Открытые глаза

Разбитое сердце Асетрии

Баал и Астерия

(возможный момент знакомства, те травмы, которые сопутствуют ангелу (или же которые делают ангела ангелом))

2023 год. Написано до создания персонажей, но мне показалось, что подобное могло бы существовать и быть уместным. Маловероятны отношения таких лиц в нашем классическом понимании, однако раз они произошли значит с чего-то начались. (Если вам не зайдет этот пейринг, ваша воля представить любого демона и «ангела», ведь кто знает, кто ими становится.)

Открытые глаза

      Забытая всеми, полупустая, совсем не уютная комнатушка в которой я находилась, скорее всего располагалась на вершине башни, не могу сказать с уверенностью, вид должен был быть незабываем и красив, но доносящиеся всхлипы откуда-то снизу портили всю складывающеюся картину в голове. Мне казалось, что я нахожусь где-то над воронкой в мир людской. Меня поместили сюда почти сразу после создания, какое-то время я была подле нашего Бога, а когда он отдал приказ, другие похожие увели меня сюда, последним его словами было «жди того, что я тебе уготовил, дитя мое, слушай мою речь и неси свой свет», позже, когда меня закрыли, возможно прошла пара лет, в один день я открыла глаза и больше ничего не видела.       Время казалось шуткой, я ходила кругами и из стороны в сторону измеряя шагами пол, крылья данные мне, были насмешкой, которые в обстоятельствах моего момента не использовала, но сострадательный дар, то и дело вырывался, заставляя меня корчится от боли и стонов, которые попадали в меня с чужими молитвами. Пелена перед глазами была плотно белой, как и вообще все, что я видела в своей жизни, иногда, внутренне вдавливая веками свои глаза, все становилось темным. «Только в Боге успокаивается душа моя: от Него спасение мое», проговаривалось моим внутренним голосом, когда тело ощущало приближение ночи.       Выдыхая последний воздух легких, я меленькими шажками подходила к кровати и ложилась, ожидая нового восхода солнца и его тепла, и так по кругу, иной раз впадая в транс, о котором после не помнила, но ощущала привкус стали. В один обыденный день, мне показалось, что я не одна. Меня давно покинули, не появлялись даже чтобы узнать здесь ли я, словно забыли о моем существовании, не могу знать опечаливало ли это, ведь я так часто была только с одни молчаливым существом, что вряд ли для меня это чем-то отличается, ведь поменялось лишь место. Ощущение пристального наблюдения, заставляло напрягаться всеми оставшимися органами чувств. Пару, тройку раз кричала, спрашивала, «Кто вы?», оставаясь без ответа, морщила нос, но продолжала прислушиваться ко всем возможным шорохам.       Я чувствовала, мясо под собственной кожей осязало, что это существо рядом, что смотрит, вероятно оно приближалось еще ближе, когда спала. От него разило незнакомой мне энергией, чем-то невероятно темным, глубоким, древним, будто оно было до меня. Это удивляло. Один раз я размышляла, сколько таких как я, но все, кого я знавала были юны, следовательно, сделав вывод, что я одно из первых Его творений, продолжала существовать дальше, задумываясь время от времени, какой же путь уготовил отец. «Неужели мне до конца веков суждено только и делать, что вытерпливать скорбь молящихся, продвигая их к свету, неужели это все на что меня обрек он». Меня мучало сковавшее одиночество и незнание, даже понимая, что меня берегут, я раболепно с закрытыми глазами следовала приказам, до сих пор ожидая «своего предназначения». _______________________        Изменения в магической энергии нельзя было не заметить. Старик всегда исхищрялся создавать такие тюрьмы, из которых грешно не попытаться найти лазейку. Тем более, если знать, что она всегда есть. В моем недалеком, почти под крылышком у бога, мирке - раздражало всё. От всех неугодных, которые выползали из Ада и других тюрем, до находящихся подле меня заполняющих этот мир человеческих насекомых. Сюда он отправлял всех неугодных, чьи умысли могли подвергаться сомнительной морали, хотя было и еще пара вместилищ в кои он поразпихивал свое семейство, но что же мне эта информация дала, сплошную демагогию о не совершенном семействе, которое создало несовершенных и которое зная, что само по себе надломлено и также не совершенно часто требует совершенства от своих творений. Я сижу здесь почти весь век создания этого мира, и мира смертных, в постоянной какофонии одних и тех же кричащих и молящих: ангелы, демоны, сущи, все что истязалось мной, попадая под руку, сразу после того, как я смог хотя бы сорвать свои оковы. «Прицепил меня железом на поводок, как какую-то жалкую псину, оставив в клетке, думая, что я прожитый этап». В начале я терзал себя. Ибо рожденному монстром, стоит быть этим монстром, ведь пути его неисповедимы, у нас у каждого своего предназначения, но вот зачем меня раз от разу сковывают, держат здесь, как проклятие непонятно на кой черт. Ведь было бы проще просто избавить от меня мир. Впервые, когда я почувствовал оглушающий залп, теплой, распространяющейся, даже в мою клетку энергии, я замер, все замерло, все кто был под моим гнетом, и мысль у всех нас была осязаема «он спустился к нам», «вспомнил». Святость, доходившая до нас так и доходила, но в нашей обители ничего не менялось, было ощущение, что к нам кого-то подселили, но оно находилось также далеко от нас, как и близко. Продолжая свое скучное существование, я разрушил сдерживающие меня оковы и начал потихоньку исследовать каждый закоулок тюрьмы, ища крохотные лазейки. В один прекрасный момент, утолив собственную жажду истязаниями ангела, за его железными, сходящимися в одной точке стены, кандалами, я узрел трещину. Словно в пространстве мирозданья она была такой крохотной, что находящийся поблизости пленник ее не заметил, а может пленник ее и скрывал, но суть оставалась прежней, даже ее хватило бы, чтобы потихоньку разламывать тюрьму изнутри. Первая вылазка на поверхность повергла меня в удручающее состояние, казалось, что я хотя бы был в Аду или же ближе к Земле, но до банальности все оказалось куда комичнее, сама бездна, как была рядом с небесами и Богом, так и все тюрьмы тоже, остались подле него, видимо сам ад был рядом с его спальней. Глаза закатились сами собой, и я оторвался от земли под ногами, заметив новое сооружение, я направился к нему. Высокая башня находилась на островке, из беломраморного камня, без окон, будто не тронутая никем столетиями, содержащая в себе большую тайну, без охраны, если бы не исходившее накаление энергий изнутри, то вполне можно было сказать, что она пустая. Труда не составило зайти внутрь. Затаив дыхание, поднимался наверх, не используя собственные силы, по меньшей мере, чтобы не вызвать резонанса. За одной и единственной дверью играли блики света, пропускавшая их деревянная пожухлая дверь, почти срывалась с петель, «видимо существо внутри не собиралось бороться за свою свободу». Моим глазам предстала своеобразная, но очень интересная картина. «Впервые вижу ангела в заточении, но который не пал». Она казалась мне ослепительно белой, чистой, слишком чистой даже для ангела, ведь и им приходилось марать свои крылья во славу его. Ее локоны белоснежных волос струились по плечам, а выбеленная одежда цвета слоновой кости, напоминала кандалы, всё, что на ней было напоминало их, даже ее спокойное, безмятежное, лицо. Я снова скривился, ее яркость, будто песок раздражала глаза, наблюдая, подглядывая через полуразрушенную дверь, мне казалось, что она выхаживает круги не меняя маршрута, ее тонки руки изредка, но касаются стен, чуть