Сбой программы

*** — Правитель Чон, можете ли вы сказать, что «Программа Будущего» оправдала ваши надежды? — Да, это точно так, — слегка улыбается мужчина, — я могу точно вам сказать: Корея, какой мы ее знаем сейчас, не была бы столь великой, сильной страной без «Программы». Все наши технологии, вся экономика держится на выходцах из «Программы», — он поворачивается к камере, прищуриваясь, после чего продолжает, — Мы обеспечили невероятное будущее для детей и их родителей, сделали вклад в развитие страны на много лет вперед! Сейчас «Программа Будущего» не просто оправдала мои надежды, она возродила их вновь. Мы имеем талантливых врачей, военных, дипломатов и инженеров, мы, — правитель запинается, хватая ртом воздух, — наше влияние распространено по всему миру. И я вам скажу лишь одно: лучшие технологии планеты Земля сейчас находятся в этой стране! Ровно здесь! Я имею честь сказать, что «Программа» работает и будет работать еще много лет. Я призываю вас, граждане, задуматься. Вы можете не только улучшить свою жизнь, но и подарить своим детям будущее, которого они заслуживают! Присоединяйтесь к «Программе»! Зрительный зал наполняется шумом аплодисментов, а эфир прерывается, и на экране появляется реклама президентского полка, в который можно вступить в возрасте от восемнадцати до двадцати шести лет и уже через пять лет службы оказаться в Главном Военном Штабе страны. В актовом зале гаснет экран, после чего начинается тихий гул, а Чимин и вовсе вздыхает, оборачиваясь на своих друзей, которые сидят в одних рядах со своими факультетами. Намджун поворачивает голову в ответ, слегка ухмыляясь, на что парень смеется и закатывает глаза. Выбор профессии доступен каждому жителю Соединенной Кореи, кроме детей, которых отдали в «Программу Будущего». Они не имеют выбора обучения и работы, но взамен их обеспечивают с трехлетного возраста, а их родителям выплачивают сумму, эквивалентную семи тысячам долларов в месяц. И все это ради одного: создать страну с лучшими военными, космическими и компьютерными технологиями, показать всему миру главенство Соединенной Кореи. Все учащиеся выходят из зала, направляясь в комнаты, на дополнительные факультативные предметы, обязательные практики для отработки, в спортивные комнаты и библиотеку. Чимин взглядом цепляется за выходящих, пытаясь словить друзей, но те оказываются у него за спиной, от чего парень дергается. — Как тебе? — смеется Тэхен, подталкивая их к выходу. — Чуть не уснул, — честно признается Чимин, — пойдемте, мне еще получать ежегодное утешение. — Думаешь, она снова это сделает? — встревает Намджун, равняясь с ребятами. — Каждый год делает, я ведь ее единственный и любимый ребенок, — саркастично плюет парень, улыбаясь. Каждый год тринадцатого октября он получает поздравительную открытку, в которой написано: «С Днем Рождения, милый. Целую. Мама». Пак Чимин каждый раз выбрасывает ее в мусор возле кровати, перед тем разорвав на части. Свою маму последний раз он видел восемь месяцев назад на каникулах перед экзаменом. Приехав к ней в гости, целую неделю тух в гостевой комнате, ведь им не о чем поговорить. Она купила ему кофту без эмблемы в честь перехода на следующий курс обучения, а также подарила кружку, которую Чимин также благополучно выкинул по приезду домой. Он оставил только кофту, потому что каждая вещь, которая у него есть благодаря государству, имеет вышитую эмблему «Программа Будущего», смотря на которую, голодающие люди, за счет которых она финансируется, плюют себе под ноги и кривятся, кидая на Чимина взгляд, полный мерзости и насмешки. Пока Соединенная Корея представляет новые боеголовки, космические аппараты, ракеты и спутники, пока Центральный Корейский Разведывательный Аппарат проникает в военные организации всего мира и демонстрирует невероятную военную технику, биологическое, химическое оружие, технологии защиты воздушного пространства и многое другое, обычные жители голодают, перебиваясь кукурузой и иногда капустой, отдают сорок девять процентов натуральной продукции, выращенной на полях, в казну, живут под прицелом Службы Порядка, которая лишает жизни за анти-корейские взгляды, критику власти или малейшее нарушение Правительственного устава. В него же входит около тысячи правил, среди которых указано, что важно соблюдать патриотичность и любовь к