tsundoku

      Священное предание сообщает Божественную Истину, но её осознание раскрывалось не сразу и углублялось в течение веков. В Священном предании воцерковлена и вся..       мудрость..       … — Лэйн, проснись. Сейчас будет тест. Конечно. Тест. Очередной акт проверки активности серого вещества в черепе, во всяком случае, совершенно бесполезный для нее. Как обычно. Но она промолчит. Едва заветный кивок головой, как немая благодарность. Нужно будет купить Кире плитку шоколада за ее искреннюю заботу о ее состоянии. В последнее время она немного замоталась. Не забудь, Лэйн. Горький шоколад в дурацкой мультяшной упаковке. Будь хоть немного мягче и внимательнее к тем, кто переживает о тебе. Христианская теология никогда не нравилась ей и не казалась тем предметом, ради которого хотелось до поздней ночи изучать старые пыльные книги, добытые в местной библиотеке. Но синдром отличницы никогда не отпускал, и «автомат» был получен еще в первом семестре, пока все ее однокурсники развлекались на осенних вечеринках. Отчего-то вспомнилось, как она помогала девчонкам зафиксировать крылья за спиной и расправить перья. Тогда они пошутили, что она бы могла бы надеть белое платье и представиться мессией, избавившей их от зла и спасшей человечество. «Зло» послушало любимую студентку и группа ушла домой раньше, чтобы успеть подготовиться к Хэллоуину. Лэйн туда не пришла. Не то чтобы она избегала все способы повеселиться, просто когда-то пришла к мысли, что ей абсолютно все равно. Может быть, в другой раз? В противовес теологии мифология цеплялась за ее сердце, как обезумевшее голодное чудище, желающее его вырвать. Она была готова закопаться в античных фолиантах до сонной артерии, лишь бы впитать все крупицы информации. А потом свернуться калачиком, сжимая блокнот, засыпая под приглушенный мигающий свет. Она любила учебу здесь так, как не любила ее никогда раньше. В школе ей доставалось от заносчивых одноклассниц, и нежелание сталкиваться с ними сделало из нее холодную одиночку, обрекая на нелюбовь и игнорирование от учителей. Никому не хотелось ломать голову, куда пристроить неназванного изгоя в совместном проекте. Приходилось выкручиваться. Здесь же с первых дней она как-то случайно сошлась с Кирой, на первый взгляд показавшейся ей высокомерной и грубой. Но брюнетка развеяла ложные иллюзии, когда предложила вместе выпить кофе в обеденный перерыв. «Я думаю, ты интересный человек. Просто очень скрытный. Но у каждого из нас свои скелеты в шкафу, верно?» Кира никогда не пыталась слепить из нее какой-то образ и нормализовать в глазах общества, чем и завоевала доверие Лэйн. К ним невзначай подтянулась Анна, милая лучшая подруга детства Киры, пронесшая с собой в груди желание помогать людям до осознанных лет, с блеском поступившая в престижный медицинский институт. Виделись они редко, тем более еще реже собирались втроем, но они никогда не обижались на подругу, которая вместо шоппинга гарантированно выберет расшифровку какого-нибудь устаревшего томика. Это ведь Лэйн. И ей так комфортнее. Чего Кира с Анной не забывали делать, когда наконец-то затаскивали ее в кафе, так это сплетничать о том, сколько сердец она разбила своим таинственным и холодным поведением. Но в чем секрет? Она лишь честно посещала пары, стремясь к внутреннему совершенству, впитывала все, как губка. И все же оценки не волновали так, как очередная задачка в голове, подкинутая голосом из сознания: «Справишься? А это тебе по силам?» И снова библиотека, снова серые пятна пыли на намозоленных ладонях, покрасневшие белки глаз и трещина в уголке губ, начавшая кровоточить. Все нет времени купить бальзам. — Неужели ты не видела, как они смотрят на тебя? Ян, например, интересуется тобой явно больше, чем профессором Донован, даже когда она отчитывает его за слишком короткий ответ — Анна усмехается, помешивая горячий кофе деревянной палочкой. От растерянного вида подруги ей искренне хочется рассмеяться. Неужели и вправду на Земле есть такие люди, как она? Совершенно отстраненные. Будто бы и впрямь, она божество свыше, не заинтересованное в их земных делах. Улыбка все-таки трогает губы Ани, когда Кира продолжает описывать все