раньше, чем она делает шаг. На секунду она остановилась и посмотрела ровно на дверь. Мы стояли так меньше мгновения, но я точно чувствовал, что она смотрит прямо в мои закрытые «светлой пеленой вуали» глаза. В нас все же нашлось сходство, общая вуаль перед одним из важнейших органов чувств, только моя покрывала меня, а ее находилось прямо в глазах, она слепа, но слепость была только внешней, с первого взгляда на нее я и не посмел бы думать, что она не зряча, ведь она точно видит больше чем Он, чем Отец и все мы вместе с ним. Отойдя от двери, как можно быстрее я скрылся из белокаменного уродства. Оказавшись в родных пенатах, ощущая, как этот злополучный свет вытянул из меня немыслимое количество собственных сил, я лег на близлежащую поверхность, которая мне была доступна. Проведя неподвижно несколько дней, в моем искаженном злобой сознании начал зреть план. Тем временем, я все чаще начал раздвигать появляющиеся трещины в моей обители, ведь первая прогулка не прошла даром, и когда я возвращался, вместо мелкой линии между пространствами уже образовался достойный проход. Мои прогулки участились, но в основном я редко выходил в собственной телесной форме, она была через чур энерго-затратной, что заставляло меня пользоваться проекцией. В большинстве случаев я спускался в мир людей, он сильно изменился с момента моего заточения, входя в новый человеческий оборот жизни – я наблюдал. Схоже, почти тайно смотрел и в мир бессмертных, которые жили так чинно, будто совсем позабыли о людях, ибо собственные пороки сделали их почти царями с возложенной ответственностью к которой с проверкой никто не приходит и личностной гордыней, которая не позволяет принимать ошибки. «Мир бессмертных понемногу катиться в пропасть, и кто бы думал, что в этом виноваты не злобные силы». Посмеиваясь и наблюдая за никчёмной школой, пришел к выводу, что пора реализовывать задумки, ибо моя история канула в лету так же, как собственное самоуважение всех бессмертных. Собрав достаточно внутренней магии, я вышел в мир в своем теле, и пошел к ней, подлетев с стороны единственного окна, наблюдал. Как же невообразимо скучно она проводила время, ходя из стороны в сторону, посиживая смотря на дверь на единственной кушетке, иногда ложась на кровать. Стены ее пристанища были оттенка неприятного серого мрамора, будто склеп, а помещение отдавало ангельской неприязнью и явным не любием, что даже моя клетка казалась местом поприятнее. Она могла стоять посередине комнаты, часами упираясь лицом в дверь. Так, я провел, наблюдая за ней семь дней и семь ночей, не спускаясь в свой застенок, изредка в ночной дремоте она плакала. День на четвертый, будучи облюбовавши ее окно, отметил, что она явно избегает окна. Судя по всему, моя запятнанная энергия пугала бедняжку, несколько раз она же пыталась узнать кто я, но разве я могу ей ответить, ведь всегда проще извести кого угодно, дабы добиться цели. На восьмые сутки я заинтересовался ей еще больше, она провела в сидячем положении почти весь день, а под ночь начала верещать, будто ее режут, глаза налились слезами и она молилась, ее речь была настолько быстрой, что до меня еле доходила информация о том, что она отмаливала у бога людские грехи, выдавая прощения за их деяния направо и налево, большая какофония звуков наполнила всю башню и под рассвет они стихли, из ее ушей лилась мелкая струйка кровь, глаза налитые кровь опухли, она лежала бездыханным тело на полу. Подойдя к ней, и взяв ее на руки я положил ее бездыханное уставшее тело на кровать и ушел. __________________________       Почти осязая, я чувствовала его рядом постоянно, но попробовав дозваться до него и не получив ответа, я просто продолжила существовать дальше. Время тянулось, благодаря этому существу, я не слышала постоянные