Hallownest Eternal

— ХОРНЕТ —

ДОСЬЕ ПОДОЗРЕВАЕМОГО: «Чертополох» ВОЗРАСТ: взрослый, около 40-50 лет ИСТОРИЯ ПРАВОНАРУШЕНИЙ: * Арестован за подстрекательство к массовым беспорядкам в секторе Бела, в результате которых один погиб, а трое получили ранения. * Выдворен с частной территории за навязчивые проповеди, агрессивные выкрики и оскорбительные высказывания. * Арестован за срыв публичного богослужения: приковал себя верёвками к статуе Бледного Короля и выкрикивал пропаганду Искателей Рассвета. * Арестован за незаконное проникновение в частную церковь и проповедование без разрешения. ПРИГОВОР: 12 лет в Железных чертогах. ПРИМЕЧАНИЯ: Заключённый проявляет агрессию при обсуждении его убеждений, связанных с Искателями Рассвета. Демонстрация притворного интереса к его философии обычно предотвращает вспышки гнева. Заключённому назначены курсы по управлению гневом и историческому переобучению. Изоляция от его философских трудов может снизить агрессивные наклонности. До рассмотрения вопроса об условно-досрочном освобождении требуется полная реабилитация. * Следует проявлять осторожность при общении с заключённым. Согласно недавним отчётам, после длительных бесед с ним опрашиваемые испытывают странную открытость новым идеям, прилив мотивации или, напротив, возбуждение. Вероятно, это вызвано подсознательным использованием Души; необходимо подтверждение путём тщательного медицинского осмотра.

***

      Сотни Гвоздей обрушивается сверху вращающимся торнадо из клинков и ярости. Хорнет моргает, приходя в себя как раз вовремя, чтобы успеть заметить, как на их головы стремительно опускаются огромные гвозди — десятки гвоздей. Стоящий рядом Чертополох ругается и, взмахнув крыльями, выставляет копьё. Хорнет бросается в укрытие, на лету подхватывая иглу и ныряя в ближайшую трубу. Оба готовятся к обрушившемуся на них стальному ливню — оглушительному грохоту по металлическим полам, подобному смертоносной песне. Когда падает последний гвоздь, Хорнет слышит тяжёлый глухой звук приземления своего начальника. Она поспешно выбирается из трубы с иглой наперевес и смятением в глазах.       — Вы что, убить меня решили?! — выпаливает она и тут же раздражается, когда Сотни Гвоздей отвечает лишь коротким ворчанием. Судя по тому, как его клинки вонзились в землю, он как минимум пытался их разделить. Если бы он хоть немного ошибся в расчётах её скорости реакции, один из этих гвоздей мог серьёзно её покалечить. — Это было… жестоко! Почему вы… и как вы вообще…       Она запинается, подбирая слова, а Чертополох, бросая на обоих ядовитые взгляды, издаёт раздражённое рычание. Ему удалось отразить летевшие в него гвозди, но теперь он прижимает ладонь к плечу, которое Хорнет повредила ранее.       — Значит, самоправедный рыцарь явился, чтобы вернуть свою принцессу. А мы ведь как раз начали приходить к согласию… Какая дерзость.       Сотни Гвоздей выхватывает четыре зазубренных гвоздя из сумки за спиной и зажимает их в пальцах, словно стальные когти.       — Нет во мне ничего праведного, кроме клятвы защищать! — кричит он, а затем бросает взгляд через плечо на Хорнет. — Кстати об этом: вы там как, в порядке? Выглядите как промокший клещ!       — Вашими стараниями! — гневно восклицает Хорнет, после чего стискивает зубы и смотрит в пол. — Мне не требовалось ваше спасение. У нас как раз шло обсуждение, всё было под контролем.       После этих слов Сотни Гвоздей притихает, и на несколько мгновений в зале повисает зловещая тишина, нарушаемая лишь звуком капель, падающих с потолка. Затем медленно, низким и чётким голосом Сотни Гвоздей произносит:       — С врагом никогда не ведут обсуждений, Хорнет.       