Believe in me

Официант, который стоял у окна, небрежно прислонившись к стене плечом, заторможенно перевёл взгляд на двух парней, громко обсуждающих красивую задницу одной новенькой официантки. Блондин усмехнулся, теряя интерес к чужому разговору. Одна рука его была в кармане брюк, а в другой — сигарета. Пальцы слегка подрагивали. Медленная затяжка была похожа на глоток воздуха. Одетый в униформу официанта, он нахмурился, снова возвращая взгляд на двух акул. Его глубоко голубые глаза завлекали в бездну, из которой нельзя было вынырнуть. Волосы, словно сделанные из песка, нежно ласкал тёплый ветер. Его выдох сквозь чуть приоткрытые губы казался гармоничным, будто аристократ, что затерялся в сплошном хаосе современного мира. Его профиль, чёткий и мужественный, был слегка подсвечен ярким тёплым светом. Серебристо-серые клубы дыма вились вокруг его головы, подобно змеям, готовые задушить любого, кто кинет вызов. Прекрасное место у бесшумного моря портил запах токсичных веществ, а звуки природы перекрывала громкая кальянная музыка. В глазах блондина расползлись крапинки красного, будто кровь, растворившаяся в воде. Сигарета медленно тлела на длинных пальцах. Атмосфера становилась раздражающей, и всё внимание сосредоточилось на сигарете. Подушечки пальцев неприятно защекотало. Блондин раздражённо бросил сигарету в чей-то бокал, не задумываясь о том, что его могут отругать. Его презрительный взгляд прошёлся по физиономиям акул. Кислый неприятный вкус на языке добавлялся к мыслям о том, что он ничтожество. О Джей Джее Мэйбанке слышали многие. Знаменитый блондин, живущий на внешних отмелях, прославился своими постоянными проблемами. На него смотрели с презрением и иногда с восхищением, но это не отменяло факта, что в его действиях скрывалось что-то сумасшедшее — то, что никто не сможет понять, пока не проживёт его жизнь. Обычно его можно было встретить на работе, во время перерывов с подругой-сигаретой, а вечером — с друзьями-живцами. Блондин, прищурив глаза, уверенно приблизился к компании акул, но замер, увидев знакомую, которая до боли напоминала ему о молчаливой девушке, что должна была, по его расчётам, уже спать и видеть десятый сон. Красная помада на губах, будто дьяволица, намекающая: «Поцелуй меня — получишь смерть». Волосы её были собраны в высокий хвост. Изящная шея казалась ещё более хрупкой. Интересно, останутся ли на коже алые пятна, если прикоснуться к ней грубо? Джей Джей подавился воздухом. Ему казалось, что он вот-вот упадёт в гроб. Все смотрят на неё — а все — это акулы. Ей здесь не место. Ему здесь не место. Но Джей Джей пытается выжить среди чужих. А что здесь делает она? Красивая, нежная, как лилия. Горит, как самый чистый луч света во тьме. Улыбка убивает, взгляд добивает. Та самая, чёрт возьми, с красивой задницей. А у уродов есть вкус. Джей Джей не может отвести взгляда, но вовремя приходит в себя, напоминая разуму, что это Адель. Недовольство растёт. Злится на неё или на себя? Или на то, как смотрят на неё другие? Запрет. Молчание. Понимание по глазам и ощутимая неловкость. Джей Джей в последнее время не знает, что чувствует к ней… или знает, но врёт самому себе? Руки неприятно чешутся. Он видит всё: как смотрят другие, как говорят о грязном. Частое неприятное ощущение в груди заставляет Джей Джея беситься ещё сильнее. Краем глаза он замечает своего друга, который неловко машет рукой, колеблясь: «Подойти или не стоит?». Поуп продолжает стоять на месте, не решаясь зайти на чужую территорию. Лучше не стоит, верно? Мэйбанка отпихивают. Он привык к этому, но если бы не вечер, то разобрался бы кулаками. Но не сейчас — ни при Адель, которая ловит его презрительный взгляд. Девушка замирает, не зная, куда деть взгляд. Не ожидала увидеть коллегу. Тело колеблется, пальцы слегка дрожат. Она ощущает себя ничтожеством среди акул, а Джей Джей этот факт подтверждает — не словами и не действиями, а взглядом, который говорит о