Букетики из листьев.

– Мамочка, там Федя!! Маленький Осаму весь аж затрясся от счастья. Он начал радостно прыгать на месте, показывая пальцем в окно. Подоконник не очень-то был доволен такими выкрутасами, но к сожалению он лишь неодушевлённый объект, живущий по принципу "терпи и нормально всё будет". Осаму крайне старательно и напористо тыкал и бил стекло, будто это могло дать какой-то результат, помимо несильной боли в руке. Солнце яркими бликами отражалось в глазах. Наверное, это должно приносить определённый дискомфорт. Да и приносит, что тут таить. Но, так получилось, что Осаму увидел того, ради кого можно было бы и потерпеть. – Мамочка, мамочка! Нам надо пойти к Феде! Я хочу пойти к Феде! Столь высокая в сравнении с ребёнком женщина почти что беззвучно подошла и села на стул возле окна. Она, улыбаясь, взяла сына на руки и тоже начала изучать события на улице, стараясь всё-таки высмотреть столь важного для их семьи малыша. Множество оранжевых и жёлтых листьев мешались вместе, создавая яркую, немного колючую, но всё равно приятную глазу картину. Золотистый солнечный свет, серые тротуары и, что удивительно, даже тёмная слякоть становились лишь приятным дополнением к осенним пейзажам и никак их не портили. И вот, стоит немного вглядеться, и уже видно того, кто приковал внимание Осаму. Да, так приковал, что у уха до сих пор слышны слова: "Пошли к Феде", "Федя там один совсем", "Федя меня наверное ждёт", "Пошли уже к Феде". Ох, Федя. Одногруппник в садике, соседский ребёнок и, по совместительству, единственный и самый дорогой друг Осаму. Сейчас он беспорядочно бегал от одних деревьев к другим, видимо ища или собирая что-то на земле. Его мама устало ходила за ним. Видимо опять у них что-то случилось. Хотя бы Федя выглядит счастливым, уже хорошо. – Мама! Пошли к Феде! Сейчас! – Осаму пинался и барахтался, как котёнок, недовольный тем, что его взяли на руки. Кажется, секунда, и он уже начнёт мяукать и шипеть. – Хорошо-хорошо, любимый. Беги пока в коридор, а я сейчас приду. – Женщина легонько чмокнула Осаму в макушку. – Ура-ура-ура! Осаму быстренько вылез из ослабшей хватки и побежал в коридор. Даже в этот раз не стал забирать из комнаты свою любимую игрушку Одасакумена. Обычно он брал её везде, но сейчас он же торопится, да? Осаму как только мог быстрее обул свои сапожки. Но потом он вспомнил про тёплые штаны... Он снял сапожки и начал страдание. Обычно ему помогала эти штаны надевать мама, но она всё не приходит. В любой другой день и момент Осаму бы позвал её или пошёл к ней сам, но сегодня нельзя. Федя не должен слишком долго его ждать. Закусив губу и насупившись, Осаму пытался всё-таки скоординировать свои движения. И ведь получилось! Первая штанина уже надета! Счастье и гордость за себя показались белому свету улыбкой и ямочками на щёчках. – Осаму, дорогой, ты что делаешь? – Женщина обеспокоенно подлетела к нему. – Я одеваюсь! Федя не должен там скучать без меня!! – Осаму продолжал пытаться натянуть на себя излишне громоздкие штаны. Они никогда ему не нравились и вряд-ли когда-нибудь понравятся, но что ни сделаешь, чтобы мама отпустила его увидеться с Федей. – Тише-тише, сейчас помогу. Уже через несколько минут Осаму был в полном обмундировании и пингвиньей походкой ковылял к входной двери. Удивительно сильные похолодания стали причиной для того, чтобы пораньше достать утеплённую одежду. Болоньевые штаны, тёплая курточка с пушистым воротничком, в прошлом упомянутые сапожки, но теперь ещё и с тёплыми носками, шапка с помпоном и вязанный шарф. Осаму выглядел так, будто на улице уже минус двадцать, не меньше, но нет, у него просто тревожная мама, которая не уверена, что потянет одновременно работать и при этом достаточно внимания уделять больному ребёнку. И вот, со скрипом и неприятным пищанием, подъездная дверь открылась. Осаму без раздумий пробежал немного вперёд, через пару секунд чуть не споткнувшись о камень. Только после этого он остановился, ища глазами предмет интереса. – Федя! Это счастье и этот голос кажется можно было услышать с другого конца мира. Про жалкие несколько десятков метров лучше даже не говорить. Федя на мгновение замер, после чего повернулся к уже несущемуся к нему на всех парах Осаму. Выглядел конечно Осаму довольно нелепо, возможно комично, но это его беспокоило слабо. Федя, Федя, Федя! Он так хотел наконец-то обнять Федю! Он так по нему соскучился! Выходные – самые невыносимые дни недели, потому что именно в это время он видится с Федей слишком мало и слишком редко! – Осаму!