То, что ты чувствуешь сейчас, я чувствовал всю свою жизнь...

      Сплендормен получил от старшего брата задание: забрать партию особо ценных документов от мага-учёного, который воспользовался услугами Дома Тенебрис для их контрабандной переправки тайному ордену. Всё должно пройти тихо и без суеты.       Посчитав, что не будет никакой опасности для девушки, Сплендор предлагает Ингрид сопроводить его, до места получения и обратно. «Практически… как прогулка, — описал Сплендор. Приходишь на место, забираешь посылку, доносишь до дома, проверяешь, и отправляешь получателю, если не вчитываться в подробности».       Ингрид стали чаще привлекать к рабочим задачам, совсем к мелочам и там, где она не может серьёзно накосячить, но от этого предложения ей стало приятно!       Так же, она наконец-то увидела как выглядят порталы, через которые передаются важные посылки в тёмный лес. В зависимости от места, внешне, они отличались, но тот к которому они подошли выглядел как задымлённое, с разбитыми краями, с паутиной трещин зеркало, зажатое, между двух острых камней поросших мхом. Их было несколько расставлено по лесу, они конвертировались в строго-отведенных местах для безопасной работы.       Расположение булыжников подчинялось строгой системе, основанной на трёх ключевых принципах:       Во-первых: безопасность периметра. Активные порталы создавали фоновые магические колебания, способные вносить помехи в сложные защитные чары, окутывающие саму усадьбу. Вынесение точек входа за пределы основного барьера позволяло сохранить целостность и надёжность главной защиты.       Во-вторых, контроль доступа. Размещение порталов в строго отведённых и легко охраняемых точках леса минимизировало риск несанкционированного проникновения. Случайный путник, забредший в чащу, не мог просто наткнуться на работающий врата и использовать их. Это также исключало возможность внезапного появления незваных гостей буквально на пороге дома.       В-третьих, оперативное управление. Концентрация порталов в специально отведённых зонах позволяла эффективно направлять потоки, будь то: ценные артефакты, заключённые души или важные депеши. Это была отлаженная логистическая сеть, а не набор случайных дверей, и её работоспособность зависела от строгого порядка. Таким образом, их расположение было не прихотью, а продуманной мерой, обеспечивающей безопасность, контроль и эффективность — три столпа, на которых держалось всё благополучие Дома Тенебрис. По крайней мере, до этих пор… — Курьер-Тень уже активировал ключ на той стороне, — констатирует Сплендор, ощущая магический импульс. Воздух начал завихряться, гладь зеркала заливаться багровым цветом, трещины срастались, как раненная плоть, и из него появились два ящика, обитые темной, живой древесиной.       Сплендормен подходит к первому ящику. Его тонкие черные векторы вытягиваются, касаясь глифа «Клейма Безмолвия». Глиф мягко засветился и через мин погаснул. Замок с тихим щелчком открывается. Внутри, аккуратно упакованные в промасленный пергамент, лежат свитки и схемы. Ингрид, сверяясь с описью, которую ей передал Сплендор, проверяет содержимое.       Но, демон замирает, он чувствует брешь в охранной печати замка, кто-то… уже вскрывал… Сплендор ринулся проверять содержимое, векторы за его спиной завились в напряжении… Сначала мутанты-волки… теперь и посылка… какой-то мрак… Мелкие неприятности начинают скапливаться как песок в ботинках… — Схемы энергетических сердечников... Трактаты по терморегуляции... — бормочет она, — Чертежи лавовых големов… Эм… Они не полные, в документе указаны три тома… А тут два… Сплендормен наклоняется, его безликая маска поворачивается к ящику. Он нервно перебирает пергаменты. Такие проколы — прямой удар по репутации брата и чреваты последствиями. Слендер будет сильно недоволен. — Их нет, — его голос звучит ровно, но Ингрид улавливает в нём беспокойство. — Это... Большая проблема. Эти чертежи маг восстанавливал годами.       Ингрид потянулась к следующему ящику, надеясь, что может там окажется недостающий экземпляр, но подняв крышку и заглянув внутрь и с тихим вскриком отскакивает, падая на холодную почву под ногами. — Сплендор! Труп! Сплендор, там труп!       В ящике, в позе эмбриона, лежал сам маг. Кожа его была восковой и полупрозрачной, глаза закрыты, грудь не двигалась. Изящно засушенный труп. Сплендормен поспешно опускается перед ней на корточки, его белая перчатка ложится ей на плечо, помогает встать и отводит Ингрид от коробки, пододвигая крышку. — Успокойся, Ингрид. Он не мёртв. Это... «Консервация». Услуга. Иногда клиенты просят о таком, чтобы замести следы. «Умерший» маг не вызовет вопросов. Его разбудят на другом конце маршрута. Это... — он ищет слова, — … Можно назвать как эконом-класс для тех, кому не нужно полноценное сопровождение.       Ингрид смотрит то на коробку, то на Сплендора, пытаясь осознать эту извращённую бизнес-логику.       В голове не укладывается, мужчина, ничем не отличавшийся от трупа, на сколько она могла представлять себе высушенное тело, был жив и просто ждал своего часа… Демоны оказались куда изобретательнее в своих услугах, чем она могла предположить. Перевозка тел по стоимости письма… или около того… — А... Документы? Часть украли во время пересылки, с той стороны? — наконец спрашивает она, дрожащим голосом, ей нужно вернуться к сути. — Глиф не срабатывал. Его вскрыли правильным ключом, — его голос становится ледяным. — ... Или Курьер-Тень, который принимал груз, мог кого-то подпустить. Теперь мне придется доложить Слендеру о вскрытии и краже... И найти вора, пока эта технология не попала в чужие руки.       В его позе читается отчаяние. Он ненавидит подводить старшего брата, но ещё больше ненавидит мысль о том, что его бездействие привело к утечке такого опасного знания.

