Эффект плацебо.

      Каждый обход территории сопровождался посвистыванием, и лёгким мычанием песни, которая закрутилась в голове.       Ты лишь украдкой поглядывал за шторы, как владелец с дробовиком наперевес обхаживал свои владения. Люди часто цепляются за что-то "стабильное", даже если эти убеждения отравляют изнутри.       "Да, расскажи той даме по телефону, что у тебя не самые лучшие отношения с отцом. Конечно, тебя обязательно пожалеют, но старайся не углубляться в детали, ведь прошлое мертво, и оно гниёт рядом с тобой. Неприятно осознавать, что ты не можешь отпустить зловонный труп, а лишь таскаешь его с собой." — проносится у тебя в голове, когда домовладелец слегка подавленный идёт в гостиную, шкрябая ногами. Слышатся голоса, разбирательства. Ты царапаешь окно от скуки, твоё время ещё не пришло, нужно лишь ждать.       Выстрел.       Вот ещё один несчастный посетитель попал под гнёт проверки.       Легче жить с мертвыми, чем общаться с людьми. Для тебя это странная методика, хотя, не тебе судить об отшельнике, который несколько лет гнил и мариновался в тишине. От трупа он мало чем отличается. Тебе это на руку.       Но ночь не будет слишком скучной, особенно, если случайно услышать по радио, как описывают приметы твоего лица с особым вниманием, чтобы спасти оставшуюся часть людей. Как забавно, осознание того, что человек смотрит на свою погибель отравляет не хуже, чем паранойя. Возможно, умереть в неведении лучше, чем перед явным ликом смерти.       Хотя, ощущать этот искренний страх перед собственным ликом — сплошное удовольствие.       Наверное, именно поэтому ноги сами понесли к особой двери. Неудивительно, что дом, пропитанный мучениями, притягивает так много тварей. Не стоит волноваться о нормах приличия, ведь можно найти себе тысячу и одну причину постучаться в дверь.       — Челове-е-ек, какое милое жилище. Дашь погостить? — может, если домовладелец так охотно впускает к себе людей, то ему не составит труда приютить и тебя.       Но за дверью промолчали, только нервное дыхание и скрежет дробовика выдавали владельца. Странно, сегодня он какой-то молчаливый, даже подавленный. Небось патроны закончились? Хотя, его дед точно оставил приличные запасы где-то в подвале. Люди дома есть, так что бояться ему нечего. Тебя это даже огорчает, он до сих пор пытается держаться за призрачную надежду: будто бы ты не справишься с тремя людьми одновременно. Смешно.       — Язык прикусил или настолько хочется посмотреть на солнце? — ты хищно улыбаешься, зная, что он смотрит через глазок за каждым твоим движением. Жаль, что без вожделения, но животный страх тоже подойдёт. Ты не слишком привередливый.       — Я не один, можешь проваливать и не возвращаться. Ловить тебе нечего. Иначе останешься без головы, — голос дрожал и довольно явно: шёл волной, резкой и нестабильной. Прямо услада для твоих ушей!       Но ругательства портили общее впечатление, от чего на душе становилось паршиво: страх потерял что ли? Или что-то важное? Видно, что аж трещит по швам. Забавно, а ведь старается быть таким стойким и безразличным, аж мерзко становится. Или общение с тобой даётся ему настолько тяжко, что не видит нормы морали? Вдруг, тебя это задело. Даже больше, чем ты сам ожидаешь.       — Может день плохой, всё понимаю, выговорись! Я всегда к твоим услугам, у меня тоже есть чувства.       Ноги прощупывают каждую деревяшку, хватая по паре заноз. Радует, что кожа слоновья, но покалывание не особо приятное, скорее раздражающее. Все эти коробки, которые возвели для защиты были лишь иллюзией безопасности, не пройдет и время, как люди сами пойдут сжигать дома и зарываться под землю.       Спасения нет.       — Мне услуги давалки, коей ты и являешься, не нужны. Еби мозги кому угодно, но не мне.       Его точно не обидели на детской площадке? Непонятно, как такие оскорбления могут хоть кого-то задеть. Ты лишь закатываешь глаза, желая вмазать в милую мордашку со всей силой. Всё-таки задело. Но справедливо! У маленькой псины прорезались клыки, которыми он гордо нападает, даже если её бошку можно расколоть булыжником.       — О, случайно потерял ту девчушку? Всё равно это было невозможно избежать, особенно, с твоими навыками. Смирись и расслабься. Тебе повезло, что ты не один. Ещё увидимся.       Ты с довольной ухмылкой ушел, слушая, как пружины у владельца закручиваются, почти трескаясь. Конечно, можно было бы послушать его проклятия, крики и брань, но пока было рано, особенно отвечать. Лучше дать настояться отчаянию, чтобы он сам открыл дверь.

