Демон по контракту

      Ему стоило быть осмотрительнее. Осторожнее. Рассудительнее.       Смотреть со стороны, как и все остальные в ту роковую ночь.       Не отвечать на зов.       Не обращать внимания на непрекращающиеся попытки брата расшевелить его. В самом-то деле, удавалось же столько столетий.       Ему было плевать на иерархию. Он не мечтал оказаться ближе к Падшему.       И всё же... как и любой другой демон, он не был лишён честолюбия. Голода. Жадности до чужих душ.       Он, пожалуй, и правда был «излишне разборчив», но растрачивать силы и время на жалких, ничего из себя не представляющих смертных было не в его характере.       И как же унизительно — его, демона, которому перевалило за четыреста лет, обманул человек.       Малдраксару очень хотелось думать так, но правда в том, что виноват был исключительно он сам.       Его сманила духовная энергия, своими количеством и чистотой так разительно отличающаяся ото всех остальных, и пока другие демоны воротили носы, он решил рискнуть. Во многом потому, что брат был прав: он нуждался в такой душе. Для достижения целей ему нужна была — как раз такая.       Сильная, яростная, словно штормовой океан. Необузданная.       Малдраксар рискнул, несмотря на то что пентаграмма призыва была нарисована криво, с кучей ошибок в символах, будто пятилетка левой пяткой накалякал. Человек вряд ли пытался призвать кого-то конкретного, но то, что при всём том Малдраксар смог услышать зов и откликнуться на него, показалось ему весьма... интригующим.       Большинству людей удавалось призвать разве что низкоранговых суккубов или бесов, даже при идеально проведённом ритуале.       И вот, под глумливые комментарии коллег-демонов и осуждающий взгляд одного конкретного (ты, разве, не этого хотел?) он ответил на зов.       Явиться, правда, оказалось той ещё задачей; он до сих пор ёжился, стоило вспомнить, как горящие символы тисками сковывали сущность, вгрызаясь в самое нутро, но ещё страшнее была латынь горе-призывателя. Такого ужасного коверканья слов и акцента он не слышал, наверное, никогда и предпочёл бы не слышать ещё столько же.       Это разочаровывало, ведь голос у человека был с приятной хрипотцой, такой звучал бы музыкой на пике сладострастия.       Голос был в его вкусе.       По крайней мере, когда он ещё интересовался подобным.       — Пфлядь, — человек попятился и, споткнувшись, чуть не свернул шею раньше времени. — Ну нихуя ж себе, сработало.       Малдраксар молча рассматривал призывателя. Прошёлся цепким взглядом по крепкой фигуре, облачённой в растянутую футболку и домашние спортивные штаны; неопрятной синеве щетины на лице, коротких тёмных волосах. Задержался на грубом рубце, прочертившем переносицу; встретился с не менее заинтересованным взглядом.       Человек его не боялся. В нём читались неверие, нетерпение, азарт и ещё... похоть. Но не страх.       — А ты не из разговорчивых, да? — тот осторожно подошёл ближе, замерев под красноречивым взглядом, ещё немного — и нарушил бы пентаграмму неуклюжими лапищами. — Раз явился, значит, согласен на сделку? — протянул руку, чуть наклоняясь вперёд, чтобы достать. — Я в душе не ебу, как оно правильно, давай уже.       Малдраксар выдохнул. Прикрыл глаза. Ему стоило отказаться ещё тогда. Он понимал это, но почему-то вместо того чтобы оттолкнуть чужую руку и уйти, материализовал перед чужим носом контракт.       Зачитал, не упуская ни пункта, это было важно, хотя люди в большинстве своём не дослушивали даже до середины. Этот, щурясь и корча мины, дослушал до конца, не переставая пялиться на него, и только потом Малдраксар осознал — это потому, что тот не понял ни черта.       Кривое произношение латыни объяснялось тем, что человек просто заучил необходимые слова, найдя их на каком-то подозрительном сайте в интернете. И для кого он, собственно, распинался?       — Слушай, детка, я сделаю вид, что понял всю эту поебень, окей? — рассаженный рот скривился в похабной улыбочке. — Самое главное: ты выполняешь свою часть сделки, я свою. Нет?       Так было даже проще. Это было обманчивое, коварное чувство, которому он поддался. Это было совершенно нехарактерно для него, но жадность, опалявшая горло, стоило только посмотреть на смертного, была необъяснима. Притягательна.       Нарушала привычное спокойствие, почти мёртвый штиль, поселившийся в его падшей душе. И Малдраксар протянул смертному перо, чернилами которого служила кровь.       Гэвин Рид.       Интересное имя. Необычное, как и его владелец.       — А тебе разве не нужно тоже, ну, расписаться? — тот потирал раненую руку. — Блядь, ну ни хера непонятно же.       Гэвин рассматривал буквы его имени, так, будто и правда силился разобрать.       — Не думал, что призову суккуба. Хотя, во всём есть свои плюсы, да?       — Я не суккуб, — Малдраксар прищурился, — я демон куда более высокого ранга.       — Ну охуенно, — кивнул Рид, — а звать тебя как?       Он помедлил. Человек явно ничего не смыслил ни в тёмной магии, ни в тонкостях контрактов. Раскрытие же истинного имени было одним из условий заключения сделки, но и риском для самого демона. Так почему бы не схитрить?       Технически, он не соврал, назвавшись отдалённым аналогом своего имени, более привычным человеческому слуху. На самом же контракте было написано истинное. Никаких нарушений.       — Можешь называть меня Ричард.

***

      Так он и попался.       Гэвин полностью оправдал его ожидания — был совершенно несведущ в магии, не умел обращаться с духовными силами, а потому единственным выходом для Ричарда оставаться в мире людей стала клетка из чужого тела.       Он оказался заперт в самом отвратительном, брехливом и невозможном человеческом создании.       Это нежелательное, слишком тесное соседство доводило Ричарда до белого каления, но отступать было некуда.       Приходилось мириться с графиком — если это можно было так назвать — существования Гэвина Рида (как он умудрился дожить до своих лет, оставалось для Ричарда загадкой). С ранними подъёмами и непозволительно поздними отходами ко сну. С мерзкой, готовой едой из ближайшего супермаркета, еженедельными попойками сомнительным алкоголем, перемежающимися с вечерами сопливых фильмов и тоннами мороженного.       Первое раздражало особенно сильно, потому что побыть наедине с собой он мог только когда человек спал, а спал он едва ли больше пяти часов кряду.       Настоящая пытка.       Гэвин Рид весь — кара Господня.       Ричард привык следить за собой, даже в истинном обличье — особенно в нём — даже будучи в аду. Риду на собственный внешний вид было плевать от слова совсем.       Ричарду нравился порядок — во всём. Рид был воплощением хаоса.       Ричарду всё ещё было необъяснимо интересно разобраться в нём.       Увлекательно.       — Слышь, ты там уснул, что ли? Давай, превращай меня в ебучего робокопа, нам ещё преступника ловить.       Детектив Гэвин Рид размял плечи и осмотрел себя, так, будто это могло бы пробудить Ричарда.       Так, будто у него в самом деле был хотя бы мизерный шанс уснуть внутри этого накачанного кофеином и никотином тела.       Тебе даже в этом требуется моя помощь? — Ричард хотел бы звучать более равнодушно и менее устало, но полтора месяца один на один с самым отвратительным детективом полиции всего Детройта не прошли без последствий.       — Ты совсем охуел? Если хочешь быстрее получить мою душу и свалить, помогай, хтонь несчастная.       Ричард мысленно призвал себя к терпению. Преступник, за которым их послали, был обычным мелким воришкой, у которого не хватало ума устроиться хоть на какую-то работу, зато хватало наглости раз в пару недель обносить круглосуточный на углу.       Это было совершенно неинтересно. Скучно.       Ричард терпеть не мог скуку.       — Ну?       Гэвин стоял под моросящим дождём в распахнутой кожанке, в середине сентября, в не отличающемся хорошей погодой Детройте, так, будто всерьёз собирался сдохнуть раньше времени, и щурился, прислушиваясь к звукам в подворотне.       Адреналин вперемешку с азартом, нахлынувшие на Рида, стоило тому услышать торопливые шаги, заразили и Ричарда. Он решил сжалиться... на этот раз. Тем более что тот был прав, им обоим лучше, если это вынужденное соседство закончится как можно скорее.       Не сопротивляйся, — Ричард нырнул в чужое нутро, концентрируясь на желанной энергии, пока не вышло ухватить её, слиться почти воедино. Перехватить контроль над телом и развить недоступную обычному человеку скорость. Предугадать, куда убежит их незадачливый воришка, позволить попетлять по узким проулкам, подарить иллюзию свободы, и улыбнуться — чужими губами — загнав того в угол. Ричарду почти удалось скрутить преступника, но чёртов Рид.       Вечно сопротивляющийся в самый неподходящий момент.       — Я хочу сам! — прозвучало возмущённо и по-детски.       Ричард сморгнул наваждение и усилил контроль.       Заткнись и сиди смирно.       — Да хуй там, я тут главный. — Рид сопротивлялся. Закусывал уздечку, как норовистый конь, вспахивал землю и упирался.       Всё портил.       — Это чё такое? — ошалело пробормотал пойманный пацан, глядя в горящие синим, потусторонним пламенем глаза. — Что ты такое? — начал выбиваться, барахтаться под ними, пока Рид, оскалившись, не заявил:       — Склеры никогда не видел, придурок? — Ричард не разделял удовольствия, которое тот испытывал, закрывая пацана в наручники. Он прокашлялся внутри, и Гэвин, закатив глаза, отдал ему контроль.       Они оба знали, что доводить до преступников букву закона у Ричарда получается куда лучше. Даже через Рида.       Ричарду нравилось, когда всё шло по заранее спланированному графику: полчаса на дорогу до участка, ещё сорок минут на оформление и максимум час на допрос. Если бы только ему попался нормальный человек, насколько всё было бы проще. Но его угораздило застрять в этом сгустке злобности, ненависти ко всему своему роду и самому себе в придачу.       Пацан на заднем сидении продолжал орать что-то про наркоту, которой его накачал Рид, произвол людей в форме, и возился на только недавно замененной обшивке сиденья своей грязной жопой, приводя Гэвина в неконтролируемую ярость.       И Ричард снова промахнулся, понадеявшись на здравый рассудок своего призывателя. Он не успел перехватить контроль вовремя, Рид уже свернул на парковку, подлетел к задней двери и, распахнув, со всей силы впечатал кулак в чужое лицо.       Сбитые костяшки саднило, разогнанное адреналином сердце набатом стучало в висках. Ричард чувствовал, этим бы Рид не ограничился. Он подавил в себе желание поддаться и здесь, и заставил Рида застыть и продышаться, а потом силком вернул на место.       Оставшийся до участка путь они проехали под аккомпанемент невероятно раздражающего их обоих хныканья.       Рид превысил должностные полномочия на задержании, избив уже скрученного подозреваемого — снова всё испортил — и Ричард в качестве воспитательной меры затих внутри, оставляя и отчёты, и оправдания перед Фаулером на Рида.