голоса. Находясь в преисполненном спокойствии внутреннего блага, я отдыхала, хоть и тревога не покидала мой разум. «Почему я не слышу молитв, правильно ли я исполняю его волю», «может быть все это из –за сущности, которая рядом со мной, наверное, мне не стоит подходить к ней ближе». Так я и оставалась в придверной (рядом с кроватью и дверью) половине комнаты, боясь сделать шаг к окну. На пятый день, я стала чуть смелее и тонкой ниточной света решила задеть его, но видимо он даже не почувствовал, а после попытки, будто сквозь созданным им барьер я снова начала слышать их голоса, по началу они шептали, но с каждым днем их становилось больше, а позже они стали еще и громче.       Шестой и седьмой день прошел для меня в пытке, я так не хотела отпугнуть находящиеся вблизи меня существо, первое существо за долгое время, которое не покидало меня, что мое терпение сковало, как мои мысли и разум, так и тело. Застыв, я затаила дыхание, а после потеряла последнюю долю самообладания и дальше вовсе ничего не помнила. «Мне было велено любить и прощать, даже если мое нутро не согласно, но ведь нельзя же вечно испытывать благость или можно?». Нескончаемая агония уносила мои мысли далеко за пределы, который смешивал всё правильное и неправильное в кашу. Придя в себя, я лежала неподвижно, пытаясь почувствовать своего нового знакомого, но к моей печали его больше не было. Мне показалось, что я испытала ужас, будучи в нескончаемом омуте одиночества, и первый раз почувствовав утрату, не могла найти себе места. Около нескольких дней, я слонялась по комнате отвечая на молитвы и изредка подходила к окну ощупывая его. Шли дни, он так и не появлялся, а смерившись я попросту существовала дальше, исполняя отца.       С течением времени, миры в которых прозибали заключенные тонули, забываясь в истоках прошлого, становясь лишь легендами для бессмертных. Между спокойными днями, тягучие зло сквозь ожидание создавала план своего собственного побега и искусной лжи. Но кому же ложь принесет большую трагедию, может в этот раз мир проиграет ситуацию, где и ложь станет благостью.       Недавно я вновь ощутила его поблизости. Едва прошел год, а он снова продолжал мучать меня своими появлениями. Беспокоясь, вдруг он вновь пропадет, набравшись духу я заговорил первая, не дожидаясь ответа, будто в пустоту, ведя личный монолог со стенами. Направляя взор в его сторону точь-в-точь говорящая картина, без упрека и надежны.       - Ты тоже сын его. – пронеслась моя речь в пустоту, но мне показалось, что он насторожился, и как-то неизведанно посмотрел на меня. – Я чувствую в тебе что-то древнее, оно скрывает меня от дел, порученных отцом. Хотела бы предположить кто ты, но увы не в моей власти. – улыбнулась, показывая на глаза. – Ты можешь мне что-нибудь рассказать? А может в твоей власти и возможность показать найдется? Я никому не расскажу, что ты был тут, мне так одиноко. – я медленно подходила ближе к окну и забралась на него, силясь сесть рядом, но он быстро соскочил с подоконника, шелестя в пустоте своими одеждами и оказался внутри помещения. Я развернулась и свесила ноги за окно. Его голос раздался неожиданно; низкий, почти шипящий, будто бархат обволакивая пространство.       - Не замечал у тебя посетителей. – нагнувшись в ее сторону, будто проверяя дальнейшие действия, продолжил. – Наблюдая за тобой, ты стала мне интересна, а всему, что меня интересует, я могу даровать желание. Ты права, мы не похожи. Я демон.        