Бтсики в Сибири

Москва, июль 2025 года Я захлопнула крышку ноутбука и запустила пальцы в волосы, откинувшись на спинку кресла. Битых три часа я просидела за работой, пытаясь выдавить из себя хотя бы пару страниц удобоваримого текста, но у меня ничего не получалось. Вдохновение, так необходимое мне для написания новой книги, которую я могла бы выставить на конкурс, покинуло меня в самый неподходящий момент, а дедлайн тем временем приближался со скоростью проносящегося поезда. Я перевела взгляд на настольный календарь, где красной ручкой была отмечена дата подачи заявки на конкурс. У меня осталось всего полтора месяца, но с таким темпом письма мне в жизни не успеть это сделать. Я так мечтала стать известным автором и издавать свои книги, неужели я сдамся вот так, даже не использовав свой шанс? Настроение стало еще хуже и я включила свой спасительный плейлист, состоящий в основном из песен БТС. Да, я арми, причем уже очень давно. Можно сказать, что песни парней – это саундтреки к последним двенадцати годам моей жизни и они же мотивировали меня и помогали в трудные времена. Я делаю глоток кофе из кружки, на которой изображены все семь мемберов бтс, а затем закуриваю и с наслаждением затягиваюсь, бросая взгляд на нарисованного на календаре Юнги. Мне кажется, или сейчас он как будто смотрит на меня с осуждением? - Да брошу я, брошу, - бормочу я, отвечаю то ли Шуге, то ли самой себе. – Ты-то уж наверняка знаешь, что такое творческий кризис. Я только начинаю успокаиваться и мои мысли скачут между «перекрасить волосы в красный» и «что бы такого приготовить на ужин», как замечаю несколько непрочитанных сообщений от моей подруги Яны. «Лекса» «Лекса, срочно!!» «Лекса, где тебя носит, мать твою. Отвеееееееееееть!!!!» Размышляя, какой конец света произошел у Янки на этот раз, я тянусь, чтобы напечатать ответ, но в этот момент тишину комнаты пронзает трель телефонного звонка. Я тяжело вздыхаю, быстро затягиваюсь и беру трубку. - Привет, душенька моя, - бодро говорю я, стараясь придать своему голосу наиболее веселую интонацию. Грустной я буду наедине с собой, а с подругами я всегда душа компании и зажигалка. - Лекса, Лекса, ты не поверишь! – не утруждая себя приветствием кричит в трубку Яна. Я убираю телефон подальше от уха, надеясь, что это позволит мне не оглохнуть от восторженных воплей подруги. В трубке раздается заливистый лай – видимо Барни, очаровательный чихуахуа Яны, тоже разделил радость хозяйки. - Во что я не поверю? – поняв, что разговор будет долгим, я закуриваю еще одну сигарету и снова открываю ноутбук. - Меня позвали на съемки в Сибирь! Буду делать обзор на таежный лакшери глэмпинг! Круто, правда? - Так, стоп. Каким образом у нас в одном предложении оказались слова «таежный», «лакшери» и «глэмпинг»? Мы вообще говорим о той Сибири, которую я знаю? - Как будто бы есть еще какая-то Сибирь, Лекс! Сейчас это самое популярное направление – строить шикарные домики с удобствами в сердце леса и сдавать их туристам, желающим отдохнуть от городской суеты и почувствовать полное единение с природой… - Допустим, - паззл в моей голове все еще не складывался, и я продолжила выпытывать у подруги детали. – Но ты бьюти-блогер, у тебя вечно на обзорах всякие крема и масочки, откуда вдруг взялось такое желание ехать в какую-то дыру? - В глэмпинг, - поправляет меня Яна. - Вот в него, да, - соглашаюсь я. – Но мой вопрос остается прежним. - Ну… - подруга мнется и это кажется мне подозрительным. – Я просто хочу попробовать