Hallownest Eternal

— ТИСО —

«Вы говорили, что она была подобна смерти. Вы утверждали, что это было похоже на то, как если бы из тебя извлекли Душу; и хотя каждый день был по-своему адом, почему же, стоя на краю смерти, я снова чувствую свои ноги?» — Сведения о пациенте: самец стрекозы, скончался через 33 дня после заражения Инфекцией. Жертвой был пожилой жук, перенёсший ампутацию ног за семь месяцев до этого. Необходимо дальнейшее исследование, чтобы определить состояние тела после смерти.

***

      Хегемол, Тисо и остальная часть их группы мчатся за двумя подозреваемыми и настигают уличного торговца, который в испуге прячется за своим прилавком. Божья Укротительница и Золотая Соглядатая скрываются в зале впереди, расталкивая столы на своём пути. Это приводит окружающих в неописуемую панику. Когда отряд Хегемола влетает внутрь, зеваки разбегаются по сторонам, освобождая достаточно места, чтобы тот мог пронестись по коридору, словно таран. Столы разлетаются в стороны, и Тисо успевает заметить, как преступницы скрываются за углом.       Наггет позади Тисо издаёт невообразимо громкий свист, привлекая внимание других стражников поблизости. Когда они заворачивают за угол, из гущи толпы выныривают патрульные вокзала и криком приказывают жукам расступиться. Как только коридор пустеет, стражи встают на свои позиции, образуя импровизированную блокаду.       Сёстры Колизея оглядываются через плечо на преследователей, и на миг Тисо удаётся разглядеть их черты. Огненный муравей и чёрный термит. Он сразу узнаёт Божью Укротительницу по её приметным антеннам и по тому, как она непринуждённо отталкивает жука вчетверо крупнее неё. Золотая Соглядатая же не применяет силу, но всё равно умудряется проскользнуть мимо всех, кто пытается её перехватить.       Должно быть, они сёстры лишь по прозвищу, — догадывается Тисо. — И проделали весь путь в Халлоунест только чтобы заняться преступлениями? Тьфу! Как низко!       Тисо и остальные продолжают преследовать Сестёр Колизея сквозь неразбериху из сбитых с толку стражников вокзала. Некоторые новички не справляются, спотыкаясь о чужие ноги и выроненное оружие, но Тисо удаётся не отставать от Хегемола. Однако, прищурившись, он замечает, что Божья Укротительница и Золотая Соглядатая оторвались от них на пару рогов. Похоже, баррикады против них только мешают.       Тисо тяжело дышит, пока погоня огибает очередной поворот в лазурных коридорах. Закрученные спиралью, обитые железом стены открывают вид на огромный купол комнаты, битком набитой жуками. Торговцев здесь ещё больше, чем в переходах, из-за чего толпа кажется плотнее раза в четыре. Сёстры мгновенно этим пользуются, бросаясь в массу растерянных прохожих очертя голову. Это заставляет Хегемола рядом выплюнуть мерзкое ругательство.       — СОТНИ ГВОЗДЕЙ! ОЧИСТИТЬ ПОМЕЩЕНИЕ! — рявкает рыцарь через плечо.       Позади них вновь раздаётся пронзительный свист. Жуки в зале наконец начинают оборачиваться, и толпа расступается, но Божья Укротительница и Золотая Соглядатая ускользают в хаосе. Тисо лишь мельком видит их красный и жёлтый шлемы, когда те исчезают в дальнем коридоре, далеко впереди медлительной массы зевак. Он стискивает зубы, поворачивается всем телом, пытаясь протиснуться через толпу, но огромный Хегемол борется с потоком жуков, словно валун посреди пруда. Даже несмотря на свист, толпа в тесном зале расходится медленно.       Пересечение зала отнимает у них драгоценные минуты. Наконец они добираются до коридора, но когда оказываются на месте, преступниц уже и след простыл. Тисо останавливается рядом с Хегемолом, едва выбравшись из толпы; сердце бешено колотится, глаза лихорадочно обшаривают проходы. Однако постепенно до него доходит, что они, должно быть, потеряли слишком много времени в зале. Сёстры исчезли, и, что ещё хуже, они с Хегемолом отрезаны от остальной группы.       — НЕТ! — восклицает Хегемол и бьёт по стене с такой силой, что кирпич крошится. — Это не может так закончиться! Я ОТКАЗЫВАЮСЬ УПУСКАТЬ ИХ СНОВА!       Тисо, тяжело дыша, покусывает щёку изнутри; он сочувствует Хегемолу, но всё ещё горит желанием схватить двух преступниц. Жадно глотая воздух, он проверяет все возможные пути бегства. Коридор здесь расходится в обе стороны, но оба пути упираются в стеклянные окна. Значит, единственный путь вперёд — это лифт.       Внимание Тисо привлекает какое-то движение. Он резко оборачивается, насторожив антенны, и замечает лифт в конце левого коридора. Цепи только начали лязгать, вероятно, спуская пассажиров сверху. Он, не теряя времени, указывает на него.       — Сэр!.. — с трудом выдыхает Тисо, и хотя говорить ему трудно, Хегемол понимает без его лишних слов.       Хегемол бросается к лифту, его доспехи грохочут и стучат по плитке. Тисо ошеломлённо наблюдает за ним; ноги мучительно дрожат, а разум всё ещё наполовину парализован усталостью. В этот миг он не понимает такой спешки. Поскольку лифт наверху, им нужно дождаться его возвращения, чтобы продолжить преследование…       Но он не учитывает одного: Хегемолу всё равно.       Тисо в шоке наблюдает, как Хегемол в акте полного безумия бросается прямиком в пустую шахту лифта.       Чёрт, ну конечно! — думает он, вскакивая на ноги. — Нет времени ждать — нужно продолжать погоню!       Тисо срывается в бег. Лифт наверху гремит громче прежнего, постепенно приближаясь. Время — у него остаётся всё меньше времени. Глухой удар внизу подтверждает, что Хегемол приземлился на следующий этаж. Тисо должен успеть, иначе они разделятся. Он готовится прыгнуть, погружённый в звон цепей, в шаге от лифтовой шахты. Грохот уже близко. Если он неправильно рассчитает время, лифт не просто разлучит их, он может раздавить его. Но вместо того, чтобы размышлять, Тисо с силой отталкивается ногами и и прыгает.       Умоляю, лишь бы получилось!       Тисо пролетает оставшееся расстояние. Рассекая воздух, он жёстко приземляется на боковые стороны стоп и низко скользит по полу. До остановки лифта остаются считанные секунды, но он толкается сильнее. Он зажмуривается и стискивает зубы — панцирь скрежещет по полированному камню. И вдруг пол под ним исчезает. Он открывает глаза, тянется к краю, давая себе последний импульс. Это вбрасывает его в шахту, и в тот момент, когда он летит вниз, раздаётся громкий ЛЯЗГ, когда лифт соединяется с предыдущим этажом. Фантомные приступы боли пронзают его запястья и кисти рук, пока он падает. Он был всего в нескольких секундах от того, чтобы потерять их.       Не теряя времени, Тисо выбрасывает руку вперёд и хватается за одну из цепей. Он с силой скользит вниз по ребристому металлу, морщась от того, как обжигает этот спуск. Железные звенья цепляются за хитин и отрывают от него крошечные кусочки. Ладони полыхают огнём, но он держится крепко.       ТЕРПИ! — кричит он самому себе.       Миновав два этажа, Тисо благодарит всех известных ему богов, когда его ноги, наконец, снова касаются земли. Он тут же судорожно вдыхает и снова срывается на бег вслепую. Перед глазами у него пляшут искры, и, проморгавшись от слёз боли, он понимает, что выбрался наружу. Впереди, не так уж далеко, Хегемол продолжает погоню. Каким-то образом ему удаётся не отстать.       Лёгкие горят, но он стискивает челюсти и мчится вперёд, навёрстывая упущенное расстояние. Ноги пылают, мышцы не привыкли к такому напряжению, но он всё равно борется с болью. Требуется каждая капля оставшейся энергии, чтобы сократить разрыв. Когда он, наконец, настигает Хегемола, он дышит так тяжело и хрипло, что ему приходится подавлять рвотный позыв.       — Сэр Хегемол! — выкрикивает он, а его глаза слезятся от боли в теле и руках. — Чем — уф-фух — я могу — уф-фух — помочь?!       Хегемол в замешательстве поворачивает голову. Очевидно, он не ожидал, что Тисо догонит его. Однако он быстро оправляется от удивления и поспешно отдаёт приказ. Если Тисо здесь, пусть будет ему польза.       — Держись рядом и продолжай преследование! Впереди лабиринт жилых кварталов — им придётся петлять там, иначе их загонят в угол, — кричит Хегемол и кивает Тисо. — Надеюсь, у тебя ещё хватит сил не отставать!       — Стараюсь… уф-фух... сэр! — выдыхает в ответ Тисо, на что Хегемол одаряет его почти одобрительной ухмылкой. Это заставляет Тисо пожалеть, что он не привёл себя в полную форму перед началом службы, но он никак не мог предвидеть погоню в свой первый же день.       Они лавируют между зданиями и переулками, пока неожиданно не натыкаются на развилку. Божья Укротительница и Золотая Соглядатая замечают это, поворачиваются друг к другу и обмениваются несколькими торопливыми фразами. Тисо вскидывает бровь.       Что они замышляют? Неужели собираются разделиться?       Их следующее решение подтверждает его подозрения. Божья Укротительница сворачивает направо, а её сестра устремляется налево. Встревоженный Тисо смотрит на Хегемола, который неохотно кивает, вероятно, ожидая этого.       — Беги за Божьей Укротительницей! Я займусь Золотой Соглядатой — её труднее загнать в угол, — приказывает Хегемол, и Тисо быстро кивает в знак понимания.       — Так точно, сэр!       Они расходятся в разные стороны, и впервые за весь день Тисо остаётся совершенно один. От этого становится не по себе, но он старается не позволять этой мысли замедлить шаг. Божья Укротительница бежит впереди, опрокидывая ящик с мусором, преграждая ему путь. Тисо легко уклоняется одним прыжком. Он оглядывается на этот беспорядок, а затем подозрительно прищуривается, глядя ей в спину. С её стороны это был довольно бессмысленный манёвр. Неужели у неё заканчиваются силы?       Она в отчаянии! — осознаёт он, и на мгновение в его глазах загораются звёзды. Если Божья Укротительница впадает в отчаяние, значит, у него, новичка, действительно есть шанс поймать её. Одной этой мысли достаточно, чтобы придать ему сил продолжать погоню, несмотря на яростный протест в мышцах.       Укротительница сворачивает за очередной угол, и Тисо следует за ней. Улицы становятся всё уже, пока, наконец, они не оказываются в тупике. Тисо так близко, что слышит её ругань даже отсюда. Что-то про неверный поворот. Она начинает замедляться, когда они приближаются к стене, и в конце концов останавливается совсем. Стена слишком высока, чтобы на неё взобраться. Он загнал её в ловушку.       Вот оно! Теперь я держу её на крючке!       Огромное коммерческое здание преграждает им путь. Тисо останавливается в нескольких шеях жуков-долгоносиков от неё, наблюдая за тем, как она лихорадочно осматривает кирпичную стену в поисках хоть какой-нибудь опоры для ног. Не найдя ничего подходящего, она раздражённо опускает плечи, и Тисо обнажает свой гвоздь. Однако остановка тут же напоминает ему о бешеном сердцебиении и дрожащих конечностях, и ему внезапно становится трудно стоять прямо. Ему приходится сделать несколько глубоких вдохов, прежде чем он находит в себе силы произнести свои первые слова, обращённые к ней:       — Это конец, Божья Укротительница! Мы вас поймали! Ты и твоя сестра арестованы!       Слова с трудом вырываются из его пересохшего горла, но всё же он чувствует прилив гордости, произнося их. В конце концов, это его первая встреча с преступником — какой бы опасной она ни была, он находит её захватывающей.       Божья Укротительница издаёт долгий, раздражённый вздох и наконец оборачивается, чтобы посмотреть на него.       — Так вы нас поймали, да? — тянет она, и звук её голоса заставляет Тисо вздрогнуть. — Ха! Смелости тебе не занимать, малец.       Оказывается, у Божьей Укротительницы густой, хорошо знакомый акцент. Грубоватый, но удивительно притягательный голос, пропитанный неприкрытой снисходительностью. Словно шипастая роза на ветру. Это слишком сильно напоминает ему о прошлом, и Тисо внутренне напрягается.       