Альфа команды: Тото или Джордж?

Воздух в кабинете Тото Вольффа был густым и тяжëлым, пахнущим старым деревом, дорогим виски и скрытой властью. Но сегодня к этому коктейлю добавился новый, тревожный и манящий аромат – сладкий, как спелая малина, с горьковатой ноткой страха. Запах омеги в преддверии течки. Кими сидел в кожаном кресле, стараясь дышать ровно и не смотреть в глаза человеку напротив. Он был новичком, талантом и… омегой. Его сущность проявилась внезапно, прямо во время работы на симуляторе, сбив с толку инженеров и заставив шептаться весь офис. Омега. В мире, где доминировали альфы, это было большой редкостью. Тото Вольфф, альфа, чьë присутствие заполняло комнату, как физическая сила, медленно сгущаясь вокруг стола. Его взгляд был холодным и оценивающим. — Это проблема, Антонелли, — его голос был тихим, но каждое слово врезалось в сознание. — «Мерседес» не может позволить себе слабость. Не может позволить себе отвлекающие факторы. — Я не слаб, — выдохнул юноша, сжимая пальцы. — Я могу это контролировать. Феромоны, подавители… — Подавители не работают под давлением гонки, мальчик мой. Адреналин сжигает их как бумагу. — Тото остановился позади него, и юноша почувствовал, как по его спине пробежали мурашки. Запах альфы, дымный, терпкий, с нотками выдержанного виски и стали, обволакивал его, вызывая противную дрожь в коленях и предательское тепло внизу живота. Внезапно дверь кабинета открылась без стука. — Тото, ты звал… — Джордж замер на пороге, его широкие плечи напряглись. Его собственный альфа-аромат – свежий, как морозный воздух после метели, с резкой ноткой ментола – ворвался в комнату, столкнувшись с доминирующей аурой старшего. Взгляд Джорджа скользнул по бледному лицу Антонелли, уловил сладкий запах паники. Что-то в его глазах изменилось – из делового и собранного оно стало защитным. Тото не повернулся, продолжая смотреть на Кими. — А, Джордж. Идеально. Ты ведь уже знаешь о… ситуации с нашим новичком. — Я слышал, — голос Джорджа был ровным, но в нëм слышалась сталь. Он шагнул внутрь, и дверь закрылась с тихим щелчком. Пространство стало ещë теснее. — Команда – это организм, Джордж, — Тото наконец обернулся, его глаза встретились с взглядом другого альфы. — И в нëм должен быть только один лидер. Одна доминирующая воля. Иначе начнëтся хаос. — Он положил руку на спинку кресла Кими, почти касаясь его шеи. — Омега в дикой стае… он либо подчинится альфе, либо станет яблоком раздора. Кими сглотнул. Он чувствовал себя загнанным зверьком между двумя хищниками. Запах Тото был тяжëлым, удушающим, он обещал подчинение и порядок. Запах Джорджа – холодным и ясным, он будил что-то странное, не просто страх, а вызов. — Он не в дикой стае, Тото, — сказал Джордж, делая ещë один шаг. — Он в команде. И он наш пилот. — Он омега, у которой через пару часов начнëтся течка, — безжалостно констатировал Тото. — И он будет пахнуть так, что каждый альфа в паддоке сойдет с ума. Ты хочешь, чтобы «Феррари» или «Ред Булл» учуяли этот запах на трассе? Чтобы они видели нашу слабость? — Сила не в подавлении, Тото, — Джордж скрестил руки на груди. Его поза была открыто вызывающей. — Сила в контроле. Над собой. Над ситуацией. Напряжение нарастало. Два альфа-аромата сплелись в невидимую борьбу, и Кими застонал от переизбытка ощущений. Ему было страшно, унизительно… но и пьяняще. Он никогда ещë не чувствовал себя настолько омегой – хрупкой, желанной, разрывающейся между двумя полюсами власти. Тото внимательно посмотрел на Джорджа, а затем медленно улыбнулся. Это была не добрая улыбка. — Хорошо, — произнëс он мягко. — Ты так уверен в своем контроле? Тогда вот твоя задача. Ты отвечаешь за него. Ты обеспечиваешь, чтобы его… состояние… не повлияло на команду. Научи его. Контролировать себя. Или… — Тото наклонился к Расселлу, и его губы почти коснулись его уха. Шëпот обжег кожу. — …или я найду другой способ заставить его подчиниться. Более прямой. Тото выпрямился и направился прочь к своему столу, давая понять, что разговор окончен. Джордж подошёл к Антонелли и протянул руку. Его взгляд был твердым, но в глубине таилась тень той же животной реакции, что и у старшего. — Пошли, — тихо сказал он. — Сейчас тебе небезопасно здесь находиться. Кими взял его руку, и прикосновение обожгло, как электричество. Оно было другим. Не таким властным, как у Тото, но таким же неумолимым. Он поднялся на дрожащих ногах и позволил Джорджу вывести себя из кабинета. Запахи альф всë ещë витали вокруг него, смешиваясь с его собственным. Запах власти, подавления и… обещания чего-то нового, опасного и неизведанного.