***

      Условия их сделки с виду были простыми: Ричард должен был помочь детективу Риду получить звание лейтенанта, после чего оставлял его на пять лет, и по истечении срока забирал причитающуюся ему душу.       И Ричарду хотя бы на этом моменте стоило заподозрить неладное, но люди — странные создания, готовы были продать душу и за меньшее.       Весь масштаб катастрофы, носившей гордое имя Гэвин Рид, стал понятен где-то спустя полмесяца.       Поганый характер, халатное отношение к работе и перманентное состояние бешеной псины делали своё дело.       Рида недолюбливали на работе. И это ещё слабо сказано: он до сих пор работал без напарника, потому что Фаулеру в какой-то момент надоело терять людей. Все три кандидатуры продержались не больше пары месяцев, после чего просили либо перевод, либо вообще писали заявление по собственному. Рид любил об этом вспоминать и рассказывал с глумливой улыбочкой, вальяжно рассевшись на стуле и закинув ноги на стол.       Рид изо всех сил делал вид, что ему похер, но Ричард, застрявший внутри него, читающий все его мысли, воспоминания, считывающий потаённые желания, о которых даже сам Рид вряд ли имел представление, различал за всей этой бравадой смесь разочарования, злобы на самого себя и тоски.       Ты хотел бы иметь напарника. Такого, который смог бы выносить твой поганый характер, — Рид поперхнулся мерзкой жижей, которая в их департаменте гордо именовалась кофе, и возмущённо булькнул что-то нечленораздельное, — Не пытайся, Рид. Я внутри тебя. И ты можешь обманываться, если тебе от этого станет легче, но я — не твой напарник.       — Да, блядь, ты потусторонняя херота, засевшая у меня в жопе! — прошипел Рид, стискивая в руке пластиковый стаканчик. Сладкая жидкость потекла по пальцам, попадая на бумаги текущего дела. — Кому вообще придёт в голову считать тебя напарником?!       Подойди к зеркалу и полюбуйся на этого идиота.       Ричард никогда не мог отказать себе в том, чтобы уколоть человека. Рид краснел от гнева и невозможности наорать на обидчика (в участке и так уже начали косо на него посматривать за разговоры с самим собой), шипел и был похож на взъерошенного дворового кота.       Очаровательно.       Единственные, с кем Рид более-менее контактировал, были лейтенант Хэнк Андерсон и Тина Чень. И если приязнь к ней для Ричарда была вполне объяснима: они с Ридом вместе учились в полицейской академии, то отношения Рида к Хэнку он понять не мог.       — Да какого ты прицепился ко мне? Хочу — общаюсь, хочу — нет.       Ты уважаешь его.       Рид, плеснувший себе ледяной воды в лицо, злобно уставился в отражение в зеркале:       — Если ты пороешься в моих мозгах, как ты обычно это делаешь, то поймёшь, почему. Он, типа, стал самым молодым лейтенантом, и ему даже не пришлось продавать за это душу.       Ричард не стал говорить, что при определённых усилиях Рид смог бы добиться того же и без его помощи. Вместо этого он, не давая человеку выйти из туалета, спросил:       Зачем продолжать общаться с ним, если ты так его ненавидишь? Ты знаешь, что не сможешь изменить его. Все твои попытки провалились.       — Слышь, ублюдок, не нарывайся, — прошипел Рид, — всё, что я делал, было ради собственной выгоды. Тогда Фаулер подумывал поставить нас напарниками, и я мог бы...       Нет, — оборвал его Ричард, — не для этого.       Бесконечные секунды они буравили друг друга взглядами: Ричард подсовывал мрачнеющему от злости детективу одно за другим воспоминания из прошлого и мысли, которые тот старался забыть, и Рид не выдержал. Ударил кулаком прямо в зеркало, ровнёхонько напротив лица, и оба понимали, кому на самом деле удар был адресован.       Рид, чертыхнувшись от боли, отскочил подальше, чтобы не задело осколками; перехватил разбитую руку, но Ричард не спешил заживлять раны. Он с наслаждением следил за крупными алыми каплями, падающими на белую раковину, на перекошенное лицо детектива.       Зачем он пытался казаться хуже, чем был на самом деле? От чего пытался защититься?       — Ты что тут устроил?! — вошедший в туалет Фаулер устроил Риду выволочку не отходя от места.       В этот раз в произошедшем была и вина Ричарда тоже.       Он не смог бы сказать, зачем раз за разом провоцировал человека, зная, что это только усугубляло положение.       Увеличивало срок их вынужденного сожительства.

***

      Ричард использовал доступные ему силы, и Риду перепадали самые удачные, простые и выигрышные задания. На последнем тесте на профпригодность Рид сдал все нормативы на двести процентов, но даже так умудрялся всё портить.       Превышал полномочия на задержаниях.       Не сдавал отчёты, которые писал за него Ричард, вовремя.       Собачился с коллегами, журналистами, свидетелями, потерпевшими... Иногда Ричард хотел затолкать его в самые глубины подсознания и закончить самостоятельно, но на это сил у него как раз и не хватало.       Они топтались на месте уже без малого два с половиной месяца.       — Блядь, — Рид с тоской смотрел на часы. С конца рабочего дня прошло уже больше часа, но он всё ещё возился с уликами по делу, — это, по-твоему, лёгкое дело? Оно подходит для получения повышения. Пришлось поменять тактику, раз уж ты не можешь держать себя в руках.       — А может, дело в том, что это ты нихуя не можешь, а? — вспыхнул Рид, — Говорил, что круче суккуба, а на деле ни подрочить, ни помочь нормально. Жопный выблядок.       Знаешь, Рид, — прошелестел Ричард, приблизившись к нему изнутри. Так, чтобы эфемерный отголосок дыхания опалил покрывшуюся мурашками кожу, — я нахожу странным, что ты постоянно упоминаешь меня в контексте своей, с позволения, жопы. Я не разделяю твоих восторгов и нахожусь внутри всей твоей телесной оболочки.       — Нахуй иди.       Воздержусь, пожалуй.       И всё же это было проблемой. Ричарду нужна была энергия для использования сил и функционирования в мире людей. Будучи запертым внутри человека, черпать её он мог только из него, но с этим возникли... трудности.       Тогда, при проведении ритуала, Рид источал огромные запасы духовной энергии, но оказавшись внутри, Ричард неожиданно столкнулся с тем, что доступ к ней был заблокирован.       Он пытался выяснить, не лжёт ли ему Рид. Люди по своей природе коварные создания, и попытаться обмануть демона такой, как Рид, вполне смог бы, но, порывшись внутри чужих мозгов, Ричард не нашёл никаких доказательств.       Было очевидно, что запас духовной энергии у Рида был врождённый, как и странной природы блоки, попытки обойти которые раз за разом проваливались, приводя его в замешательство.       Ричард чувствовал досаду. Раздражение. Азарт.       Ричард впервые за многие сотни лет чувствовал столько всего разом, и, возможно, смог бы даже насладиться, но остаться без сил было совершенно неприемлемо.       Это грозило ему провалом и заточением внутри человека до его смерти.       — Уговор был, что ты получишь мою душу после того, как выполнишь свою часть сделки, — Гэвин снова включил телевизор, хотя Ричард уже три раза перехватывал контроль. Им нужно было поговорить в тишине. — С какого хуя я должен с тобой чем-то делиться? И не смей, блядь, выключать телек. Скоро «Заклятие» начнётся.       Ричард закатил глаза. Рид видел этот фильм уже раз семь, но всё равно ерепенился. И ему приходилось тратить драгоценную энергию на препирательства.       Непозволительно.       Речь сейчас не о твоей душе, а о духовной энергии.       — И в чём разница?       Слишком сложно для тебя, — процедил Ричард, в сотый раз призывая себя к спокойствию, — тебе для функционирования нужна еда, а мне — энергия. Если бы я не был заперт в тебе, я мог бы забрать её у кого-то другого.       — Так выйди из меня и устрой себе шведский стол, в чём проблема? — Рид нахмурился. Фильм начался, но звук Ричард отключил.       Пока мы связаны контрактом, это слишком опасно для тебя. Если бы ты умел обращаться со своей силой, можно было бы попробовать. Я не хочу, вернувшись, наткнуться на твой труп.       — Тогда научи меня с ней обращаться.       Слишком долго. У людей на это уходят десятилетия. И это при должном уровне интеллекта и старательности.       — Ты щас намекаешь, что я тупой? — моментально вскипел Рид.       А я, разве, намекаю?       — Хтонь ублюдочная, — Гэвин вскочил, бешено блестя глазами. Его явно выводила из себя невозможность выплеснуть переполнявшие его эмоции на Ричарда в полной мере. — Блядь, лучше бы суккуба вызвал, за что мне это всё.       Суккуб просто вытрахал бы из тебя душу в прямом смысле этого слова. Никаких контрактов, никакого звания лейтенанта. Поверь, тебе бы не понравилось.       — О, я бы рискнул. Хотя бы в процессе словил бы кайф.       Гэвин во всех красках представил, как оно могло бы быть, но внезапно — для них обоих — внешность партнёра изменилась, став копией Ричарда. Его человеческого облика, в котором он предстал перед Ридом в ночь ритуала.       Именно в этот момент уровень возбуждения в его крови скакнул в несколько раз, скулы обдало жаром, член дёрнулся, став заметным даже через широкие домашние штаны, а Ричард... почувствовал брешь в обычно идеальной защите.       Это было интересным открытием.