Аварский акцент!.. — узнаёт он, и его хватка на рукояти гвоздя становится крепче. — Именно их считают главными виновниками падения Дресны! Не то чтобы меня волновала их судьба, но это делает нашу встречу крайне, крайне интересной. Интересно, знает ли она что-нибудь об этом? — Тисо хищно смотрит на неё. — Спрошу её, как только засажу за решётку!       — Брось свой гвоздь! — угрожающе выкрикивает он. — Через несколько минут прибудет остальная стража, так что мы можем всё решить по-хорошему или по-плохому!       Однако Божья Укротительница лишь игриво наклоняет голову, скрестив руки на груди. Тисо замечает, что она всё ещё не обнажила гвоздь, и это почему-то заставляет его нервничать.       — Ты и впрямь думаешь, что стража знает, где мы сейчас? Это сердце того места, где живёт множество жуков. Сомневаюсь, что так просто определить наше точное местоположение.       Глаза Тисо слегка расширяются от этого замечания, но он не сводит с неё взгляда. Напротив, он делает шаг ближе, понимая, что если он даст ей хотя бы малейшую возможность, она наверняка попытается проскользнуть мимо него.       — Наш генерал Хегемол знает, — выплёвывает он, прищурившись. — И вообще, кто сказал, что они нужны мне, чтобы остановить тебя? Это лишь означает, что мне придётся расправиться с тобой лично.       Из-под забрала шлема Укротительницы раздаётся раскатистый смех, достаточно резкий, чтобы вывести Тисо из себя. Это напоминает ему о том, как ранее над ним смеялась та комариха, только в этом смехе куда больше яда.       — Ну и ну, какой же ты задиристый, — насмешливо говорит она, упирая руку в бок и отводя край плаща в сторону, обнажая опасный зазубренный гвоздь у пояса. — Полагаю, титул «Божья Укротительница, Варвар Колизея» для тебя ничего не значит, да?       — Титул — это всего лишь титул! — возражает Тисо. — Пока ты не докажешь, что достойна его, он для меня ничего не значит!       — О? Вот ты как заговорил, — Божья Укротительница пренебрежительно указывает свободной левой рукой на его униформу. — Впрочем, легко так рассуждать, когда ты сам — никто. Я не вижу ни одной значимой медали на твоей униформе.       Он невольно осматривает себя, просто чтобы убедиться в этом, но она права. Если не считать новую форму королевского синего цвета, единственный знак отличия на нём — брошь Халлоунеста. Это понятно, учитывая, что это его первый рабочий день, но Тисо всё равно чувствует укол неуверенности.       — Глупости! То, что меня приняли в королевскую стражу, является достаточным доказательством моих способностей!       Однако она дразняще наклоняет голову, и Тисо готов поклясться, что чувствует, как она ухмыляется из-под шлема.       — Так ты, выходит, новичок? Какая прелесть, неудивительно, что ты так дрожишь!       Потрясённый тем, что она это заметила, Тисо пытается напрячь мышцы рук, чтобы унять дрожь в предплечьях, но это мало помогает. Он ни капли не боится этой муравьихи, но усталость, накопившаяся за последнее время, берёт своё.       Как раздражает! — думает он, но не перебивает её пустыми репликами. Всё равно нет смысла взывать к разуму преступницы.       — Если подумать, сегодня же день отбора, верно? — задумчиво продолжает она. — Ох, тогда это, похоже, твой первый день! Ничего себе, я сейчас чувствую себя такой особенной. Для тебя это, должно быть, большое достижение! Тебе обязательно нужно отпраздновать, когда мы закончим.       Чувствуя, как кровь начинает закипать от её высокомерного протяжного тона, Тисо, наконец, понимает, что с него достаточно. Он делает решительный шаг вперёд и с силой ударяет гвоздём по земле у своих ног. Он открывает рот, чтобы возразить, сверкая глазами, но не успевает и глазом моргнуть, как слышит звук вытаскиваемого из ножен клинка — и вот уже её гвоздь замирает прямо перед его лицом.       — Жаль только, что до празднования ты не доживёшь, — бросает она уже без тени иронии. И внезапно, впервые в жизни, Тисо испытывает совершенно новое для себя чувство.       Острия их гвоздей смотрят друг на друга, как пара чревней, готовых вцепиться друг другу в глотку. Её оружие длиннее его собственного, кончик клинка загнут, а посередине торчит зазубрина. Один порез этим жутким клинком заставит его истечь гемолимфой быстрее, чем он успеет помолиться. Он понимает, что это значит: жучиха настроена серьёзно, и её переход от игривости к угрозе — не просто показуха.       Нет. Прямо сейчас он смотрит в глаза той, кто вполне способен его убить.       Пронзительный страх окатывает Тисо, словно ледяной поток воды.       К несчастью, Божья Укротительница тут же замечает колебание Тисо. Она начинает медленно кружить вокруг него, постепенно смещаясь чуть левее, и снова заводит разговор:       — Послушай, новичок, — говорит она спокойно, и её голос с акцентом ложится на него, точно шёлковая наждачная бумага. — Я готова закрыть на это глаза. Одного взгляда на тебя достаточно, чтобы понять: тебе меня не одолеть. Если ты меня отпустишь, скажешь своему генералу, что я ускользнула, и мы оба сегодня вернёмся домой к своим семьям. Никто не заставляет тебя это делать.       Он почти готов согласиться, если бы не слова о возвращении к семье. Нет, именно эта часть превращает его жидкий страх обратно в кипящую ярость. Семья? Тисо никогда не знал подобной роскоши. Всю свою юность он чах в закрытой школе в абсолютном одиночестве. Биологические родители ни разу в жизни не поддержали его — напротив, они лишь надеялись в один прекрасный день поживиться его успехами, даже не подозревая, что при первой же возможности он бросит и их, и Дресну. Нет, при слове «семья» на ум приходила лишь одна-единственная жучиха, но, к его глубокому несчастью, вернуться к ней он тоже не мог.       И именно поэтому он поднимает гвоздь.       Я хочу совершить то, чем смогу гордиться, — беззвучно говорит он себе. — Никто и никогда ничего от меня не ждал, и в этом вся проблема. Мне не обязательно побеждать в этой схватке, нужно лишь выиграть достаточно времени, чтобы Хегемол успел вернуться. А если я умру здесь, то… — он отвергает такую возможность. — Нет. Я даже не допущу, чтобы это стало возможным!       Божья Укротительница, заметив его решимость, насмешливо кривится и поднимает гвоздь в ответ.       — Что ж, приятно было познакомиться, новичок.       Укротительница не удостаивает Тисо чести нанести первый удар. В тот момент, когда он делает выбор, она нападает на него.       Тисо едва успевает выставить горизонтальный блок. Божья Укротительница бьёт с такой силой, что от одного этого удара у него перехватывает дыхание. Мощь выпада заставляет его попятиться, и он чуть не пропускает следующий удар. Один, два, три лязга стали о сталь. На третьем он удерживает позицию, широко раскрыв глаза и чувствуя, как бешено колотится сердце. В разгаре схватки её шлем нависает над ним всего в нескольких делениях от его лица. Тисо стискивает челюсти, глядя на её скрытую маской усмешку, восстанавливает опору и с силой толкает её в ответ. Она пыхтит, их клинки скрежещут, и затем она разрывает дистанцию прыжком назад.       Они снова начинают кружить друг вокруг друга, и в воздухе повисает напряжённая тишина. Всего один обмен ударами, а он уже едва не погиб.       Сосредоточься! — ругает он себя и переносит вес, расставив ноги на ширине плеч. Смена стойки возвращает ему чувство уверенности. Что бы она ни предприняла дальше, он готов.       Божья Укротительница вальяжно расхаживает кругами, вращая гвоздь в ладони в знак самоуверенности. Он пристально следит за ней, но она остаётся раздражающе равнодушной. Похоже, его защита её не впечатлила. Неужели она уже считает его неспособным тянуть время?       