_______________________________

      Возвращаясь с очередной «экспедиции» по поиску морозостойких растений Ингрид со Сплендором были отвлечены звуками взрыва и вспышек в глубине леса. На Фоне тёмно-багрового неба эти вспышки огня были как фейерверк. Сплендор сразу понял, что видимо, Офф при выполнении задания затащил противника на их территорию.       Ингрид упросила Сплендора показать ей, как выглядит настоящий бой магов, она хочет лишь видеть, кто такие эти маги в деле. Укрывшись на вершине древней тёмной сосны, с которой открывался вид на лесную поляну, они стали свидетелями стремительного и жестокого спектакля.       Оффендермен, отступая в глубь, вел за собой дюжину преследователей. Маги в белых с золотом мантиях двигались слаженно: геоманты приподнимали землю, старались сбить демона с ног; пироманты старались огнём отрезать от леса; аэроманты парили в воздухе, осыпая демона ледяными осколками. — Он что, специально завёл их сюда? — прошептала Ингрид, цепляясь за кору. — Так проще, — тихо ответил Сплендор. — На своей земле он не связан условностями. И заказчик, я практически уверен, наверняка, просил тишины при исполнении.       Бой начался мгновенно.       Оффендермен, обычно вальяжный и насмешливый, преобразился. Его ослепительно-белые векторы, обычно служившие для театральных жестов и манипуляций телами жертв, превратились в смертоносные клинки. Он фехтовал ими, пронзая магические барьеры с хрустом ломающегося стекла. Одним вектором он парировал огненный шар; другим, в тот же миг, сменил позицию, оттолкнувшись от ствола дерева, как паук, и оказался за спиной у аэроманта.       Раздался короткий, влажный звук, и тело мага с вырванной гортанью бесшумно рухнуло вниз. Красная кровь окрасила белые плащи.       Это была бойня. Векторы Оффа пробивали доспехи, вырывали конечности, оплетали магов и с хрустом ломали кости. Демон уворачивался от столбов пламени и сгустков магического льда. Его кожа, что явно прочнее человеческой, отражала мелкие заклятья, но когда геомант смог сконцентрироваться и швырнул в него сгусток расплавленной породы, Оффендермен не стал блокировать удар. Он исчез с места, оставив после себя лишь шелест листьев, и появился позади заклинателя, его белые векторы уже впивались в спину жертвы. Ингрид смотрела, завороженная ужасом.       Она видела не демона-искусителя, а убийцу за работой. Та самая дерзость, с которой она иногда ему отвечала, теперь казалась сумасшедшим ребячеством, она смела отвечать этому ужасу, не подозревая о его силе. В будущем, девушка будет лучше подбирать слова и ответные действие в его сторону…       Через несколько минут на поляне воцарилась тишина, нарушаемая лишь потрескиванием угасающего огня на земле и редкими предсмертными хрипами, свистом через пробитые рёбра и лёгкие. Оффендермен стоял в центре резни, его одежда была забрызгана кровью, но он сам казался нетронутым. Он спокойно, почти бытовым жестом, отряхнул рукав, достал из складок плаща рубин, испускавший мягкое свечение, осмотрел его и, удовлетворённо кивнув, плавно направившись в сторону усадьбы, не обращая внимания на двух зрителей, чьё присутствие, несомненно, чувствовал.       Сплендормен тяжело вздохнул. —Пойдём, Ингрид. Всё кончено, мы и так смотрели больше нужного…— Сплендор был не фанатом таких зрелищ…       Ингрид молча кивнула, не в силах оторвать взгляд от поляны, усеянной телами, радуясь, что не по ту сторону. Она получила, что просила и в придачу, за любопытство, была наказана новыми порциями кошмаров на ближайшие недели.