***

      Обычно отсутствие крепких социальных связей у людей было демонам на руку. Никаких тебе горе-спасателей, уговоров, попыток обойти условия контракта. Но в случае с Ридом Ричард с удивлением для самого себя понял, что лучше бы эти связи у него были.       С преданным поклонником или заботливой тётушкой он бы как-нибудь разобрался, а вот что делать с окончательно оскотинившимся Ридом, было совершенно непонятно.       Ричард старался изо всех сил, но успехи были мизерными. Такими темпами Рид стал бы лейтенантом только при условии, что на место Фаулера пришёл бы глухонемой полоумный старик. Ну или извращенец-любитель бешеных псин.       К сожалению, для того чтобы устроить такой расклад, ему пришлось бы осушить несколько человек, да и Рид, едва заслышав его рассуждения, разорался, чтобы Ричард даже не думал смотреть в сторону Фаулера.       Риду некому было прикрыть спину на работе, и то, что сходило с рук остальным, для него оказывалось очередной записью в личное дело или выговором.       Риду некому было излить душу, и он варился в этом, снова и снова накручивая себя, изводя. Если бы не физические упражнения, человек бы уже давно оказался в комнате с мягкими стенами.       Зачем ты отталкиваешь от себя людей, Рид? — задумчиво рассматривая распластавшегося по дивану человека, спросил Ричард. — Не все из них хотят причинить тебе вред. Не обязательно запираться в кокон и пытаться ударить первым.       — Это что, сеанс демонической психотерапии? И что я тебе за это буду должен? Жопу?       Меня не интересует твоя...       — Да, да, знаем, слышали, — отмахнулся Рид, — и вообще, у меня есть друзья. Но мы взрослые люди и видимся редко, вот и всё.       Ты даже в мессенджерах переписываешься исключительно по работе, Рид. Ты жалкий.       — Да пошёл ты, — детектив не взорвался, как делал это обычно. Не принялся метаться по комнате, размахивая кулаками в воздухе, он выглядел... подавленным? — Просто считай, что тебе повезло.       Но мне не повезло. Если бы у тебя были друзья, родные или любовники, я мог бы попытаться вытянуть энергию из них. И они могли бы сделать из тебя человека, чтобы мы не топтались на одном месте. Из всех людей, с которыми я заключал контакт, ты — самый проблемный.       — Если бы они у меня были, хуй бы я дал тебе к ним присосаться, упырь! — вот теперь Рид выглядел по-настоящему разозлённым.       Но не угрозами Ричарда его несуществующим близким, а упоминанием людей, с которыми он заключал контракт. Самим их наличием.       Это было... странно.       Это странным образом влияло и на Ричарда: он улыбался, глядя на злющего Рида, и хотел прикоснуться. Разгладить морщинки, залёгшие меж бровей, перехватить руки (а Рид определённо начал бы отбиваться) и прижать к себе.       Ты задрожал бы, детектив? Ты ощущался бы восхитительно горячим под моими пальцами?       Из этих неправильных, непрошенных мыслей его вырвал звонящий кому-то Рид.       Что ты делаешь?       — Доказываю тебе, что я не кусок социофобного говна. Хочешь погулять? Погуляем, — Рид паскудно улыбнулся, когда лейтенант Андерсон ответил на звонок.

***

      Рид продолжал скалиться всю дорогу до бара, он прекрасно знал отношение Ричарда к лейтенанту. Холодная неприязнь напополам с брезгливостью, но Ричард не дал ему в полной мере насладиться моментом: он не доставал его, не ругался и даже не пытался перехватить контроль и вернуться домой.       Ричард предпочёл затаиться.       В конце концов, хоть какая-то компания лучше, чем вообще никакой, да и такая концентрация людей в небольшом пространстве... Возможно, Ричард действительно найдёт способ разжиться необходимой энергией?       — Ты опоздал, — буркнул сидящий за барной стойкой Андерсон.       — Да таксист попался с припездью, все светофоры и пробки собрал, — Гэвин плюхнулся на соседний стул и дал знак бармену принести ему то же, что пил лейтенант. — Фу, блядь, как ты это пьёшь вообще.       — Вот так, — тот опрокинул в себя остаток алкоголя, и ему тут же принесли новую порцию.       — Пиздец, — вздохнул Рид и последовал его примеру.       Так и правда шло куда лучше, по крайней мере по мнению самого Рида, которое Ричард не разделял. Заливаться дешёвым пойлом, которое виски мог назвать только умалишённый, не имело, как он считал, никакого смысла.       Но он обещал себе выжать по максимуму из этой ситуации, а потому не стал мешать Риду, даже когда тот заказал третий повтор.       Ричард сосредоточился на окружающих людях, пытаясь придумать, как ему вытянуть из них энергию, и понемногу стало получаться. Вкус был премерзкий, но и выбора у него не было. Этих крох едва ли хватило бы на полноценное существование в мире людей, но Ричард был не из тех, кто на всё смотрел через призму негатива и взрывался по малейшему поводу.       Там, где другие видели тупик, он видел возможность.       Пускай сейчас это лишь обрывки энергии, но и это уже что-то. Ступенька, взобравшись на которую он смог бы открыть себе новые двери. Новые источники.       Он вспомнил про мечтавшего о нём Рида и почувствовал приступ голода. Вся эта энергия — ничто по сравнению с тем, что ждало его, стоило только понять, как использовать брешь в защите детектива. Его вкус обещал быть поистине божественным. Настоящий деликатес для гурмана.       Сколькими способами он сможет насладиться им...       Ричард удивлённо вскинулся. Это было не похоже на него, так желать кого-то. Упиваться мыслями, смакуя, как оно могло бы быть.       Это всё — тлетворное влияние Рида, невозможного, взрывного, обладающего странным, диковатым очарованием.       Ричард вперился взглядом в широкую спину, и тот, будто почувствовав, поёжился, осмотрелся и буркнул так, чтобы услышал только он:       — Прекрати пялиться, извращенец.       — Чё ты вякнул? — Андерсон его услышал и принял сказанное в свой адрес.       — Да не тебе, я. Там мужик сидит за дальним столиком, заебал пялиться.       — Не в твоём вкусе? — Андерсон усмехнулся, — Ой, только не надо вот этого вот. Я наслушался твоих пьяных рассказов. Всего алкоголя мира не хватит, чтобы забыть эти ужасы. Ты, Рид, форменный пидрила.       Ричард внутренне подобрался, готовясь перехватить контроль и не дать детективу устроить драку прямо в баре, но Рид, к его удивлению, расхохотался и чокнулся с состроившим страдальческую мину лейтенантом.       Со стороны могло показаться, что они собачатся и вот-вот подерутся, и Ричард этого даже больше, чем думал, ждал. Тогда этот вечер, пропитанный куревом и дешёвым алкоголем, наконец-то закончился бы, но никто не обращал на них внимания. Даже бармену, то и дело подливающему им новые порции виски, было плевать.       «Они здесь завсегдатаи» — понял Ричард и присмотрелся к Риду внимательнее.       И вопреки всему, тот оказался расслабленным, почти довольным. Такая манера общения: с постоянными грубыми подколками, на грани, была для него куда привычнее общепринятой в обществе.       Гэвин действительно был рад провести вечер с лейтенантом, а ещё его очень радовал факт, что Ричарду такое времяпрепровождение понравиться не могло по определению. Злорадную ухмылку захотелось стереть тут же, и Ричард знал множество способов, но... не стал.       — Ты точно сам доедешь? — Андерсон, не менее пьяный, чем Рид, всё же пытался удержать того от падения в замызганном сортире бара.       — Да блдь, я в стёклшко, — Рид оскалился и, похлопав Андерсона по плечу той самой рукой, которой только что держал свой хер, проплыл к выходу.       — Ты настоящая свинья, — услышал Ричард брошенное им в спину и согласно кивнул, а Рид поднял руку с вытянутым средним пальцем:       — Я тя тоже лблю, говнюк.

***

      Они добрались до дома во многом благодаря Ричарду, так как Рид упился в слюни, и если он хотел просто завалиться на кровать или хотя бы диван, прямо так, у Ричарда были другие планы.       То, что он застрял внутри этого неандертальца, не означало, что он должен уподобиться ему во всём. А потому Ричард силком раздел его и потащил в душ, заставил хорошенько почистить зубы и выпить лекарство от похмелья. За это его стоило бы поблагодарить, но Рид только ныл и матерился, упираясь всеми силами.       К счастью, в таком состоянии их у него было немного.       После всех процедур Рид, по мнению Ричарда, достаточно протрезвел для того, чтобы выслушать его мнение по поводу сегодняшнего вечера, но тот нашёл себе занятие интереснее.       Он, развалившись на кровати, прямо так, в одном полотенце на бёдрах, прикрыл глаза и начал себя... ласкать. С нажимом провёл мозолистыми пальцами по губам, щедро смочил слюной и с рваным вдохом опустил руку до груди, царапнув ставшие твёрдыми от холода и грубоватой ласки соски. Второй рукой сжал твердеющий член прямо поверх полотенца и чуть выгнулся навстречу.       Что ты делаешь? — прошелестел Ричард, не в силах отвести взгляд.       — Решил полирнуть этот прекрасный вечер разрядкой. — Выдохнул Рид и ухмыльнулся, глядя шалым взглядом в пустоту перед собой, — Присоединишься?       Ждать ответа он не стал, откинул полотенце и перехватил смоченными слюной пальцами яйца, оттянул, закусив губу.       — Не хочешь ничего делать, не делай, пизди только дальше.       Что?       — У тебя охуенный голос, серьёзно, ещё немного — и я как сука потеку, так что говори, блядь. — Гэвин нетерпеливо толкнулся в сжатую вокруг члена руку.       Ричарду в нос ударил терпкий запах чужого возбуждения.       Вообще, Рид занимался подобным реже, чем обычные люди в его возрасте, но для себя оправдывал это загруженным графиком и отсутствием кого-то подходящего рядом.       Рид делал это, только убедившись, что Ричарда нет рядом, а сейчас так открыто соблазнял, и что самое страшное, Ричарду приходилось сдерживаться, чтобы не поддаться на провокацию.       Ты алкоголик, Рид, и утром будешь жалеть об этом.       Вопреки сказанному, Ричард продолжал рассматривать его, неосознанно потянулся навстречу, желая собрать губами задушенный стон, вонзиться зубами в тонкую кожу шеи и наслаждаться расцветшей меткой. Подавить притворное сопротивление.       О, Ричард уверен, Рид притворялся бы для вида, но с радостью отдал ему контроль. Риду понравилось бы торопливо, грубо, со следами по всему телу и его семенем внутри.       — Нихуя подобного, это всё ты со своими порнушным голосом, фетишем на контроль и модельной внешкой! — парировал Рид лихорадочным шёпотом, — я, блядь, дрочу на тебя с самого призыва, тупая ты хтонь.       И словно подтверждая свои слова, начал двигать рукой в рваном темпе, оглушая полушипением-полустонами, ни на мгновение не прекращая попытки найти его внутри себя, притянуть силой, выпросить, вымолить его...       Ричард думал, что его уже очень давно перестало интересовать подобное. На самом деле, оно никогда его особо не привлекало. В силу обстоятельств своего... рождения, он перешагнул ступень суккуба.       И всё же.       Гэвин рождал в нем странные, незнакомые желания.       Смотреть. Слышать. Участвовать.       Гэвин был красивый. Ричарду нравился его прямой, горящий вызовом взгляд, изогнутые в усмешке губы, выступающий под тонкой кожей на шее кадык. Мускулистое тело. Рид, может, и одевался как попало, но в зал ходил исправно и под всем тряпьем выглядел очень даже неплохо.       Ричарду нравился его запах и непокорность.       И всё же, подобное было совершенно лишним для них. Неприемлемым. Ричард никогда не пересекал черту, не планировал и в этот раз.       Он поймал себя на мысли, что медлит. Подслушивает, гадая, как бы изменился голос детектива, если бы к нему прикоснулся он. Каким бы тот ощущался под пальцами. Он буквально силой заставил себя уйти под недовольное:       — Обломщик.