- Федя не успел поприветствоваться, как его тут же повалили на землю с обнимашками, громко при этом смеясь. Осаму был на седьмом небе. Он рад, даже слишком. Рад видеть эти едва прикрытые сиреневые глазки, рад видеть эти немного испачканные волосы, рад видеть недовольство на лице самого дорогого его друга: рад просто его видеть. Он бы никогда от него не хотел уходить. Никогда-никогда. Навсегда бы остаться с ним. Просто вот так вот, щёлк и всё – Осаму навсегда прикован к Феде, а Федя навсегда прикован к Осаму. Разве не замечательно? Разве не идеально? Осаму бы ведь так хорошо заботился о Феде! Он его и кормил бы с ложечки его любимой едой, и чай бы свой на завтраке всегда отдавал, и спал бы с ним на тихом часу в обнимку, как они это на ночёвках делают, и даже сам бы уже Феде сказки его любимые читал. Он и любил бы его всегда, и ценил, и ухаживал бы за ним, и вообще, самое главное, он заставлял бы Федю каждый день улыбаться, как можно больше. Осаму нравилась Федина улыбка, и он точно знал, что нравится она ему будет намного дольше, чем просто вечность. Так Осаму с Федей и валялись бы на земле, если бы их мамы не подошли к ним. Каждая, улыбаясь и как-то странно переглядываясь, поднимала своего отпрыска. – Маша, здравствуй. Вы что тут с Федей делаете? Время дневной прогулки уже давно прошло же. – Женщина старалась говорить как можно более учтиво и тепло, дабы ненароком не заставить волноваться её намного более тревожную соседку. – Ой, да. Но ничего особенного мы не делаем, правда. – Смешок. – Федя просто только сейчас напомнил про букет из листьев, который надо в садик собрать к завтрашнему дню. – Мама Феди старалась выглядеть непринуждённо, но бегающий взгляд и излишнее разминание рук выдавало её взволнованность. – Хорошо. Значит Осаму вместе с Федей будет и себе букетик собирать. – В голосе слышалась задумчивость. – Пусть детки играют. Можем пока и один на один поговорить, верно? – Губы расплылись в улыбке. Женщина повернулась к Осаму, что уже повис у Феди на шее и что-то увлечённо ему рассказывал. – Любимый, нам сейчас с тётей Машей надо поговорить, хорошо? А ты пока с Федей листья собирай. Ты ведь помнишь про задание в садике? – Ой, точно! – Осаму чуток опешил, но тут же пришёл в себя. – Да, конечно, мамуль! Я всё помню и сейчас с Федей будем самые-самые красивые листочки искать. Федя тихонько кивнул и пошёл в сторону одного из деревьев. Осаму более быстрым и весёлым шагом шёл вслед за ним. Он крутился из стороны в сторону и снова рассказывал, видимо, первое, что приходило ему на ум. То про новую серию "Приключений Одасакумена", то про маму, которая вчера разревелась, а потом вдруг начала очень громко смеяться с какой-то шутки в телефоне, то про милого рыжего котика, которого он видел утром из окна. Федя тем временем просто молчал, изредка опустошённо пялясь на Осаму. – А у меня мама и папа вчера опять поссорились... – Неожиданно выдал он. – Ась? – Осаму пару раз в недоумении моргнул. – Поссорились? – Да, поссорились. – Федя поджал губы и немного нахмурился. – Папа стукнул её по спине сильно, а потом накричал и ушёл куда-то. Мама из-за этого плакала очень много, почти до ночи. Я с ней сколько мог просидел, а потом уснул. На утро папа так и не пришёл, и хорошо даже. Но вот мама только, – Несколько секунд молчания. – Когда проснулась, она почему-то делала вид, будто ничего вчера и не случилось. Я решил маму не беспокоить слишком сильно. Я даже про листья особо напоминать не хотел, но я понял, что ты их сам, без меня, точно не соберёшь, так что пришлось вот всё-таки что-то делать... Федя отвернулся и отошёл чуть в сторону, продолжая делать то же, что и до этого: собирать осенний букетик. Осаму же просто застыл на месте. Нет, он был не удивлён, ни чуть. Сколько уже раз Федя рассказывал ему подобное, иногда даже плача или проявляя другие несвойственные ему эмоции. Но сколько раз Федя рассказывал – столько же раз Осаму и не знал, что же ему отвечать. Осаму терялся. Как-то неправильно, странно, глупо, чуждо. Ведь как будто только недавно он узнал о существовании такой роли в семье как "папа" – мечтал об этом, думал о том, как возможно сам бы вырос и стал отцом. Но потом он вдруг начал получать подобные новости и отзывы о "папе". И вот он уже слышит об этом постоянно, чуть ли не из каждого утюга. Слышит от ребят из садика, в телефоне, в телевизоре, иногда даже от мамы. В голове факты просто не укладываются. Как так вообще быть может? Как тот, о ком поют песенки, кого зовут "главным", без кого семья не может называться "полной", как он может быть таким? Если раньше Осаму грустил, что у него нет папы, сейчас он был этому рад. Ну, рад в большинстве случаев. Рад тогда, когда это не касалось Феди и его рассказов. В эти моменты было не