***

Дверь кабинета Тото закрылась за ними с глухим щелчком, будто отсекая их от одного кошмара и вбрасывая в другой. Тишина коридора «Мерседес» была оглушающей после того напряжëнного гула, что царил в комнате. Но тишина была обманчива. Напряжение никуда не делось, оно лишь сменило форму. Кими едва переводил дыхание. Его колени подкашивались, а по телу бежали мелкие, предательские дрожи. Сладкий, цветочный аромат его надвигающейся течки, теперь, без подавляющей ауры Тото, расцветал с новой силой, заполняя пространство вокруг них. Джордж не отпускал его руку. Его хватка была твердой, почти болезненной, но в ней не было унизительной снисходительности Тото. В ней было что-то другое. Притяжение. Собственность. Вызов. — Держись, — сквозь зубы произнëс Джордж, его голос был низким и хриплым. Его собственный запах – тот самый, холодный ментол и морозная свежесть – теперь отдавал грозовой электрической рябью. Альфа реагировал на омегу. Инстинктивно. Неудержимо. Он почти потащил Кими по пустынному коридору, подальше от любопытных глаз и ушей. Его шаги были быстрыми и решительными. Он не смотрел на парня, но каждый мускул его тела был напряжëн, как струна, улавливая каждый вздох, исходящий от Антонелли. Они свернули в небольшую подсобку, заставленную серверными стойками и старыми мониторами. Джордж втолкнул его внутрь, захлопнул дверь и прислонился к ней спиной, словно преграждая путь внешнему миру. Или запирая их внутри этого маленького, наполненным страстью и страхом мирка. Комната была залита лишь тусклым светом от синих лампочек на оборудовании. В полумраке лицо Расселла казалось резким, его обычно ясные глаза потемнели. — Нужно… нужно добраться до моего номера. Подавители… — начал юноша, заикаясь, пытаясь отодвинуться и наткнувшись спиной на холодный металл стойки. — Подавители? После этого? — Джордж усмехнулся, но в его смехе не было веселья. Он сделал шаг вперед, и Кими почувствовал, как воздух снова сгущается. — Тото прав в одном. Адреналин их сжигает. А то, что ты сейчас чувствуешь… это и есть чистый адреналин. Страх. Гнев. Возбуждение. Ещë один шаг. Теперь их разделяли сантиметры. Запах Джорджа бил в голову, как удар хлыста – доминирующий, невыносимо притягательный. Он был полной противоположностью тяжëлой, удушающей ауре Тото. Джордж не подавлял. Он соблазнял силой. Он требовал подчинения, но не через страх, а через это пьянящее, опасное притяжение. — Он хотел сломать тебя, — прошептал Джордж, его взгляд упал на губы Кими. — Сделать из тебя послушную собачонку, которая будет вилять хвостом у его ног. — А ты? — выдохнул Кими, и его собственный голос прозвучал чужим, хриплым от нарастающего желания. — Чего ты хочешь? Джордж медленно, почти с насмешкой, провëл большим пальцем по его горячей щеке, по линии скулы. Прикосновение обожгло. — Я хочу, чтобы ты бежал. Хочу, чтобы ты сражался. Я хочу видеть тот огонь, что был в твоих глазах, когда ты впервые сел в болид. Не эту панику омеги. — Его палец опустился на шею Антонелли, к месту, где пульсировала жила, к месту, где однажды может появиться его временная метка. — Тото видит в тебе проблему. А я… я вижу вызов. Кими зажмурился. Разум кричал ему оттолкнуть Джорджа, бежать, пока не поздно. Но тело… его тело, преданное бушующими гормонами, жаждало этого. Жаждало сильной руки, которая не сломает, а направит. Жаждало этого холодного пламени, которое обещало не уничтожить, а очистить. — Я не хочу быть яблоком раздора, — слабо протестовал он. — Слишком поздно, — грубо прошептал Джордж, наклоняясь ближе. Его губы почти коснулись кожи Кими у виска. Он вдыхал его аромат, глубоко, как будто вкушая его. — Ты уже им стал. Для него. И для меня. Вопрос лишь в том, кому ты достанешься. И тогда Кими понял. Это не было спасением от Тото. Это была просто смена тюремщиков. Или… или предложение стать союзником в этой тихой войне. Он поднял глаза и встретился взглядом с Джорджем. И в этот раз в его взгляде не было страха. Был тот самый огонь, о котором говорил альфа. Вызов. — Я никому не принадлежу, — тихо, но четко сказал Антонелли. Уголок губ Джорджа дрогнул в подобии улыбки. —Посмотрим. Он не поцеловал его. Не сделал ничего, что могло бы окончательно стереть грань. Он лишь отступил на шаг, давая Кими глоток воздуха, и открыл дверь. — Идем. Отведу тебя. И пока ты под моей опекой, запомни одно: твоя сила раздражает Тото. Используй это. Выйдя в освещëнный коридор, Кими почувствовал, как его запах смешивается с запахом Джорджа, создавая новый, сложный коктейль – сладость малины, окутанная морозной грозой. Это был не запах победы. Это был запах поля боя. И где-то в своем кабинете, Тото Вольфф, пригубив виски, чувствовал это изменение в воздухе. И его губы растянулись в узкой, холодной улыбке. Игра, действительно, только начиналась.