***

      Они не говорили об этом.       Рид с диким похмельем провалялся все выходные дома и вёл себя на удивление тихо и покладисто. Будто ему и в самом деле было стыдно за себя.       Ричард находил это весьма забавным и не к месту очаровательным.       Ричарду неплохо было бы подумать, что делать с тем, как на него влиял Рид, очевидно, это не было каким-то разовым отклонением, но вместо этого он заставил Рида приготовить себе нормальной полезной еды, смотрел с ним «Изгоняющего дьявола» (это намёк?) и даже милостиво убрал пылесос, Рид выглядел на самом деле несчастным, показательно поглощая одну таблетку обезболивающего за другой.       — Ну и как? — спросил Рид, глядя на своё отражение в смартфоне. Ричарда забавляли эти попытки высмотреть в себе его, — Смог похавать?       Это был скорее перекус, но да.       — Да ну нахуй. Я этого придурка весь вечер за свой счёт спаивал, а ты перекусил? — Рид сел на диване и сощурился.       Вытягивать энергию, находясь внутри другого человека, не так просто, — покачал головой Ричард.       — То есть мы по-прежнему на минималках?       Этого будет вполне достаточно.       Ричарду давно стоило запомнить, что с Ридом никогда и ничего не было достаточно.       Уже на следующем вызове, дождливым октябрьским вечером, Рид испортил всё в очередной раз.       Пока Ричард с помощью заклятия реконструировал место преступления и выдавал Гэвину данные, на поиск которых в обычных обстоятельствах ушли бы дни, искал новые улики и разбирал до мельчайших составляющих психологический портрет убийцы, Рид занимался своим любимым делом. Пинал хуи.       Сосредоточься, Рид, — раздражённо процедил Ричард, — кому из нас это нужно?       — Обоим? — усмехнулся детектив, но послушно уселся на корточки перед трупом, — Блядь, ну вот нельзя было сделать всё чистенько, обязательно кишки-мозги наружу, — состроил страдальческую мину и потянулся к распахнутой куртке, из кармана которой виднелся обрывок какой-то записки.       Подлетевший к ним коронер был явно не в восторге от его действий и не стеснялся в выражениях, а Рид, естественно, не спустил это на тормозах, и в итоге они умудрились чуть было не подраться прямо над трупом.       Точнее, накинулся на Рида коронер, посчитавший весьма оскорбительным разговоры Гэвина про готовность того подставить зад любому мало-мальски смазливому мужику, и Ричард в последний момент увёл Гэвина с траектории удара, а вот поскользнувшийся на влажной листве коронер угодил прямо в кишки-мозги трупа.       Ричард, так и не отдавший контроль над телом Риду, смог умилостивить Фаулера, но ровно настолько, чтобы не получить очередной выговор. О повышении за раскрытие дела теперь не могло идти и речи.

***

      После этого случая Рид всю неделю ходил мрачнее тучи. Даже тот факт, что коронер был на взводе из-за личной драмы (что-то про неверную жену и лучшего друга) не исправил положение. Рида считали виноватым просто потому, что это он.       Ричард чувствовал себя невероятно утомлённым и даже не пытался как-то урезонить своего призывателя. В конце концов, в этот раз он был согласен с Ридом, хотя и понимал, откуда росли ноги у отношения к нему остальных.       Тебе нужно выпустить пар, — констатировал он, когда Рид пятый раз за день обжёгся кофе. — И перестать пялиться на коллег, так, будто хочешь их расчленить.       — И что ты предлагаешь, мой потусторонний друг? — оскалился Рид. — Перестать пялиться и приступить к делу?       Падший, помоги ему и дай терпения.       Я могу до конца дня освободить тир только для тебя и выгородить перед Фаулером. И даже повешу вместо мишени фотографию того коронера.       — Ого, и не переломишься? Видимо, тогда ты неплохо так перекусил! — присвистнул Рид, но от предложения отказываться не стал.       Ричард предпочёл не вдаваться в подробности о своей истиной силе и о том, насколько жалкими крохами он располагал сейчас.       Отчасти потому, что это действовало ему на нервы.       Контракт, на выполнение которого он рассчитывал потратить не больше пары недель, уже забрал у него больше двух с половиной месяцев, и конца видно по-прежнему не было.       Ричарду, по-хорошему, следовало злиться сильнее. Стараться больше.       Ричард, малодушно, предпочёл подумать об этом после.       Пока детектив выпускал всю скопившуюся внутри злобу, опустошая обойму за обоймой, он наблюдал со стороны.       За работой Рид становился другим человеком.       Сосредоточенный, с выверенными движениями и уверенным взглядом, не изобилующий пошлыми грубыми шуточками, не строящий из себя свою же гротескную версию.       Рид завораживал.       Ричард никогда не интересовался своими призывателями, не пытался узнать их или сблизиться, никто и никогда не влиял на него так, как Рид.       С другой стороны, Ричард никогда не оказывался заперт внутри смертного, оставшись практически без сил, будто в хитроумной ловушке, но дело вряд ли было в этом. Это обстоятельство не могло объяснить того, что Ричарду нравилось наблюдать за Ридом. Вопреки всему, ему нравились переполняющие того эмоции: ярость, жадность, голод. Ему импонировала чужая честность, слишком резкая и болезненная для большинства.       Он бы упивался Ридом, если бы только смог получить доступ.       Из тебя, детектив, вышел бы неплохой демон.       Ричард понял, что сказал это вслух, когда Гэвин, замерев, ответил:       — Ну, спасибо, что ли. А люди могут стать демонами?       Он чертыхнулся про себя. Не стоило ему об этом говорить. Даже касаться этой темы было табу. Потому что это действительно было возможно, уж он-то знал, но такие случаи за всю историю можно было пересчитать по пальцам одной руки.       Это не стоило вечности.       Холодное, полное одиночества существование.       Почему он вспомнил об этом сейчас?       — Ладно, не хочешь, не говори. — Смилостивился Рид и переставил последнюю обойму.