то что бы грустно, скорее обидно, ведь Осаму правда хотел бы Федю понять. Но у него это получилось, как тому казалось, крайне плохо. Если хотя бы в принципе получалось... Но должен же Осаму сделать хоть что-то, в конце-то концов. Не должен же Федя быть таким хмурым! Жаль правда, что они сейчас не дома. Так бы Осаму как обычно достал игрушки, книжки, включил бы мультики. Он бы может и всё сразу сделал, чтобы дурачком показаться и Федю этим развеселить. Но даже если они на улице. Неужели тут не может быть ничего весёлого? Осаму привычно посмотрел вниз. Опавших листьев было уже много. Жёлтые, оранжевые, красные, коричневые. Казалось бы, собрать тут букетик очень просто, но нет – большинство листочков испачканы в грязи или даже начали подгнивать. Осаму такие листья конечно не брезговал брать, разница-то какая. Но вот класть такое в букет, приносить кому-то, дарить – лучше без этого. Над девочками может и смешно так шутить, но маме или Феде отдавать что-то грязное и сгнившее не хотелось. Хотя, не обязательно же из листьев букет собирать, да? Быстрый взгляд на Федю, быстрый взгляд на листья, взгляд на Федю, на листья, на Федю, на листья. Да, наверное это лучший вариант. – Федя! – Что такое? – Он через пару секунд повернулся. – А? Множество цветастых листочков с огорчающе быстрой скоростью летело вниз. Глупо, да. Осаму и сам знал, какой же он дурак и как же это всё не как в мультиках или даже воображении. Но всё равно так – красиво. Красиво даже только потому, что губы Феди, тонкие и бледноватые, расплылись в вялой улыбке. Осаму раз за разом подкидывал в небо всё новые и новые горы листьев. Настоящий листопад! Большинство листочков стремительно падали обратно на землю, видимо ещё где-то там прихватив с собой её кусочек, но были и те, кто плавно улетал куда-то, кружился и приземлялся лишь спустя добрый десяток секунд. Осаму даже проверять не надо было, чтобы точно знать, что Федя следит именно за последним типом листьев. Осаму так нравилось об этом думать! Но всему приходит конец. Осаму то ли правда выдохся, то ли просто надоело ему раз разом делать одно и то же, пусть и весёлое, действие. Последние листья взмывали в воздух, удивительно красиво рассыпаясь, будто прощаясь на сегодня с мальчиками. Осаму воодушевлённо глянул на Федю, ожидая увидеть его улыбающимся и рассматривающим листья. Ошибка. Странно. Федя улыбался конечно, уже да, уже даже более тепло, но смотрел он не на листья. Он смотрел на Осаму. – Спасибо. – Чуть погодя сказал Федя. – Это было красиво. Ещё спустя несколько мгновений, Федя вдруг сам подошёл и обнял Осаму. Осаму замер в оцепенении. Он чувствовал, как же старательно Федя пытается обнять его крепче, лишь бы преграда из двух курток не слишком сильно ощущалась. В груди тут же потеплело. Как же приятно! Мало того, что Федя обнял Осаму сам, так он ещё и не ушёл через пару секунд, а остался вот так вот стоять. Радость тут же растеклась по телу. Улыбка сама собой стала шире. Его Федя! Он его обнимает! Осаму наверное никогда не будет таким же счастливым, как в этот самый миг. Вот бы так было всегда. Хотя бы каждый день. Подумать только – Федя каждый день сам обнимал бы Осаму. Это наверное был бы рай на земле, если не лучше. – Осаму? – Федя говорил негромко, чуть тише обычного. – Что такое? – Осаму чуток насторожился. Федя ведь сейчас не начнёт опять говорить про своих родителей, да? Лишь бы не это... – Ты мой самый-самый лучший друг. – Осаму на секунду показалось, что он слышит как бьётся сердце Феди. Очень сильно. – Можно ты будешь им для меня всегда? – Да. Осаму ответил не думая, не колеблясь. Конечно он всегда будет его другом. Он в этом был уверен и не смел ставить этот факт под сомнение. Другого расклада и быть не может. Кем им быть, если не друзьями? Спустя неопределённое и, по ощущениям, крайне короткое время, Федя прервал объятия и отстранился. Он поднял с земли парочку кленовых листочков и, молча улыбаясь, протянул их Осаму. Дальше всё как во сне: так мутно, но так тепло и приятно. Осаму с Федей наконец собрали букетики в садик, не забыв конечно обменяться ими, в качестве "подарков". К тому времени, как они закончили, их мамы уже тоже видимо всё обсудили, огорошив детей внезапной радостной новостью – сегодня у них снова ночёвка. Всё было довольно обычно, но от того не менее весело. Осаму с Федей немного посмотрели телевизор, поели макарон с куриными котлетами, Федя почитал Осаму вслух "Маленького принца", а потом они вместе уснули на ковре в гостиной. Прекрасный день, чудесный, возможно лучший, но всё равно такой неважный. Ну даже если и так, без разницы. Главное, что этот день был. Этого хватит.