***

      Выжидать три дня было слишком мучительно, но было видно, как домовладелец всё чаще начал проверять входную дверь, осматривать окна и больше сидеть в своей комнате, попутно плача. Какая жалость. До сих пор жил в скорлупе, но только сейчас понял, как жесток мир. Старается быть сильным домовладельцем, чтобы никто и не осмелился о мысли устроить переворот, но каждую ночь прячется под одеялом от монстров.       Владелец что-то судорожно искал в шкафах, раскидывая листы и вещи во все стороны, чтобы потом опять свалиться на пол и начать рыдать. Казалось, что у него началась лихорадка, а голова ходит кругом. Может, раскрылся какой-нибудь латентный ген шизофрении, из-за чего он так странно себя ведёт, ты не был силён в медицине, чтобы доказать свою правоту.       Людей и гостей стало намного меньше, вроде бы двое, и один из них гость, какая досада. Можно считай, что следующий день преподнесёт не самый приятный сюрприз, что может окончательно сломать домовладельца. Настолько ушёл в самобичевание, что не может вернуться в строй?       Значит, нужно действовать.       Ты всё так же педантно подходишь к двери и начинаешь стучать. Нужно дать время, чтобы твой овощ доковылял до коридора, а то совсем обессилел. Тебе, конечно, его жаль, но только на время, ведь он всё так же лежит у себя на полу. Придётся опять бегать вокруг дома, так неудобно, мог бы и впустить тебя, как никак, стараешься проявлять заботу. Ты решаешь спросить его через окно, раз домовладелец так занят страданиями.       — Человек, почему не отвечаешь? — шепчешь ты через стекла, из-за чего они начинают дрожать. Ты часто игрался подобным образом по ночам, из-за чего жильцы всякий раз начинали молиться и раскидывать соль по углам. Забавные ребята.       Домовладелец резко подпрыгнул, но тут же начал шататься, то ли от пива, то ли от звёздочек в глазах. Ты усмехнулся, казалось, что человек разучился ходить и вот-вот из-за неудачного падения может себе вывернуть коленный сустав.       — Что ты здесь делаешь? — домовладелец жевал слова и смотрел куда-то в угол комнаты, но никак не на окно, из-за чего он всё больше походил на непоседливого ребёнка, чем на мужчину с ружьём.       — Пришёл поинтересоваться, а то совсем забыл про меня, я могу и обидеться, — к сожалению, домовладелец не сможет увидеть, какие красивые глазки ты ему строишь, из-за чего приходится довольствоваться тем, что есть.       — Иди к черту! Обижайся сам за себя, только и делаешь, что ебешь мозги! Взялся не пойми откуда и ещё жизни учишь, — домовладелец шатко покачался на ногах и рухнул на кровать, заливаясь слезами. Всхлипы превращались в хрипы и протяжные вздохи, пока опять всё не начинается по кругу.       Тяжёлый случай. Ты лишь протяжно вздыхаешь, но улыбаешься: всё идёт по плану, что даже нутро живота завязывается узел. Наблюдать за человеческими страданиями приятно, но за этим домовладельцем особенно: люди всю жизнь учатся общаться, помогать и доверять друг другу, но только твой домовладелец не интересовался этими навыками. Он построил себе картонную тюрьму, находил себе оправдания и отговорки, чтобы остаться одному. Умереть социально, чтобы никогда не ощущать те приятные, но скоротечные эмоции и чувства. Но ты решил поджечь этот картон.       — Я не собираюсь оставлять тебя одного, ты и так всю жизнь был один, — чистая правда, как слеза младенца.       Домовладелец подавил всхлип и скинул чашку с тумбочки. Дребезг. Ведёт себя прямо как истеричка. Всего лишь озвучили всеми известный факт, как тут нужно строить из себя королеву драмы. Удивительно, что он столько дней смог продержаться, ища гостей и не выпуская тебя.       — Хватит давить на больное! Откуда ты вообще вылез?       