***

Следующие сорок восемь часов прошли в тумане контролируемой паники. Номер Кими в отеле превратился в его личную крепость, но стены были ненадежными, а воздух – предательским. Он пил подавители до тошноты, но они, как и предупреждал старший, сгорали в огне собственного страха и предвкушения. Сладкий запах становился всë гуще, насыщеннее, превращаясь из намека в навязчивый, пьянящий шлейф. Джордж был его тюремщиком и ангелом-хранителем в одном лице. Он приносил еду, воду, безжалостно выгонял слишком любопытных механиков и отменял все встречи Кими под предлогом «отравления». Но его присутствие было не менее опасным, чем угрозы Тото. Он сидел в кресле напротив дивана, на котором метался Кими, и наблюдал. Его альфа-аромат, холодный и резкий, был единственным противоядием от собственного запаха Антонелли, единственным, что хоть как-то прочищало мозг. Но это противоядие было ядовитым само по себе. — Он звонил, — сказал как-то раз Расселл, глядя на экран телефона. Он не уточнял, кто. В этом не было нужды. — И что? — выдавил Кими, ворочаясь и пытаясь подавить стон, подкатывающий к горлу. Жар подбирался всë ближе, разливаясь по жилам жидким огнëм. — Интересуется прогрессом. Говорит, что если к завтрашним практикам ты не будешь в форме, у него есть «решение». Кими сжал кулаки. — Какое? — Кими надеялся, что это не решение об увольнении. — Не знаю. И не хочу знать. — Джордж отложил телефон и посмотрел на него. Его взгляд был тяжëлым, анализирующим. — Ты почти готов. Это не было вопросом. Это был приговор. Ночь перед уикендом стала самой долгой. Течка накрыла его волной – мучительной, всепоглощающей. Разум помутнел, остались только инстинкты, боль и всепроникающий, назойливый запах двух альф. Тото – дымный, властный, зовущий к покорности. И Джордж – острый, манящий, зовущий к борьбе. Он метался между ними в бреду, ненавидя свою природу, свою слабость. Утром в дверь постучали. Не Джордж. Стук был твёрдым, властным. Кими, обессиленный, в промокшей от пота и смазки одежде, поплëлся открывать. На пороге стоял Тото Вольфф. Он был в безупречном костюме, его взгляд был холодным и чистым. Он без приглашения вошëл внутрь, и комната мгновенно наполнилась его тяжёлым, подавляющим присутствием. Он окинул парня беглым, оценивающим взглядом, будто осматривал повреждённый болид. — Время вышло, — констатировал он. Запах жара омеги, казалось, совсем не действовал на него. Или действовал, но он умело это скрывал, превращая свою животную реакцию в ещё большее давление. — Ты не сможешь сесть в машину в таком состоянии. Ты подведëшь команду. — Я… я справлюсь, — прошептал Кими, чувствуя, как под этим взглядом его воля снова начинает таять. — Нет, — Тото мягко покачал головой. Он сделал шаг вперёд. — Ты не справишься. Но я дал возможность Джорджу попробовать его способ. Теперь пробуем мой. Он протянул руку, чтобы коснуться Кими, и в этот момент дверь с силой распахнулась. Расселл стоял на пороге. Он только что вернулся с практики и всë ещë был в гоночной униформе, его волосы были в беспорядке, а в глазах горел тот самый холодный огонь. Его запах, острый и яростный, врезался в удушливую ауру Тото, как лезвие. — Я сказал, что он под моей опекой, Тото, — его голос был тихим, но он резал слух, как сталь. Тото медленно повернулся к нему, его поза выражала спокойное превосходство. — И я, как глава команды, проверяю результаты твоей опеки. Они, мягко говоря, неудовлетворительны. Он не готов. — Он будет готов. Я приведу его на трассу. Между двумя альфами пробежала невидимая молния. Воздух затрещал от напряжения. Их запахи смешались в яростной, невыносимой схватке, и юноша, зажатый между ними, застонал, падая на колени. Это было слишком. Два доминирующих начала разрывали его на части. — Ты переходишь черту, Джордж, — предупредил Тото, и в его голосе впервые прозвучала опасная нотка. — Нет, я её только нашёл, — парировал Джордж. Он не смотрел на Тото. Его взгляд был прикован к Кими, сжавшемуся на полу. — Встань, Кими. Встань и посмотри на него. Голос Джорджа действовал на него, как удар хлыста, заставляя подчиниться. С трудом, дрожа, Кими поднял голову. Он увидел Тото – неприступного, могущественного. И увидел Джорджа – своего, яростного, бросившего вызов. И в этот момент что-то щёлкнуло. Страх не исчез, но его затмила ярость. Ярость на себя, на свою природу, на эту игру, в которой он был пешкой. — Я поеду, — хрипло сказал Кими, поднимаясь на ноги. Его голос дрожал, но в нём слышалась сталь. Он отшатнулся от Тото и сделал шаг к Джорджу. Маленький, но невероятно важный шаг. — Я буду управлять машиной. Тото наблюдал за ним, за этим немым союзом. На его лице не было ни гнева, ни разочарования. Было лишь холодное, расчётливое понимание. Его план сработал, просто не так, как он изначально предполагал. Он не сломал омегу. Он закалил его. И бросил ему вызов в лице его же напарника. Раздор был посеян. Конкуренция – обострена. — Очень хорошо, — наконец сказал Тото, его губы тронула та же холодная улыбка. — Покажите мне, на что вы способны. Вместе. Он вышел, оставив их в комнате, наполненной смешанными запахами ярости, желания и первого, хрупкого триумфа. Дверь закрылась за Тото, но его