Хорнет поднимает на него серьёзный взгляд:       — Обычно я согласна. Но, сержант, есть способ остановить Лучезарность. Он был у нас под носом всё это время…       — С ними НИКОГДА не ведут обсуждений, — повторяет Сотни Гвоздей, но Хорнет продолжает:       — Дело в короле. Он теряет рассудок, и мы все это знаем! Он готов отдать всё, кроме собственной души, лишь бы самому не встречаться с Лучезарностью! Если бы он просто сдался ей, тогда…       — Тогда ЧТО, Хорнет?! — гремит Сотни Гвоздей.       Отголоски его яростного голоса заглушают все возражения, что роились у неё в горле. Она снова опускает взгляд на свои ноги, и впервые за всё время у неё выдаётся секунда, чтобы трезво обдумать то, что она только что сказала. Теперь, когда оранжевый туман больше не терзает её разум, недостающие детали реальности медленно начинают вставать на свои места.       — Тот, кого вы называете безумцем, — единственный, кто защищает это королевство от полного уничтожения! Вы и впрямь готовы принести в жертву кровь собственного отца из-за слов мотылька-предателя?! — он переводит свирепый взгляд на Чертополоха, обвиняюще указывая на него одним из гвоздей. — Никогда не забывайте, что этот жук бросил своих друзей ради пути фанатика. Он оскверняет могилы своих мирных предков, взяв в руки оружие и распространяя свою дрянную философию, чтобы её впитывали такие невинные души, как вы. Звучит заманчиво, но стоит лишь немного нарушить целостность их доводов, как всё рассыпается в прах.       — БОГОХУЛЬСТВО!       Хорнет и Сотни Гвоздей вздрагивают, устремив взгляды на Чертополоха. Тот смотрит на них с безумным выражением лица — глаза буквально вылезают из орбит, а кончик копья дрожит от ярости.       — Ты НИЧЕГО не знаешь о том, чем я пожертвовал! Мои предки встретят меня с распростёртыми объятиями, когда настанет день Вознесения! Мы намерены восстановить наше королевство — его слава и величие превзойдут всё, о чём вы или эти глупые пацифисты могли когда-либо мечтать! Когда мы закончим разрушать это омерзительное королевство, ВСЁ СТАНЕТ ТАКИМ, КАКИМ И ДОЛЖНО БЫТЬ…       — Значит, ты признаёшь, что солгал, — перебивает его Хорнет, и голос Чертополоха обрывается. Он замирает, плечи его напрягаются, и с ошеломлённым видом он оглядывается по сторонам, понимая, что в гневе наговорил лишнего. — И подумать только, я почти тебе поверила…       Хорнет усмехается и горько качает головой.       — Мне следовало догадаться. Вам, Искателям Рассвета, нужно лишь одно — гибель Халлоунеста. Ярость, такую же глубокую и древнюю, как у самой Лучезарности, никогда не утолить жизнью одного-единственного жука.       Сказав это, она с досадой смотрит на туман, окутывающий её ноги. Она начинает искренне ненавидеть своё решение спуститься сюда. Чертополоху удалось сыграть на её противоречивых чувствах, используя лишь пелену дыма и искусно сплетённую ложь. Она бросилась в Стоки, желая совершить нечто дерзкое и героическое — она хотела доказать отцу, что больше не является его хрупким цветком. Что она никогда им и не была и способна сама сражаться за их королевство.       Но в этом пути она раз за разом сталкивается с непредвиденными обстоятельствами или сложными моральными дилеммами, и почти всегда делает неправильный выбор. Сегодня Хегемол присвоил ей звание командира, но скорее из соображений удобства, чем потому, что она действительно заслужила это. По правде говоря, она остаётся всего лишь ученицей. Юной, глупой, и ей ещё многому предстоит научиться. Если она намерена соответствовать своему новому титулу, ей придётся начать спрашивать с себя по всей строгости.       А это значит, что нужно придерживаться приказов старших по званию.       Я идиотка.       Хорнет бьёт себя кулаком по щеке с такой силой, что содрогается панцирь. Сотни Гвоздей недовольно топорщит крылья, глядя на её самобичевание, но всё же вставляет:       — Мои слова наконец-то пробились сквозь ваш толстый панцирь? Как вовремя!       Хорнет кряхтит, вытирая гемолимфу со рта. Тыльная сторона ладони отдаёт привкусом сточных вод, но она считает, что заслужила это всеми своими ошибками.       — Вы указали на изъян в моей логике. Этого озарения достаточно, чтобы я приняла вашу сторону. Давайте прикончим этого Искателя Рассвета, пока он не ускользнул от нас во второй раз.       — Вот это другой разговор! — воодушевляется Сотни Гвоздей, подталкивая Хорнет локтем в бок. — А ну в стойку, солдат! У меня ограничение на пребывание здесь. Закончим с этим и пойдём выпьем!       И хотя обычно Хорнет отклоняет подобные приглашения, сейчас она отвечает яростным согласным возгласом. Затем, вскинув иглу и пригнувшись, она замирает в ожидании первой команды Сотни Гвоздей.       — В АТА-А-АКУ!       Хорнет перехватывает иглу и усмехается.       Как неотёсанно.       Сотни Гвоздей добирается до Чертополоха первым и сталкивается с ним клинком к клинку в воздухе. Против четырёх орудий мотыльку приходится туго, он не успевает блокировать все, получая ранение то на ноге, то в боку. Чертополох делает сальто назад, уворачиваясь от одного из выпадов Сотни Гвоздей и парируя встречный удар. Он по-прежнему не атакует сам.       — Сдерживаешь силы в такой момент?! ХА! Какой же ты глупец! — глумится Сотни Гвоздей, ударяя Чертополоха в живот рукоятью гвоздя.       Чертополох шипит, выплёвывая ругательства на древнем наречии, и делает выпад копьём. Впервые он наносит ответный удар, оставляя глубокую рану на боку Сотни Гвоздей. Из пореза сочится белая гемолимфа, и воин роняет один гвоздь, чтобы зажать рану, но продолжает бой оставшимися тремя руками. Хорнет в неверии наблюдает за ними снизу.       — ЛИЦЕМЕРЫ! — кричит Чертополох. — Вы принуждаете меня давать отпор, хотя это противно моей природе! Если я стану еретиком, вы будете моими пособниками!       К ужасу и одновременно забаве Хорнет, Сотни Гвоздей лишь смеётся ему в лицо, одним быстрым движением метая гвоздь и тут же выхватывая из сумки новый. Никогда в жизни Хорнет не видела стиля боя столь нелепого и непредсказуемого.       — Хорнет, подберите челюсть с пола и помогите мне его обезоружить!       — Я работаю над этим! — кричит она в ответ, хотя на деле не совсем понимает, что предпринять. Чертополох и Сотни Гвоздей сражаются в воздухе, за пределами её досягаемости. Чтобы принести пользу, ей придётся проявить изобретательность.       Сражаться с Чертополохом было пустой тратой времени. Этот жук отбился от двух каролингов одновременно — со мной и Сотни Гвоздей он справится без труда. Значит…       Хорнет окидывает взглядом зал, а затем торопливо лезет в сумку с инструментами. Она перебирает разнообразное оружие и ловушки, в том числе собственного изготовления. Годами она проводила время в своей комнате, мастеря прототипы, вместо того чтобы участвовать в королевских увеселениях. Теперь хобби, унаследованное от отца, должно сослужить ей службу не в создании сосудов, а в грубой силе, без которой ей не переломить ход боя.       Она достаёт кремнёвую пластину и затягивает тугой узел шёлка на ушке иглы. Откинувшись назад и набрав в грудь воздуха, она пускает иглу вверх. Та пролетает мимо сражающихся и вонзается в потолок. Хорнет активирует катушку, и её подбрасывает ввысь под визг наматывающейся нити. За считанные секунды она достигает верха, упирается ногами в сплетение труб и начинает прикидывать план.       Тот водопад едва не вышиб из меня дух. Если я устрою нечто подобное для Чертополоха, возможно, это даст Сотни Гвоздей преимущество!..       Хотя большинство труб здесь узкие и расположены под неудобными углами, одна, потолще, уходит прямо вниз и влево, образуя со стеной прямой угол. С взволнованным блеском в глазах Хорнет ощупывает её дрожащими руками и восторженно вдыхает, чувствуя, как внутри бурлит поток воды.       Понятия не имею, для чего нужна эта труба, но она должна сработать!       Хорнет оборачивается к сражающимся, сжимая в руке кремнёвую пластину, и уже собирается окликнуть Сотни Гвоздей, как вдруг слова застревают у неё в горле.       