***

      Вечером, против обыкновения, Рид не просто отмылся весь, но даже побрился и воспользовался лосьёном и запрятанными в дальний угол верхнего ящика комода духами. Выискал в шкафу самые приличные вещи и, критично осмотрев себя в зеркале, спросил:       — Ну как?       Ричард ответил не сразу.       Ему потребовалось время, чтобы собраться с мыслями. Перестать пялиться на обтянутые плотной джинсой бёдра: обычно Рид носил мешковатые модели, эти же джинсы не оставляли простора воображению. Оторвать взгляд от увитых венами рук с закатанными рукавами рубашки. В чужих глазах плескался вызов и голод, странно, неуместно, неправильно резонирующий в Ричарде.       Его персональное безумие.       Не думаю, что Хэнку Андерсону есть дело до того, как ты выглядишь. Он не рассматривает тебя в этом смысле. — Нашёлся наконец Ричард.       Глаза напротив чуть расширились, и Рид расхохотался.       Ричард рассчитывал на другую реакцию.       — Блядь, если провалишься в демонах, иди в стендаперы. Это ж надо было, а, жалко Хэнку не рассказать, — продолжал ржать Рид, и это начало действовать Ричарду на нервы.       Ты же ходишь куда-то только с ним.       — Да с хуя ли, — взвился Рид, уже прошагавший в коридор, и завис, — Ну, хотя с тех пор, как ты подселился ко мне, да, но вообще-то моя жизнь куда разнообразнее!       И куда же ты направляешься?       Отвратительное предчувствие не подвело Ричарда.       — Решил воспользоваться твоим советом и выпустить пар. — Он поиграл бровями, пытаясь соорудить на голове что-то похожее на причёску. С его короткими непослушными волосами это было той ещё задачкой.       Ричард мог бы помочь ему.       Мог бы, но не хотел.       Мы уже выпустили пар в тире.       — Прекращай, — поморщился детектив, — стрёмно звучит, когда ты говоришь «мы». И вообще, тир был началом, а теперь мне необходимо опустошить яйца, и будет кайф.       Сделать что?       Это звучало мерзко. Люди — омерзительные существа. Детектив Гэвин Рид — особенно, и тем прискорбнее был тот факт, что Ричарда к нему тянуло.       Что его выбило из колеи это заявление.       Он в самом деле думал, что ему позволят что-то подобное?       — Ты демон или монашка? — закатил глаза Гэвин, доставая с нижней полки новенькие ботинки. Не чета его обычным кедам, — На блядки я иду. Ну, знаешь, люди ходят в такие места, где можно найти себе перепихон на ночь, хорошо проводят время и никогда больше друг о друге не вспоминают. Сечёшь?       Так он это серьёзно.       Ричард почувствовал раздражение, сменившееся холодной яростью, стоило только, покопавшись внутри чужих мыслей, понять, что это не очередная провокация.       Гэвин действительно собирался найти себе партнёра на одну ночь.       Ты. Никуда. Не. Пойдёшь. — Отчеканил, кое-как справившись с собственным голосом и не церемонясь, вторгся в чужое сознание.       Обычно он старался делать это как можно более безболезненно для Рида, в том числе и для того, чтобы тот меньше сопротивлялся, но сейчас его при всём желании не хватило бы на церемонии.       А желание отсутствовало вовсе.       — Отпусти! — заорал Рид, трепыхаясь внутри собственного тела в бессмысленных попытках вернуть контроль, — Я живой, мать его, человек. Из плоти и крови! И даже мне нужна чья-то близость! Я заебался дрочить в ладошку. Так что просто съеби куда подальше, как ты обычно всегда это делаешь, и дай мне расслабиться. Я тебе маякну, как можно будет вернуться.       Нет. Не пока мы делим это тело, Рид.       Ричард считал разговор оконченным. Гэвин, очевидно, нет. Он бился, сопротивлялся, поливал его ругательствами и не собирался утихать.       — К твоему сведению, я не всегда снизу. Универсалы, слышал когда-нибудь про такое, а, говнюк? — продолжал говниться Рид. — Сраный обломщик! Сам нихера не делаешь и другим не даёшь. Пусти!       Ричард глубоко вздохнул.       Не то чтобы он не замечал попыток Рида соблазнить его. После того раза детектив будто почувствовал его интерес, как ищейка учуял слабость и вцепился в неё.       Начинал вести себя похабно в самых неожиданных местах. Неизменно предлагал Ричарду присоединиться. Он больше не ждал одиночества, чтобы заняться мастурбацией. Перестал носить дома что-либо, кроме боксёров, даже если мёрз — на дворе, всё же, был октябрь.       Он был талантливым не в том, в чём стоило бы. Риду бы научиться управлять и делиться своей энергией с Ричардом, но вместо этого он научился безошибочно определять, когда Ричард проигрывал и засматривался на выступающие ключицы, поджарый живот, влажные приоткрытые губы... Безумие.       Безумие, которым он каким-то образом заразился от этого невозможного смертного.       С каждым разом ему всё сложнее давалось уйти. Он пытался оправдать это попытками найти бреши в чужой броне, но себя не обмануть. Когда перед ним оказывался разгорячённый, готовый на всё, провоцирующий его Гэвин, бреши — последнее, о чём он думал.       И вот теперь Рид, кажется, добился своего.       Стоило только представить, как его касаются чужие руки, как он отдаётся, чувственный, отзывчивый, кому-то другому, и Ричард терял человеческий облик. Контроль, не подводивший его за четыреста лет, отказывал рядом с Ридом.       Возможно, отпустить себя один-единственный раз было не такой уж плохой идеей. Особенно, если после этого Рид перестанет его изводить.       Гэвин Рид, который, потеряв надежду перехватить контроль над телом, начал представлять себя с другими людьми.       Алое марево затопило сознание, и Ричард перестал сдерживаться.       Гэвин глухо вскрикнул, когда Ричард впечатал его в стену. Он вернул его ровно настолько, чтобы он мог чувствовать, но не мог ничего сделать.       Ричард не рискнул бы выйти из Гэвина полностью, но это не мешало ему придать сгусткам силы очертания рук и вытолкнуть их наружу. Перехватить чужое горло и сдавить, до грубых ругательств, до пьяной улыбки и розовых пятен на коже.       Рид хрипло смеялся и подставлялся.       Рид пытался лизнуть эфемерные пальцы, стоило только Ричарду протолкнуть их внутрь ухмыляющегося рта.       Но было и то, чего Рид не учёл — Ричарду не обязательно было ограничиваться только двумя руками.       Он хотел больше — подрагивающего, распаляющегося от намёка на ласку, жадного Гэвина.       — Как ты это, — он подавился судорожным вздохом, когда Ричард забрался ещё одной парой рук под рубашку и огладил рёбра, как бы невзначай задел соски, прошёлся невесомой лаской по поджавшемуся животу. — Бля-а-дь, и ты всё это время скрывал, что умеешь так?       Заткнись, Рид, — Ричард зажал его рот и перехватил вставший член, грубо, почти болезненно, и замер; его опалило, раздразнило, вывернуло этим громким бесстыдным стоном, сорвавшимся с чужих горячих губ.       Тем, как Гэвин подался навстречу. Шёлковый под пальцами, восхитительно отзывчивый. Жаждущий его.       Ричард выглаживал его всего, пока Гэвин умолял о большем. Он почти захныкал, ему было мало медленных, тягучих движений на истекающем смазкой члене. Ричард позволил ему толкаться в руку, другой прошёлся по мошонке, огладил сжатую дырку и на пробу толкнулся внутрь.       Гэвина подбросило, он скулил, шалым взглядом рассматривая руки, окутавшие его, будто кокон.       — Я хочу, чтобы ты меня поцеловал. Ты можешь... — он снова сбился на стон, — можешь не только... руки?       Ричард помедлил. Это требовало большей концентрации и сил и было куда опаснее для самого Гэвина, но то, как он облизнул рассаженный рот, лишило Ричарда последних намёков на самоконтроль.       Он ограничился головой и приник к Риду, не переставая дрочить, ласкать, изводить руками.       Поцелуй вышел совсем не таким, каким представлял их себе Ричард. Он был мокрым, горячим, с привкусом никотина и зубной пасты. С металлическим — крови, когда он слишком сильно прихватил нижнюю губу Гэвина клыками, но того это беспокоило в меньшей степени. Он с таким упоением вылизывал чужой рот, подставлялся под протолкнувшийся внутрь язык, был таким шёлковым, мягким, восхитительным. Ричард не собирался останавливаться.       Ричарду пришло в голову, что и ртов у него может быть куда больше одного.       — Что? — вскрикнул Рид, почувствовав чужие губы на сосках, зубы на шее, как Ричард и хотел, как он представлял.       Гэвину невероятно шли его метки. И он хотел покрыть ими всего Гэвина.       — Я так сдохну, Ричи, как ты... — вопреки собственным словам, Рид сжимал кулаки в бессмысленных попытках перехватить эфемерные руки или голову.       Он бы съехал на пол, дрожащие ноги его не держали, если бы не Ричард, буквально пригвоздивший его к стене.       Желающий большего, опустившийся одним из ртов на истекающий смазкой член. Он позволял насаживать себя так, как хотелось Риду, двигаясь внутри тремя пальцами, и, о Падший, как же внутри него было узко, горячо, тесно и влажно.       Ричард начал понимать, почему демоны так часто вступали в столь тесные отношения со своими жертвами.       — Ричи! — Рид протяжно выстонал его имя, забившись в руках, кончая.       И... в этот момент все барьеры, не дававшие Ричарду добраться до его энергии, рухнули. Он, словно пьяный, припал к чужим губам, вытягивая её, какой же Гэвин был вкусный, он мог бы поглощать его вечно.       Ричард заставил себя остановиться только тогда, когда тот обмяк в его руках, потеряв сознание.       И даже так было невероятно трудно оторваться от него.       Но теперь Ричард знал путь, и что-то ему подсказывало, что Рид не будет против такого способа подпитывать его силой.

***

      Гэвин был хуже адреналинового наркомана.       Узнав, что теперь у Ричарда присутствовал «шкурный интерес», он стал с удвоенным рвением соблазнять, требовать, выпрашивать. Ричарду и без доступа к энергии было довольно трудно сдерживаться. Теперь же приходилось быть начеку постоянно.       Гэвин злился, весь покрытый его метками, растраханный его пальцами, ослабленный недостатком энергии, и вместо того чтобы нормально завтракать, предлагал белково-энергетический перекус самому Ричарду.       Каждый. Чёртов. День.       Вместо нормального обеда — Ричард готов был закрыть глаза на холестериновую бомбу в виде бургеров, — закрывался в кабинке туалета департамента, архиве, подсобке и уговаривал выйти из него полностью.       — Я же знаю, что тебе это тоже нравится. Чего ты ломаешься-то теперь? — Рид недовольно сопел и вздрагивал, стоило обездвижить его, зажать не в меру болтливый рот, дабы сохранить их инкогнито.       Это всё ещё слишком опасно.       — Если силёнок не хватает, так ты сожри побольше, я что, против? — ухмылялся Рид, похабно облизывая его пальцы.       Сил у меня достаточно, а вот у тебя – нет.       — Я не диснеевская принцесса, от одного раза не поломаюсь. — Настаивал на своём и с диким почти восторгом ловил его слабость: сжавшиеся на округлой крепкой заднице руки; мокрое касание языка к животу под футболкой.       Этот «один раз» мы оставим на крайний случай, Рид. — Он отпихнул от себя чужие загребущие лапищи, — Серьёзно, ты ведёшь себя хуже новообращённого суккуба.       Рид злился, обижался и совершенно по-свински игнорировал его после, но Ричард лишь усмехался: чтобы снова расположить к себе строптивого детектива, многого не требовалось. Они оба это знали.

***

      — Почему, напомни, ты подсунул мне это сраное дело? — Рид злобно сощурился, перепрыгивая с одного чистого островка пола на другой. — Если хотел, чтобы я проблевался, мог просто сказать: два пальца в рот и никаких, блядь, просроченных жмуриков.       Работающие в другом конце комнаты коронеры покосились на него как на полоумного, но комментировать разговоры детектива с самим собой не стали.       Этих людей не просто убили, Рид. Их принесли в жертву.       — Шик. Мне так и написать в отчёте? Лейтенантом я собирался стать не в психушке, если ты не понял.       Ричард закатил глаза и толкнул его вперёд. Идеально белый мысок недавно купленных конверсов утонул в зеленоватой, едко пахнущей жиже. Он почувствовал удовлетворение, слушая ругательства Рида, который ничем не мог ему ответить. Снова.       Хозяйке пришлось покинуть дом, чтобы не стать подозреваемой, и если мы выясним, кто за этим стоит, можно будет потребовать от неё ответную услугу.       — И кто же она?       Хм-м-м-м, — Ричард задумался. — Вы называете таких людей по-разному. Экстрасенс? Ведьма? Она может увидеть будущее, и её услуги будут нам полезны.       — А сам ты не справишься? — прошептал Рид, отвернувшись, и Ричард в который раз умилился этому совершенно излишнему действию. В конце концов, Рид мог говорить с ним мысленно, так же, как и сам Ричард. Стоило сказать ему об этом… наверное.       Справлюсь. Но я выполню условия контракта куда быстрее, если у нас будет точная цель.       Это должно было убедить Гэвина. Чем быстрее они закончат, тем раньше он избавится от засевшего внутри Ричарда, двадцать четыре на семь находящегося в его мыслях, помыслах, желаниях; управляющего им, словно марионеткой. Он снова будет принадлежать только себе, по крайней мере, на следующие пять лет. Сможет завести себе кого-то осязаемого.       Ричард кивнул сам себе. Он рассчитывал на содействие, помощь, но вместо этого детектив нахмурился и перестал что-либо делать вовсе. Так, будто перспектива скорого повышения и одиночества больше не была для него желанной.       Ричард с разрастающимся в геометрической прогрессии раздражением отмахивался от собственных мыслей, во многом перекликающихся с мыслями Рида.       — Ни фига себе, шикарная жизнь у кошака, — присвистнул Рид, оглядываясь на лежанки, игрушки, всевозможные когтеточки и огромный дом в дальней спальне на втором этаже.       На каминной полке стояли несколько фото в старомодных рамках. Ричард перехватил одно из них, вглядываясь в чёрного упитанного кота.       Это не просто домашний питомец. Это фамильяр.       — Да ты гонишь, — Рид выглядел озадаченным, и это позабавило Ричарда.       То есть ты призвал демона и заключил с ним контракт, а наличие фамильяров и людей с даром тебя удивляет?       — Нет, ну это… другое, — Гэвин заметил в отражении окна его ухмылку и показал средний палец. — Харош ржать, работать давай.