взгляды, которые Лэйн не замечает. И даже сейчас, она словно не здесь. Слушает, но думает о своем. Неужели тебе никогда не хотелось почувствовать себя любимой? Приближающийся конец второго семестра означал очередную тонну заданий, которую она предпочтет загрести за пару дней. Вооружится несомненно очень крепким кофе, пачкой шоколадно-орехового печенья и автоматической ручкой-зайчиком, подарком мамы. К сожалению, не все преподаватели так охотно шли навстречу студентке, которая всегда была готова отвечать. Для кого-то принципиально давать поблажку было запрещено в их голове. И сколько бы она не сдавала все вовремя, не писала работы прекрасного качества, находились недовольные. Профессор Донован явно была одной из них. Строгая, знавшая вкус в том, как поставить студента на место, она заменяла заболевшего профессора Ллойда на парах по криптографии и мифологии. Почему-то казалось, что она явно не была в восторге от замены. Может быть, потому что вывалила на них тест из пятидесяти вопросов в последние тридцать минут пары. Но сегодня ночной кошмар студентов раздраженно постукивала острым бордовым ногтем по столу, отмечая присутствующих. — Так славно, что весь поток можно собрать лишь тогда, когда вы видите слово допуск в сообщение от своих старост. Кто-то сконфуженно отводил взгляд, лишь бы не напороться на острие, сверкающее в глазах. Не хотелось стать потенциальной целью для кровопускания на ближайшие полтора часа. — Сегодня я поделю вас на пары. Вы выбираете любую мифологию и пишете по ней проект, где в тончайших деталях донесете мне, почему именно выбранная вами мифология достойна более глубокого изучения, нежели другие. Не пытайтесь слизать все с вкладок интернета, или думаете, я поленюсь проверить? Ллойд слабовато вас гонял. И пару подбирал вам донельзя смешную, будто я буду здесь устраивать клуб по интересам. Слышите свои фамилии — встаете и садитесь к партнеру. У вас час сегодня, чтобы выбрать тему. И два дня, чтобы написать проект. Кофе этой ночью явно был слабоват, подводя ее сейчас. Голос Донован был нечетким, и ей безумно хотелось прикрыть глаза хотя бы на минуту. Но нельзя. Стерва до мяса раздерет ее, если увидит, что Лэйн спит. Когда закончились условия, начался монотонный поток фамилий, пролетающий как-то слишком быстро. А голос все еще был таким плавным и еле слышным, и так хотелось дернуть себя за локон волос, мол проснись, какого черта? Что с тобой? Когда задвигались стулья, она ущипнула себя за кожу на запястье, не обращая внимание на кратковременный всплеск боли. Чертово кофе. Прослушала фамилию. Но стул рядом отодвинулся и сбоку от нее мужская рука принялась небрежно раскладывать свои вещи. Подняв все еще желающие закрыться глаза, она оторопела. Господи. Стоило вляпаться. — Привет, Лэйн. Каин был чарующе красив и как бы не хотелось это признавать, рядом с ним ей было неуютно. Словно он искуситель, а она прихожанка, попавшая под его дьявольское влечение. Хоть и выглядел он как самый настоящий ангел, она бы не посмела и на секунду подумать, что в нем есть хоть капля святого. Все девчонки вокруг пускали слюни на красивого заносчивого засранца. Вчера он был с одной, а завтра будет с другой. Забавно, что они всегда разные. Становилось понятно, что искренне он не интересуется никем, пропуская их через себя, словно коллекционер душ, в поисках подходящей. Его хотелось называть опасным. Кира и Анна ни раз обсуждали «местного падшего принца», желая оказаться в его плену. Что ж, девочки. Ваша подруга оказалась немного удачливее. — Каин. Здравствуй. Ей не нравится его смех. Не нравится ничего в нем. И перспектива провести с ним хоть каплю времени замораживает кровь в ее венах. — Что насчет греческой? — он не смотрит на нее, и это успокаивает. — Это скучно. Еще? Браво, Лэйн. Тебе ведь так нужна самая интересная. Чтоб было веселее, да? Чертов смех. Чертова дрожь. — Индийская? — Нет. Теперь он смотрит заинтересованно, но словно все также сквозь нее. Для него она явно не более чем блеклая тень, подающая голос. Как пищащая мышь. — Славянская? Кельтская? Египетская? — Я хочу японскую. Каин усмехается. Теперь его взгляд словно скальпель, которым он хочет вспороть ее голову, чтобы заглянуть в черепушку. — А она не скучна? Ты же так хотела что-то интересное. Я ожидал от отличницы группы что-то более глубокое, чем синтоизм и культ ками. Что-то трескается внутри. Она поворачивается к нему всем корпусом, наклоняясь ближе, ловит кончиком носа легкий запах мускуса, мысленно умоляя себя не заострять внимание на том, как обожает этот аромат в парфюме, и шепчет: «Уоллинг плаза, 21. Завтра в 12»