Пока холодный ветер обдувал твою спину, органы кипели от перевозбуждения: так весело играть в эту сценку, которую ты сам придумал и знаешь её конец. Счастливый, естественно. Ладно, ещё одна ремарочка: счастливый для тебя.       — Я тоже был человеком. — наглая ложь, но легче сострадать себе подобным, чем каком-то монстрам, не так ли? — ещё до начала потепления КЧС забирал бездомных и пьяных, чтобы использовать нас как крыс. Мы их ошибка. Так что ты чем-то напомнил меня, поэтому и пытаюсь с тобой поговорить.       — Не неси чушь, тогда бы мне рассказали гости, что с ними сделали.       Кровать заскрипела, и мужчина подошёл чуть ближе к окну. Странно, но в его словах была нотка агрессии, будто его обижал сам факт, что его обманывают, но не прямо в лицо, а через штору.       — Тогда ты бы их убил без суда и следствия, — парируешь ты, показывая ещё пару рядов дополнительных зубов. Эти милые перепалки так тебя забавят, что аж руки выворачивает наизнанку.       Домовладелец подошёл ещё ближе к окну, но шторы не трогал, просто наблюдал за тобой с кислой миной. Может, ему не понравилась правда или ты его окончательно достал своими выходками. Пусть терпит, не твои проблемы. Как минимум, ты о нём заботишься и интересуешься, мог бы за это тебе в ноги упасть ради приличия.       — Такой умный, а что мне ещё остаётся делать?! Каждый может меня убить! — срывается на крик домовладелец, жестикулируя пальцами, была видно только размытая тень, из-за чего было сложно понять, по какому направлению он хочет тебя послать.       — Молодец, ты ещё достойно держишься, а то у многих кукуха полетела, — в каком-то смысле, это была правда, а не просто лесть. Забавно наблюдать, как из-за отсутствия порядка люди метаются во все стороны, лишь бы уцепиться за мнимую надежду, что именно в этой яме их никто не тронет и не достанет.       — Это комплимент? Ну, спасибо, — слышится саркастический смешок, с какой-то ноткой усталости, — Хотя, не тебе судить о нормальности.       Домовладелец спокойно хмыкнул, возможно, он ненавидит тебя чуть меньше, тебя и такой расклад устроит.       — Своего рода, по улицам бегают сумасшедшие, которые ощутили себя богами и начали вершить чужие судьбы. Вся твоя улица пропахла смертью, так что запереться у себя дома — лучший из возможных исходов.       — Уверен, что и мне до них недалеко, — человек перестаёт говорить в нос и становится расслабленным, что не может не радовать, но тут он замолкает и украдкой спрашивает, — Ты их боишься?       Домовладелец посмотрел на тебя с каким-то интересом, больше изучающим, чем пугливым. Даже если он не видит тебя, было нетрудно догадаться, что ты всё так же улыбаешься и следишь за каждым его движением.       — Не то, чтобы. Они ведь не бешенные животные, которые боятся огня, хотя, прошло мало времени, возможно, психоз достигнет своего предела и меня разорвут на мелкие кусочки.       Ты смеёшься от абсурдности ситуации, ведь стадо тупоголовых животных не смогут с тобой ничего сделать. Даже будет скучно их разрывать на части: ими управляет болезнь, которая часто действует однотипно, никакого разнообразия. Так что мир станет скучным и пустым, к тому моменту, когда не останется коробок.       — Не думал, что у тебя есть слабости, возможно, всем нужно чего-то бояться.       Даже как-то неожиданно, что он поверил в твои бредни. Алкоголь и отсутствие сна делают свое дело, раз домовладелец так спокойно общается с тобой, позабыв о предосторожностях. Тебе это только на руку. Даже если алкоголь выветрится, и человек будет снова угрюмым и молчаливым, разговор всё равно останется на подкормке сознания, словно червь, будет разъедать мозг.       — Конечно, тебе лучше бояться солнца и самого себя, а то закончишь как твой папаша. У вас это семейное.       Удочка закинута, можно уходить. Но только на этот раз тебя сопровождала тишина. Оглушительная и липкая.       Будто он тебя не услышал.