Правителю, осознавать Соединенную Корею единственной страной, в которой ты хотел бы жить, работать на благо будущего и государства, и ни в коем случае не говорить о других странах в позитивном ключе, чтобы не распространять пропаганду против Правителя. Обыкновенные граждане живут в закрытом государстве третьего мира, где медицина — для богатых, как и любые другие блага тех технологий, которые были разработаны выходцами «Программы». Их единственный выход из бедности — родить ребенка и отдать его в «Программу Будущего», получая каждый месяц вознаграждение за то, что они сделали вклад. Отдавая свое чадо, можно выбрать программный факультет, оплата за которые разнится. Отправляя сына или дочь на военное дело, родители будут получать в месяц около трех тысячи долларов, в то время как направления, связанные с медициной оплачиваются выше — около пяти тысяч в месяц, и самыми высокооплачиваемыми и престижными факультетами являются «Космическая инженерия» и «Международная дипломатия», за которые сумма превышает семь тысяч долларов в месяц. Они могут обеспечить себе самую лучшую и прекрасную жизнь: купить квартиру в самом Сеуле, скупаться в дорогих магазинах и даже покупать китайскую качественную мебель, или же делать ее под заказ. Они могут вкусно и сытно есть, в то время как их ребенок будет на полном обеспечении государства. «Программа» — чуть ли не единственный выход из бедности в Соединенной Корее, но далеко не все готовы продать своих детей. Лишь пять процентов подвергают свое чадо на пожизненное служение Правительственному Аппарату, ежедневное запредельно тяжелое обучение, жесткий график и изоляцию от простого мира. Только некоторые особенно отчаявшиеся отдают их, не давая права выбора и возможности вернуться, навсегда отдают своих детей стране, которая распоряжается кадрами так, как захочет. С момента поступления в «Программу Будущего» они живут в специальных школах-интернатах, которых по стране целых двадцать шесть, едят, спят и учатся по расписанию, носят одинаковую одежду и знают одно — у них нет выбора. Их родители получают обеспечение, в то время как простой гражданин зарабатывает около ста пятидесяти долларов в месяц, тяжело работая по двенадцать, а то и четырнадцать часов на ногах от рассвета и до заката. Каждый «программный» ребенок получает обеспечения на триста долларов в месяц, то есть пятьсот тысяч вон, в которые входит питание, одежда, проживание, обучение и специализированные витамины для улучшения способностей мозга. Также начиная с четырнадцати лет и переходя в Высшую Программную Школу, каждому выдается двадцать тысяч вон на ежемесячные карманные расходы. «Программа Будущего» — это дверь в совершенно иной, новый мир и одновременно с тем проклятье, воплощенная фантазия больного диктатора. Чимин приобнимает Тэхена, обращаясь к нему: — Сегодня мы идем в клуб. — Меня не забудьте, олухи, — пинает их сзади Намджун, поднимаясь по лестнице. — Тебя забудешь. Они поднимаются на второй этаж, заворачивая к своему блоку, который, собственно, и делят для жизни и учебы. Их блок состоит из одной спальной комнаты, одной учебной комнаты, душевой, туалета и маленькой прихожей. На двери они видят бумажку, и все тут же закатывают глаза, вздыхая: — Снова, — ноет Тэхен, закидывая голову.

«Гейская комната»

Он срывает лист, разрывая его на части, матерится себе под нос, и со всей силы дергает ручку. — Из-за тебя все, — в шутливой манере орет Тэхен Чимину и с разбегу падает на кровать. — Из-за меня? — возмущается тот, — А может не надо было сосать тому идиоту с дипломатического факультета? — Ты больше гей, чем я! — не унимается Тэхен, а Намджун смеется с них, доставая из своей тумбы запрятанную под скрытую секцию одежду. — Посмотри на свою стрижку. — Чимин принимается расстегивать свой матрас, доставая оттуда ту самую кофту. — Это чтобы микроскопом было удобно пользоваться! — говорит Тэхен и вздыхает, — Чертов Ги Сок, он меня использовал. — Не только он, — вздыхает парень, глядя на друга. — Спасибо, что напомнил мне это в сотый раз, Пак Чимин! — Тэхен злится, кидаясь в того оберткой из-под конфеты, которая валялась на тумбе, — Ты отличный друг! — Нами всю жизнь пользуются. Хочешь, в качестве утешения отдам тебе мамину открытку? — тот смеется, переодевая кофту. — Хватит спорить, кому хуже! — возникает Намджун, — мы