увидев Диану, которая уснула, свернувшись на краю кровати клубочком. - Ой, прости, я… - Все в порядке, бусинка, - улыбнулся он, приложив указательный палец к её губам. - Спи. Ты устала, давай. А Валера не устал? Нет, мужчина не устал. Ему хватает сонных глазок, длинных темных волос и маленького хрупкого тельца, которое ползет под одеяло, чтобы снова захотеть жить . *** В темноте просторного балкона с двумя кожаными креслами щёлкает зажигалка, поджигая сигарету, которую сжимают ровные зубы и полоска губ. Валера всегда хотел уйти тихо, чтобы никого не напугать и остаться в памяти весёлым и жизнерадостным человеком. Сейчас его желания изменились. Ему хочется пафоса, ДТП на Невском или чтобы машина слетела с моста в реку, если уж суждено ему таким образом уйти. Давайте будем честны: кто не хочет подпитать своё раздутое эго, которое всегда требует хлеба и зрелищ, пищи в виде похвалы и поклонения? Если бы Филатов ослабил верёвки своей марионетки, она бы встала в позу Иисуса из Рио с надменной улыбкой, и словами надо выёбываться до конца. Но даже сейчас, когда кукловод всё ещё, хоть и с огромным усилием, выполняет свою работу, кое-как играя закулисную роль, его воспринимают именно так: бог, в которого уже не верят, бог, которого нечего бояться, бог, которого нет и никогда не было. Валере всё равно, потому что его сделали чем-то неземным и уникальным те, кто бросает фразы вроде: «Из спортсмена и гордости страны в бандита». Валер, не обижайся, но, похоже, ты действительно не вечный. Но если быть ещё честнее, то ему уже давно плевать. Он уже без вас всё решил, всё проанализировал и вынес окончательный вердикт. Диана всё ещё крепко спит, когда Филатов возвращается в комнату и осторожно ложится на свободную половину кровати, обнимая. Чтобы сейчас всё было именно так, ему пришлось заплатить самым дорогим - временем. Он выдыхает, и в паузе между ударами двух сердец слышится тиканье часов. Они лишь выполняют свою функцию, заставляя прислушиваться к каждому шороху. Тик-так, тик-так. На дно упала ещё одна песчинка. Мужчина закрывает глаза, замечая, что дно почему-то пустое. Обычно, когда весь песок высыпается из одной половины в другую, человека ждёт смерть: время истекло, а дополнительного не предусмотрено. Но его часы оказались перевернутыми. Филатова явно любит Вселенная, иначе он бы уже давно лежал в холодильной камере морга. Там действительно не слышно ничего. Абсолютная тишина. Там кончаются стихи, любовь, надежды, ожидания, все телефонные звонки и наши оправдания. Почему люди начинают задумываться только после осознания своей смерти, хотя некоторые до конца считают, что и тут можно наебать? Пока ты дышишь и твоё сердце бьётся, ты можешь всё. Что там было дальше? Миру мир, войне война? Пока ты окончательно не потерял контроль над своей жизнью, помни, что Ошибки прошлого, если мы живы - хуйня . Если ты думаешь, что тебе хуже всех, помни, что кто-то находится в ещё более плачевном положении. Кто-то сидит в истребителе, а кто-то щурится в прицел, потом появляются люди, потом группа тел. И в морге уже будет неважно, каким пиздатым ты был при жизни. Деньги и власть в могилу не утащишь. Живи здесь и сейчас. Завтра может и не наступить.