удушающее присутствие, казалось, всë ещë витало в воздухе, смешиваясь с пьянящим ароматом течки парня и яростным холодом Джорджа. Словно три разных шторма столкнулись в одной комнате. Кими стоял, дрожа, опираясь о спинку дивана. Адреналин от противостояния выветрился, и волна течки накатила с новой, сокрушительной силой. Его кожа горела, каждый вздох был похож на огонь в лëгких. И единственным якорем, единственным, что хоть как-то охлаждало этот пожар, был запах Джорджа. Джордж не двигался, наблюдая за ним с тем же хищным, аналитическим взглядом, что был у него в гараже. Но теперь в его глазах было нечто большее, чем просто вызов. Было признание. И голод. — Он хотел этого, — хрипло проговорил Расселл, делая первый шаг. Его голос был низким, вибрирующим от сдерживаемого напряжения. — Он хотел посмотреть, сломаешься ты или… воспламенишься. Кими не мог отвести взгляд. Его инстинкты кричали ему отступить, подчиниться, но та часть, что заставила его шагнуть вперëд, та, что бросала вызов Тото, – она жаждала большего. Она жаждала этого. — Я… я не сломался, — выдохнул он, и это прозвучало как клятва. — Нет, — согласился Джордж, сокращая дистанцию до нуля. Теперь их тела почти соприкасались. Жар от Кими и ледяная собранность Джорджа создавали вокруг них невыносимое электрическое поле. — Ты не сломался. Ты горишь. Он поднял руку и провëл тыльной стороной пальцев по щеке Кими. Прикосновение было обжигающе холодным и заставило Антонелли вздрогнуть всем телом. Стоны, которые он пытался сдержать, вырвались наружу. — Джордж… — его имя на устах Кими прозвучало как мольба и как протест. — Тихо, — прошептал Джордж, его губы оказались в сантиметре от уха Кими. Его дыхание было горячим на раскаленной коже. — Он всë ещë здесь. За дверью. Слушает. Ждëт, чтобы услышать твой крах. Мысль о том, что Тото может быть снаружи, что он слышит каждый его предательский вздох, заставила Кими сжаться от стыда и странного, извращëнного возбуждения. Он был центром внимания двух самых сильных альф, которых он знал. И в этот момент он не был просто омегой. Он был призом. Джордж, казалось, читал его мысли. — Он думает, что контролирует игру. Но сейчас… сейчас игра наша. Он наклонился и, наконец, закрыл расстояние между ними. Но это был не нежный поцелуй. Это было завоевание. Губы Джорджа были твердыми, требовательными, они заставляли Кими открыться, принять его, сдаться на милость этого холодного пламени. Вкус Джорджа – ментол и чистая, неразбавленная сила – смешался со сладостью его собственного жара. Кими вскрикнул в его уста, его руки вцепились в гоночную куртку Джорджа, не в силах оттолкнуть, а только пытаясь удержаться, пока мир рушился и собирался заново вокруг этого поцелуя. Джордж оторвался, его дыхание сбилось. Глаза потемнели от животной потребности. — Он слышит, как ты плавишься у меня в руках, — прошептал он, его губы скользнули по шее Кими к тому месту, где пульсировал источник его запаха, где инстинкт подсказывал ему оставить отметку. Временную или же постоянную – неважно. — Он слышит, и он знает, что ты мой. Прежде чем юноша успел что-то сказать, Джордж снова захватил его губы в более глубоком, более отчаянном поцелуе. Одна его рука вцепилась в волосы парня, откидывая его голову назад, давая полный доступ к его горлу, а другая скользнула под мокрую от пота футболку, касаясь обжигающей кожи. Кими ответил с той же яростью, отчаянно кусая губы Джорджа, впиваясь ногтями в его плечи. Это не было нежностью. Это была битва. Это было утверждение. И за дверью, настоящий или воображаемый, Тото Вольфф был свидетелем их немого, страстного сговора. Когда они наконец разорвали поцелуй, чтобы перевести дух, их лбы соприкоснулись. Воздух вырывался из их лëгких порывистыми, хриплыми рывками. — Ты опоздаешь на практику… — проговорил Антонелли, пытаясь поймать хоть одну здравую мысль. — К черту практику, — отрезал Джордж, его голос был грубым от желания. — Сначала я доведу тебя до конца. Чтобы ты помнил, чей запах был на тебе, когда ты наконец сядешь в эту машину. Чтобы ты ехал, пахнув мной. Он снова прижал его к дивану, и на этот раз в его движениях не было никакой нерешительности. Только голод. И обещание. И вызов, брошенный миру, Тото и всем, кто посмеет встать на их пути. Словно в ответ на его слова, в телефоне Джорджа раздалась короткая, резкая вибрация. Сигнал. Напоминание. Мир за стенами номера не исчез, он настойчиво требовал своего. Джордж оторвался, его грудь тяжëло вздымалась. Глаза, темные от желания, метнулись к экрану, на котором горело имя «Тото». Он не стал читать сообщение, просто швырнул телефон на кресло. Но момент был нарушен. Кими лежал под ним, весь горение и дрожь. Его разум, затуманенный жаром, цеплялся за этот внешний раздражитель. — Он… он не ушëл, — прошептал он, и в его голосе снова зазвучал отзвук страха, смешанный с порочным возбуждением. — Нет, — хрипло согласился Джордж. Его взгляд скользнул по запрокинутому лицу Кими, по его полуоткрытым губам, по обнажëнной шее. — Он дает нам время. Отсчет. Чтобы посмотреть, справимся ли мы. Или сломаемся. Он наклонился снова, но теперь его губы коснулись кожи Кими не с жадностью, а с медлительной, невыносимой