***

      Дома их ждал сюрприз.       Ричард был доволен Гэвином, который, казалось, был действительно заинтересован в расследовании. Он даже не стал перетаскивать детектива с дивана на кухню и позволил поужинать прямо за ноутбуком, пока тот гуглил всё больше и больше информации о сверхъестественном. Данные по большей части были исковерканы и не имели ничего общего с действительностью.       Ричарду бы промолчать, но он не удержался от замечания, и остаток вечера Гэвин выпытывал у него, где правда, а где ложь. Словно любознательный ребёнок, и, несмотря на то что даже в брате такое поведение Ричарда раздражало, сейчас он ничего и близко похожего на раздражение или усталость не испытывал.       Ему нравилось учить Гэвина.       Это не имело никакого смысла. Контракт уже заключён, а значит, будет выполнен. Душа Гэвина пойдёт на умножение его могущества и послужит гарантом спокойного существования минимум на столетие.       Когда-то он мечтал о том, как будет тихо жить в своё удовольствие, не отвлекаясь на охоту, сделки со смертными и интриги себе подобных. Что же изменилось теперь?       Он настолько ушёл в свои мысли, что слишком поздно заметил вторжение.       Гэвин так и остался спать на диване, комнату освещал лишь экран ноутбука, а единственным звуком, заполнившим всю гостиную, было… кошачье мурчание. Тот самый чёрный кот, фотографии которого они видели в доме ведьмы, нагло устроился прямо на груди похрапывающего Гэвина. Сначала Ричард наблюдал со стороны, но кота его присутствие совершенно не волновало. Это было странно, фамильяры очень тонко чувствовали магические потоки. Тогда он, убедившись, что Гэвин не проснулся, высунул голову и уставился прямо в круглые, как блюдца, глаза напротив.       Никакой реакции, не считая высокомерного (ему же не показалось?) фырчания. Кот не представлял угрозы для его призывателя и, вообще-то, его вид нравился Ричарду больше остальных земных созданий. Но это было уж слишком. Ричард рискнул и на мгновение принял истинный облик. Кот одарил его скучающим взглядом, а вот Рид, как назло, проснулся.       — Вы какого тут устроили? — вскинулся он. — Блядь, больно! — потёр поцарапанное плечо и озадаченно уставился на кота. — А этот что тут забыл?       Ричард молчал. Юлить не имело смысла.       Видимо, его привлекла твоя энергия, — и выгнул бровь, наблюдая за паникующим Ридом, пытающимся высмотреть на себе следы пушистого вторжения. — Не в том смысле, что он хочет её съесть, Рид.       — Благодаря кому, по-твоему, у меня деформация пошла, клещ потусторонний, — возмутился Рид и осторожно подманил к себе кота. — Он разве не должен быть со своей хозяйкой? Или она так решила с нами на связь выйти?       Ричард глубоко вздохнул. Насколько было бы проще, окажись Гэвин прав.       Я не чувствую уз контракта у этого фамильяра.       — И что это значит? — Рид вскинул руку. — Погоди, ты говорил что-то про это до того, как я отключился. — Он поскрёб заросший щетиной подбородок. — Контракты разрывают редко, тем более хозяйка его явно любила, а значит…       Значит, она мертва, — закончил за него Ричард. — Скорее всего, одна из тех жертв в доме.       — Ты бы разве не почувствовал, если бы там был трупак с силой?       Если жертву осушили, то мог и не распознать. Тем более прошло много времени, они же буквально слил…       — Всё, я понял, не продолжай. — Гэвин страдальчески прикрыл глаза. — А то я пойду с ужином прощаться.       Что ты планируешь с ним делать? — спросил Ричард.       Кот, до этого по-хозяйски топтавший плед в ногах у Гэвина, затих и навострил уши.       — А что я могу? В приют его не сдашь, — Гэвин рассеянно погладил кота. — Вряд ли существуют приюты для фамильяров. Выкинуть на улицу тоже не вариант, — словно в подтверждение его словам, ливень ударил в окна дома. Впрочем, для середины октября в Детройте погода соответствовала. — Пускай остаётся.       Ты уверен?       — Ну, я же не контракт с ним заключаю. Меня тебя за глаза хватает, красавчик, — эта ухмылка и наглый, подмигивающий взгляд определённо должны были быть запрещены на законодательном уровне. — Если подойдёт тебе на правах обычно кошака — оставайся, — это уже коту, который, неодобрительно пихнув хвостом проекцию Ричарда, согласно муркнул.

***

      Ему следовало стараться сильнее.       Даже с учётом того что дело с хозяйкой фамильяра оказалось той ещё проблемой, у Ричарда хватало сил, чтобы попросту подстроить повышение Рида. Для него, при желании, не составляло труда подсунуть несколько собственноручно состряпанных дел и убедить взбалмошного детектива, что этого достаточно.       Покончить со всем.       Разорвать эту неправильную, нежеланную, крепче, чем он рассчитывал, укоренившуюся внутри него связь.       Только вот желания — не было.       Он должен был заниматься выполнением условий контракта, а вместо этого учил Рида обращению с фамильярами. Показал несколько простейших заклятий, помог выбрать пушистому вторженцу новую лежанку и когтеточку; пытался научить готовить что-то сложнее яичницы с беконом и составлял Риду компанию за плойкой: ему особенно нравились хорроры вроде аутласта. Забавно было наблюдать за испуганным Ридом, который только смотрел, но стоило сделать замечание, тут же начинал харахориться как воробей, перехватывал геймпад и пытался снова, до очередной смерти.       Ричарду стоило осаждать Гэвина, то ли по привычке, то ли специально саботирующего все попытки продвинуть его по карьерной лестнице.       — Да ничего такого я не делаю. Веду себя как обычно, — фыркал Рид и отворачивался, так, будто Ричард не был внутри него и не чувствовал чужую ложь.       Даже твои коллеги считают, что ты в последнее время перегибаешь, — с укором произнёс Ричард, силой поворачивая голову Рида в сторону стола Андерсона. — Даже друзья.       — Иди нахер, жопоглист, Хэнк мне не друг, — Гэвин согнулся пополам и показал ему под столом средний палец. — Я такой, какой есть. Возражения?       Даже если они у Ричарда и были, озвучивать их он не стал.

***

      Было глупо привязываться к человеку. Какому бы то ни было, но тем более к тому, чья смерть предрешена тобой же.       Было невероятно глупо чувствовать симпатию, желание, потребность в Гэвине Риде, но Ричард чувствовал. Полнился этим, и списать бы всё на поглощённую энергию, но он знал: причина не в ней.       Гэвин Рид — его проклятие.       С каждым днём Ричард всё больше увязал, всё сильнее оттягивал неизбежное, и в какой-то момент поймал себя на том, что ищет возможности оставить Рида в живых.       Он даже к фамильяру обратился, который не слишком-то его жаловал, так как считал, что Гэвин не заключает с ним контракт только из-за Ричарда. И даже он не помог. Навёл на мысль, которую Ричард давно отбросил: был вариант забрать душу Гэвина, но не поглощать её. Только вот в аду человеческие души находиться просто так не могли, и душа Гэвина в любом случае прошла бы необратимые изменения, самые болезненные из которых, в теории, могли бы сделать его подобным Ричарду.       А такого он не пожелал бы никому, даже врагу.       Он подумывал вызвать брата, но даже если тот и обладал необходимыми знаниями, с Ричардом он бы не поделился. Не ради ничтожного человечишки, сбившего его с пути истинного.       — Ты какой-то молчаливый в последнее время, — заметил как-то вечером Рид.       Хм.       — Нет, ты и обычно не слишком разговорчивый, из тебя всё силком вытягивать приходится, но эти несколько дней вообще почти не говоришь. Ревнуешь? — предположил, почёсывая за ухом устроившегося под боком кота.       Не говори ерунды. Этот кот мне и в подмётки не годится, — он навис над человеком, хищно улыбнувшись моментально участившемуся сердцебиению. Гэвин заводился с пол-оборота. — И зачем ты так настойчиво пытаешься узнать обо мне?       Он нехотя подталкивал Рида к осознанию — он не сверхъестественный любовник, он убийца, который уничтожит его. И никакие фамильяры его не спасут.       К несчастью, детектив Рид оставался глух и нем к его потугам.       — Если ты не заметил, мы живём вместе. Ты буквально шароёбишься во мне двадцать четыре на семь, и с моей стороны вполне естественно интересоваться.       Что случилось с твоим инстинктом самосохранения, Рид?       — Не знаю даже, — он развёл руками. — Один потусторонний хмырь вытрахал. Хотелось бы чтобы хером, но пока что только пальцами и языком. — Рид хрипло рассмеялся, пытаясь перевести всё в шутку, но Ричард заметил промелькнувшую на лице нервозность.       Возможно, Рид и сам понимал, что это неправильно. И точно так же как он, не мог справиться с собой.       Насколько было бы проще, окажись кто-то из них благоразумнее.       Ричарду стоило прочитать Гэвину лекцию о демонологии, может быть, показать, что в конечном счёте происходило с их жертвами, но вместо этого он ещё раз доказал нахальному человеку — его пальцев и языка вполне достаточно, чтобы тот начал хныкать и умолять.       Выгибаться и дрожать, весь покрытый им.       Ричарду следовало хотя бы ради приличия вытянуть из Рида энергию после.