многом — взглядом, который не смогут показать другие. Адель стремительно бежит и сливается с тьмой, будто тень. Наверняка думает, что избежит столкновения. Но блондин медленно следует за ней, грубо швырнув белоснежное полотенце на стол. Смена закончена. Он так решил. Джей Джей врывается в тот момент, когда Адель пытается стереть губную помаду, спрятавшись в маленькой комнатушке. Здесь темно. Здесь нечем дышать, чтобы насытить легкие кислородом, а двоим здесь точно не место — задохнутся. Адель испуганно дёргается, успев только прикрыться майкой. Светло-голубые глаза вонзаются в тёмно-голубые. — С ума сошёл? — произносит она, озадаченно глядя на него. Джей Джею плевать. Ему сейчас всё равно, как она смотрит, плевать на её правила, плевать на то, как стучит её сердце. Он, как ни в чем не бывало, громко закрывает деревянную дверь, и Адель осознаёт, что сейчас начнётся поучительная лекция о том, как надо правильно себя вести. — Что ты забыла среди акул? Я говорил тебе… — поднимает взгляд, запинается. Долгое молчание. Ярость Мэйбанка остывает, когда взгляд падает на женскую спину. Адель понимает его взгляд без слов, ведь когда ей больно — ему больно. Этот взгляд она видит не часто, очень редко, лишь долю секунды, а затем Джей Джей меняется, прячет свои эмоции, но глаза его выдают… И сейчас выдают. Кровавые полосы, будто сдавленные лепестки роз — её обидели снова. Джей Джей не успел. Снова. Адель, забывшая о боли, вспыхивает, как спичка, когда ловит его нахмуренный взгляд. Она не хочет, чтобы он знал, видел, не хочет, чтобы он шёл против своего родного человека. Не хочет и не переносит, когда видит, как он постоянно ругается с другими. Из-за неё. Джей Джей нервно взъерошивает свои волосы и отводит взгляд, не в силах смириться с тем, что он не герой, не защитник: постоянно опаздывает, постоянно пропадает, а она терпит; она верит, что он однажды придёт вовремя. Она ждёт. Его ждёт. Тишина до боли знакома. От Адель пахнет всегда одинаково: жжёным вязким зефиром и тёплой ванилью. И лишь слегка отсвечивает дешёвым клубничным наполнителем. — Значит, пила? — голубые глаза, что заставляют стыдиться своих грешных желаний, прожигают губы Адель. И первое с его уст вылетает не: «Больно? Кто посмел?», а жалкий факт того, что она напилась. Нет, не больно, а стыдно перед ним. Помада размазалась, глаза потускнели — и только Джей Джей способен увидеть всю её боль. Только он. Всегда. Постоянно. Наверное… навсегда? — Я хочу помочь, — хрипло произносит она, прижимая майку к груди. Адель думает не о том, что вся спина её изуродована, а о том, что ей стыдно перед ним. Стыдно за то, что напилась и не послушалась его. Стыдно за то, что стоит перед ним обнажённой и не может пошевелиться. А действовать ещё труднее. Адель не выносит, когда он смотрит так. Ей бы исчезнуть, спрятаться, просто не попадаться на глаза. Джей Джей раздражённо достаёт пачку сигарет и пытается промолчать, но грёбанная зависимость летит в угол комнаты, а Адель оказывается легонько прижатой к стене. — Помочь? — в голосе скрыта ярость; Джей Джей готов схватить её хрупкие плечи, но вовремя сдерживает этот дикий порыв, сжимая кулаки, чтобы не коснуться её и не прижать к себе. — Ты только всё усложняешь, понимаешь? Сколько раз я говорил тебе об этом? Напомни. Да, Адель, напомни ему. Напомни о том, сколько раз он отсутствовал, когда ты получала удары в спину? Сколько раз? Адель сглатывает, кладёт ладони на его плечи и отталкивает его от себя, не выдерживая такого давления. Смотрит также недовольно, как он — с раздражением. Она поправляет свои прямые волосы, будто не при делах, будто вообще не понимает, что происходит. В глаза теперь не смотрит, ведь если посмотрит — утонет в морской воде такого же цвета, как его глаза. — Тогда зачем со мной возишься, Мэйбанк? — её слова режут не только его, но и её саму. — Зак ясно дал понять, что мне давно пора выживать самой. Адель говорит это так спокойно, а на