Вставая, он подошел ближе, так плавно, будто сама невесомость заволакивала в свои сети. Не замечая насколько он близко, я уставила лицо к солнечным лучам, барахтая своими ногами в невесомости. - Что ты можешь? Ты можешь показать мне хоть что-то? – играючи, спросила я, ведь толком и не понимала, что должна была дать мне информация, что он демон. -Всё, что пожелаешь, сладкая. – Сощурившись, замечая безразличие, его тёплые руки прикоснулись к моему плечу, разворачивая меня к нему, отдаляя от окна. - Не знаю, никогда не видела этот мир – голос дрогнул от сдавленной обиды и несправедливости. Демон молчал. Слышался только резонирующий с пустотой стук собственного сердца. Рассматривая ее с ног до головы, он подумал: «В близи она еще чище» тихо облизнув нижнюю губу, отходя от нее и меряя шагами комнатушку. - Я отплачу, чем смогу, дам, что есть - сдавленно, торопливо, повторила я, опасаясь, что сквозь паузу он исчезнет. Он снова смолк, подмечая, как она нервничала, теребя подол белой робы. Ему доставляло ни с чем не сравнимое удовольствие ее диссонанс эмоций, который легко поддавался его контролю. - Думаю, что показать – оглядываясь в пространстве, нежно обволакивая мои уши, чуть скрывая наигранное раздражение, говорил он. Я его не видела, но в голове, мне казалось, что он большой, как будто он мог закрыть собой все пространство, где я находилась, упрятать там, где белизна, смешенная с густой темнотой и чужими мольбами, смогут меня покинуть. Возможно у него заостренные уши, сильные руки, копыта или длинный язык, раз он демон, у меня не было особого опыта в видение и представление их, ведь Бог не всегда делился своими рассказами о творениях. Могу только предположить, но я ощущала его тепло, и больше не была одна. И в этот момент я бесконечно доверилась его сдержанному, дающему надежду голосу. Сидя здесь, оказавшись брошенной собственной верой, потеряв последнее желание бороться. Он оказался рядом, пришел, будто зная заранее, когда наступит мой край. Он заговорил первым. - Ты не боишься меня? – прощупывая грани дозволенности, вел свой диалог. Я же сидела на окне, так же двигая ногами, ожидая от него сама, не понимая, чего. - Чего мне бояться? Я не вижу, для меня сейчас намного хуже свое положение. Кто ты такой? Ты сказал мне, но разве это что-то значит, если мы всего его дети - также без интереса, продолжала я. - Я – демон, несу только боль и разрушения. На звук, я полностью обернулась к собеседнику лицом буровя его своими пустыми глазами, сама же, вглядываясь в темноту. - Хочешь сказать, что меня сюда отправил такой как ты, а не наш отец? – нахмурившись, запрокинув голову, раздался, тихий, почти обезумевший смешок – Я так не думаю, пару раз Бог говорил мне о таких как ты, но это было так давно. Слышала вы исполняете желания, исполнишь мое? При упоминаниях всевышнего, его тело напряглось, ведь редко кто мог так вскользь говорить о нем суе. Пошабурша по комнате, он снова окинул ее взглядом, раздумывая дальнейшие слова. - Придётся заплатить. Вздох, еще один. Набрала воздух в себя, как воздушный шарик, готовый лопнуть в ту же секунду: «И что я могу дать, с создания всего прошло так много лет, я будто сломанная игрушка, брошенная на растерзания молитвам, словно кроме меня совсем никто их не слушает.» Злобно вертелось в мыслях, но пробормотала я лишь… - У меня нет ничего ценного кроме себя самой - Этого хватит. Сухо произнес он. Проходя вдоль комнаты. Заскрипело подобие кровати. Видимо он присел. Спустившись с окна, я села напротив и смотря в пустоту уставила невидящие глаза на демона. - Так что ты мне покажешь? - То, что никогда не увидит не один ангел и тем более смертный       Он двинулся ко мне, был так близко, что я впервые смогла ощутить его пряный запах огня и разгоряченной, стершийся в пепел корицы, мучительно медленно он до коснулся своими пальцами, а затем ладонями до кожи моего лица, он и в правду был теплым, прикрывая своими ладонями мои глаза, он полностью накрыл их. Ладони были большими, обе почти покрывали всё мое лицо, острые, наверное, ногти с временем превратившиеся в когти. Он поглаживал мое лицо, мне казалось с неистовой нежностью, которую ранее мне не давал никто.       