три неудачника. Мало того, что мы «программные», так еще и педики. — Говори за себя, — Чимин усаживает на кровать и тянется к ящику Тэхена, нагло отбирая у парня кит-кат, который, так-то, запрещен на территории школы. — Ты женщину только в учебниках видел. — Даже там не видел. В моих учебниках женщин нет. — Будущие космонавты не изучают анатомию? — ребята посмеиваются на пару, уже во всю доставая запрещенные вкусности. — Я космический инженер, а не космонавт, сколько ты будешь издеваться! — Встретимся на Марсе, детка! — как и всегда, шутливо кричит Тэхен, улыбаясь. Они делят эту комнату уже два года, что устраивает всех: никто не хотел бы жить с геями, коими те являются и по слухам, и по правде, хоть Чимин и называет себя бисексуалом. Также они попадают в категорию тех, кто не доволен нахождением в «Программе», и хоть таких детишек немало, вслух об этом сказать боятся многие. В Высшей Программной Школе номер семь нет иерархии и все равны, но их троицу мало кто любит: Чимин второй по успеваемости на своем факультете космической инженерии, но любимец профессора Чон Чжоу, который видит в нем своего приемника и допускает к лучшим проектам, Тэхен слишком влюбчивый гей, который к тому же учится на самом нудном факультете биологической инженерии с настоящими зубрилами, к которым он не вписывается, а Намджун умудряется затыкать рты своим сокурсникам, которые, как и он, станут высокопоставленными военными, и никто ничего ему не говорит, потому что он лучший стратег, каких только в этой школе сыскать. — Мне так надоел ваш флирт, — вздыхает Намджун, улыбаясь. — Боже упаси, — под нос себе Чимин чертыхается, — мы не флиртуем! Их нелепый разговор прерывается помехами из динамика, а после громким четким женским голосом: «Всем выйти в холл для получения витаминов!» Ребята снова закатывают глаза, но встают, мигом переодеваясь обратно. Они снова забыли про вечерний сбор, уже готовясь к веселой ночи, а теперь им придется выстоять целую очередь для получения таблетки, без которой они не смогут функционировать. — Кстати, что там с твоим тайным проектом? — впопыхах спрашивает у Тэхена Намджун, когда они идут в огромную очередь. — На заключительном этапе, друг мой. Одно могу сказать тебе точно: нас травят смесью стимулирующих препаратов. Точнее расскажу после исследования, я и так тайком использовал оборудование. — Просто отлично, всегда знал, что мы наркоманы. В огромной очереди толпа учащихся получает по две таблетки одинакового цвета и принимает их сразу при смотрителях, которые живут и контролируют порядок в жилых блоках. Эти таблетки они получают каждый божий день, начиная с десяти лет, и, конечно же, находились те, кто пытался обойти систему. О них ходят слухи и легенды, среди которых самые распространенные о том, как парень с факультета военного дела пропустил прием два раза, и целый следующий день он не мог встать с кровати в холодном поту, попутно крича о помощи. Говорят, его увезли в лазарет и больше не видели, и быть может, сейчас он в армии или на войне с Дальним Востоком отбывает наказание. А, может, его просто убили. В этом месте нельзя оступаться, потому Пак Чимин послушно принимает две таблетки «витаминов», открывая рот для смотрительницы, и то же делают его друзья. Здесь, в Высшей Программной Школе, каждый сам по себе, но эти трое сумели неплохо поладить. Они все после распределения, скорее всего, разъедутся по разным частям страны и никогда не увидятся, будут работать на благо государства и смогут лишь иногда созваниваться. Они просто три неудачника, которым не повезло с жизнью, родителями и ориентацией, о которых забыли и кинули на произвол. Но пока эти трое вместе, мир кажется ярче и в нем появляется хоть какой-то мизерный смысл. Чимину нравится играть с Намджуном в шахматы, а тому слушать о конструировании ракет, Тэхену нравится перебивать их и смеяться со всего подряд, попутно рассматривая что-то в микроскопе. У них жизнь с шести утра до двадцати трех вечера, когда начинается отбой. У них тихие перешептывания ночью между собой о том, как они ненавидят чертову «Программу» и кем бы мечтали стать, не будь ее вовсе. После отбоя, когда смотрители тушат свет и наступает тишина во всем корпусе, ребята тихо встают уже одетые и готовые. Сегодня, в конце-концов, Чимину семнадцать, хоть «Программа» не