Перси Джексон и Наследие Триединой Богини

— Ай. Ай. Ай. Ай. Ай! — Можешь стонать громче, — спокойно сообщил Морс. — Тогда, может, услышат на Олимпе и пришлют тебе медаль за храбрость. — Ты вроде должен был мне помогать, а не пытаться убить, — запротестовал Перси, стискивая зубы, пока Морс обрабатывал рану на его боку. — Если бы я хотел убить тебя, — невозмутимо заметил Морс, — ты бы не говорил «ай» таким монотонным раздражающим тоном. Скорее что-то вроде «а—» и тишина. — Уверен? Как выяснилось, быть тихим — не моя сильная сторона. Ай! — Тише ты, — шикнул Морс и принялся обматывать бинты вокруг спины Перси. Кожа полубога была слишком теплой, горячей даже, на вкус Бога. Он старался не касаться его, чтобы не доставить дискомфорта, но иногда холодные длинные пальцы все же касались  то живота, то спины, и Морс не заметил, как Перси замер, стараясь не двигаться и даже не дышать. После неудавшегося полета по крышам Нью-Йорка каждая клеточка в теле Перси отзывалась болью, а после того, как он использовал силы, жар, казалось, плавил изнутри. Прикосновения Морса, холодные и едва ощутимые, чувствовались как короткие заряды тока, пронизывающие все тело и возвращающие в реальность. Он замер, затаив дыхание, точно любое неосторожное движение могло остановить это. Благо, Морс сидел за его спиной и не видел выражения его лица. — Перевязка закончена, — объявил Бог, отстраняясь. — Не поднимай ничего тяжелее ложки. И не бросайся на наэлектризованных орлов. Хотя судя по твоей истории жизни, я прошу невозможного. Перси попробовал осторожно повернуться, чтобы посмотреть в лицо Морсу. — Вообще-то я проявил героизм. За это обычно хвалят. Бог сделал вид, что задумался, а потом кивнул и сказал: — У тебя красивое сопрано во время полета. Ты выстоял против птички Зевса. Ты еще не умер. Морс встал с кровати, чтобы Перси удобно лег. Он подложил ему мягкую подушку под спину и накрыл одеялом. — «Еще», —фыркнул Перси, морщась от боли. — Подожди до вечера. — Ты ведь мог этого всего избежать, — вдруг сказал Морс, присаживаясь на кресло. Он закинул лодыжку одной ноги на колено другой и уставился на Перси. От его пристального взгляда юноше стало некомфортно, и так, что он попытался накрыться одеялом повыше. — Что ты имеешь в виду? — не понял Перси. — Тебе предлагали бессмертие. Ты отказался. Юноша устало вздохнул. Этот вопрос именно от Богов ему порядком надоел. Они спрашивали его об этом, точно ждали, что Перси должен был кинуться на это предложение со всей щенячьей благодарностью, на которую не был способен чисто физически. — Ты тоже скажешь, что я был неправ? — Да нет, напротив, я... — Морс облизнул губы, подбирая верное слово: — был впечатлен. Теперь пришла очередь Перси удивиться, но он вспомнил, кто перед ним и подумал о том, что из всех Богов Олимпа Морс был единственный, кто мог это оценить. — Но почему ты отказался? — не удержавшись, спросил Морс. Перси пожал плечами. — Мне было шестнадцать. Я видел свое будущее. Я думал, что знаю, что делаю, — честно признался юноша. — Что изменилось с тех пор? — Психотерапию тоже включишь в счет? — устало съязвил Перси.   — Нет, это идет бонусом за каждый день моего сопровождения, — ответил Морс. Перси попробовал сесть ровнее. Его жизнь снова стала одним большим беспорядком, и ему как минимум полдня нужно было проваляться в постели, чтобы зажили раны. Кажется, сейчас — лучшее время, чтобы подумать о будущем, которое может настать после очередного пророчества. — Не знаю, — признался Перси. — Война, Тартар... утомляет слегка. У меня были какие-то планы, просто потом... Морс внимательно слушал, но юноша сам себя остановил и продолжить уже не мог. От дальнейших объяснений его спас дверной звонок. Это скорее всего были ребята из лагеры. Монстры бы не стали стучаться, они бы просто снесли дверь. Перси неохотно встал. — Мне остаться? — спросил Морс, наблюдая за тем, как Джексон открыл шкаф, чтобы достать первый попавшийся джемпер, который бы скрыл все бинты. — Да. Но