преднамеренностью. Он проводил языком по пульсирующей жиле на шее, заставляя Кими выгибаться и стонать. — Он думает, что время работает на него. Что твоя течка ослабит тебя. Его рука, всë ещë засунутая под футболку, скользнула вниз, ладонь прижалась к огненной коже живота Кими, чуть ниже пупка. — Но он не понимает. Он альфа, который хочет контролировать. А я… — Джордж впился зубами в чувствительную кожу у ключицы Кими, заставляя его взвыть. — …я альфа, который хочет зажечь. Это прикосновение, этот укус-обещание, стали последней каплей. Всякая мысль о практиках, о Тото, о команде испарилась, сожжëнная всепоглощающим огнëм жара и ответной ярости Расселла. Кими безнадежно тёрся о его ногу, его движения стали нескоординированными, отчаянными. — Джордж… пожалуйста… — он сам не знал, о чем просит. Об освобождении? О большем? О том, чтобы это безумие никогда не заканчивалось? Джордж отстранился достаточно, чтобы стащить с него промокшую футболку, швырнув еë в угол. Его взгляд скользнул по обнажëнному торсу, по гладкой коже, покрытой испариной и подрагивающей от каждого прикосновения. — Он слышит, как ты умоляешь, — голос Джорджа был густым, как смола. — Слышит, как ты разваливаешься. Но он не знает, что я собираю тебя заново. По-своему. Он не стал раздевать его полностью, не стал затягивать этот мучительный танец. Время было их врагом. Вместо этого он с силой прижал Кими к дивану, его собственные одежды – грубая ткань гоночной униформы – натирали обнажëнную кожу Антонелли, вызывая новые спазмы удовольствия-боли. Его колено раздвинуло ноги Кими, заняв позицию, не оставляющую сомнений в его намерениях. Одной рукой он расстегнул свою униформу, освобождая напряжëнную плоть. Другой рукой он грубо стащил с Кими штаны, обнажая его бедра. Подготовки почти не было – только естественная смазка Кими и слюна на пальцах, которыми Джордж поспешно подготовил его, растягивая, причиняя одновременно боль и обещая невыразимое наслаждение. — Терпи, — прошипел Джордж, когда Кими застонал от резкого вторжения пальцев. — Терпи и прими меня. Кими закусил губу до крови, его ногти впились в кожу Джорджа. Боль была острой, яркой, но она лишь подстëгивала его желание, смешиваясь с опьяняющим запахом их тел. Когда Джордж вошёл в него, это было подобно удару молнии. Кими вскрикнул – не от боли, хотя она была, а от всепоглощающего чувства заполненности, от осознания того, что его наконец-то покорили, но не сломали, а… утвердили. Тело Джорджа заполнило его полностью, каждый сантиметр, вызывая одновременно протест и блаженное принятие. Первые движения были резкими, почти жестокими. Джордж держал его за бедра, его пальцы оставляли синяки на бледной коже. Каждый толчок заставлял диван скрипеть, а по телу Кими пробегали судорожные волны удовольствия. Но постепенно ритм изменился — стал глубже, настойчивее, попадая точно в ту точку внутри, что заставляла Кими терять рассудок. — Вот так, — хрипло прошептал Джордж, наблюдая, как лицо Кими искажается от наслаждения. — Вот так. Прими меня. Кими обвил ногами его талию, впиваясь пальцами в спину, отвечая на каждый толчок встречным движением. Его тело, некогда напряжëнное, теперь полностью отдалось волне, что накрывала его с каждой секундой. Его стоны теперь были громкими, неконтролируемыми, и ему было плевать, слышит ли их Тото, слышит ли весь этаж. Его мир сузился до этого дивана, до этого альфы внутри него, до этого невыносимого, прекрасного огня, пожиравшего его изнутри. Джордж прижал лицо к его шее, его дыхание было горячим и прерывистым. — Запомни… — и он впился зубами в то самое место, оставляя не метку, но яростный, кровавый след. — Запомни этот вкус. Мою силу. Ты выйдешь на трассу, и каждый будет знать… — Он глубже вошëл в него, заставляя парня закричать. — …что я помог тебе. И ты стал сильнее. Его движения участились, стали почти неистовыми. Рука Джорджа скользнула между их тел, обхватив возбужденную плоть Кими, синхронизируя свои толчки с ритмичными движениями ладони. Это было слишком – двойная стимуляция, заполненность, запах, доминирование. Взрыв был неизбежным и сокрушительным. Волна жара, наконец, достигла пика, выжигая всë на своем пути, и Кими потерял себя в нëм, крича имя Джорджа в разбитое удовольствием горло, его тело содрогалось в мощных конвульсиях, полностью отдаваясь наслаждению. Чуть позже, с низким, победным стоном, за ним последовал и Джордж, изливаясь глубоко внутри него, навсегда связывая их в этом моменте животной страсти и безраздельной власти. Они лежали в тишине, вперемешку с запахом секса, пота, малины и грозового альфа-аромата Джорджа, который теперь навсегда стал частью Кими. Грудь Джорджа тяжëло вздымалась, прижимаясь к спине Антонелли. Его рука всë ещë лежала на бедре Кими. За дверью, в пустом коридоре, Тото Вольфф, наконец, развернулся и медленно отошëл. На его лице не было ни гнева, ни разочарования. Был расчет. Он всë слышал. Каждый стон, каждый крик, каждое слово. Его омега был заклеймен. Не постоянной меткой, но яростной, временной связью, которая будет гореть в Кими долгое время. Он достал телефон и отправил одно-единственное сообщение Джорджу: «Машины готовы. Не пропустите утреннюю практику.»

