«KISS»

      Слова срываются треском помех. Сухие. Мертвые. Как потерявшие рейтинги программы, которые крутят по ночам. Слёзы — лишь битые пиксели. Анимация, которую он придумал сам, подсмотрев у зрителей. Почему-то так становилось легче.       — Они забыли меня. Ушли один за другим. И я ничего не могу с этим сделать.       Нежное касание. Он редко позволял себе подобное, а потому Тенна удивлённо поднимает нарисованные брови.       — Всё... Изменится к лучшему.       Его голос отражается эхом от стен пустой студии. В нём отсутствует первоисточник. Только эхо, только отголоски чьих-то слов. Но Тенну они успокаивают.       — Ты правда так думаешь?       Больше для поддержания беседы, чем для получения ответа. Ладонь накрывает руку, усиливает контакт. Хочется, чтобы он просто оставался рядом. Хочется снова услышать его голос.       — Придут… светлые. Они помогут.       — Светлые? Именно светлые бросили меня! Именно они предали меня забвению, как они мне помогут? Я служил им верой и правдой, и вот как они меня отблагодарили!       Разряд пробегает между антеннами. Он убирает руку. Снова эмоциональный срыв, который всё портит. Всё в последнее время всегда идёт не так, как бы Тенна ни старался.       — Прости, я… Забудь об этом. Давай уже просто проведём терапию.       Тенна сутулится и склоняет голову, обнажая разъемы для подключения. Руки в белых перчатках скользят по его плечам, ослабляют узел галстука, поправляют воротник пиджака. Это напоминает ему о Ториэль, которая всегда заботливо вытирала с него пыль, даже не смотря на то, что им почти перестали пользоваться. Штекеры вставляются гладко, с тихим щелчком, и Тенне вновь становится страшно. Всегда становилось. Он не мог объяснить, почему. Шоковая терапия просто прочищала каналы, избавлялась от мусорных данных и систематизировала основные, но всплеск белого света и полная потеря памяти на пару мгновений вызывали настоящий приступ паники непосредственно перед разрядом.       — Майк, я…       Тенна не успевает договорить, его экран взрывается белым шумом, а после гаснет на пару секунд. Приход в сознание похож на пробуждение ото сна. Сперва разум не может вспомнить ни имени, ни времени, ни места, но постепенно воспоминания накатывают волной. Тенна понимает, что его голова лежит на чьих-то коленях. И вспоминает.       — Спасибо, что остаёшься рядом. Не смотря на… все эти глупости.       Лицо Майка теряется в темноте, не разглядеть, не распознать, не запомнить. Может, это и к лучшему. Только руки в белых перчатках отпечатываются в памяти неизменной заботой.       — Закрой глаза. Не подсматривай.       Тенна послушно подчиняется, затемняя экран. Сперва ничего не происходит, но потом он слышит приглушённые звуки, будто где-то бормочет старое шоу. Записанные, затёртые всплески аплодисментов. Тихие взрывы смеха. Заскорузлые бодрые голоса ведущих. Отголоски отголосков заполняют его слух, становясь всё ближе и ближе, буквально нависая над его экраном. Желание подсмотреть зудит так, что начинает жечь, но Тенна держится до последнего, пока не слышит слова:       — Не глупости.       Маленький электрический импульс. Крошечный пакет данных. И если разархивировать строчки кода, расшифровать и сложить воедино, то нули и единицы сложатся в значение «KISS». От него по телу Тенны начинают бегать слабые разряды электричества. Если подбирать им название из светлого мира, лучше всего подошло бы слово “мурашки”.       Отголоски старых передач постепенно стихают, только руки в белых перчатках продолжают лежать на голове и груди. Тенне не хочется открывать глаза. Он мечтает о том, чтобы этот момент продлился ещё хоть чуть-чуть дольше.       — Всё… будет хорошо.       Рука скользит по корпусу экрана, разглаживает одну из антенн, а потом исчезает. Колени становятся диванной подушкой, потрёпанной и пыльной. Темнота теряет форму, превращаясь в обычный полумрак. Тенна остаётся один.       — Спасибо, Майк.