Нет… Нет, стоп, звать его глупо! — она стискивает челюсти и осторожно прижимает ладонь ко рту. — Если Чертополох узнает, что я задумала, он просто уклонится. Мне нужно, чтобы Сотни Гвоздей заманил его в нужное место, не произнося ни слова.       Однако она снова с тревогой смотрит вниз на далёкую схватку. Сотни Гвоздей и впадающий в безумие мотылёк обмениваются яростными ударами. Звон их оружия эхом резко разносится по залу, а силуэты сплетаются в яростном первобытном танце. Чертополох делает выпад и бьёт Сотни Гвоздей в лицо. Шлем едва не слетает с его головы, и она слышит приглушённый стон боли.       — ХОРНЕТ! Надеюсь, вы там готовите что-то по-настоящему ЧУДОВИЩНОЕ! — кричит Сотни Гвоздей, и от его торопливого взгляда Хорнет морщится.       Я не знаю, как дать ему понять, куда его заманить!.. — паника снова накатывает на неё, и она принимается лихорадочно рыться в сумке. — Ну же, думай…       — Я начинаю сомневаться, не бросила ли тебя твоя принцесса, — с издёвкой в голосе упрекает его Чертополох, не прекращая атаковать. — Возможно, поначалу ты и привёл её в чувство, рыцарь, но я посеял в её душе семя сомнения, которое прорастёт после этой битвы. Смирись! Готов поспорить, она просто ждёт, кто из нас победит! Тебе не устоять перед Её всемогущей силой вечно, смертный жук! По воле Её Лучезарности ты будешь сломлен!       Как раз в тот момент, когда Сотни Гвоздей в ярости ревёт в ответ, Хорнет хватается за представившуюся возможность, всем сердцем надеясь, что инстинкты её не подведут.       Пожалуйста, поймите меня, сержант!       Хорнет выхватывает из сумки горсть булавок и с натужным криком швыряет их вниз. Оба воина вскидывают головы: Сотни Гвоздей с выражением смертельной обиды, и Чертополох с безумным оскалом, будто она только что подтвердила его правоту. Именно этого она и добивалась.       Сотни Гвоздей с яростными проклятиями отступает от противника, изворачиваясь, чтобы уклониться от булавки, летевшей ему прямо в лицо. Чертополох же отходит в сторону, заходясь в почти истерическом хохоте.       — Видишь?! Она выбирает! Твои слова — ничто против моих лет истинной философии! — визжит он, и его глаза начинают наливаться гнилостным оранжевым светом. — Ты бы проиграл, даже если бы не вмешался, рыцарь! ЗДЕСЬ У ТЕБЯ НЕТ ВЛАСТИ!       Сотни Гвоздей, охваченный отчаянием и гневом, яростно смотрит на Хорнет. Одной рукой он всё ещё прижимает кровоточащий бок, а его лицо осунулось от предельного напряжения.       — ХОРНЕТ! Что вы…! — начинает он, но осекается, встретившись с ней взглядом.       Даже несмотря на расстояние и тени, скрывающие её лицо, Хорнет смотрит на него с самым серьёзным и умоляющим выражением, какое только может изобразить. К её удаче, он медлит, и она пользуется этой долей секунды, чтобы указать вниз вытянутым указательным пальцем.       Сотни Гвоздей оборачивается и, наконец, всё понимает.       Одна из пяти брошенных ею булавок отличается от остальных. Более длинная, с угловатым лезвием, она отчётливо выделяется на полу даже среди разбросанных повсюду гвоздей. Этой булавкой она пометила точку, где должен встать Сотни Гвоздей, чтобы её план сработал.       Как только Сотни Гвоздей бросается к метке, Хорнет сжимает кремнёвую пластину и резким ударом об иглу высекает огонь. Она слышит, как Чертополох снова заходится смехом, вопя в слепой ярости:       — ОТСТУПАЕШЬ, ДА?! ТРУС! ТРУ-У-УС!       Хорнет резко втягивает воздух, сердце колотится о панцирь, игла дрожит. Она покрепче обхватывает трубу ногами, принимая устойчивое положение. Вытянув перед собой раскалённую иглу, кончик которого объят пламенем, она с силой вонзает её прямо в стык трубы, в место изгиба. Она давит всем весом, глаза слезятся от напряжения, предплечья немеют. Пылающее остриё шипит, вокруг неё клубится пар, а языки пламени лижут края крошечного отверстия. Хорнет слышит бульканье — за кончиком лезвия нарастает давление. Вода и огонь сплетаются в танце, стекая по рукояти, и она вскрикивает от боли, когда кипяток обжигает пальцы. Горячий воздух обжигает горло.       — УМРИ-И! — внезапно визжит Чертополох, и в этот миг Хорнет даже не нужно смотреть вниз, чтобы понять: время пришло.       С яростным рёвом она тянет огненный клинок. Из дыры брызжет вода, а затем, когда Хорнет наносит сокрушительный удар рукоятью по металлу, поток вырывается наружу. Струя бьёт ей в лицо, почти ослепляя, но она превозмогает боль и наносит последний удар.       Раздаётся звон стали, и труба лопается.       Стык трубы, в который Хорнет вогнала иглу, вылетает из проржавевших креплений. Поток воды с корнем вырывает секцию и уносит её прочь, и та с грохотом врезается во что-то внизу, а сама Хорнет теряет опору. Она вскрикивает от страха, когда ноги соскальзывают, и не успевает даже поддаться панике, как чудовищный каскад воды обрушивается ей на голову.       В мгновение ока её безжалостно увлекает вниз вместе с потоком нечистот. Она падает, и в голове у неё всё обрывается — она не способна ни думать, ни даже сопротивляться, пока вода вжимает её в пространство. Перед глазами всё одновременно чернеет и вспыхивает белым, не оставляя места даже для крика. Она пытается пошевелить пальцами, пытается вырваться, но кажется, будто кулак расплющивает её прямо в воздухе. Давление слишком велико, чтобы бороться, слишком яростно, чтобы сопротивляться. Она совершила роковую ошибку, не закрепив страховочную нить, и что ещё хуже, она не уверена, угадала ли с моментом. Возможно, сейчас она просто разобьётся о пол, пока Чертополох добивает единственного жука, пришедшего ей на помощь.       Единственная мысль, промелькнувшая в голове, пока она несётся навстречу своей возможной гибели, укладывается в четыре полных горечи слова:       Это всё моя вина.       Хорнет внутренне сжимается, готовясь к неизбежному, но в следующий миг поток, обещавший лишь верную смерть, отшвыривает её в сторону. Она зажмуривается, ожидая нового сокрушительного удара, как вдруг лёгкие наполняются воздухом. Хорнет судорожно вдыхает, яростно моргая; сознание едва теплится в ней. Она растерянно кашляет, когда чьи-то руки — не костлявые лапы смерти, а сильные руки её начальника — выхватывают её из сокрушительного потока воды. На несколько секунд они оба зависают в блаженной невесомости, а затем с глухим, костедробильным стуком рушатся на землю. Удар оказывается таким сильным, что из обоих вылетает дух.       Она и Сотни Гвоздей стонут от боли, жадно глотая воздух. Промокшие насквозь и израненные, они лежат на боку. Вода вокруг них бурлит, смешиваясь с лучезарной слизью, покрывающей всё вокруг, но это длится ещё несколько бесконечных секунд, пока где-то наверху не взвывает сигнал тревоги и аварийный клапан окончательно не перекрывает поток.       Раздаётся пронзительный скрип закрывающегося люка, и в зале, наконец-то, воцаряется тишина.       Поначалу Хорнет никак не может отдышаться; она откашливает воду и борется со слезами, что наворачиваются на глаза из-за шока. Она слышит, как рядом с ней ругается от боли Сотни Гвоздей, а затем до неё доносится звук, с которым он на всякий случай вытаскивает из сумки гвоздь. Веки кажутся свинцовыми, будто их заварили наглухо, но она заставляет себя приоткрыть глаза и видит, как начальник, прихрамывая, ковыляет к истерзанному телу Чертополоха.       К своему глубочайшему отвращению, она замечает, что у трупа отсутствует голова.       — Если вы в сознании, — хрипло бросает ей Сотни Гвоздей, — лучше не смотрите сюда. Зрелище не из приятных.       Хорнет пытается ответить, но вместо слов из горла вырывается лишь мучительный стон. Она с трудом садится, прижимая дрожащую руку к животу. Тошноты нет, но сознание всё ещё не может оправиться от того безумного вихря событий, что только что пронёсся над ними.       — Что… его убило? — хрипит она, ненавидя себя за то, как звучит её голос, и заставляет себя оценить масштаб разрушений.       Если раньше зал был в ужасном состоянии, то теперь его уже не спасти. Мутная сточная вода, окрашенная оранжевой слизью, плещется во всех углах, неся на своей поверхности осклизлые трупы тремов, убитых ею ранее. Десятки гвоздей и булавок утопают в месиве из крови, грязи и нечистот. Но хуже всего то, что Хорнет теперь отчётливо видит между ног Сотни Гвоздей останки их общего врага.       Хорнет всматривается в его останки ровно столько, сколько нужно, чтобы осознать масштаб расплывающегося в воде оранжевого пятна крови, а затем заставляет себя отвернуться. Стоит ей лишь на миг ослабить бдительность, как к горлу подкатывает комок, и ей приходится зажать рот рукой, чтобы сдержать рвотный позыв. Запах, исходящий от собственной ладони, едва не делает всё только хуже.       — Та штука, которую вы вытворили наверху, снесла Чертополоху голову, — поясняет Сотни Гвоздей, кивая на обгоревший стык трубы, всё ещё перекатывающийся на мелководье. — Мерзкое зрелище. Будет непросто стереть это зрелище из памяти. Но, по крайней мере, я рад, что у меня остались силы вытащить ваше незадачливое тельце из этой смертельной ловушки.       Он бросает на неё взгляд, а затем с некоторым негодованием ворчит:       — Если вы пытались сегодня что-то доказать, Ваше Высочество, у вас определённо получилось. Хотя я не уверен, что вы рассчитывали именно на такой результат.       Постепенно приходя в себя, Хорнет наконец находит в себе силы подняться на ноги. Однако повторный осмотр зала не унимает тревогу в сердце. При виде покачивающихся в воде трупов перед глазами всплывает тот самый трем, которого она убила много лет назад у себя в душе.       Раздавленный всмятку тяжёлой щёткой для панциря. От него почти ничего не осталось, только ошмётки внутренностей и пара уцелевших, всё ещё подёргивающихся лапок. Проведя детство в Глубинном гнезде, она никогда не была особо брезгливой, но в тот день, убив букашку лишь за то, что та оказалась на её территории, Хорнет осознала кое-что о себе, от чего ей стало тошно.       В мгновение ока может погибнуть кто угодно. Семья, друзья… Даже такое существо, как её отец, якобы способный жить вечно, умрёт, если удар окажется смертельным. До сегодняшнего дня она распоряжалась собственной жизнью слишком беспечно, забыв о том треме, на которого у неё ушла доля секунды. Но истощённый труп Чертополоха, на месте которого при иных обстоятельствах могла оказаться она сама, послужил Хорнет суровым напоминанием о том, что жизнь — это не азартная игра.       — Сержант, я… — Хорнет кашляет и удручённо опускает взгляд. Она обхватывает рукой предплечье, которое начало гореть от боли в надорванной мышце. — Я прошу прощения. Приходить сюда было ошибкой, теперь я это понимаю. Если бы я просто оставила всё каролингам, то ничего бы этого…       Однако Сотни Гвоздей лишь вздыхает и качает головой.       — Принцесса, я ценю ваши извинения, но дело уже сделано. Нет смысла ныть о прошлом, — говорит он, наклоняясь, чтобы выудить что-то из воды. Выпрямившись, он протягивает Хорнет её иглу, теперь притуплённую и зазубренную после того, как она нещадно терзала её о металл. — Ещё несколько минут назад это был превосходный образец стали Улья. Полагаю, этих повреждений достаточно, чтобы вы осознали, в чём были неправы.       Он возвращает ей оружие с таким суровым видом, что она, по правде говоря, сгорает от стыда.       — Вам повезло, что тот стык трубы его прикончил, — продолжает Сотни Гвоздей и морщится, вспоминая о ране в боку. Из неё всё ещё сочится белая гемолимфа, пусть и не так обильно, как раньше, поэтому он снова прижимает к ней ладонь, чтобы унять боль. — Если бы не это, ну… Скажем так, запасного плана у нас особо не было. Этот Искатель Рассвета намеренно играл с нами. Лучезарность была на его стороне, и он мог одолеть нас в любой момент. Теперь вы понимаете, почему я не хотел, чтобы вы сломя голову лезли в бой?       