душе у неё смертельные раны и шрамы. Она ловит его глубокий взгляд и видит то, о чём он молчит и скрывает. Ранит ли это её? Ранит. Обычно весёлый и озорной — сейчас он совсем другой перед ней. Девушка молча отворачивается, засовывая мятую форму в тканевую сумку. Она не хочет слышать, не хочет слушать, не хочет вообще ничего, но единственное, что она желает… это услышать долгожданное: «Ты нужна. Мне нужна». Но Джей Джей молчит, а Адель морально умирает. Молчание. Оно тянется, словно время. Адель, нервно кусая губы, быстро одевается, проклиная сердце, которое колотится в сумасшедшем ритме. — Почему он снова поднял на тебя руку? Скажи мне. Адель горько усмехается. Вопрос на вопрос. Так они живут, так общаются, постоянно скрывая всё, что творится у них на душе. Адель больно, а Джей Джей, похоже, привык к этому. — Это так важно? — Мне важно. Ещё чуть-чуть. Ещё немного. Секунду — Адель готова врезать ему, потому что ненавидит его, потому что хочет рыдать, просто хочет накинуться на него, ведь его слова такие приятные, такие нужные ей. — Я не позволила ему взять твои деньги, — произносит она сухо, а глаза краснеют, в горле ком, пальцы дрожат — она выдаёт себя. Ей обидно. За него обидно. Она знает, что такое тяжкий труд. Знает, как сложно Джей Джею даётся копить деньги. Когда нет денег, дни кажутся не существованием, а периодом выживания. Она помнит, как Джей Джей с самого детства учился быть самостоятельным. Он кидался во все стороны, чтобы прокормить себя и её. Помнит, как он радостно возвращался домой — растрёпанный, грязный, но такой счастливый, будто в руках у него была не пачка денег, а вся вселенная, но Зак рушил сказку — забирал деньги. Джей Джей молчит. Когда он молчит — она молчит. Адель ненавидит эту тишину, ведь в ней много неприятных раздумий. Джей Джей подходит ближе, хватает сумку и ожидающе смотрит на Адель, ждёт, чтобы она подняла взгляд, ждёт, чтобы показала свои кристально чистые глаза, которые никогда не врут. Мысли Адель путаются: когда Джей Джей берёт в свои руки тяжесть, которую должна нести она. Адель каждую мелочь запоминает, каждое его действие. — Я говорил, Адель, не идти против него. Сказал потерпеть. Не ради меня — ради себя. — Сколько раз ты мне это говорил, Джей? — не плачет, просто устала. — И каждый раз, когда мне делают больно, тебя нет. Тебя никогда нет рядом. Будто обвиняет его, но нет. Просто говорит как есть. Он не должен и не обязан быть рядом; ему приходится думать о другом — о том, как выжить. Его жизнь построена на боли, страдании и предательстве людей. Его жизнь не осыпана золотом и счастьем. Она как пепел под ногами, как сгусток чернил на бумаге — равнодушная, простая, ничем не примечательная. Он никогда не ощущал, что значит быть гордостью родителей. Не получал подарков, которые стали бы приятными воспоминаниями на будущее. Пустота. Мрак. Бездна. Зачем он тогда родился? Он не знает. А зачем пытается выжить? Тоже не знает. Адель считает себя глупой: что он может дать ей? Он не получал любви, заботы и нужности. Но когда приходит одна глупая мысль о том, что она может дать ему то, чего не дали другие — Адель горит безумным огнём. Джей Джей поднимает руку и заботливо убирает прядь её золотистых волос за ухо, молчит. Взгляд остаётся таким же глубоким; он словно даёт понять, что все его действия не просты и значат больше, чем просто забота. Но молчание всё губит. — Прости,— выдыхает она, опуская взгляд на его ладонь. — Забудь, я наговорила лишнего. Завтра съеду. Так будет лучше… в первую очередь для тебя… — пытается набраться смелости посмотреть снова в его глаза. — Я не хочу быть обузой для тебя. Зак прав: мне пора создавать свою жизнь… без тебя. — Серьёзно? — Джей Джей издаёт ломкий смешок и делает шаг ближе к ней. — Ты понимаешь, о чём говоришь, сладкая? Зачем я пытаюсь заработать деньги? Зачем гнию здесь? Давно мог бы свалить на Юкатан, нежась в постели и куря траву, но я здесь. Стою рядом с