То, что ты чувствуешь сейчас, я чувствовал всю свою жизнь...

      Ингрид, со временем, замечает, что после особенно сложных переговоров или составления контрактов, длящихся сутками, Слендермен проводит пальцами по вискам в редком жесте усталости. Его магия восстанавливается быстро, но умственное напряжение колоссально.       Вспомнив уроки Магистра Бэгита о балансе, она понимает, что его аура, всегда идеально стабильная, после таких марафонов имеет едва уловимые «шероховатости» — следы когнитивного перегруза.       Рискуя (она тайком пробирается в ту самую чащу Леса, где растут особые серебристые мхи, чья пыльца может усыпить неосторожного путника), собирает несколько редких трав, известных своими успокаивающими свойствами для разума. Девушка не сообщает хозяину ничего, а просто ставит в его кабинет маленькую, неприметную каменную чашу, куда подкладывает смесь из этих трав и древесной смолы, источающую едва слышный, холодный аромат, помогающий прояснить мысли.       Хозяин ничего не говорит, но через несколько дней, когда Ингрид приносит документы, он, не глядя на неё, произносит: — В кабинете улучшилась атмосфера для отдыха. Это приемлемо.

________________________________

      Трендермен в ярости.       Его лучшая работа — плащ, сотканный из застывших снов, — поврежден во время доставки. Один из членов клана «Пактум Лакрима» устроил диверсию при транспортировки материалов, и на уникальной ткани появился безобразный разрыв, который не поддается обычной магии. Ткань «умирает», теряя свою силу и красоту. Трендер в отчаянии, это удар по его репутации и его искусству.       Ингрид, видя его настоящую, не театральную боль, вспоминает вышивку, которую тайком практиковала. Её простые, но наполненные искренностью узоры — полная противоположность изощренной магии Трендера. Девушка приходит к модельеру и, запинаясь, предлагает попробовать... зашить разрыв обычной иглой, но вплетая в шов не только собственную ману, а ещё и тихие, светлые воспоминания о чём-то хорошем.       Это огромный риск — если не сработает, она лишь испортит всё окончательно и навлечёт на себя гнев. Сначала демон смотрит на неё с презрением, но отчаяние заставляет его позволить ей попробовать. Ингрид часам сидит, вкладывая в каждый стежок память о тепле рук матери, о смехе подруг, о первом рисунке, который ей похвалили.       Шов начинает светиться мягким, тёплым светом, не таким ярким, как первоначальная магия, но живым и устойчивым. Трендермен вышел из ситуации благодаря пришлой мыши.

________________________________

      Оффендермен возвращается из своей «миссии» не в своей тарелке. Не раненый физически, но его язвительная аура потускнела, на лице — нет привычной насмешка, а усталое раздражение. Один из его сложных проектов по «обработке сырья» дал сбой, оставив после себя неприятный осадок, который даже он не может просто отряхнуть. Демон становится ещё более колючим и невыносимым.       Ингрид, помня, как её собственный дар природы успокаивал её в моменты отчаяния, решается на отчаянный шаг. Она берет чудом проросший цветок из своей тайной полянки в саду Сплендера — «Лунный зев», чья пыльца может на несколько часов даровать чувство безмятежного покоя. Растение было её личным запасом на случай панической атаки. Она оставляет его в горшке у двери его покоев, с короткой запиской: «Это не яд».       Через день язвительный демон появляется в гостиной, его ухмылка снова на месте, хотя и чуть менее ядовитая. Он проходит мимо, и его рука на секунду задерживается на её плече — не ласково, а скорее с оценкой. — Любопытный тактический ход, мышка, — шипит он ей на ухо. — Подобрать яд к конкретному иммунитету!       В тоне нет злобы. Есть уважение к правильно разыгранной партии. И цветок в его комнате не выброшен.

________________________________

      Сплендормен пытается починить свою старую фисгармонию.       Клавиши залипают, звук хрипит. Демон очень расстроен, для него это единственный способ выразить то, что нельзя сказать словами. Ингрид видит его грусть и знает, что у Трендермена есть доступ к редким материалам, но просить его — значит втягивать Сплендора в возможный конфликт или обязанность.       Вместо этого она вспоминает, как дед-краснодеревщик чинил скрипки. Используя свои базовые знания о дереве и магии земли, прислужница тайком, по ночам, изучает инструмент. Она находит крошечную трещину в резонаторной деке и рискуя испортить всё окончательно, аккуратно, капля за каплей, вливает в трещину собранную с деревьев смолу, смешанную с её собственной маной, «сращивая» древесину изнутри.       Когда Сплендор вновь садится за инструмент, звук становится чистым, глубоким и печальным, как никогда. Он сразу всё понял и очень горячо отблагодарил Ингрид, после же, пригласил её послушать его игру.