Where the wild roses grow

О том, что их отправляют на лето к бабушке, Айзеку и Фран объявили за завтраком. Вафли мгновенно стали безвкусными и встали поперек горла. Много лет назад маленький городок у подножья гор был отличным местом, чтобы провести каникулы, но теперь у Франсуазы были друзья, а у Айзека — его проекты. Мама пробормотала что-то про масштабный ремонт, но правда была в том, что неделю назад, в вечер вечеринки на день Независимости, Франсуаза впервые обратилась. И родители не знали, что с этим делать. — У меня планы на лето, мы с девочками-скаутами идем в поход и потом будем сплавляться по реке… — робко проговорила Фран. — Забудь об этом, — категорично выдал отец. — Все равно осенью вы оба поедете в школу для изгоев с проживанием, Невермор. Мы и так слишком долго откладывали. Тебе шестнадцать, Айзеку — семнадцать. Так что, можете забыть о друзьях из старой школы. — Я же не виновата, что оказалась Хайдом, — сорвалась на крик Франсуаза. — Вы не можете наказывать меня за это. — Тебе надо научиться держать своего отвратительного монстра взаперти, чтобы его никто не видел! Хорошо хоть с парнями-нормисами покончено! Думаешь, кому-то из них понравится чудовище? Франсуаза разрыдалась и Айзек, не выдержав, вскочил и вытянул вперед правую руку. Отец в ответ на эту эскападу лишь слегка приподнял бровь, как бы спрашивая: «ну и что ты и можешь мне сделать?». Найт-старший управлялся с телекинезом лучше сына, но не был гениальным изобретателем. Айзек опустил руку, понимая, что даже мимолетное движение руки отца может нарушить работу его сердца. А потом с такой же легкостью запустить его опять, когда надоест смотреть как от недостатка кислорода синеют губы сына. Мать обняла Франсуазу и прошептала: — Дорогая, бабушка сможет тебе помочь, я уверена. — Фран, пойдем в лабораторию, — Айзек решил выйти из ситуации через дверь. Лаборатория, было сильно сказано. Подсобное помещение, где он держал свои механизмы и приборы, родители выделили ему не так давно. Идею чинить всякий хлам для нормисов и зарабатывать на этом, чтобы купить необходимую аппаратуру, ему подбросила сестра. Франсуаза была рада поводу покинуть столовую, но задерживаться в подсобке не собиралась. — Мне надо поговорить с друзьями. — Нужно, чтобы ты кое-что сделала. Это займет минуту, — сказал Айзек, закатывая рукав на левой руке. — Айзек, я боюсь иголок… — ноги у нее стали ватными. — Мне надо проверить вязкость крови перед поездкой, это важно. Там не будет моих приборов. Просто воткнешь иглу и подставишь пробирку. Все лежит на столе. Нашатырь тоже. Я бы не просил тебя, если бы сам не пытался раньше. Франсуаза осмотрелась и заметила пятна крови на кресле. Выхода не было. Пришлось взять жгут и затянуть на его худой бледной руке. Ей стало дурно уже от этого. — Я боюсь, что сделаю тебе больно. — Это всего секунда. Давай, быстрее пойдешь к друзьям. Слишком густая кровь может затруднить работу механического сердца, мне надо это контролировать. Дрожащими руками Фран воткнула иглу в его вену и едва успела подставить пробирку. Если бы она не была так сосредоточена на том, что делает, то заметила бы, что Айзек получает удовольствие от происходящего. Пока Франсуаза закрывала пробирку, струйка крови успела пролиться на пол. — Прости, я все уберу, — она скорее приложила кусочек ваты и согнула его руку. Голова у нее кружилась. — Спасибо. Я сам, на тебе лица нет. Присядь, — Айзек налил ей стакан воды и погладил по плечу. Он понимал, что причиной ее расстроенных чувств была не только боязнь иголок, но и провалившиеся планы на лето. — Хочешь я тайком возьму винтажный Кадиллак деда, и мы сбежим покататься? — попытался подбодрить ее Айзек. Фран только