***

      Зачем она это делает? — Ричард смотрел на Тину, напевающую что-то себе под нос и растягивающую под потолком искусственную паутину с картонными привидениями и летучими мышами.       — Скоро Хэллоуин, — Гэвин предусмотрительно достал телефон и сделал вид, что разговаривает. — Я понимаю, ад та ещё дыра, но не знать такого?       Я знаю про Хэллоуин, — Ричард мстительно пнул его под рёбра, и Гэвин с шипением выронил телефон. — Зачем она делает это здесь?       — Ну, копы большую часть своей жизни проводят в участке, мы даже дома столько времени не бываем. Так что всё логично. Тем более в случае Тины, она просто обожает всю эту канитель.       — О, Гэвс, как удачно ты на меня выставился, помоги-ка, — Чень ослепительно улыбнулась им.       И Ричард, несмотря на внутренние мольбы Гэвина и то, что это было контрпродуктивно, не стал вмешиваться.       Ему нравилось наблюдать за взаимодействием Тины и Гэвина. Было приятно ощущать себя частью их, незаметно помогая Риду повесить гирлянду из тыкв под потолок.       Ричард не сосчитать, как давно не чувствовал себя настолько живым.       Впервые он задумался, что, возможно, в его желании сохранить Гэвину жизнь было что-то и от собственного эгоизма. Он был уверен, что презирает людей, слишком низменных, алчных, но оказалось, симпатии и осторожного интереса в нём куда больше. Узнал бы Рид, как повлиял на него, поднял бы на смех.       — Ты же пойдёшь на вечеринку? — Чень кивнула на плакат, висящий над кофемашиной. — Придумал костюм?       — Ты знаешь, я такие тусовки терпеть не могу, — скривился Гэвин. — Затащи Миллера, если пойти не с кем.       Вечеринка в честь Хэллоуина? — Ричард с сомнением присмотрелся к плакату. Когда он в последний раз был в мире людей, Самайн не считался праздником.       — А я думала, ты первый рванёшь в карнавальный, там же такой приз. Говорят, сам губернатор деньги выделил. Как-никак, его детище — собрать все экстренные службы в одном месте.       — Ага, будем попивать пунш между вызовами на жмуриков и суицидников, — фыркнул Гэвин. — А потом собирать жалобы за нетрезвое состояние. Что там по поводу приза?

***

— Нам оно надо, — Гэвин смотрел на него и не желал сдаваться.       Весь остаток рабочего дня в участке, дорогу домой, а теперь и вечер он донимал его этой несуразицей.       Я демон, Рид, а не костюм из секс-шопа.       — Ого, какие слова выучил! — присвистнул Гэвин. — Ну что тебе, сложно что ли? Приконтачь мне каких-нибудь потусторонних штук, оправдаем светодиодами, если что.       Нет.       — Знаешь кого ответ! — взорвался Рид. И тут же прикусил язык, перехватил его руку. — Я всю жизнь мечтал попасть на их концерт, а тут лучшие места!       Ты можешь купить себе билет, они есть в свободном доступе. — Ричарда порядком утомил этот разговор.       — И потратить на это половину сбережений? — Рид закатил глаза и отпил пива. — А тут нахаляву отдают! Это моя любимая группа, и кто знает, успею ли я ещё на их концерт?       Рид играл грязно. Напоминал Ричарду о том, что он должен будет сделать. Что именно он станет причиной его преждевременной гибели. Играл на чувстве вины, которого не должно было быть у демона.       Ричард почувствовал приступ удушающей злобы.       Обычно он был спокоен, но если уж выходил из себя, то по полной.       Зачем он ответил на зов той ночью? Зачем заключил этот проклятый контракт?       Зачем?       Раньше, чем успел совладать с собой, Ричард уже окутал всего Гэвина, приняв — на мгновение — истинный облик, и если он и рассчитывал, что это напугает детектива, хоть немного охладит его пыл, то в который раз проиграл.       Гэвин, будто зачарованный, смотрел в зеркало, смотрел восторженно, восхищённо, и это не должно, никогда не должно было быть так. Смертные всегда страшились его облика. Гэвина, который боялся проходить хорроры с маньяками на приставке, должен был хватить удар, но... нет.       — Ого, да, это охуенно! Мы определённо займём первое место. Нахимичь там, чтобы нам вызовы не падали тридцать первого, ок?

***

      Ричард смирился.       Не с тем, что ему придётся играть костюм на глупой вечеринке смертных, нет. Со своими чувствами к Гэвину. С нежеланием убивать его.       Сколько бы он ни искал, но был лишь один способ относительно безопасно для Рида разорвать их контракт. Провести обряд изгнания демонов — экзорцизм. При любом другом раскладе экзорцизм такого демона, как Ричард, был бы обречён на провал, но учитывая его желание, это могло сработать.       Нет, не так.       Это должно было сработать.       Ричард понимал, что времени у него немного: эфемерностью завесы в Самайн наверняка воспользуется брат, а может, и не только он. Поэтому он вымотал Рида, сначала на вызовах, а потом и в постели, и, выйдя из него почти полностью, стал искать.       Впервые с тех пор как оказался в мире смертных, в этот раз он понял Рида с его кривым ритуалом и ужасной латынью. Интернет полнился бесчисленным множеством разношёрстных экзорцистов, большинство из которых были шарлатанами, даже не имеющими сан. Возможно, неверующими.       Ричард брезгливо поморщился. Как вообще ему вот так, не познакомившись лично, было определить, кто из них действительно сможет провести ритуал? Желательно ещё и не угробив их в процессе.       — Кыш! — Ричард шикнул на кота, запрыгнувшего на ноутбук, но тот лишь мяукнул, продолжая топтаться по клавиатуре.       На экране высветился сайт помощи верующим христианам, оказавшимся в беде. Топорный, убого выглядящий, Ричард бы закрыл такой, не задумываясь, но фамильяр, похоже, не меньше него хотел, чтобы Гэвин выжил.       Кот был уверен в выборе, и Ричард с сомнением кликнул на иконку вызова.

***

      Экзорцист опаздывал.       До начала вечеринки оставалось меньше двух часов, и с учётом пробок Рид уже вовсю проедал ему мозг.       — Да что тебе надо-то, а? Неужели ты стесняешься, — расхохотался абсурдной догадке и подмигнул отражению в зеркале. — Не боись, мы всех уделаем.       Дело не в этом.       — А в чём?       Просто заткнись и делай то, что я говорю.       Ричард разом показался обеими руками и головой на неестественно длинной шее. Прижал Рида к стене, перехватил запястья, заткнул сквернословящий рот и ещё десятком рук забрался сразу везде. Это всегда срабатывало безотказно, этот раз не стал исключением.       — Знаешь, ты мог бы втянуть свои культи и оставить две. И выйти полностью. — Раскрасневшийся Рид пьяно улыбался в очередной поцелуй, а Ричард как никогда остро ощутил, что это, возможно, их последняя возможность быть вместе. Чувствовать друг друга. — Что?..       Если Рид что и почувствовал, то его сбил с мысли звонок в дверь.       Успел всё-таки.       — Кого там принесло? — недовольно бурчал Рид, трогательно растрёпанный, всё ещё так сильно жаждущий его.       Ричард почти сдался, почти отказался от задуманного.       — Здравствуйте, — мужчина за дверью не выглядел как священник, скорее как офисный работник. Если бы не колортатка и характерный для экзорцистов чемоданчик, Ричард бы решил, что его надули. — Я здесь для того, чтобы изгнать демона, который вселился в вас.       — Я вас не вызывал, — Гэвин непонимающе уставился на него и уже собирался захлопнуть дверь — как некультурно, — но Ричард успел перехватить контроль.       Я вызывал, — он показал священнику истинный облик и дал знак входить.       Если тот и был шокирован поворотом событий, виду не подал.       Осторожно, озираясь по сторонам, он прошёл внутрь дома, прямо в подвал, где несколько месяцев назад Гэвин призвал Ричарда.       — Могу я спросить, почему?.. — священник покосился на него и осенил себя крестным знамением.       Ричард хищно ухмыльнулся. При других обстоятельствах он бы обязательно пожрал такую богобоязненную, чистую душу. Знал бы этот хиляк, как ему повезло.       Не можете. Достаточно того, что я даю вам шанс спасти человеческую душу.       Священник, помолчав, кивнул. Перекрестился снова и, поморщившись, стал готовиться к обряду.       Тем временем Гэвин, запертый внутри него, бесновался. Кричал, поносил его на чём свет стоит, бился о стены клетки, пытаясь перехватить контроль. Не дать Ричарду закончить всё.       Неужели ты не понимаешь, что я хочу спасти тебя, Гэвин?       Он будто не слышал его. Сбивал в кровь костяшки, рычал, словно дикий зверь, и Ричарду было невероятно сложно стоять на своём.       Истинное искушение — поддаться, выгнать священника и остаться с Ридом. На все годы, что им отведены. В конце концов, многим и без контракта бывает даровано куда меньше времени.       Экзорцист, похоже, был настоящим, времени зря не терял, и пока Ричард сомневался — оказался в ловушке.       Подвал наполнился вонью ладана и звуками священного писания.       Его начало выламывать внутри человеческого тела, и впервые Ричард понял, почему демоны так ненавидят экзорцистов. Почему стремятся истребить весь их род.       Муки, что терзали его, были поразительно похожи на те, что испытывала его ещё человеческая душа несколько столетий назад, становясь чем-то иным. Нечистым.       Какая невероятная ирония.       Может быть, это в самом деле правда, и Падший — лишь другая сторона того же существа, которого иные именуют Богом?       Молитва, тем временем, становилась всё громче, настойчивее, и хотя это он позвал священника, не сопротивляться было невероятно сложно. Все его инстинкты кричали: «убей!». Когти сами собой удлинились, лицо приобрело демонический облик. Ричарда буквально разрывало: святыми словами, ядом, проникающим внутрь с каждым неровным вдохом, а ещё собственной, рвущейся наружу силой и попытками удержать Гэвина.       — Именем Его, приказываю тебе, назовись!       Вот она, кульминация. Он назовёт своё имя, и священник изгонит его, а Гэвин будет жить.       Пускай и без него.       — Мал... — Гэвин, невесть откуда взявшейся силой, не дал ему договорить. — Малдарк... — Ричарда корёжило, он боролся не только с собственным существом, но и с Гэвином, и к собственному шоку схватку проигрывал.       — Назовись, именем Его! — священник приложил распятие к их лбу, и Ричард болезненно зашипел; чёртов святоша не помогал, наоборот — делал лишь хуже.       — Пошёл нахер! — вернул себе контроль Рид. — Вон отсюда, пока я тебя не пришил! — он вытащил из кобуры на поясе и направил табельное оружие прямо в лицо священника. — Повторять не буду.       — Дитя, ты не понимаешь, что творишь, он уничтожит...       — Да, да, я всё знаю. Сам его вызвал. А ты — проваливай.       Ричард не понимал, почему не получается перехватить контроль. Он, конечно, учил Гэвина азам, но ничему такому, что смогло бы отменить его собственные заклятия. Сверху послышалось недовольное шипение, и Ричард понял. Увидел тонкую, едва заметную нить, идущую от фамильяра к Гэвину.       Теоретически это было невозможно, ведь он уже был связан контрактом души, но факт оставался фактом: фамильяр служил Гэвину и помогал Ричарду оставаться в клетке из чужого тела.       — Расскажешь кому-нибудь или позовёшь дружков, и о смерти останется только мечтать, усёк? — напутствовал священника Гэвин и с такой силой захлопнул дверь, что задрожали стёкла.