Холод, опустошающая темнота начала проникать в глазницы, резко пронзая мою голову отяжеляя ее и понижая температуру моего тела. Его сила отравляла меня, въедаясь в мой разум. Ее естество давало понять, что не мне с ней тягаться, что я всего лишь крупица в ее продолжительном пути. Будто убирая всю ненужную меня. Демон проговорил что-то и в ту секунду я увидела. Прозрела, словно я имела на это права снова. Видя такую же тьму, что и своими незрячими глазами, но все-таки на вкус она была другой. Очутившись в своеобразном коконе, в другом пространстве находясь не только зрением, но и всем телом. Я насупилась, ставя руки в бока, хрипло прожевав ком в горле - Ты обманул - Никак нет. Ты видишь то с чего все началось и то, чем все закончится. Все остальное не важно. Ничего не пропускаешь       Я огляделась, ужасаясь от знания, что моя личная тьма выглядела намного светлее. Тут не было ничего, мы молчали, стоя, в жгучем опустошённом одиночестве, Ударяя о грудную клетку, сердце пропустив удар, заплакало. Сделав неожиданный шаг, я дотронулась до руки демона - Покажи, что-то другое, я слишком часто наблюдаю тьму.       Демон отстранился. Поглядел на меня искоса, проводя одной рукой по своим длинным, алым волосам. Теперь я видела, как он выглядит, большие белые глаза с полумесяцами в зрачках, скрытые под белой вуалью, но просвечиваясь через нее неестественным сиянием, отражали измученную ненавистную тоску. Кожа цвета оливы с примесью оттеняющей грязноты, по всей видимости отталкивающая, длинные большие конечности, он был почти раздет. Все еще держа за руку, демона, кожа, да и он сам, казались мне обычной, но на оголенных частях его плоти виднелись рубцы, а прикрытых частей было маловато, еще меньше, чем, когда я думала, что, но просто раздет. Он был высок, непонятно пропорционален, будто геометрически сложившись, будто сама материя делает его таким, страх в его красоте отвратительно притягивал. Демон вздохнул. С миловидной улыбкой в виде оскала топнул ногой и вся пустота, душащая меня, исчезла.       Он долго показывал, монотонно рассказывал и снова показывал, то что было скрыто за всеми возможными тюрьмами, запретами, то что скрывалось за белизной моих бывших крыльев, показывал все, что я не могла видеть. Всю красоту, сходящуюся в танце вечности с страхом и ужасом мира, стало быть на одно «прекрасное» приходиться масса «ужасного» и сосуществование самой борьбы показалось мне потрясением, ибо не казалось мне больше благостным. Ни в одной молитве, моя душа не испытывала столько горести, сколько битв, потерь, болезней и отчаяния, я узрела в эти мгновения. Не удалось ускользнуть от меня и любви во всех ее проявлениях, праведных и не праведных, она могла нести в себе всё сразу, она смешивалась с разрушением и созидала, а в другой момент была самим ядом. Он показал другие, мало чем отличающиеся места от моего дома, ненароком показывая и свое место пребывания. Картинки мелькали перед глазами одна за другой, пробуждая во мне до селя желанные и невиданные чувства. Будто большой коридор сменяющихся мест, существ и обстоятельств. Каждый зарождающийся и подходивший к концу мир в конечном счет был одинаков, прост и громоздок на страдания.        