***

Тишина в номере была обманчивой, наполненной тяжëлым дыханием, стуком сердца и гулом наступившего после бури затишья. Запах их соития витал в воздухе – густой, животный, пьянящий. Джордж всë ещë лежал на Кими, его вес пригвождал омегу к дивану, а рука легонько его поглаживала. И тут тихо, почти бесшумно, щëлкнул замок. Дверь открылась, и в комнату вошëл Тото Вольфф. Он не выглядел удивлëнным. Его безупречный костюм был единственной островком порядка в этом хаосе из смятых простыней, разбросанной одежды и тяжëлого воздуха. Его взгляд, холодный и аналитический, скользнул по обнажëнным, вспотевшим телам, по синякам на бедрах Кими, по багровому следу от зубов на его шее. Джордж резко приподнялся, заслоняя парня своим телом, его поза выражала готовность к бою. — Тото, — его голос прозвучал хрипло и угрожающе. — Выйди. Но Тото не вышел. Он сделал шаг внутрь, и дверь закрылась за ним с тихим, но окончательным щелчком. Воздух снова сгустился, но на этот раз в нëм было не два, а три противоборствующих начала. Тяжëлый, дымный аромат Тото, неумолимый и властный, врезался в их общий запах, оскверняя его, заявляя свои права. — Кажется, я поторопился с выводами, — голос Тото был ровным, но в нëм слышалось стальное шипение. — Я думал, ты пометил его, Джордж. А ты лишь… испачкал. Кими, прижатый к дивану, содрогнулся. Унижение и возбуждение снова накатили на него волной. Он пытался прикрыться, но его тело отказалось слушаться, предательски реагируя на появление нового, доминирующего альфы. Тото медленно прошëлся по комнате, его взгляд задержался на Кими, на его растерзанном виде. — Я дал тебе шанс проявить силу, Джордж. А ты проявил лишь слабость плоти. — Вон отсюда. — прошипел Джордж, его пальцы впились в ткань простыней. — Нет, — Тото остановился прямо перед ними. Его тень накрыла их обоих. — Я главный альфа этой команды. И я пришëл забрать то, что мне принадлежит. Он не смотрел на Джорджа. Его взгляд был прикован к Кими. Глаза Тото, холодные и пронзительные, буравили его, сдирая последние покровы стыда. Кими почувствовал, как по его жилам снова разливается тот самый предательский жар, но на этот раз он был вызван не его природой, а чистой, концентрированной силой, исходящей от Тото. — Ты думал, это конец? — Тото мягко, почти ласково спросил парня. — Это только начало, мальчик мой. Первые уроки. Джордж попытался встать, но Тото одним быстрым, отработанным движением прижал его плечо к дивану, демонстрируя подавляющее физическое превосходство. Это не была драка. Это было мгновенное и безоговорочное подчинение. — Лежи, — приказал Тото, и его голос не терпел возражений. — И смотри. Учись, как настоящий альфа обращается с тем, кто принадлежит ему по праву. Взгляд Тото снова вернулся к Кими. Он наклонился, и его пальцы, холодные и твердые, обхватили шею Кими чуть ниже недавнего укуса Джорджа. Прикосновение было ледяным на его раскалëнной коже. — Он оставил на тебе след, — тихо произнëс Тото, его большой палец провëл по кровавому следу. — Но следы стираются. А власть… — Его пальцы слегка сжались, не перекрывая дыхание, но ясно давая понять, кто здесь хозяин. — …власть остаëтся. Кими застонал, его глаза закатились. Это было ужасно. Это было унизительно. И это было самое порочное возбуждение, которое он когда-либо чувствовал. Он был полностью во власти этого человека, зажатый между телом Джорджа и неумолимой волей Тото. Тото наклонился ещë ближе, и его губы почти коснулись уха Кими. Его шëпот был обжигающим и безжалостным. — Ты пахнешь им. Но скоро…, — он вдруг грубо толкнул бедро Кими своим коленом, заставляя его бессильно распахнуться, демонстрируя Джорджу и всему миру его полную покорность, — …ты будешь пахнуть только мной. Каждым своим вздохом. Это мой приказ. Он выпрямился, его рука всë ещë лежала на шее Кими, заявляя свои права. Его взгляд скользнул по лицу Джорджа, искажëнному яростью и бессилием. — Приберитесь, — сказал Тото, и в его голосе снова зазвучали привычные команды. — Через пятнадцать минут вы оба должны быть в гараже. И, Джордж… — он сделал паузу у двери. — Поздравляю. Ты только что сделал его в тысячу раз ценнее. Дверь закрылась, оставив их в оглушительной тишине, разрываемой лишь прерывистым дыханием и гулом осознания того, что их схватка была лишь прелюдией к чему-то гораздо более масштабному и опасному. А главный приз, Кими, всë ещë был в игре. И самый могущественный игрок только что официально заявил о своем намерении победить.

***

Тишина после ухода Тото была оглушительной. Она висела в воздухе, тяжëлая и густая, как сироп, перемешанный с запахом секса, власти и унижения. Джордж всë ещë лежал на Кими, но его поза изменилась — из властной она стала защитной, почти что животно-собственнической. Его рука сжала бедро Антонелли так сильно, что побелели костяшки пальцев. — Ты… ты видел? — хрипло прошептал юноша, его голос дрожал, а тело всë ещë била мелкая дрожь. Он чувствовал на своей шее ледяное прикосновение пальцев Тото. И оно возбуждало. — Я видел, — голос Расселла прозвучал приглушëнно, уткнувшись лицом в его плечо. Но в нëм не было ярости. Было нечто более опасное – холодная, обдуманная решимость. Он приподнялся, его глаза встретились с взглядом Кими. И в них не было ни капли сожаления. — Он думает, что это игра в подчинение. Но он ошибся. Джордж резко поднялся с дивана, его движения были собранными и резкими. Он не стал искать свою одежду. Вместо этого он подошëл к двери и щëлкнул замком, запирая еë наглухо. Звук щелчка прозвучал как выстрел. — Что ты делаешь? — испуганно спросил Кими, приподнимаясь на локтях. — Он сказал