***

      Гэвин. Поговори со мной.       Рид заперся в ванной полчаса назад и не думал выходить, а Ричард, малодушно, не рисковал сунуться.       Я сделал это ради тебя.       — Да неужели! — послышалось из-за двери приглушённое. — Не помню, чтобы просил тебя о подобном.       Ты умрёшь, Гэвин. Я убью тебя и пожру душу. Это был единственный...       Его перебил звук удара. Запахло кровью. Похоже, Рид продолжал буйствовать, даже вернув контроль.       — Я. Не. Просил. Тебя. Об. Этом. — Отчеканил Рид и вздохнул. — Просто заткнись и дай мне побыть одному.       Ричард послушно затих. Если бы он дал ему закончить, Рид бы уже был один. В безопасности.       Прошло несколько часов, они безбожно опоздали на вечеринку — как глупо было сейчас думать о ней! — Самайн был в самом разгаре.       То и дело раздавался звонок в дверь, но пакет сладостей так и остался нетронутым. Ричард, повинуясь странному порыву, зажёг все свечи в тыквах, вырезанных ими накануне, разжёг камин и включил на телевизоре первый «Пункт Назначения».       Гэвин смотрел его каждый Хэллоуин, он запомнил.       — Хватит подлизываться, это не сработает, наглая хтонь, — пробурчал Рид. Щёлкнул замок.       Ричард обернулся и замер.       — Это на случай, если бы ты отказался в последнюю минуту. Мой костюм.       Гэвин стоял перед ним в одних боксёрах и был полностью выкрашен иссиня-чёрной, блестящей, будто латекс, краской. Только на лице были большие, куда больше человеческих, белые пятна глаз и клыкастый рот.       — Мы — Веном, — спародировал голос актёра Рид и оскалился.       Они как-то смотрели этот фильм, первые две части, от третьей Гэвин плевался и поносил говном остаток вечера.       Выглядел он восхитительно: сильное, поджарое тело, скрытое лишь слоем краски; Ричард определённо не выпустил бы его из дома в подобном виде, не собирался и сейчас. И всё же...       Нам нужно поговорить.       — О чём? — Гэвин прищурился и подошёл чуть ближе. Его и правда совершенно не пугал истинный облик Ричарда: горящие синим пламенем глаза и грудь, заострённый, похожий на драконий профиль, двойные витые рога, длинный силовой хвост и аура разложения. — О твоей попытке смыться под шумок?       Я не...       — Ага, да, я слышал. Ты благородно решил меня спасти, не спросив моего мнения. Давай договоримся, что больше мы так не делаем и проведём остаток вечера более приятно.       Гэвин, я не хочу тебя убивать.       Вот и всё. Он сказал это, обратного пути нет.       Это больше, чем признание.       Гэвин долго смотрел на него, прежде чем ответить:       — Я знаю.       Подошёл ближе. Коснулся острых костяных наростов вросшей в плоть кирасы. Улыбнулся.       У Ричарда перехватило дух, руки безвольно повисли вдоль туловища. Он так хотел остаться рядом с этим невозможным человеком.       Он впервые и в жизни, и в не-жизни так сильно чего-то хотел.       — Если ты думал, что этот твой канал силы работает в одну сторону, то ты наебался, Ричи. Я знаю, что ты чувствуешь. Знаю, что для тебя это также охуенно плохо, — он притёрся щекой, оставляя чёрные мазки. — Что ты врал, делая вид будто хочешь меня, только чтобы сожрать. И мы найдём способ обойти контракт. Вместе. А ты пообещаешь мне больше не вытворять подобного.       Я не могу. — Ричард увернулся от прикосновения, хотя жаждал его.       Он боялся потерять остатки воли, стоило чужим пальцам коснуться его.       — Значит, я правильно сделал, что заключил контракт ещё и с кошаком, — усмехнулся Гэвин и подался ближе. Обнял его всем собой, и Ричард принял более привычный облик. Менее травматичный для Гэвина.       Гэвина, который зачарованно смотрел на него, впитывал-впитывал-впитывал, невесомо проводя подушечками пальцев.       Когда-то давно он скопировал человеческий облик брата; они были словно близнецы, и теперь, глядя на то, как сильно увиденное нравится Гэвину, его кольнуло ревностью. И всё же он отличался от брата.       Ричард иррационально хотел верить, что Гэвин отличил бы их. Что его реакция — такая — только для него.       — Малдраксар, — проговорил Гэвин задумчиво. — Что-то драконье, я прав?       Почти, — улыбнулся Ричард.       — Красивое имя, тебе идёт.       А потом ухватился руками за рога и потянул его на себя. Впечатал острыми клыками в губы и принялся лизаться, словно пёс. Выдохнул на грани стона:       — Какой-то толк от этого придурка всё же был.       Правда? — Ричард притянул его ближе, умостив когтистую руку на пояснице.       — Ты наконец-то вышел из меня, чтобы войти как положено! — Гэвин, похабно подмигнув, развернулся и направил его руку на свой обтянутый тонкой тканью боксёров зад. — Я подготовился для тебя.       Вскрикнул — острый коготь поцарапал тонкую чувствительную кожу, и Ричард тут же вытянул боль, залечил ранку, делая руку человеческой. Огладил снова там, где Гэвин был восхитительно влажным, подрагивающим.       Так ты не соврал.       Запах возбуждения забивал ноздри и мешал мыслить здраво. На самом деле он не знал, зачем продолжает пытаться.       Он уже давно проиграл — Гэвину.       Громко застонавшему, с готовностью подставившему шею плотной удавке кожистого хвоста. Вжавшемуся бёдрами в его пах. Расставившему ноги, прогнувшемуся в пояснице.       Гэвин, — вышло на грани стона.       Ричард перехватил острыми когтями второй руки затвердевший сосок, прошёлся языком вдоль шеи, чтобы оставить метку за ухом.       Первую, из целой череды. В ответ на каждую Гэвин стонал, выпрашивал, насаживался на пальцы, толкался в плотное кольцо обхватившей член руки. Его дрожь резонировала в Ричарде, из глотки рвался рык, он перестал осторожничать. Он кусал до крови и тут же зализывал; сладковатая краска смешивалась с металлическим привкусом крови; о Падший, как же восхитительно, похабно, искушающе выглядел Рид под ним.       Выгибающийся от настойчивых прикосновений, и Ричард любовался перекатывающимися под раскрашенной кожей напряжёнными мышцами. Обхватил руками бёдра, развёл до задушенного всхлипа, пристроился между, сжал Гэвина вокруг себя и толкнулся, проезжаясь по влажной, готовой для него дырке, но не входя.       Гэвин недовольно дёрнулся, жадный Гэвин, которому этого было мало, который требовал большего, и Ричард предупреждающе сжал хвост на шее сильнее. Он чувствовал, как бешено билось чужое сердце, собирал густую, терпкую энергию, упивался до эйфорического марева перед глазами.       — Как же я мечтал об этом, Ричи, — Гэвин снова полез целоваться, не заботясь о том, что поранится о клыки. Металлический привкус крови лишал Ричарда последних остатков разума. — Ради такого и умереть не жалко! — выстонал, когда он наконец изменил угол и толкнулся на пробу.       И ещё раз, и ещё. Каждый, входя чуть глубже, пытаясь подстроиться, причинить как можно меньше боли, и в то же время желая выжрать её всю из Гэвина, до последней капли.       — Пф-лять, Ричи, да-а-а-а, только не останавливайся, — Рид встал на цыпочки и подался назад, насадился глубже, задохнулся и вскрикнул, когда Ричард ухватился за дрожащие бёдра.       Поднял над полом, втрахивая в стену, толкаясь беспорядочно, жадно. Господи, какой же он был шёлковый внутри, тугой, горячий. С готовностью принимающий, поглощающий его на особенно грубых и глубоких толчках, вытягивающий остатки воли.       Мой, — Ричард срывался на рык. — Мой Гэвин!       Он хотел отстраниться в последний момент, но его накрыло оргазмом Гэвина, дезориентировало, переломало, и он толкнулся навстречу, изливаясь глубоко внутри.

***

      — А что едят демоны?       Гэвин.       — Я не дам тебе залезть обратно, по крайней мере пока мы дома, так что привыкай, — отрезал Рид и открыл пакет с доставкой. — Стейк с тыквенным соусом? Тыквенный кекс? Тыквенный латте?       Я уже поел, а вот тебе, если хочешь продолжения, стоит подкрепиться.       Гэвин опустил исключительно непристойный взгляд на его пах и громко сглотнул. Кивнул и запихнул в рот половину маффина с рыжей кремовой шапкой.       И продолжил донимать его вопросами, угрозами, похабными признаниями, отвешивая сомнительные комплименты его члену, хвосту и рогам. Ричард возвёл глаза к небу и заткнул Рида лучшим способом, который знал — поцелуем.