***

      Пришлось молчать целую неделю, от чего на душе у тебя скребли кошки. Домовладелец аж себе места не находил: выбрасывал мусор, наводил порядок, считал шаги по дому, переставлял мебель и очень много пил. М-да уж, ты не был уверен, что слова его та-а-ак заденут. Хотя, этот гадёныш всё время шатался с ружьём, и стоило тебе пройтись рядом с окном, как были слышны маты и угрозы. Тебя аж на дух не переносят. Жаль, конечно, что он не стрелял по стеклам, был бы повод зайти внутрь.       Восторг.       Возможно, тебе не стоило стучать по стеклам, подкидывать мертвых крыс, царапать доски, поджигать простыни на бельевых верёвках за окном спальне и постоянно повторять слово смерть. Наверное, именно поэтому он и обиделся на тебя. Всё равно не отшельнику судить о правилах приличия.       Но что-то в этом доме казалось... Непривычным. Больше домовладелец не заколачивал окна, но убрался по всему дому, убил гостя и вынес два трупа и пустые банки с пивом. Такая хозяюшка. Аж душа радуется.       Радио играло протяжную мелодию, которая скрипела и выла от отчаяния.

Ночью за твоим окном.

      Ты подходишь к двери спокойным шагом, с прямой спиной, из-за этого тебя можно было спутать с погнувшимся фонарным столбом. Душа так и пела от предвкушения, собака заперта в клетке без клыков. Она точно не нападёт на тебя, будет жаться в угол и скулить от каждого движения. Всё должно быть идеально. Из-за своих фантазий ты даже и не заметил, что на твои стуки никто не побежал открывать дверь с распростёртыми объятиями. Молчание.

Ночью за твоим окном.

      — Челове-е-ек, ты здесь? Я слышу тебя, ты прямо у двери. Ответь мне, пока не будет хуже, — ты стараешься звучать непринужденно, почти расслабленно, будто не хочешь ворваться в этот несчастный дом прямо сейчас, разгромив всё вокруг и придушив непутёвого домовладельца. Спокойно, нужно сохранять самообладание.       Человек точно дома, он сидит перед дверью с ружьем. Псина решила сопротивляться?

Ночью за твоим окном.

      Ты стоишь в недоумении и наклоняешь голову. В руке человека не только ружьё. Он пытается держать всё в руках, но стресс лишь мешает. Это было что-то настолько ценное, что домовладелец не желал расставаться прямо сейчас?

Ночью за твоим окном.

      Ты вытягиваешь свой живот в рёбра и клацаешь зубами, подсматриваешь через окно, но доски мешают, только его человек и заколотил полностью. Гадёныш, если у домовладельца хватило мозгов на такую выходку, то страшно представить, что тот придумает ещё. Придётся ломать дверь.

Ночью за твоим окном.

      Она поддаётся слишком легко, будто её и не пытались запирать. Коридор встретил тебя удушающей темнотой.

Ночью за твоим окном.