пятнадцать минут, — Джордж повернулся к нему. Его взгляд горел. — Он хочет, чтобы мы «прибрались». Хочет, чтобы ты пришëл к нему чистым, готовым для его метки. — Он медленно подошëл к дивану, его обнажëнное тело было напряжено, как у хищника перед прыжком. — Но я не собираюсь отдавать ему то, что моë по праву. Он снова опустился перед ним на колени, но на этот раз его прикосновения были не грубыми, а… ритуальными. Он провëл ладонями по бедрам Кими, по животу, смачивая кожу их общим потом, смешивая их запахи ещë больше. — Он хочет, чтобы ты пах им? — Расселл наклонился и провëл языком по его ключице, собирая капли солëной влаги. — Тогда я сделаю так, чтобы ты был пропитан мной насквозь. Чтобы никакой парфюм, никакая сила не смогла скрыть мой запах на тебе. Его руки скользнули под ягодицы Кими, приподнимая его. — Он получит тебя. Но не того, кого он ожидает. Он получит омегу, наполненного моей силой. Помнишь, что я сказал? Ты станешь сильнее. Через меня. На этот раз всë было иначе. Не было спешки, не было гнева. Была медлительная, невыносимая преднамеренность. Джордж снова вошëл в него, но теперь его движения были глубокими, размеренными, каждый толчок был направлен на то, чтобы не просто удовлетворить жëлание, а закрепить свою власть на клеточном уровне. Он смотрел в глаза Антонелли, и его взгляд был завораживающим. — Чувствуешь? — он прошептал, его губы были в сантиметре от губ Антонелли. — Это я внутри тебя. Это моя сила в твоей крови. Он может пытаться это перекрыть, но это останется с тобой. Всегда. Кими закинул голову назад, его тело полностью отдалось этому новому, осознанному обладанию. Это было даже более интенсивно, чем первая, грубая близость. Джордж не просто брал его. Он освящал его собой. И юноша принимал это, его стоны теперь были не криками удовольствия, а немыми клятвами. Он обвил руками шею Расселла, прижимая его ближе, желая стереть и след от зубов, и память о прикосновении Тото. — Джордж… — его имя срывалось с губ как заклинание. Они двигались в унисон, их тела стали одним инструментом в этой тихой войне против незримо присутствующего в комнате Тото. Каждое прикосновение, каждый вздох, каждый толчок был вызовом, брошенным его власти. Когда кульминация настигла их, она была не взрывной, а глубокой, всепоглощающей волной, которая, казалось, вымыла из Кими весь страх, оставив только странное, огненное спокойствие. Джордж не закричал. Он издал низкий, победный стон и прижал его к себе, их сердца бились в унисон. Он не вышел из него сразу, оставаясь внутри, продолжая мягко, почти нежно, двигаться, продлевая момент. — Теперь он это почувствует, — тихо сказал Джордж, его губы коснулись уха Кими. — Когда он приблизится к тебе, первое, что он учует, будет не страх омеги. А вызов альфы. Мой вызов. Он медленно отпустил его. Они молча оделись. Униформа Расселла пахла теперь ими обоими. Кими надел свою одежду, и ткань, прилипая к коже, казалось, сохраняла тепло и запах Джорджа, как броня. Когда они вышли в коридор, юноша шëл не сгорбившись, а с выпрямленной спиной. Его течка отступила, сожжëнная не подавителями, а чем-то гораздо более мощным. На его шее красовался след, а внутри пылала чужая, но принятая им сила. Тото ждал их в гараже. Его взгляд, холодный и всевидящий, скользнул по ним обоим. Он уловил изменения. Уловил новый, двойной запах, исходящий от Антонелли — сладость омеги, теперь намертво сплавленную с яростной, холодной силой Джорджа. Уголки его губ дрогнули в почти незаметной улыбке. Он не получил покорного омегу. Он получил проблему. Вызов. Игру, которая стала только интереснее.

***

Команда «Мерседес» покинула трассу. Пресс-конференции и брифинги остались позади. В личной резиденции Тото Вольффа, в кабинете, куда обычно не ступала нога посторонних, воздух снова начал сгущаться. На этот раз — предгрозовой, тяжëлый и насыщенный обещанием бури. Кими стоял у панорамного окна, глядя на огни ночного города. Его тело, уставшее после гонки, всë ещë жило своей собственной жизнью, откликаясь на два мощных альфа-сигнала, наполнявших комнату. Гонку он завершил, показав достойный результат. Но истинное испытание ждало его здесь. Джордж сидел в кресле, отхлебывая виски. Его поза была расслабленной, но глаза, скользившие по фигуре Антонелли, были бдительными. Он чувствовал перемену в омеге. В нëм была большая уверенность, та самая сила, которую подарил ему Расселл. Но вместе с ней — и тревожная, невыносимая тяга к Тото, которую он не мог игнорировать. Тото вошëл последним. Он снял пиджак, расстегнул манжеты. Без своей обычной брони он казался не менее, а возможно, и более опасным. Его власть исходила не от костюма, а изнутри. — Итак, — начал он, его голос был тихим, но заполнил всю комнату. Он подошëл к бару, налил себе виски, но не стал пить. — Мы достигли временного перемирия на трассе. Но здесь… здесь правила иные. Его взгляд упал на Кими. — Ты доказал, что можешь быть гонщиком, несмотря на свою природу. Но природу не обманешь. Ты всë ещë омега. И твое тело жаждет альфы. Сильнейшего альфы. Джордж поставил бокал со стуком. — Мы это уже проходили, Тото. Он под моей защитой. — Защита? — Тото усмехнулся, коротко и беззвучно. Он подошëл к Кими, встал сзади, так близко, что тот почувствовал тепло его тела через тонкую ткань рубашки. — Это не защита, Джордж. Это страсть, которую ты дал ему, и которая теперь раздирает его на части. Он разрывается между нами. И это рано или поздно сломает его. И команду. Кими замер. Дыхание Тото обжигало его шею. Его запах – дорогой виски, надвигающаяся опасность и неумолимая сила – пьянил сильнее