что-нибудь новое. Тем более я уже съездила на предварительное согласование и мне все так понравилось… Я тяжело вздыхаю и качаю головой. Кажется, я начинаю догадываться в чем именно дело. - Кто? – прямо спрашиваю я. - Что кто? – удивляется Яна. - Кто тебе понравился до такой степени, что ты согласилась на эту съемку? - Откуда ты знаешь? – Янчик настолько удивлена, что даже не отрицает. - Я дружу с тобой десять лет. На пару секунд повисает тишина и в какой-то момент я начинаю думать, что связь прервалась, а затем раздается голос Яны. Он звучит уже не так радостно и весело, как прежде, а скорее осторожно и неуверенно. - Ну, этими домиками занимается такой шикарный смотритель. Я тяжело вздохнула. Запасть на едва знакомого человека – это вполне в духе Яны. Ладно, я подумаю об этом позже, а пока выслушаю подругу. … - В общем Мизу уже давно живет и работает в лесу. Представляешь, как это сложно? Я восхищена и так хотела бы сблизиться с этим человеком! Я киваю, забыв, что Яна меня не видит. Я знаю, какая история скрывается за ее восторгами и понимаю, почему такой человек мог вызвать интерес у Яны. - Ну, круто, - отвечаю я. – Почему бы и нет. Заодно отдохнешь. А когда ты едешь? - В двадцатых числах августа. И тут такое дело… Я еду не одна. - Ты помирилась с Тимом? – удивляюсь я. Тим – это парень Яны, отношения с которым сейчас поставлены на паузу. - Нет, я имела в виду, что я еду с… тобой. Я в эту секунду как раз делала глоток кофе и, подавившись, едва не залила им всю клавиатуру. - А почему со мной? – я почти даже не удивлена. Десять лет дружбы с Яной отучили меня удивляться. - Ну ты моя лучшая подруга, отдохнем вместе, отлично проведем время! - А теперь давай честно. - Да я трындец как боюсь ночевать одна в лесном доме, - выпаливает Яна. – Мизу будет приходить только днем, ночи смотритель проводит в своем домике. - Ну допустим, - киваю я. – Но ты же знаешь, я плохо совмещаюсь с дикой природой, предпочитая места с горячим душем и скоростным интернетом. - Там все это есть! – радостно отзывается подруга. – Это ведь современный дом, а не лесная лачуга. - Ладно, но могу ли я ответить тебе завтра? – я снова бросаю взгляд на календарь, где возле завтрашней даты стоит жирный восклицательный знак. - Лексочка, ну пожалуйста, ну согласись... Ну мне очень-очень нужно. Я ерзаю на стуле. Я бы с удовольствием согласилась вот прямо сейчас, но, если завтра мне улыбнется удача, то в конце августа я полечу исполнять собственную мечту. - Я скажу тебе завтра, - твердо повторяю я. - А что будет завтра? – удивляется Яна, и теперь уже моя очередь замяться и залиться краской. - В четыре утра стартует продажа билетов на единственный августовский концерт бтс в Сеуле. Я хочу попробовать взять билет, пусть даже шансов почти нет. Шансов почти нет. Лучше и не скажешь. За двенадцать лет в фандоме мне из-за разных обстоятельств ни разу не удалось попасть на концерт своих кумиров. Иногда мне кажется, что я так и умру, никогда не увидев тех, кто столько раз спасал меня. - Оу, поняла, - Яна не спорит, зная, что это мечта всей моей жизни. – Удачи тебе, правда. - Спасибо, - отзываюсь я, вновь бросив взгляд на общее фото группы на своем столе. Что ж, через полтора месяца я или увижу вас в Сеуле, или поеду кормить комаров в Сибирь. Неплохая такая перспектива.                                                           *** Я просыпаюсь в три тридцать ночи от звонка будильника. Первые пару секунд я пытаюсь осознать кто я, где я и почему Чонгук мяукает мне на ухо из динамика телефона (да, тот эпичный звук из его декабрьской трансляции я все еще использую в качестве будильника и нет, мне не надоело). Замечаю, что Толик (мой муж) завозился на своей половине кровати и поспешно вырубаю звук. - Потише, Чонгуки, - бормочу я, кое-как поднимаясь на ноги и все еще плохо осознавая реальность. – Если разбудим Толика, будем покупать билеты под его нудение. Стараясь двигаться как можно тише, я беру телефон, ноутбук и выскальзываю из спальни. На кухне я варю кофе (ну а почему бы не выпить его в полчетвертого утра?). Не уверена, правда, что кофе мне необходим. По ощущениям сейчас по венам течет не кровь, а чистый адреналин. Сегодня я либо стану на шаг ближе к своей мечте, либо у меня опять ничего не выйдет. Отчаянно зевая (я поспала всего 3 часа, но это вообще не важно сейчас) я запускаю ноутбук и захожу на сайт Интерпарка. Еще раз проверяю свою учетную запись, паспортные данные и номер мембершипа. Я сделала очень многое, чтобы сегодня у меня все получилось. Минуты тянутся как часы и чем ближе старт продаж, тем сильнее у меня потеют ладони. Девочки что-то пишут мне в арми-чате, но я не отвлекаюсь на сообщения, полностью сосредоточившись на том, что мне предстоит сделать. Наливаю кофе в кружку и смотрю на свою любимую семерку. Ребят, ну я очень хочу на ваш первый после армии концерт. У меня ведь получится, правда? Три минуты, две, одна… Я отчаянно жму на кнопку «встать в очередь» и мне везет! Передо мной всего десять тысяч человек, а это значит, что я смогу. Я куплю билет. Я поеду! Я стараюсь глубоко дышать и не радоваться раньше времени, внимательно следя за цифрами на экране. Когда впереди меня оставалась всего пара сотен человек, вся кухня погрузилась во тьму и в ту же секунду пропал вайфай. Пару секунд я сидела неподвижно, пытаясь осознать, что случилось, а потом до меня дошло. Отключили электричество! Как всегда вовремя, блин. Хватаю со стола телефон, лихорадочно включаю мобильный интернет и захожу на Интерпарк. Мне удается попасть в очередь, но на этот раз передо мной почти сто тысяч человек. Отбрасываю телефон и запускаю руки в волосы. Я уже понимаю, что шансов нет. Я оказываюсь права, билеты разлетаются буквально за пятнадцать минут и меня нет в числе тех счастливчиков, которые попадут на концерт бтс на Олимпийском стадионе в конце августа. Я проиграла. У меня снова не вышло. Я стараюсь не рыдать и захожу в твиттер, где уже начинают появляться первые объявления от перекупов о перепродаже билетов. Цены на них накручены по крайней мере в десять раз. Я не смогу потратить такую сумму, не поговорив предварительно с мужем. Я забираюсь на кухонный диван с ногами и надеваю наушники. Не уверена, что сегодня мне поможет даже музыка, но попытаться стоит. Включаю “Snooze” и утыкаюсь головой в колени, чувствуя, как меня буквально разрывает от досады и чувства несправедливости. 크게 울어줘 세상이 미워질 때 (Прошу, как только почувствуешь, что всех ненавидишь — плачь громко) 널 반기던 손이 손가락질로 변했을 때 (Когда руки, что приветствовали тебя, превратились в череду порицания) 한숨 크게 쉬고 시같네 외쳐도 돼 (Вздохни-ка поглубже, прокричи: «Вот же еб*ное дерьмо!», это нормально ведь) 너 또한 누구와 다르지 않은 사람이기에 (Ты человек — живой, настоящий, как все) - Вот дерьмо, - эхом откликаюсь я, размышляя обо всем произошедшем этой ночью. Мои нервы не выдерживают и я все же плачу, слушая, как Юнги в моих наушниках шестнадцать раз говорит, что все будет хорошо. Я смотрю на свою левую руку, на которой давным-давно набита эта фраза