      Домовладелец с закрытыми глазами делает глубокий вдох и улыбается, держа у виска пистолет. Он радуется точно не тебе. Если бы не длина рук и алкогольное опьянение человека, то ты бы точно не успел.

Ночью за твоим окном.

      — Человек, ты чуть-чуть ошибся. Не беспокойся, я всё исправлю. — ты швыряешь пистолет в радио и начинаешь душить домовладелеца. Главное, не перестарайся.

Ночью за-а...

       Тишина накрыла дом.

***

      Для тебя было непривычно заботиться о ком-то, особенно о психичке, которая может сломаться от любого неаккуратного действия и которая сама лезет во все возможные передряги.       Хотелось прямо сейчас разорвать его как тряпичную куклу на части, чтобы весь синтепух разлетелся по всей комнате, но это было бы слишком банально. Нужно растянуть пытку на месяца, года, десятилетия, чтобы он верил, что только рядом с тобой безопасно. И ты будешь ломать его.       Но пока тебе только приходилось следить за дыханием человека. Дом и правда был пропитан смертью, любая вещь хранила в себе трагичные воспоминания, но человек не желал от них избавляться, пытая себя. Тупой мазохист. И как тут не сойти с ума? Странно, что человек не решился застрелиться раньше. Такая сила духа при жизни в аду, но когда ему указывают на этот самый ад, то он готов съесть пулю.       Забавно.       Человек и вправду вожделел о смерти: не было еды, кранники перекрыты, генератор выключен, а по комнатам гуляла смерть: кровь гнилыми узорами покрывала мебель, кусочки мозгов прилипали к босым ногам, остался зловонный запах, который пропитал обои. Ты закатываешь глаза и заглядываешь в погреб, чтобы приготовить романтический завтрак в постель. Конечно, из тебя получается очень плохой повар, поэтому на тарелке валяются помидоры с огурцами из каких-то банок. Вроде не отравлено. Сам виноват, что решил порушить тебе планы.       Поэтому ты всё так же сидел рядом на кровати и бдил. Кровать была достаточно мягкой, но концепция сна не была для тебя известна. Вроде люди долго не моргают, но ведут себя как мертвые, только дышат. Ты не засекал время, но где-то под утро человек начал кашлять и нервно перекатываться по кровати.       — Доброе утро, дорогой, или как вас поздравляют с воскрешением? — ты улыбаешься своим оскалом и закатываешь глаза, когда ощущаешь поддергивания и судорожное дыхание.       Человек настолько не хочет тебя видеть? Трудно сказать, когда на тебя смотрят два вытаращенных глаза, которые вот-вот выпадут из орбит. Губы сложились в кривую линию, будто бы по лицу неаккуратно провели ножом. Человек смотрел на тебя так, будто бы ты и есть сама смерть.       — Ты... Что ты здесь делаешь?! Почему я жив?! — домовладелец падает с кровати и отползает к стене: сил не хватает, чтобы броситься в бега, только наблюдать и дрожать из-за тебя. Может, надеется, что ты исчезнешь из его жизни, наигравшись до отвала, но это было только начало.       — Вообще-то, я о тебе забочусь, — ты украдкой показываешь на тумбочку с тарелкой, а сам подходишь ещё ближе, но о-о-очень медленно — Знаешь, ты меня очень сильно обидел. Я хотел поговорить с тобой, но у тебя были другие планы.       Человек всё так же наблюдает за тобой, изучая каждый мускул, но кроме привычной улыбки ничего не находит, особенно мотива.       Но он точно не ожидал, как ты сядешь перед ним на колени и продолжишь улыбаться. Такой забавный, начинает ещё больше дёргаться и брыкаться. Только сейчас понял, что надежды больше нет?       Бесит. Аж руки чешутся.       По дому проносится хруст костей.