любого алкоголя. Он почувствовал, как его собственная сладость в ответ на это вспыхивает с новой силой. — Что ты предлагаешь? — спросил гонщик, его голос потерял всю расслаблëнность. — Я предлагаю порядок, — Тото положил руки на плечи Кими, его пальцы впились в мышцы, заставляя того вздрогнуть. — Я предлагаю иерархию. Я — глава этой стаи. Альфа. Ты… — его взгляд встретился с взглядом Джорджа, — …ты моя правая рука. Важное звено. И он… — пальцы Тото скользнули вниз, к груди Кими, — …наше сокровище. Наша общая цель. Джордж медленно поднялся. Он понял. Это не было ультиматумом. Это был договор. Новые правила игры. И в этих правилах была своя, извращëнная логика. Вместо того чтобы разрывать Кими пополам, они могли… разделить его. Взять в совместное владение. — Ты не сможешь, — выдохнул гонщик, но в его голосе не было уверенности. Он видел, как юноша выгибается под руками старшего, как его тело откликается на прикосновение. — Я смогу, не сомневайся. — парировал Тото. Он повернул Кими лицом к Джорджу. — Посмотри на него. Он хочет этого. Он хочет нас обоих. Но по отдельности мы разрушим его. Вместе… мы сделаем его сильнее, чем он может себе представить. И самое ужасное было в том, что это была правда. Агония выбора сжигала Кими изнутри. Мысль о полном подчинении одному из них сводила с ума. Но мысль о том, чтобы получить их обоих… это было одновременно пугающе и порочно притягательно. Джордж подошëл ближе. Его запах, холодный и яростный, столкнулся с дымным ароматом Тото. Два альфы стояли перед ним, и юноша был зажат между ними, как драгоценный камень в оправе из стали. — Ты хочешь этого? — тихо спросил Расселл, глядя прямо в глаза Кими. — Хочешь нас обоих? Антонелли не мог вымолвить ни слова. Он мог только кивнуть, его глаза были полны стыда, страха и невыразимой надежды. Это было все, что было нужно. Тото действовал первым. Его поцелуй был не вопросом, а утверждением. Глубоким, властным, заявляющим права. Он держал Кими за лицо, не позволяя тому отвернуться, пока тот не начал задыхаться. Когда он отпустил, Кими пошатнулся. И тут же Джордж привлек его к себе. Его поцелуй был другим – яростным, полным неподдельной страсти и того самого вызова, что связывал их с самого начала. Он кусал его губы, вкладывая в поцелуй всю свою злость и желание. Их руки исследовали его тело одновременно. Пальцы Тото, холодные и расчетливые, расстегивали его рубашку. Грубые ладони Расселла скользили по его спине, сминая ткань. Кими был в центре этого шторма, его разум отключался, уступая место чистому ощущению. Его раздели догола и уложили на массивный кожаный диван. Тото занял позицию у его головы, его пальцы вплелись в волосы Кими, направляя его. Джордж стал между его ног, его руки легли на бедра Кими, прижимая их к дивану. — Теперь ты увидишь, что значит настоящая сила, — прошептал Тото, его голос был бархатным и опасным. — Сила – это не в том, чтобы сломать. Сила – в том, чтобы заставить служить. Нас обоих. Это был танец, отточенный и страшный в своей слаженности. Джордж вошëл в него первым, его движения были знакомыми – яростными, властными, наполняющими. Кими застонал, его тело тут же отозвалось, вспоминая их предыдущие соития. А потом Тото наклонился. Его губы оказались у уха Кими, а его твердая, внушительная плоть коснулась его губ. — Откройся, — скомандовал Тото, и в его голосе не было места для неповиновения. И Кими подчинился. Его мир сузился до двух точек невыносимого контакта, до двух альф, заполнявших его одновременно. Это было подавление и вознесение, унижение и обожествление. Он был связующим звеном, сосудом, полем битвы и главным призом. Джордж двигался в нëм с яростью, его толчки становились всë глубже, каждый раз попадая в ту самую точку, что заставляла Антонелли терять рассудок. А Тото… Тото двигался в его рту с неумолимой, размеренной властью, его руки держали голову Кими, диктуя ритм. Они не соперничали. Они дополняли друг друга. Джордж приносил огонь и страсть, Тото — неумолимый контроль и глубину власти. Их запахи смешались в один ошеломляющий коктейль, и Кими тонул в нем, его собственный аромат жара вспыхивал в ответ, как факел. Это продолжалось вечность. Волны удовольствия и стыда накатывали на парня с обеих сторон, сливаясь в один сокрушительный оргазм, который выжег из него все, кроме осознания этой порочной связи. Он кричал, но звук терялся, поглощëнный Тото. Его тело пульсировало под мощными толчками Джорджа. Джордж кончил первым, с низким, победным рыком, заполняя его собой. Почти одновременно Тото достиг пика, его семя заполнило горло Кими, заставляя того сглотнуть, принять его внутрь, сделать частью себя. Наступила тишина, нарушаемая только тяжëлым, прерывистым дыханием. Джордж отстранился, его тело удовлетворенно обмякло. Тото медленно отпустил голову Антонелли. Кими лежал между ними, полностью опустошëнный, заполненный, отмеченный. На его теле не было ни сантиметра, который не нëс бы следов их владения — синяки от пальцев Расселла, следы от зубов, запах их тел. Тото встал, его движения были такими же собранными, как и всегда. Он поправил манжеты. — Иерархия установлена, — произнëс он, его голос снова был гладким и властным. Его взгляд упал на Кими, сердце стаи. Джордж кивнул, его рука легла на живот парня, поглаживая, но уже без прежней ревности. Это было принятие. Новый порядок. Кими закрыл глаза. Агония выбора прекратилась. Его разрывающееся на части сердце и тело нашли свое ужасающее, порочное и совершенное равновесие. Он принадлежал им обоим. И впервые за долгое время он чувствовал себя не разрываемым конфликтом, а… целым.