будь в моей комнате, — попросил Перси, закрывая за собой дверь. Череда тяжелых разговоров продолжалась. Как он и ожидал, в дверь действительно стучалась Аннабет, и она была не одна. С ней были Нико и Хейзел. — Перси, — произнесла Аннабет, когда дверь открылась. Голос ровный, но напряжённый. Она выглядела виноватой, и, наверно, уже знала, что произошло с Салли. Нико выглядел тревожно, Хейзел нервничала еще больше и поглядывала на брата, точно без слов просила его вытащить их из намечающегося неловкого разговора. Перси отступил, пропуская их внутрь. Он стиснул зубы, намереваясь не показывать, что поучаствовал в орлиных боях, но это давалось ему с трудом. — Нам надо поговорить, — сказал Нико без предисловий. — Отлично, — выдохнул Перси, закрывая за собой дверь. — Добавим ещё один тяжёлый разговор в копилку дня. В мрачном взгляде Нико промелькнуло что-то похожее на сочувствующее понимание. Хейзел не знала, куда смотреть, а Аннабет — с чего начать. Они вчетвером прошли на кухню, и Перси, помня мамины правила гостеприимства, предложил чай. Аннабет почему-то это предложение поставило в тупик, Хейзел замялась, Нико одарил Перси долгим задумчивым взглядом, а потом встал, вызвавшись приготовить чай самостоятельно. Перси вспомнил указ Морса не поднимать ничего тяжелее ложки и спорить не стал. Он сел, геройски стиснув зубы и стараясь не показывать того, что даже это движение отдает болью. — У нас есть пророчество, — начал Нико и задал этой фразой старт всей беседе. Хейзел выпрямилась на своем стуле и поджала губы, готовясь ответить. Аннабет раздраженно выдохнула. — Рейчел произнесла его буквально два дня назад, — Девушка сжала руки. — И в нём ясно говорится: в похищении ключей замешана та, чья голова когда-то стала трофеем. — Медуза? — удивленно предположил Перси. — Надо Танатоса попросить пореже выпускать монстров, — отозвался Нико. Он стоял у плиты, ожидая, пока закипит чайник, и внимательно смотрел на Перси. — Как только у меня появится его личный контакт — так сразу, — съязвил  юноша, но взгляд отвел. — В любом случае, пророчество указывает на Медузу, — напомнила Аннабет, возвращая ребят к проблемам насущным. Она выглядела уставшей и измученной. Перси точно знал, что это не из-за дороги и последних событий. — Можно тебя на минуточку? — спросил Перси у девушки и встал. Аннабет кивнула и встала за ним. Во всей квартире не было места, где им было бы комфортно говорить, и оба пришли к молчаливому соглашению — выйти на балкон. Шум улиц чудесным образом успокоил собственный гам в голове. В городском хаосе ему легче думалось и проще было сосредоточиться на важном. — Ты хочешь участвовать в этом поиске? — спросил Перси тоном, будто спрашивает что-то обыденное, хотя он был напряжен и хотел говорить о другом. Аннабет нахмурилась и отвела взгляд в сторону. В ту, где был её колледж. — У меня есть другой выбор? — спросила она. — Перси, мне жаль, что твоя мама в больнице, и... — Все в порядке, — соврал Перси. Аннабет еще не знала всей правды о Гекате, и он пока не хотел посвящать её в то, в чем он сам не разобрался. — Просто я думаю, что тебе стоит сосредоточиться на том, что ты действительно хочешь. — Я хочу помочь тебе... — Ты хочешь стать великим архитектором, — мягко, но твердо, перебил её Перси. — И ты хочешь окончить колледж. Ты долго работала над проектом, его надо сдать уже на следующей неделе. А еще тебе нужно подняться на Олимп за какими-то там чертежами... Аннабет невольно засмеялась. Перси, конечно, постарался запомнить её список дел, но, как всегда, где-то недоучил. Юноша сам улыбнулся, оборвав себя, а потом продолжил: — Ты не должна  бежать за пророчествами из-за меня. У тебя есть план. Следуй ему. Последние две фразы оказалось произнести труднее, чем Перси предполагал. У Аннабет был план. Не у них. И следовать этому плану должна была Аннабет. — А как же ты? — спросила девушка. Она вдруг съежилась, точно ей стало вдруг холодно. Она задала вопрос, ответ на который знала. Ответ на