и впервые не верю в это. Сейчас мир ощущается так, словно хорошо уже ничего никогда не будет. Я долго неподвижно сижу за столом, сжимая в руке кружку с давно остывшим кофе, а затем смотрю в окно на просыпающийся город. Пытаюсь осознать все случившееся этой ночью и прийти в себя. - Что, опять кто-то из армии вернулся? – сзади раздается голос Толика, от которого я едва не подпрыгиваю. Я качаю головой. - Тогда почему твой Чингачкук мяукал в три тридцать ночи? – ворчит муж, открывая холодильник в поисках еды. - Дела фандомные, - отзываюсь я. – Не важно, у меня все равно ничего не получилось. - А что ты пыталась сделать? – озадаченно спрашивает муж, бросив взгляд на ноутбук, стоящий на кухонном столе. - Хотела купить билет на августовский концерт в Сеуле. Сказав это, я опускаю голову на лежащие на столе руки. Адреналин в крови перекипел и теперь у меня закончились силы. Я все еще думаю о варианте покупки билета у перекупа, но мне стыдно признаться мужу в том, какую сумму мне предстоит для этого потратить. - Ну, не расстраивайся. Значит, в августе ты проведешь время с моими родителями. Сознание цепляется за последние слова мужа, а затем меня резко выбрасывает из потока мыслей и возвращает в реальность. - С твоими родителями? – эхом откликаюсь я, подняв глаза на севшего завтракать Толю. - Я же вчера говорил тебе, в августе родители приезжают к нам пожить на месяц, пока в их квартире идет ремонт. Стоп, чтооооооо?! - Когда ты мне это говорил? – громче чем следовало бы, спрашиваю я. - Вчера, когда пришел с работы. Ты сидела в наушниках, кивнула и снова уткнулась в телефон. Я закатила глаза и закрыла лицо руками. Когда муж вчера пришел с работы, я смотрела трехчасовой стрим Чонгука с караоке и, естественно, не услышала ни единого слова Толика. С таким же успехом муж мог сообщить эту информацию стенке, возможно, она запомнила бы даже больше, чем увлеченная бантанами я. - Вот как… - я стараюсь казаться спокойной, но мой мозг лихорадочно просчитывает варианты. Оказаться под одной крышей с свекрами на месяц означает попрощаться со спокойной жизнью и шансом закончить книгу к дедлайну. Я была готова отказаться от конкурса ради исполнения мечты, но точно не хочу пропустить его из-за семьи мужа. - Даже хорошо, что у тебя не вышло с билетом, - тем временем продолжает Толик. – Тебе ведь нужны были бы деньги на дорогу и жилье в Корее, а я не смог бы тебе сейчас помочь, обещал добавить родителям на ремонт. Я смотрю на мужа и молчу, зная, что взорвусь, если открою рот. Важны чьи угодно желания, кроме моих. Ничего нового, но ремонт родителей и приоритеты мужа окончательно поставили крест на моей мечте. Но кто сказал, что я останусь дома и буду месяц изображать из себя образцовую невестку вместо того, чтобы продвигать свое творчество? - Твоим родителям придется довольствоваться твоей компанией, - я выдавливаю из себя самую милую улыбку, на которую сейчас способна. – Я как раз уезжаю, Толь. - Куда? – ошарашенно спрашивает муж. - В лакшери глэмпинг в Сибири. С этими словами я беру телефон и спешу прочь из кухни. Мне в спину летят вопросы Толика, но я уже не слушаю, сосредоточившись на сообщении, которое пишу Яне. «Я в деле. Мы едем кормить комаров и очаровывать этого твоего Мизу». Я отправляю сообщение, а затем отбрасываю телефон, пытаясь убедить саму себя, что это именно то, чего я хотела, вот только закрывая глаза я вижу себя не в лесном домике, а на огромном стадионе среди фиолетового океана. Я тяжело вздыхаю и смаргиваю слезы.