поощряет праздники: все ресурсы и все внимание должны идти на обучение. Они пробираются по дереву со второго этажа, как делают это обычно, а после перелазят забор, убегая к ярким улицам ночного Сеула. Столица — богатая роскошь на фоне бедных трущоб всей Соединенной Кореи. Она светится яркими огнями и шумит веселой ночной жизнью среди богатых партийцев, их детей и родителей «программных». В Сеуле ночью во всю работают клубы для золотой молодежи, стриптиз-бары для чиновников и даже забегаловки с невероятно вкусным раменом. Они учатся в самой престижной программной школе всей страны, которая отбирает только передовых специалистов, и это должно было бы льстить, но, увы, это не та жизнь, которую они выбрали. Когда они оказываются в клубе, кое-как договорившись с охраной за десять тысяч вон, Тэхен тут же предлагает выпить в честь праздника. На баре есть русская водка, которую они просят смешать с соком и пьют залпом, потому что Чимин говорит: — Черт возьми, мне семнадцать сегодня! — Да, тебе же семнадцать! — орет уже веселый Намджун, разглядывая парней. Они ему не по душе, как и все в Сеуле, ведь жизнь его научила: богатые детки обязательно посмеются над тобой, не смотря ни на что. Тэхен же старается урвать от жизни все, и потому бежит в середину, танцуя и наслаждаясь музыкой, которая так редко доступна для него в школе. И хоть в Соединенной Корее лишь «правильная» музыка, а о зарубежной речи идти не может, парень ее впитывает, стараясь запомнить мотив. Он старается забыться и отвлечься, ведь быть настолько жалким просто невозможно. Тэхену не хочется помнить о «Программе» и том, что его родили специально для нее, о брате, которого пытаются спасти от третьего рецидива рака за всю его жизнь, о том, что он — лишь био-материал и кошелек своей семьи, ради которой придется пахать всю свою жизнь и гнить в лаборатории. Этой ночью ему хочется насладиться своей никчемной жизнью, напиться и забыть свое имя. Он танцует, улыбаясь и ощущает небольшой дурман от алкоголя, а после чувствует чьи-то руки на своих бедрах. Но Тэ не против, а даже наоборот: он разворачивается к незнакомцу, обнимая за шею и позволяет приблизиться, закрывая глаза и растворяясь. Спустя три минуты ему выцеловывают шею, крепко цепляясь рукой за талию, а после пьяно шепчут: — Туалет? — Пойдем, — под громкую музыку парень ведет его за руку подальше. Уже в кабинке Тэхен оглядывает парня, подмечая, что он выше, но тот не собирается медлить: приникает губами к ключице и заставляет слегка простонать. — Как тебя зовут? — Тэхен, — он шепчет, зарываясь в чужие волосы и немного оттягивает корни, слыша громкий вздох. — Я Джин Су, — сразу после чего парень его целует, проникая под кофту и прижимая к себе всем телом. Джин Су закатывает глаза, когда Тэхен облизывает мочку уха и снимает его свитер, принимается стаскивать кофту парня и параллельно с тем кусает его за ключицу. Но стоит кофте слететь, он тут же замечает эмблему, в миг останавливаясь и разглядывая, а после лишь хмыкает: — Ты оттуда? Тэхен уже знает, что сейчас произойдет. Он лишь поднимает глаза, стараясь ровно дышать, кривится в усмешке и поджимает губы, облокачиваясь на стену. — Видишь же, — обреченно и поворачивая голову в сторону. — Не со мной, крошка, — насмехается тот, мигом поднимая свою одежду и уходя так быстро, как только может. Парень лишь закатывает глаза, вздыхая и одевается обратно. Ему не удается забыться от слова совсем, и он идет к друзьям, которые на баре обсуждают не пойми что и смеются. — Меня снова не трахнули, потому что я программный, — Тэхер разводит руками, принимаясь за коктейль Намжуна. — Это твой двадцатый раз, поздравляю! — перекрикивает музыку Чимин, хлопая его по плечу. Спустя полчаса они уходят, а Тэхен всю дорогу ноет: — Я всю жизнь буду одинок, чуваки. — Может, в твоей лаборатории найдется какой-то милый гей и вы будете тайно встречаться? — старается поддержать его Намджун, пьяно икая. — А если меня отправят на север? Там одни заядлые социалисты! Тогда я повешусь! — Тэхен, если ты повесишься, я с тобой! — говорит Чимин, пиная асфальт. Уже придя в корпус, Чимин раскрывает ту самую открытку от мамы, разрывая ее на части и выбрасывая в мусорное ведро. *** Юнги разглядывает главный холл, пристально наблюдая за всем, что происходит. Он облокачивается на стену, зыркая по