который формулировался всю последнюю неделю, что они провели в Лагере. — Я... это все каким-то образом коснулось меня, — осторожно начал Перси. — Я должен разобраться сам, и на этот раз... — Мы обещали друг другу никогда не  расставаться, — напомнила Аннабет, но эти слова прозвучали слишком неуверенно. Перси и Аннабет встретились взглядами и казалось оба сошлись в молчаливом выводе: они были слишком юны для таких обещаний. И, точно стыдясь, снова посмотрели в разные стороны. Может, они поспешили. И даже если жизнь полубога казалась весьма нестабильной и возможно короткой, но и для неё «никогда» звучало слишком долго. — А еще я обещал маме всегда надевать шлем, — постарался пошутить Перси. Аннабет горько ухмыльнулась. После недолгой паузы, он продолжил: — Послушай, что-то происходит. Я в этом замешан. Но тебе не обязательно в этом участвовать. — Это странно, — Аннабет поморщилась, точно эта мысль не давала ей покоя. — Расставаться после... стольких лет. Перси сжал перила балкона, словно они могли удержать все, что рушилось сейчас внутри. — Знаю. Это кажется неправильным, но... — Перси замялся, подбирая слова. — Так должно быть. Будет хуже, если ты бросишь все свои планы из-за меня. Если откажешься от того, о чем мечтала и ради чего работала полжизни, мне не станет легче.   Аннабет отвернулась ещё на мгновение, но взгляд у неё стал упрямым — таким он его любил, таким он его и боялся. — Ты думаешь, я выбираю между тобой и колледжем? — спросила она, и в голосе прозвучал тонкий надлом. — Нет, — ответил Перси. Он знал хорошо, что Аннабет бы пошла ради него на все, ровно как он и ради неё. Разве что они не откажутся от таких жертв добровольно. — Но я не думаю, что ты должна выбирать между своим будущим… и моим хаосом. Нечестно ставить тебя перед таким выбором. Он сделал шаг ближе — не для того, чтобы приблизиться, а чтобы быть честным. — Аннабет, я... не могу себя контролировать. Моя сила... совсем как там, — Перси выделил последнее слово. Оба поняли, о чем речь. — Я не могу подвергать тебя опасности. Опять. Аннабет нахмурилась, будто пыталась подобрать нужные слова, но потом тихо сказала: — Странно… но, кажется, ты уже решил. Перси хотел возразить, но понял: да, решил. — Я… не хочу втягивать тебя в это, — повторил он. — В моих планах... — начала было Аннабет, но оборвала себя на полуслове. Видения, которые ей показали ключи Гекаты, снова всплыли в её голове. В том будущем, которое она так отчаянно хотела для себя, не было Перси рядом. Она снова посмотрела на него, и в её серых глазах мелькнул испуг. — Перси, но я хочу тебе помочь. — Я знаю, — кивнул юноша. — А еще я знаю, что ты хочешь сдать свой проект вовремя, — он попытался улыбнуться. — Твое будущее важно. А я попытаюсь справится сам. — Ладно, Рыбьи Мозги, — Аннабет шутливым и ленивым движением пихнула его в бок. — Но помни, что если что... — У тебя всегда есть план, — усмехнулся Перси. Аннабет только кивнула. Да, у Аннабет был всегда план на них. И пришло время создать план отдельно для себя и надеяться, что Перси сможет следовать своему. Когда Перси и Аннабет вернулись в кухню, что-то между ними ощутимо изменилось, и эта перемена сказалась на поведении обоих. Неловкостей не стало, напряжение спало — каждый наконец решился заняться тем, чем хотел и не требовал от другого невозможного. Аннабет села за стол. Чай уже был готов. Нико приготовил на свой вкус: черный, слишком крепкий и терпкий настолько, что невозможно его было пить нормальным людям без сахара. — Ты его заварил прямо в Аиде? — съязвил Перси, сделав глоток. Он тут же потянулся за сахаром и принялся щедро отсыпать себе. Хейзел рассмеялась. Нико недобро прищурился. — Я был готов предложить тебе молоко, но передумал, — решил ди Анджело, наблюдая уже за третьей ложкой сахара, отправляющейся в чай Джексона. — Ты решил встретить смерть сладеньким? Перси абсолютно невозмутимо потянулся за четвертой ложкой. Аннабет и Хейзел улыбнулись. Тем временем Джексон размешал сахар