тобой, смотрю в твои глаза и вижу чужие слова, которые ты пытаешься слить со своими. Прекращай. «Сладкая» — за это Адель готова упасть к нему на колени, прижаться щекой к его ладоням, как дворовая собака, желающая получить маленькую порцию нужности. Она ненавидит свои мысли, презирает, когда в голове возникает образ Джей Джея, который стоит не на безопасном расстоянии. Так глупо. Бедная девочка погрязла в любви. — Потом… потом поговорим, дома. Адель кивает, глотая свои слова. Спорить сейчас бессмысленно. Особенно в этом месте, где музыка рвёт барабанные перепонки, а акулы чувствуют себя свободнее, чем днём. — Домой? — переводит тему Адель, не зная, куда деть неловкость. — Домой, — Джей Джей меняется в лице, резко отдаляется, будто жалея, что высказался. Что показал свои эмоции. — А тебя отпустят? — Пошли. Джей Джей уверенно выходит, закинув женскую сумку себе на плечо. Губы трогаются в грустной улыбке, когда Адель делает шаг вперёд, будто вновь впадая в детство. Она вспоминает, как всегда следовала за ним хвостиком, пытаясь подоспеть за его шагами, которые казались такими большими и огромными. Он делает один шаг — она два. Он идёт спокойно, а она бросается в бег. Адель не может не улыбнуться, но… что значит его молчание порой? В её молчании тоска, а в его… безразличие? Адель не знает, что их ждёт впереди — наверное, вечное страдание? Но это не страшно; это можно пережить, когда рядом он. — Ты идёшь? Адель отгоняет свои переживания и уверенно догоняет его. Порыв ветра встречает их недружелюбно, будто напоминая, что горечь разговора им только предстоит ощутить. Они медленно спускаются по лестнице под шум акул. В молчании приближаются к набережной. Идут во тьму, туда, где неоновый свет перестаёт быть ярким. Их взгляды падают на волны, которые будто преподносят жемчужины к ногам. Адель первая отводит взгляд от воды, заметив знакомые силуэты. В этот момент она ощущает себя тенью — её не коснуться, с ней не заговорят, не увидят, просто забудут. Джей Джей задумчиво смотрит на воду, будто там скрыты подсказки его будущего. — Твои друзья, — шепчет Адель. Джей Джей оборачивается. Обычно спокойный и дикий — он хмурится. Адель переводит свой внимательный взгляд на него. Не специально, но морально тонет в копне пшеничных волос Джей Джея. Не специально, но взгляд падает на его шею. Стальную шею. В мыслях она уже касается его, проводит ноготками по загорелой коже. В мыслях мягко целует в щёку, отдавая все свои чувства и эмоции. Ей становится тошно: если бы он мог заглянуть в её душу… возненавидел бы? А может… оттолкнул бы? — Жди здесь, — резко обращается он к ней, поймав на себе изучающий взгляд её голубых глаз. — Никуда не уходи, ясно? Сейчас вернусь. Адель спокойно кивает, провожая его спину взглядом. Единственное, что остаётся у него от Адель — глупая сумка, что продолжает висеть на крепком плече. Адель скользит взглядом по лицам его друзей. Поуп смотрит с грустью. Джон Би и Киара с упрёком. Адель толком не общалась с ними, но знала хорошо Поупа — он часто шатался с Мэйбанком. Забавно: один выглядел как демон с добрым сердцем, а другой — как ангел с дикой душой. Адель продолжила стоять на месте, ощущая себя грязной и омерзительной. Ей хотелось исчезнуть, но Джей Джей сказал подождать, а значит… подождёт, не уйдёт без него. Сколько бы она ни старалась — волновалась за Джей Джея всегда. Даже сейчас. Брюнетка со смуглой кожей обернулась и посмотрела так, будто Адель была причиной всех их проблем. Адель не отрицала — она была виновна во всём, даже в тот день, когда оказалась в доме семьи Мэйбанк. Киара зашагала за остальными, гордо задрав голову. В ней проскальзывал характер акул: гордая, дерзкая и знающая себе цену — Адель до неё было далеко. Секунда. Минута. Тридцать минут. Джей Джей не возвращался. Час. Адель сидела на влажном песке, как брошенная дворняжка, в надежде, что за ней обязательно придёт хозяин. Главное… подождать. Он так и не вернулся.