Даже если я не могу победить, она должна опасаться Хегемола, — хватка Тисо становится крепче. — Разве… она не волнуется? Или стоп — что, если это её тактика? Запугать меня, заставить потерять концентрацию…       Не успевает он опомниться, как она оказывается рядом. На этот раз она нанесла удар ниже, пригнувшись, остриём прямо в бок. Он снова едва не спотыкается, но в этой стойке Тисо находит силы, чтобы отбить её гвоздь своим. Он слышит её разочарованный выдох, пользуется моментом, чтобы развернуться, и делает первый ответный удар. Клинок проходит совсем близко, и ей приходится откинуть голову, но она снова отбивает его оружие и обрушивает на него целый шквал ударов.       Четыре удара следуют один за другим. С каждым выпадом она ускоряет темп, и у Тисо остаётся всё меньше времени на раздумья. С каждым блоком он всё больше полагается на инстинкты, буквально нащупывая ритм её атак и упираясь ногами в камни. К пятому удару он чувствует прилив уверенности. Поначалу она застала его врасплох, но теперь он может её оттеснить. Их силы равны.       Тисо и Божья Укротительница одновременно наносят удар, и клинки сталкиваются ровно посередине. От столкновения вырывается поток воздуха, металл звенит. На мгновение время словно замирает — их взгляды встречаются. Тисо видит белые, пронзительные глаза под её шлемом. Они внимательно рассматривают его, и он отвечает им сердитым взглядом, но тут на её лице проскальзывает выражение забавы.       Божья Укротительница резко уводит гвоздь вниз, выбивая оба клинка из равновесия и заставляя Тисо выйти из стойки.       Тисо выругивается, но даже это обрывается на полуслове. Божья Укротительница заносит ногу над его головой, и он едва успевает перехватить её свободной рукой. Увидев просвет, он пытается удержать её за лодыжку, но угол слишком неудобен, чтобы маневрировать собственным гвоздём. И тогда, в абсолютно безумном движении, Укротительница роняет свой гвоздь и бьёт его кулаком прямо в челюсть, пока его руки заняты.       Белые звёздочки вспыхивают в глазах Тисо. В какой-то момент он отпускает её лодыжку и вскрикивает, почувствовав ужасный удар в живот. Должно быть, это был пинок. От силы удара он падает на спину и даже не успевает вдохнуть, как она снова бросается на него.       Она слишком быстрая!       Ослеплённый болью, Тисо вынужден действовать наугад. Он откатывается в сторону, и спустя доли секунды что-то с силой вонзается в землю рядом с его головой. Тисо не ждёт, пока она вытащит свой гвоздь. Он откатывается назад, заставляя глаза открыться, и хватает свой упавший клинок с земли. Когда он отступает назад, их взгляды снова встречаются, и то ужасное напряжение в воздухе возвращается. Они продолжают кружить друг вокруг друга.       Сердце Тисо колотится, пока он следит за ней, и теперь этот стук даже громче, чем прежде. Словно само его тело понимает, что через несколько минут оно может перестать биться. Ещё он чувствует что-то кислое и с острой болью понимает, что прикусил щёку, когда она его ударила. Он кривится и сплёвывает гемолимфу в сторону. Сейчас с этим ничего не поделаешь.       Увидев это, Божья Укротительница даже присвистывает.       — Ух ты, впечатляет. Большинство новичков после такого удара уже валялись бы на земле.       Тисо молчит. Он понимает, что всё, что он скажет, она тут же обернёт против него.       — Ничего? — с показным разочарованием вздыхает она и снова встаёт в боевую стойку. — Ну ладно.       На этот раз первый удар наносит Тисо. Он бросается вперёд, замахиваясь гвоздём в голову. Укротительница пригибается, используя инерцию его движения как возможность нанести удар в бок. Раздаётся скрежет его доспехов, и он морщится, когда его отбрасывает в сторону. Он поддаётся импульсу, чтобы не дать ей себя опрокинуть, и успевает встретить следующие три удара. Два сверху, один снизу.       Во время последнего взмаха Тисо кажется, что он слышит, как она цокает языком. Справляюсь лучше, чем ты думала, да? — думает он, и уголки его губ приподнимаются в усмешке, но тут она меняет стойку в самый неожиданный момент.       