Несмотря на то, что какая-то часть Хорнет всё ещё хочет протестовать, происходящее вокруг заставляет её передумать. Меньше всего на свете ей хочется снова оказаться запертой во дворце, но в то же время она прекрасно понимает, что её сегодняшние действия были безответственными и неподобающими. В любой момент этой битвы она могла погубить их обоих. Если она хочет снова участвовать в заданиях, ей придётся проглотить свою гордость и начать принимать более взвешенные решения.       Поэтому Хорнет склоняет голову и отдаёт честь с полным осознанием вины:       — Так точно, сэр. Я понимаю.       — Ну ладно, — вздыхает Сотни Гвоздей, и впервые с момента своего появления этот затрёпанный жук расслабляется. Однако в тот же миг его колени подкашиваются, и Хорнет едва успевает его подхватить.       — Сержант! — вскрикивает она, быстро осматривая его. — Вы ранены, нам нужно как можно быстрее выбраться на поверхность. Я помогу вам идти, но хотя бы часть пути вам придётся одолеть самому.       На этот раз Сотни Гвоздей, что ему совсем не свойственно, издаёт протяжный, полный жалобы стон. Он закатывает глаза, будто нехотя принимая её помощь.       — Полегче, я ещё не настолько близок к смерти, чтобы со мной нянчиться, — бросает он, но, даже выпрямив спину, продолжает опираться на неё, пока они ковыляют по одной из соседних труб. — Где-то здесь есть служебный выход. Раньше я постоянно пробирался по нему, чтобы перекинуться в картишки с приятелями, ещё в те времена, когда работал с Огримом. Смены в этом месте, знаете ли, просто беспросветные — сегодняшняя драка, пожалуй, самое яркое событие в этих трубах за последние десятилетия.       На его неожиданное признание Хорнет усмехается. Она не ожидала, что у такого поборника правил, как он, когда-то была бунтарская сторона.       — Такой жук, как вы, — и бывший правонарушитель? Удивительно. Хотя, полагаю, стоит быть благодарной за это, иначе мне пришлось бы придумывать способ тащить вас вверх по той исполинской лестнице. Выходит, неподчинение приказам всё же бывает полезным время от времени.       Она сказала это в основном для того, чтобы Сотни Гвоздей не терял сознание и продолжал говорить, но не ожидала, что он в ответ хрипло рассмеётся.       — Прошу прощения, Ваше Высочество, но есть довольно большая разница между тем, чтобы лезть в драку с заговорщиком, и тем, чтобы разок-другой ускользнуть поиграть в карты. Если хотите познакомиться с настоящим нарушителем, мне стоит представить вас одному из моих новичков. Он был настолько неуправляемым, что его пришлось перевести к Дрийе.       Тут он на мгновение задумчиво замолкает и едва заметно улыбается своим мыслям:       — Вообще-то, у вас двоих есть кое-что общее. Вы бы точно не поладили, но если мерить чистой дерзостью, то даже не знаю, кто из вас взял бы верх.       Хорнет возмущённо цокает языком:       — И это говорит безумец, который решил ворваться в кишащие Инфекцией трубы. Насколько я помню, иммунитет был у меня, а не у вас.       — Насколько я помню, Ваше Высочество, это называется отвагой, — ухмыляется он и слегка подталкивает её свободной рукой. — И уж потрудитесь припомнить эту деталь, когда мне будут воздвигать памятник.       — Кто бы сомневался, что вы этого захотите, — закатывает глаза Хорнет.       — Я израсходовал тридцать восемь гвоздей в этой драке, мисс. Чтобы вы знали — это рекорд! Пусть только попробуют не отблагодарить меня как следует, иначе я больше никогда в жизни не рискну своими конечностями ради королевских особ!       После этих слов Хорнет лишь тихо хмыкает и едва слышно вздыхает, глядя себе под ноги:       — Будем надеяться, что вам больше не придётся.       А про себя добавляет: «Потому что я сделаю всё, что в моих силах, чтобы подобное не повторилось».