кивнула, выпила воды и ушла, помахав рукой. До вечера ее не видели. Перед отъездом мама просила Айзека присмотреть за сестрой. — Франсуазе очень тяжело сейчас, она ведь думала, что у неё не будет способностей. Жить с таким проклятием и так непросто, а для неё — особенно. Постарайся как-то развлечь ее, но так, чтобы она не попала в плохую компанию? — Мам, ты сама отправляешь нас в глухой городок в Аппалачах, где из развлечений — выпивка, наркотики, музыка и природа. На какую компанию ты рассчитываешь? — спросил он, отправляя в открытую спортивную сумку стопку футболок. — Кажется, ты забыл еще один вариант, но это и к лучшему. Гуляйте, катайтесь на велосипедах, купайтесь в озере. У бабушки есть машина и лодка. — Мы могли бы все это прекрасно делать и здесь, — спокойно ответил Айзек. С матерью у него не было разногласий, она обычно поддерживала его идеи и восхищалась его даром. И ненавидела свой. — Бабушка владеет своим Хайдом и сможет научить этому Фран. Им нужно время вместе и местность вдали от любопытных от глаз, чтобы никому не навредить. — А что потом, отец подчинит и ее тоже? — Челюсть Айзека напряглась, когда он произносил эти слова. Отец был хозяином Хайда мамы, и просто приказал ей никогда не превращаться. Это было бы неплохим выходом, если бы он сам не злоупотреблял своей силой. Айзеку надоело смотреть на это. Он очень хотел защитить их обеих и ежедневно упражнялся в телекинезе. — Я постараюсь, чтобы до этого не дошло, — мама погладила его по щеке и обняла на дорогу. Айзек отлевитировал чемоданы в багажник, и ждал, пока она попрощается с мамой. Отец, не особо разбирающийся в технике, проверял машину перед дорогой. Айзеку захотелось сломать последнюю модель джипа к чертовой матери, но он вспомнил про сестру. — Поехали уже, — без настроения сказала Франсуаза, забираясь на заднее сиденье к Айзеку. Сидеть рядом с Риком Найтом никому не хотелось, даже если это значило слушать кантри-музыку и сводки новостей. Фран удобно устроилась на плече у брата и задремала, пытаясь компенсировать ранний подъем. Тот пытался не шевелиться и смотрел в окно. Отец курил и раздавал ценные указания, поглядывая в зеркало заднего вида. Айзек рассеянно кивал, наблюдая перемену пейзажа. Аккуратные штампованные домики сменились на леса всех оттенков зеленого. Дорога извивалась вокруг озер, рек, гор и Аллеганского плато, с редкими вкраплениями полузаброшенных заправок и старых домов. Франсуаза проснулась и растирала затекшую шею, на этот раз вытянув в сторону брата ноги. Найт старший продолжил лекцию, почему Западная Вирджиния — экономическая и политическая катастрофа. Айзек заметил ушастую сову и задумался, почему сове не спится. Они подъехали к окрестностям Ромни. Городок выглядел неплохо на фоне упадка, который они наблюдали по дороге. Имелись полицейский участок, почта, какое-то административное здание, магазины и кафе. Фран попросила кофе. Они припарковались у ближайшего дайнера. Франсуаза, забыв свое негодование по поводу ссылки, разглядывала людей, застрявший во времени ресторан, пироги и все, до чего мог дотянуться ее любопытный взгляд. Айзек в свою очередь разглядывал ее, совершенно не вписывающуюся в эту заспанную реальность, похожую на орхидею в заросшем бурьяном саду. Они взяли себе по куску вишневого пирога и кофе, пока отец уничтожал американский завтрак перед обратной дорогой. Он терпеть не мог есть у тещи и вообще не собирался у нее задерживаться. После Ромни им предстояло еще двадцать минут ехать вдаль от желанной цивилизации. Наконец машина остановилась у окрашенного в бордовый кирпичного дома, который казался меньше, чем в детстве. Их бабушка в ожидании гостей сидела на крыльце в кресле и курила трубку.