_______________________________

      Трендер стоял посреди зала.       Он был одет как бог, не меньше — костюм из темно-синего бархата с серебряной вышивкой, который он лично отбирал для этого вечера, был безупречен. Но воздух был густ от запаха дорогих духов, пудры и витающих в нем интриг. Трендермен, скрытый под изящной маской из черного бархата и перламутра, которая идеально сочетался с его костюмом в стиле маскарада XVIII века, чувствовал себя как рыба в воде. Сегодняшнее его амплуа, это охотником за слухами, и этот бал — его угодья.       Легенда была безупречна: он — коллекционер и знаток старины из далекой империи, путешествующий в поисках редких артефактов. Эта маска позволяла ему быть слегка эксцентричным — задавать неудобные вопросы и привлекать внимание, не вызывая подозрений.       Он скользил от одной беседы к другой, улавливая обрывки фраз.       Вот две дамы в пышных платьях, прикрываясь веерами, шепчутся о некоем бароне, застуканном с любовницей прямо в ризнице собственного поместья.       «Говорят, епископ замёл дело, пока его преосвященство был на лечении... А барон пожертвовал на новый орган». Трендермен мысленно отметил имя барона — возможно, пригодится для будущего шантажа.       Чуть поодаль, у колонны, трое молодых графчиков хихикали над историей своего наставника-священника, который, пытаясь изгнать «беса пьянства» из местного трактирщика, случайно испортил партию эля на тысячу крон и теперь скрывается от гнева аббата. «Какие трогательные, бытовые грешки», — с прохладным интересом подумал Трендер, отхлебывая шампанское.       Именно тогда его слух уловил более весомую ниточку.       Группа пожилых, солидных графов у камина обсуждала не скандалы, а землю. Деньги и власть. — Ах, эти новые деньги, — снобистски вздыхал один из них, — скупают всё подряд. Взять хотя бы Элрика Палеста. Из грязи в князи, да? Теперь скупает старые рудники в Шотландии. На кой дьявол сдались ему эти каменные пустыни?! — он фыркнул.       Трендермен наклонил голову, его интерес был абсолютно искренен. — Рудники? Как романтично! — его голос прозвучал как шелест бархата. — Напоминает мне старые баллады о гномьих сокровищах. Но, простите моё невежество, разве не сейчас уже не всё раскопали? Здесь, должно быть, скрыт куда более... артистичный замысел.       Его тон, полный легкого любопытства и мнимого понимания мира «избранных», сработал безотказно. Он стал своим. Несколько часов спустя, проиграв за карточным столом самому болтливому из графов — тому самому с лицом бульдога — пару десятков золотых монет (которые тот принял с видом, будто делает Трендеру одолжение), он окончательно развязал ему язык.       И в перешептывание сплетен Трендер выудил интересные детали: Элрик Палест не просто «выбился». Он совершил несколько рискованных, но блестящих маневров во время недавнего кризиса в Церкви — раскрытие еретической ячейки (тут Трендермен не сдерживал улыбку под маской, зная, что к этому мог быть причастен Слендер). Его заметили и повысили, переведя ближе к столице. Теперь он — большой человек, но по прежнему, на чужой ладони.       Семейное положение: Да, он женился повторно на женщине из более статусной, но обедневшей ветви друидов. У них давно родился сын. Слухи о его первой жене, сбежавшей много лет назад, были смутными и приукрашенными. Большинство считало, что она умерла при родах где-то в провинции. Никто не связывал бедную швею Марту с исчезнувшей женой амбициозного Палеста.       Но покупка рудников — это не просто чудачество. Элрик скупает их яростно, через подставных лиц, создавая видимость, что это инвестиции разных людей. Особый интерес он проявляет к заброшенным кристаллическим шахтам, где добывали кварц и другие минералы, некогда обладавшие слабыми свойствами магической изоляции.       Самый ценный слух пришел от слегка подвыпившего геолога, нанятого Палестом для консультации. Тот жаловался на абсурдность задачи: Элрик интересовался не самими минералами, а «энергетическим отпечатком» породы. Он спрашивал, не чувствуется ли в тех шахтах «эхо древней магии», «следы подавления чужой воли».       Трендермен вернулся в усадьбу не с пустыми руками, а с роскошным букетом сплетен. Он вплыл в кабинет радостным осьминогом, что держал в каждой из своих щупалец щедрый улов. Бесцеремонно лёг на диван, недалеко от стола Слендера, стягивая маску и расстегивая свой камзол. Его изрядно утомили долгие часы в поисках нужных сплетников и тех, кто действительно несёт на хвосте что-то важное…