***

      Ты даже и не представлял, что люди могут жить та-а-ак скучно.       Или потому что твой человек не может нормально из-за тебя ходить, но это точно не важно.       Рутина поглотила тебя, что казалось странным: когда наблюдаешь со стороны, то всё было достаточно интересно, но как только становишься участником событий, то всё зависит только от тебя.       Или всё просто потому что твой человек ругался на гостей, что было уморительно наблюдать со стороны, но сейчас гости вообще из-за тебя не приходят. Да и твой человек молчит.       Прошло две недели, а кости так и не хотят срастаться, всё набухло и покрылось яркими пятнами, как от новогодних гирлянд, а нога казалась какой-то изогнутой и слишком длинной, будто скручивалась в спираль. Стоит перевязать по-новой и сместить направление икры, может и поможет. Конечно, врача бесполезно звать, и человеку придётся надеяться только на тебя.       Ты чувствуешь себя зажатым в тиски когда смотришь на своё отражение в зеркале в ванной, улыбаешься сам себе и выдвигаешь зубы вперёд, проводя языком по нижнему ряду. Странно, что человек не пал тебе прямо в ноги при виде такого красавца.       Но любоваться рано, ты тянешься к бинтам и перекиси, потому что только она и есть в шкафчике, хоть что-то радует, а то бы пришлось заворачивать всё в травы и использовать народные средства.       Твои тяжёлые шаги распространяются по дому, из-за чего казалось, что он рухнет словно карточный домик. Но тебе было наплевать. Пусть всё сгорит до тла, только не твой человек. С милым и рай в шалаше, так что раскопать какую-то яму под скалой для тебя не составит большого труда. Может, стоит внести эту проблему на семейном собрании. Всё равно человек здесь мало что решает.       На самом деле, тебе было забавно за ним наблюдать: вроде всё окружение так и кричит о смерти, но он продолжает жить, лаять и показывать клыки, даже если у него сломаны лапы и вся челюсть в крови. Пусть продолжает брыкаться и сопротивляться, разбрызгиваясь слюной: ты получаешь от этого приторно-сладкое удовольствия, которое завязывается в тугой узел внизу живота. Это чувство нельзя были ни с чем сравнивать, даже когда человек настолько сильно испугался твоего первого визита, что забаррикадировал входную дверь тумбочкой — даже то удовольствие из-за чужого ужаса нельзя было сравнить с настоящим моментом.       Но пока рано думать о таком, ещё слишком. Нужно сохранять лицо и быть самым честным, добропорядочным и послушным гражданином. Ты цокаешь самому себе и направляешься в своё любовное гнёздышко.       Человек всё так же лежит и читает какую-то книженцию, завалявшуюся под кроватью. Делать было нечего от слова совсем, поэтому по вечерам ты иногда просил почитать его вслух, чтобы насладиться голосом чуть подольше. Ты вытягиваешь шею, хвастаясь своими зубами, когда появляешься у его кровати.       — Как себя чувствуешь? Надеюсь, что тебе не придется напиваться, так как сегодня будет перевязка, — в последнее время тебя всё больше начали раздражать его игры с алкоголем, когда человек засыпал на пару часов, оставляя тебя совершенно одного. Будто вместо физического побега он нашёл альтернативу, которую очень сложно запретить.       Человек лишь вздохнул и стянул с себя одеяло, после чего показались голые волосатые ноги. Ты вздыхаешь и улыбаешься чуть сильнее. Даже как-то уютно и по домашнему, что он так спокойно и беспрекословно открывается тебе, и в этом точно не замешана твоя дрессировка для столь замечательного щенка.       Но одна из ног была уродливой, но по-своему очаровательна. Она даже нравилась тебе больше второй, возможно, потому что схожа с твоей анатомией, вся такая изгибающаяся, яркая и манящая, отвратительная. Но всю основную мерзость перекрывали бинты, которые теперь предстоит снять.       Человек даже не смотрел на тебя, а лишь жевал губы и ломал ногти, когда ты взял в руки ножницы и филигранно отрезал лоскут. Тебе не особо нравилось заниматься чем-то аккуратным и требующим внимание, основа твоего существа совершенно другая: чем больше травм и разгрома, тем лучше для тебя, но сейчас тебе приходится выполнять роль миленькой медсестрички. Возможно, не стоило человеку читать учебник анатомии советских лет, хотя бы не так часто переживал по поводу своего здоровья. Но сегодня он даже не руководил процессом, был тише воды и погружён в свои мысли.       О чём-то задумался.       Ты качаешь головой и смотришь на безобразие, которое сам же успел устроить. И ведь тебе нужно всё расхлёбывать.       — Мы можем сегодня выйти на улицу? — это был почти полушепот, очень скоротечный, и если бы не твоя привычка прислушиваться к каждому вздоху, ты бы даже не услышал. Голос будто дрожал из-за каждой буквы, желая потеряться в тишине комнаты.       Ты смотришь на человека в недоумении, ожидая продолжения. Скорее, тебе было интересно, к чему всё идёт.       — Я хочу полежать на земле.