Ещё три стремительных удара, плавных, как течение воды. Плечо, лопатка, бедро — он едва успевает блокировать удар беззащитным предплечьем. На его лице начинает проступать пот, он не в силах угнаться за её энергией. Он уже вымотан после погони. Откуда у неё столько сил, чтобы продолжать атаковать?       Резкие выпады, — осознаёт он, парируя очередной удар в последний момент и перехватывая её гвоздь горизонтальным блоком. Оба тяжело дышат, пытаясь первыми вырваться из захвата. Тисо использует это время, чтобы соображать. — Она двигается короткими, быстрыми рывками. А я блокирую широкими замахами, потому что привык держать копьё. Проклятье! Мне нужно как-то выбить у неё гвоздь!       Пока он размышляет, Укротительнице удаётся высвободить своё оружие из захвата. Тисо с болью втягивает воздух, когда металл из-под него вырывается, а зазубрина в центре оставляет глубокий порез на лбу. Трение обжигает, словно огнём.       Как выбить оружие у того, кто устал меньше меня? — снова задумывается он, опускаясь в низкую, но устойчивую стойку. Она сверлит его взглядом, и впервые Тисо замечает, как тяжело вздымается её грудь.       Он ошибся. Все эти быстрые атаки тоже забрали у неё силы.       Решение приходит к нему за мгновение до того, как Божья Укротительница бросается на него. Вместо того чтобы блокировать удар, Тисо пригибается, целясь ниже. Укротительница рефлекторно отдёргивает ногу, решив, что он собирается ударить по щиколоткам, и пытается откинуть её назад для пинка. Тисо предвидит это и выставляет блок согнутой рукой. Он лишь хотел, чтобы она подумала, что он целится в ноги. Вместо этого он заходит ей за спину и с силой вонзает свой гвоздь в землю.       Это рискованный шаг. Глупый даже — он оставляет себя совершенно беззащитным. Однако он успевает отпрянуть назад, уводя шею из-под её следующего удара. Она бросает на него откровенно озадаченный взгляд.       Поведись на это! — умоляет Тисо.       Божья Укротительница бросается на него, чего и добивался Тисо. Она успевает сделать всего три шага, после чего вскрикивает от неожиданности: ворот её плаща внезапно затягивается, сдавливая ей горло. Хватка на гвозде слабеет, левая рука летит к шее, и Тисо мгновенно пользуется шансом наброситься на неё.       Двумя руками он без труда разжимает её ослабевшие пальцы, сжимающие оружие. Тисо бросает его на землю и, не теряя ни секунды, набрасывается на неё всем телом. Божья Укротительница яростно вскрикивает, когда они вместе валятся на камни. Слышится хруст хитина о мостовую; они оба отчаянно борются — руки мелькают в воздухе, колени бьют по земле. Тисо берёт верх за счёт веса и ухитряется придавить её плечо локтем, после чего другой рукой тянется за наручниками.       Не самый изящный манёвр, признаёт он, но это лучшее, что он смог придумать.       — Я… — выдавливает он, задыхаясь, — арестовываю тебя!       Тисо пытается защёлкнуть наручники на одном из её запястий, но, очевидно, веса его тела недостаточно, чтобы удержать её. Укротительница резко вскидывает бёдра, подбрасывая его вверх и швыряя лицом на булыжники. Он поспешно выпрямляется, наугад нащупывая отброшенный гвоздь, но тот исчезает как раз в тот момент, когда он находит его кончик. Он в ужасе вскидывает голову, понимая, что совершенно беззащитен.       Читес!       Божья Укротительница поднимает его собственный клинок и с силой опускает его прямо ему на голову. Тисо не раздумывает ни секунды. Вскинув обе руки, он защищается единственным предметом, который у него есть, — наручниками. Металл звенит о туго натянутые звенья цепи, и на мгновение он снова чувствует, и на мгновение он снова чувствует дыхание смерти за спиной.       Однако железо выдерживает.       