и с вызовом посмотрел на Нико: — Буду честным до конца, — сказал он. — Если уж я должен умереть, то только в состоянии предельной карамелизации. — Это звучит как крайне глупый эпитаф… — начал Нико, но Хейзел шикнула на него. — Так, — вмешалась она, всё ещё улыбаясь. — Мы здесь по делу. Аннабет прочистила горло, возвращаясь к серьёзности разговора. Перси заметил взгляд, но на этот раз, впервые за долгое время, не почувствовал привычной вины за то, что отвлекает ее от важных дел. Между ними будто установилось тихое, но неизбежное расстояние — не враждебное, просто необходимое, чтобы можно было существовать. — Пророчество, —  кивнула Аннабет. — То самое, которое намекает на Медузу. — Странно встретить её снова, — поежился Перси. — Почему именно она? — Здесь много вопросов. Включая, зачем ей ключи, откуда она знала, где их найти, — начала перечислять Хейзел. — А главное, как и почему они оказались у Салли, — завершил Нико, смотря в глаза Перси. — Нет, это не главное, — возразил Перси. — Есть ощущение, что Боги снова что-то между собой не поделили, — нахмурилась Аннабет. Хейзел ничего не ответила. Нико поджал губы. У Перси заболела голова. Он не хотел думать, что все происходящее снова часть игры Богов. Это было... раздражающе и пробуждало в нем злость, которая пугала его самого. — Ну так когда выдвигаемся? — перевела тему Хейзел. — Сегодня? Перси устало выдохнул. Он, конечно, герой и прочее, но он герой, которого курица Зевса пыталась нашинковать на полубожественный салат. Ему сидеть пока было тяжело, и Нико единственный заметил это. — Предлагаю выдвигаться завтра, — сказал ди Анджело. — Нам всем надо отдохнуть. Хейзел кивнула, соглашаясь, но Аннабет всё ещё смотрела в одну точку, будто мысленно разрывалась между долгом девушки Перси и долгом перед самой собой. Она провела пальцами по кружке, но так и не сделала глотка. — Я… наверное, действительно должна вернуться в колледж, — наконец сказала она, и ее голос прозвучал почти извиняющимся. Но когда она произнесла эту фразу, она почувствовала, что все делала правильно. Улыбка стала уверенней. — Если я сорву сдачу проекта, мне придётся отложить поступление еще на год. Перси кивнул, полностью одобряя её план. — Я бы сказал, что Медуза подождёт, но на своём опыте знаю, что она обычно не очень терпеливая, — хмыкнул он. — Ну, ты знаешь, что с ней делать, — хмыкнула Аннабет. — Тогда решено, — пожал плечами Нико. — Аннабет, мы подкинем тебя до колледжа и поедем в отель... — Вы можете остаться здесь, — сказал Перси. — Хорошо, — кивнул Нико. — Проводи меня, я доеду сама, — сказала Аннабет, вставая. Они вышли в коридор, снова оставшись вдвоем. Чейз застегнула куртку и взглянула на Перси. — Если вдруг что-то случится... дай мне знать, — попросила она тихо. — И мы со всем разберемся. Перси кивнул. — Конечно. Оба понимали, что скорее всего это «конечно» так же, как и «навсегда» — такая же формальность, как пожелание удачи перед войной. И все же, каждый из них знал, что эта просьба прозвучит в крайнем случае, но если она прозвучит — они встанут друг за друга. Они обменялись объятием — теплым, дружеским, но слишком коротким, почти прощальным. Говорить «пока» друг другу было легко. Перси казалось, что у него гора с плеч свалилась и ему наконец не нужно было притворяться, что он хочет того же, что хотела для него Аннабет. И ей наверняка будет легче: она уже не будет оглядываться на Перси и ждать его, а будет смело идти к своим целям. Она заслуживала этого. — Пока, Рыбьи Мозги, —сказала она, тепло улыбнувшись. — Пока, Воображала, — ответил он, и впервые за долгое время это прозвучало без прежней близости, но очень по-дружески. Перси закрыл за ней дверь и собрался вернуться в кухню, но за его спиной из тьмы показался Нико.   — Могу я задать вопрос? Чисто... организационный. — Что такое, Ники? Тебе молочка на ночь подогреть? — хмыкнул Перси, поддразнивая сына Аида. Но ди Анджело был мрачно серьезен. — Перси, что Танатос делает в твоей комнате?