Вскоре видения, чувства, мнение и я сама, смешались и больше не испытав этих эмоций, я просматривала моменты создания и разрушения, ощущения знаний, понимания всякого о чем в молчаливых мольбах выпрашивали души. Чувства и взгляд на картину мира о котором я молилась, ощущения кои я грезила испытать душили, а после и вовсе исчезли. Не могу понять точно, сколько мы пробыли вместе. В какой-то момент, он перестал рассказывать, и мы стояли молча. - Убери- тихо сказала я, машинально погладивши большим пальцем руки, демона, которого продолжала держать все это время. Он улыбнулся шире, чем первый раз или... или же мне так показалось. - Глаза устали? – без доли юмора спросил он И столь же кротко в тишину прогремел мой ответ - Нет, насмотрелась. Его рука, которую я держала растаяла, будто облако дыма, уходящее из-под носа. Почувствовав, как его холодные руки, так породнившиеся со мной, отступают от моих глаз. Мы все еще находились в моей злополучной клетке, моей обители дарованной богом, где я проводила время до своего предназначения. -Даже не знаю, что было лучше до или после. – проглаживая волосы взмокшими ладонями и истерично смеясь, села на кушетку подле него, склоня голову на его колени. – Жаль, я больше не могу тебя видеть. Погладив меня по голове, он встал с кровати и распахнул единственное окно в этих четырех стенах, которое за долгое время облюбовали мы оба. - Я выполнил твое желание?       Пересев на кровать, снова повернув голову к звуку, я широко улыбнулась. Внутренне осознавая, что наше рандеву подходит к концу, что эта мелодия отыграла, но внутри все еще тлела надежда, что он отречется от самого себя и захочет забрать меня с собой. Чтобы одиночество больше не давило, но мои чувства никак не шли в наши договоренности, и я снова зашептала, желая остаться хотя бы звуком в его памяти. - Это было самое стоящие, что я делала. Он протянул руку, скорее я почувствовала, как она касалась моего локтя. Привстав, ведомая ей, подошла к нему. - Пора платить? – медленно поглаживая его пальцы, дотронулась до его второй руки. Я усилием воли подняла уголки губ. - Пора, все ведь было спланированно задолго до нас. – положив руку на мои вздрагивающие руки сказал он. – Ты будешь нести свет, даже когда падешь, но позже ты подаришь его и мне, и в его воле будет выбор, обжигать или ласкать. Без эмоций молвил он. Тогда я даже не взяла в голову слова, которые он произнес. Окруженная эйфорией, а она заразительна, если тебе предлагают глоток свободы и новых взглядов, она способно на многое, словно надежна в трудную минуту отдающая тебе твое сердце в руки, да бы ты решился. Обернув свои руки вокруг его шеи, я вдохнула его запах. Носом утыкаясь в его исхудавшую щеку. Губы стремительно пронеслись за его ухом в нежном выходе. Отпрянув, держась за него, я залезла в проем окна. - Ты снова придёшь за мной? – волевым, бесстрашным голосом спросила я. - Сразу, как ты снова окажешься на грани, ангел.       Его голос раздался рокотом, я чувствовала, что он улыбается. Мне казалось, что та улыбка была ядовитой, но нежной, но несомненно его планы простирались намного глубже, ведь он все-таки демон. Да простит меня отец, что, зная это я позволила себе такую малость, ведь даже я не знала, когда давала ему клятву, что может быть так тяжело нести бремя, и при всем при том я запомнюсь многим, будто напоминание, вырезанное в сердцах, что даже когда я согрешу, я буду нести свет и прощение для людей. Разворачиваясь лицом в уже невиданный для моих глаз пустой омут, развернув руки в покаянии, я рухнула в ту пустоту, с которой мы начали. И заговорил внутренний свет в теле моем голосом Бога: «Ибо не послал Бог сына своего в мир, чтобы судить мир, но, чтобы мир спасен чрез него». Это был последний раз, когда его голос напомнил о себе, словно гладя своего ребенка по шелку волос, который уже имеет право вершить свою судьбу сам. Подобно воле своей отпуская его творить уже уготованную учесть, провожая в путь своё любимое дитя. Падая, почти приближаясь к холодной, влажной человеческой земле, тем же медовым голосом, перебившим блажь божью я услышала. - Падай моя дорогая Астерия, скоро я заволоку твой светлый разум своей темной любовью. Мы скоро встретимся.