Люди волнуются

Поздний октябрьский вечер давно перевалил за полночь. За окном завывал ветер, бросая в стекло горсти холодного дождя. Анна Ивановна, укутавшись в старенький шерстяной плед, как раз наливала себе чашку чая с ромашкой, когда резкая трель дверного звонка заставила ее вздрогнуть. В полпервого ночи! Сердце испуганно ухнуло. Она на цыпочках подошла к двери, стараясь не скрипеть паркетом. — Кто там? — спросила она так тихо, что сама едва расслышала. — МЧС, лейтенант Соколов! — ответил громкий мужской голос. — Анна Ивановна, у вас всё в порядке? Анна Ивановна на мгновение замерла. Спасатели? С чего бы? — Да... в порядке, — неуверенно ответила она, не отходя от двери. — А что-то случилось? — У вас до сих пор свет горит, — бойко продолжил лейтенант. — А обычно вы ложитесь в десять, самое позднее — в одиннадцать. Вот мы и производим проверку. Женщина нахмурилась. Неужто соседи донесли? — Я концерт смотрела, — чуть более уверенно сказала Анна Ивановна. — Николая Баскова. Юбилейный, он что-то затянулся. Разве нельзя мне сегодня лечь спать попозже? — Что вы, что вы! — тут же отозвался голос за дверью. — Конечно, можно! Вы вправе ложиться спать, когда вам заблагорассудится. Просто учитывайте, что люди волнуются. Мало ли что могло случиться. Анне Ивановне было очень неловко, но в то же время и как-то странно приятно. — Ну, спасибо за беспокойство, — пробормотала она. — Отбой тревоги, — громко скомандовал мужчина, очевидно, в рацию. Послышалось характерное шипение. — Да, объект в порядке. Гражданка смотрела концерт Баскова. Повторяю: концерт Баскова. Из рации донеслось неразборчивое бормотание, прерываемое треском помех. Лейтенант Соколов вдруг замолчал, прислушиваясь. — Что? — переспросил он, и в его голосе прорезалось недоумение. — Котенок? На Кутузовском?.. Грустит?!! Секундная тишина взорвалась топотом сбегающих по лестнице через две ступеньки тяжелых сапог.