Ты ласкаешь его бедра.

      — Давно не ощущал этой свежести травы.

Твои пальцы тянутся под свитер.

      —Посмотреть на ночное небо...

Ногти очерчивают кровавые узоры на спине.

      — ...С тобой.

Ты останавливаешься.

      — Правда? А то уже думал, что хочешь убежать от меня, — ты смеёшься, но говоришь абсолютно серьезно. В каком-то смысле, это звучало абсурдно, но ты не всесилен. Конечно, победить вооруженных солдат не составило для тебя проблем, но ты не БОГ, чтобы быть уверенным во всём.       — Да, всё равно мы чем-то похожи. Как минимум, чуть-чуть агрессивны и любим насилие, — человек показывает на свою ногу и рвано улыбается.       Ты хмыкаешь и скалишь зубы. Идея звучит неплохо, всё равно до восхода солнца был ещё час, а человеку точно не понравится духота на улице. И десяти минут не продержится.       — Ну раз так... — ты мурчишь от удовольствия, — не могу тебе в этом отказать.       Человек улыбается шире, чем обычно, но ты не замечаешь.       Казалось, что он старался сделать всё что угодно, лишь бы выбраться из твоего плена: кусал по ночам тебя за ноги, прятал вещи, изображая себя дедом с деменцией, да и просто пакостил.       Намечалось что-то интересное.