Когда давление на наручники исчезает, Тисо готовится к новому удару, но его не следует. Вместо этого он внезапно слышит смех. Ошарашенный и всё ещё полный адреналина, он поднимает взгляд и видит, что Божья Укротительница согнулась пополам, безвольно сжимая в правой руке его гвоздь.       Тисо моргает и, сверкнув глазами, выдаёт ошеломлённое:       — Что?       — Ловкий ты жучок, ничего не скажешь! — сухо говорит она, а затем бросает ему его гвоздь, не утруждая себя нанесением удара. — Забирай. Эти проклятые штуки у меня долго не живут.       Тисо спешно подхватывает оружие, и секунду спустя она уже снова держит свой собственный гвоздь. Несмотря на то что Тисо ждёт атаки, расставив ноги, она лишь небрежно закидывает свой клинок на плечо и качает головой. Похоже, всё потраченное время её нисколько не тревожит.       Она уже должна была понять, что затягивает слишком надолго, — размышляет он, вновь усиливая хватку на рукояти гвоздя. — Почему она до сих пор так несерьёзна?       Пока он об этом думает, боль в мышцах возвращается к нему жгучими волнами. Лоб, челюсть, живот и, что хуже всего, ноги словно горят огнём. Ему не продержаться ещё десяти минут. Нужно покончить с этим как можно быстрее.       Тисо снова вскидывает гвоздь, бросая вызов и готовясь к тому, что последует дальше. Однако Божья Укротительница лишь бросает на него отсутствующий взгляд и не спешит вступать в бой. Если бы не тот факт, что он едва стоит на ногах, Тисо напал бы первым. Но повисшая в воздухе пауза заставляет его медлить. Что-то назревает — что-то опасное. И если он поспешит, может не успеть понять, что именно.       И действительно, издалека доносится громкий свистящий звук. Думая, что это Наггет, Тисо оглядывается через плечо, но в переулке никого нет. Ни шагов солдат, ни лязга доспехов. Он снова поворачивается к Божьей Укротительнице, приподняв бровь, и, к своему удивлению, видит, как она засовывает два пальца под забрало и свистит в ответ. Звук настолько пронзительный, что у Тисо дрожат антенны.       — Что это было? — не может удержаться от вопроса Тисо, но ему становится не по себе, когда она отвечает ему кривой усмешкой.       — О, ничего, о чём стоит беспокоиться, муравьишка, — она опускает забрало и снова уверенно вращает гвоздь в руке. — По крайней мере, мне.       Озадаченный, Тисо медленно опускает оружие. Сзади раздаётся топот, но это не шаги солдат. Топот лап — огромный зверь мчится к ним из переулка. Он в панике оборачивается, вперив взгляд вглубь переулка, и совершает роковую ошибку. Божья Укротительница бросается к нему сзади и с силой бьёт в спину рукоятью своего гвоздя.       Воздух выбивает из лёгких, у Тисо перехватывает дыхание, колени подгибаются. Лицом он влетает в камни, гравий больно скребёт по хитину. Гвоздь выпадает из его руки, и истощение наваливается на него, как мешок с кирпичами. Одного удара достаточно, чтобы он едва мог держать глаза открытыми.       Тисо окончательно выдохся.       Как будто первого удара было недостаточно, Божья Укротительница ещё раз бьёт его по лицу, на этот раз подошвой своей ступни, и смеётся.       — Ты был занятным развлечением, новичок, — сердечно говорит она, подбирая с земли свой изорванный плащ и снова накидывая его на плечи, — но мне пора. В следующий раз я прикончу тебя как положено, так что не вздумай помирать раньше. Мне будет грустно.       Секунды спустя Тисо едва успевает разглядеть, как она вскакивает на спину гигантского зверя, в седле которого уже восседает Золотая Соглядатая. Чудовище встаёт на задние лапы, оглашая окрестности рёвом, и с грохотом несётся прочь по тому же переулку, откуда они пришли. Пока они уносятся вдаль, у Тисо едва хватает сил, чтобы в бессильной ярости протянуть руку вслед ускользающим теням.       Проклятье… — с досадой выдыхает он, тщетно цепляясь пальцами за воздух, — я был так… близок.       Рука Тисо падает, и, когда мир уходит у него из-под ног, он слышит последний знакомый голос, зовущий его из темноты. Что-то жутко раздражающее, но хотя бы знакомое.