________________________________

— Твой не менее талантливый брат-дипломат, вернулся с поля боя, пахнущего не кровью, а шампанским и глупостью. И должен сказать, воздух там был ядовит. Трендер изложил все услышанное, не упуская ни одной детали, с присущим ему драматизмом. — Итак, наш загадочный папаша не просто честолюбец. Он параноик с проекцией, скупает старые рудники. Сплошь и рядом. Представляешь? В то время как его коллеги соревнуются в коллекционировании фарфора и портретов, он с упоением скупает заброшенные каменоломни. Странная эстетика, не находишь? Словно одержимый идеей построить собственный собор... Но начавший не с алтаря, а с фундамента, вырубленного из глухой, немой скалы. Он встретил наконец безликий взгляд старшегобрата. — Говорят, он ищет в тех породах не руду, а некий... «акустический резонанс». Эхо древней магии. Мне это напомнило одного коллекционера, что собирал не картины, а рамы к ним, веря, что истинная аура шедевра впитывается именно в дерево. Ваш Палест, похоже, коллекционирует тишину. Или, точнее, — материал, способный её гарантировать.       Трендермен сильнее скатился по спинке дивана, сложив руки на груди. — Пока что он всего лишь разбрасывает уголь по холсту. Но я уловил запах будущего пожара. И наша маленькая муза, наше тихое «упущение»... — он кивнул в сторону, где предположительно находилась комната Ингрид, — ...внезапно оказывается в самом центре этого начинающегося полотна. Но скорее не как героиня, а как забытый мастером штрих, который теперь может либо испортить всю картину... либо придать ей совершенно непредсказуемую глубину. Решать вам, братец. Художник всегда рискует.

_______________________________

      Прошедшие недели тянулись, как смола, принося всё новые доклады, и ни один из них не сулил ничего хорошего. Словно сама судьба решила испытать терпение Слендера на прочность, методично атакуя по всем фронтам.       Изначально, всё началось с необъяснимого проникновения Ингрид, поставив под сомнения неприступность его владений... затем — появление в лесу тех самых демонов-волков, мутантов, явно кем-то выведенных. И теперь — кража части чертежей лавовых големов, наглый выпад против его репутации безупречного логиста.       Каждый инцидент в отдельности можно было бы списать на досадное стечение обстоятельств. Но вместе они выстраивались в тревожную закономерность. Неприятности сыпались не хаотично, а капля за каплей наполняя чашу его подозрений. Пришлось идти на уступки и компенсации магу-учёному — ещё одна статья убытков, ещё один удар по репутации.       Внутри Слендермена кипела чистая ярость. Он перестал спать, проводя часы в кабинете, где в воздухе висели лишь шелест пергамента и тишина, нарушаемая ритмичным постукиванием его костяного пальца по столу. Кто-то водил его за нос. Кто-то смеялся из тени, зная, что он вынужден разбирать последствия чужих действий.       Но потерять голову значило проиграть. Гнев — роскошь, которую он не мог себе позволить. Вместо этого его разум, отточенный веками составлениями контрактов, начал анализировать данные, ища скрытые переменные.       Мутанты появились не где-то, а именно в его лесу, рядом с порталом.       Значит, кто-то имел доступ к системе телепортации. Это требовало знаний, которые не лежат на дороге. Он уже допросил Курьера-Тень, принимавшего тот злополучный груз.             Результат был нулевым: слуги-тени были лишены воли для сознательного предательства. Их лояльность была прописана в самой их сути, как фундаментальный закон. Следовательно, имел место быть либо изощренный взлом, либо... Диверсия извне, использующая уязвимость, о которой он не подозревал.       Способность провести такую операцию у него под носом указывала на могущественного и хитрого противника, или даже нескольких. Это исключало мелких склочников. Оставались два варианта, и оба одинаково неприятны:       Первый — один из Верховных Домов, решивший по какой-то причине устранить его семью, не пачкая собственные руки. Но их мотивы были слишком глобальны и загадочны, чтобы заниматься такой мелочной диверсией.       Второй вариант был куда опаснее своей прагматичностью — коалиция нескольких более мелких Домов. Они, как стая гиен, могли объединиться, чтобы свалить более сильного хищника. Их целью было бы не уничтожение — это вызвало бы ненужный резонанс, — а методичное ослабление, подрыв авторитета и клиентской базы, чтобы в итоге поглотить его активы. И их действия — кража технологий, атака на владения — идеально вписывались в эту стратегию.       Мысль о сплоченном заговоре была горькой пилюлей. Но она была логичной, от этого не становилось легче.