***

      Земля казалась прохладной, даже слишком для климатической катастрофы, но тебя это не особо волновало. Прошло уже полчаса, а твой человек так и не решается вернуться обратно, настолько соскучился по зелени? Вроде бы всю жизнь был отшельником, но так любит природу.       Человек, который лежал рядом с тобой дышал полной грудью, слишком расслабленный, если сравнивать с последними днями вашего общения, когда он кидал в тебя посуду. Такой странный, обиделся, что ему вывернул коленный сустав, тебе стоит держать его в узде.       — Доволен, что вышел на улицу? — ты поворачиваешь голову, пока рядом с тобой человек держит в зубах колос и смотрит на небо, которое постепенно начало приобретать тёплые краски. На горизонте начала вырисовываться жёлтая линия, словно золотая нить опоясывала землю. Теперь понятно, почему человек так спешил на волю.       — Прямо как в детстве, — уклончивый ответ, но и тебя он устраивает, пока вас двоих окутывает меланхолия. Такая спокойная и тихая атмосфера так и старалась забрать все тревоги, обиды и печали.       В этот район никто больше и не собирался ходить, когда произошли пожары, безумцы начали разносить свою заразу по всему миру, словно грибок. Зато, будет весело наблюдать за миром в огне, который кричит в истошном вопле, осознавая тщетность своего положения.       Главное, чтобы вы не оказались в огне.       Но сейчас у тебя появляется игривое настроение, будто всех ссор и насилия никогда и не было: вы точно жили душа в душу, и твой человек не пытался закопаться под землю, лишь бы ты его не нашёл.       Но у тебя хорошая чуйка.       — А что стало с твоим отцом? У вас были не самые лучшие отношения? — ты посвистываешь, привлекая к своей персоне внимание. Почему бы не открыть свою душу? Человеку точно стоит тебе доверять, раз согласился впустить в своё жилище ты решил жить с ним.       Твои руки опять крадутся под свитер.       — Не начинай, такой хороший момент был.       Человек цокает и закатывает глаза и даже слишком спокойной наблюдает за тем, как ты его ощупываешь за кости. Уже привык и смирился, что ты используешь его как свою игрушку. Тебя это мало волнует, ведь ему деваться некуда.       — Кто бы говорил, сам всем рассказываешь о своём трудном детстве, но всегда опускаешь детали, настолько нужно внимание?       Человек молчит под твоим пристальным гнётом, будто не замечает тебя, так ещё и специально не смотрит в твою сторону. Ему настолько нравится наблюдать за тем, как пробуждается природа от сна, получая лёгкие поцелуи от солнечных лучей? Сучка.       Так ещё ведь лежит себе как ни в чём не бывало. Хотя только недавно скулил под тобой.       — Ты язык прикусил? — твои руки решают дёрнуть его за каштановые волосы, чтобы столь любимые зелёные глаза посмотрели на тебя с недовольством и явным презрением. Тебя это мало волнует, пока он с тобой и можно разрывать его на маление части, как кровавую сахарную вату.       — В семье существуют две проблемы: отец есть, или отца нет. У меня первая, — человек закрывается глаза и начинает нежиться под наступающим и палящим теплом. Ему лишь бы спрятаться от тебя.       — Недотрога.       Пальцы сами тянутся к чужому лицу, ощупывая разные участки, щек почти не было, зато скулы отменные, прямо гипнотизируют тебя и манят, словно мёдом намазано. От лучей луны и след простыл, только желтоватый оттенок придавал человеку более живой вид, из-за чего образ становится намного притягательней.       — Да? Ты уверен?       Человек приподнимается на локтях и смотрит на тебя с задорной ухмылкой. Тебе остаётся только наблюдать, как он с оханьем встаёт на руки и садится к тебе на живот ребра, опираясь на плечи. Довольный собой, твой человек потирает голову и ухмыляется тебе. Ты не готов лгать себе, что подобный вид более чем тебя устраивает. Наглость — второе счастье, поэтому твои тянутся к чужим, чуть-чуть мягким бокам.       — Предположим, ты пошатнул мою уверенность, что будет дальше? — твой голос начинает вибрировать на низких тонах, приторно-сладко, слишком интимно для чужих глаз.       Человек пару секунд потирает подбородок и смотрит куда-то вдаль, нежные лучи солнца начали освещать колосья, добираясь и до них. Они крадутся по его спине, из-за чего волосы становятся словно огненными и воздушными.       Тебя и вправду посетил ангел.       — А что если...       Человек наклоняется и улыбается тебе всеми своими зубами, пожелтевшими от ненавистных тебе сигарет. Тебе остаётся только наблюдать с придыханием за глазами, когда чужие горячие, обжигающие губы накрыли твои. Всё внутри пылало и трепетало. Руки тянутся под свитер, вырисовыя узоры на чужой коже, но только нежно, почти воздушно, насколько позволяли тебе пальцы и натура.       Ты опешил, но ненадолго. Никогда бы не подумал, что свежий воздух так меняет сознание. Так что продолжил наслаждаться самым теплым и нежным моментом в твоей жизни.       — Это замена "сексу на пляже" или просто пытаешься меня впечатлить? — ты хлопаешь человека по бедру, тихо посмеиваясь.       Человек улыбается чуть шире и приближается к лицу. Что-то было совершено другим: чужие глаза начали наполняться слезами, дыхание становилось резким, но никаких криков не было, только смех. Ты взглатываешь, когда сознаешь, что крылья у твоего ангела горят.       К твоему уху приближаются столь любимые уста, шепча самое страшное проклятие:       — Я победил тебя, по-бе-дил!       Лучи солнца освещают яркое и довольное лицо, пока по твоему лицу текут слёзы.       Ты обречён остаться один. Навсегда.