сторонам, обращает внимание на Чимина, который бредет к автомату с кофе и нечаянно спотыкается. Юнги привык думать быстро и решать задачи по мере их возникновения. Он шепчет сам себе под нос: — Двенадцать, двадцать три, сорок девять, — размышляя и стараясь уловить суть, — если вся школа — Корея, то точка находится здесь. Но что значит чертова Вена. — Снова задание этого чокнутого? — встревает Джин, улыбаясь и смотря на друга. — Я как идиот с самого конца занятий бегаю по школе, — вздыхает парень, складывая руки на груди. — И что он придумал на этот раз? — Нужно разгадать шифр и найти бумажку с билетом. Кто не найдет — не сдаст контрольную, — Юнги поджимает губы и снова задумывается, проворачивая все в голове, — Кофе! Это чертов кофе, Джин! Вена! — Господи, — лишь вздыхает тот, улыбаясь и наблюдая за другом, который направляется к автомату. Он рассматривает аппарат, пытаясь найти хоть что-то, но не находит ни одной зацепки. Снова и снова Юнги глядит на надписи с названиями кофе, но его прерывают: — Ты не это ищешь? Он оборачивается и видит Чимина, держащего в руках листок с надписью «Не работает», с обратной стороны которого чертов билет Юнги на контрольную по разведывательному искусству. — Черт, да. — Я тут просто мимо проходил, — начинает Чимин, облокачиваясь на автомат и улыбаясь, — знаю, что он работает, час назад из него кофе пил. Вот и подумал, не очередной ли это шифр такого чудика, как ты. И оказался прав. — Отдай, — требовательно тянет руку парень, равняясь и смотря исподлобья. — Две шоколадки и эта бумажка твоя, — улыбается Чимин, крепко держа ту в руках. За свою жизнь он осознал одну простую истину: абсолютно все имеет свою цену. Чимин стоит девятьсот тысяч вон в месяц, но он привык измерять все едой, которая недоступна. К примеру, Намджун, его лучший друг и отличный сосед по комнате, стоит примерно вагон сладкой ваты — любимой сладости Чимина. Тэхен соответствует тонне шоколадок, а вот его родители стоят каких-то две острых лапши, по одному на каждого. Все имеет свою цену, и напыщенный Юнги с факультета международной дипломатии оценивается Чимином в одну не лучшую шоколадку с кофейным вкусом и рамен. Этот напыщенный индюк слишком самоуверен в себе, и у Чимина не было бы к нему неприязни, если бы он не был правительственной шавкой, которая не против нахождения здесь. Наоборот же — Юнги был лучшим на своем факультете и более того, любимчиком своего учителя, и всегда говорил об этом с достоинством. Поговаривают, он засматривался на парней в раздевалке, но даже эти слухи не стали причиной буллинга, ведь он настолько хорош, что, похоже, Юнги это позволено. И к тому же, его все побаиваются, потому что ходят легенды о том, как красиво он мстит обидчикам, когда пробирается в их комнаты и подкладывает тухлые яйца под матрасы. Чимин считает, что Юнги не дороже дешевого рамена, который можно купить за триста вон и залить кипятком и потому так вредничает, не желая отдавать листок. — Будут тебе шоколадки, — вздыхает парень, — только она мне сейчас нужна. Чимин вручает ее прямо в руки, говоря: — Жду к вечеру оплату. Хреновый из тебя разведчик, — на что Юнги даже не реагирует, просто уходя. Он недолюбливает Чимина, потому что говорят, мол тот и мертвого достанет своими вечными разговорами и шутками, а Юнги попросту не знает, как в этом месте можно веселиться. Он считает его несерьезным, и более того, безалаберным парнем, хоть и признает успехи в учебе. На деле, им двоим друг на друга плевать, как и на вражду, они все — дети «Программы» — хотят выжить здесь, в этом месте. Ведь если завалить экзамен, а потом и второй, можно вылететь. Только вот не домой и не обратно к родителям. Дети, в которых вложили немало денег, обучаются мастерству своего дела с ранних лет. Также с ранних лет они посвящены в различного рода тайны, будь то научные эксперименты или новейшие технологии военной техники, а потому вышвырнуть их на улицу было бы глупо. Говорят, что тех, кто не смогу освоить «Программу», отправляют в штрафные батальоны на войну, где они в наступлении в первых рядах гибнут спустя месяц. Из них делают пушечное мясо, освобождая страну от возможных проблем, а партию — от заморочек. Потому нельзя опускать руки и нельзя сдавать позиции в учебе, и все дети «Программы Будущего», в общем-то, не имеют никакого выбора.