***

      — Чай, кофе?       — Чай. Лучше зеленый, без сахара. Как будто совершенно специально Каин приходит на полчаса раньше назначенного времени, вынуждая ее выскочить из душа, чтобы открыть дверь ненаглядному гостю. Встречать его пришлось в чем попало, едва вытерев мокрое тело, а времени высушить волосы не было тем более. Впрочем, она все равно не собиралась наряжаться. Однако какая-то частичка дьявола свыше в ней шептала: «Врешь.» Они устраиваются в небольшой гостиной, занимая весь диван и столик исписанными блокнотами, тетрадями и парочкой увесистых книг. — Милый домик. Твой или снимаешь? — в его голосе лишь капля заинтересованности, ни больше и ни меньше, а вопрос наверняка продиктован нормами морали, иначе чай пришлось бы пить в абсолютной тишине. Но Лэйн не планирует дружеские посиделки, или, господи помоги, свидание, и мысленно благодарит его за то, что не она первая нарушила молчание. Хотелось верить в то, что Каин тоже заинтересован закончить этот проект как можно быстрее и вернуться к своим делам. — Мой. Подарок родителей после поступления. А где живешь ты? — не доглядела. Чай получился слишком крепкий, да и сахара не хватает. Еще и поторопилась. Отчего ты так влияешь, Каин? Он молчит, с прищуром наблюдая за ней. Как хищник медленно делает глоток, облизывая сбежавшую каплю в уголке рта. Аккуратно опускает на столик все еще ужасно горячую кружку, возвращая ей благодарность, сразу переходит к делу. — Ты нашла что нибудь, что можно поставить в начало? Нужно заинтересовать, иначе ст.. — Ты не ответил на вопрос — рубит как топором. Ненамеренно. Не то чтобы она собиралась его перебить, но не хотелось оставаться проигравшей. Недостойной ответа. — Так интересуешься мной? — видит теперь, черта с два, что сделала ошибку. Словно в льдисто-голубых глазах сверкнул красный всполох. С Каином было опасно играть. Она и не хотела. Не собиралась, так ведь? Громко опускаются в раковину пустые кружки. Ледяная вода отмывает мыло с трудом, но освежает мысли. Сто восемьдесят минут они провели вместе, из которых сто семьдесят хотелось сбежать. Наметили отличное начало и конец, зацепились за хорошую деталь, которую можно было развить. Нельзя было сказать, что она справилась бы одна так быстро. Каин оказался приятно подкован в вопросах не только японской мифологии, но и отлично знал содержание греческой и египетской, мог подискутировать и часто оспаривал ее мнение. Но все это время ей не давало покоя, как часто он смотрит на нее, не скрывая этого. Лэйн в свою очередь не поднимала глаз. Так комфортнее. Так нужнее. — Мы сделали почти все за три часа. Ты действительно оправдываешь с головой все те слухи, что ходят о тебе. Не интересно. Ни капли. Нет же? — Какие слухи? — и снова оступается, снова те же грабли. Тихо крадется мимо зверя. Невольно голос даже звучит тише, чем обычно. Взгляни, он точит когти. Каин только и ждет, как коварный демон, когда же треснет корочка ее снежной брони. — Никогда не слышала? Прекрасная ледяная принцесса, одаренная умом, красотой и скромностью. И это лишь часть легенды, сложенной о тебе в стенах нашего любимого института. Ты интригуешь умы. Ты как загадка, которую все тянутся разгадать. Но стоит подойти, и кожи коснутся твои острые шипы. Отчего так, Лэйн? — он врет. Ведь уже стоит рядом, поддевая холодным пальцем ее подбородок. Упущенный момент, когда он успел оказаться подле нее. И почему так хочется проверить, чем обернется игра? Тяжелым плечом он подталкивает ее к стене, расставляя руки по обе стороны от девичьего лица. Прижимает к стене, локтем задевая книжную полку. На пол с грохотом валится что-то, но им нет дела. Клетка с воем захлопывается. — Столько взглядов со всех сторон, а ты и не замечаешь. Я тоже смотрел. Смотрю. Но ты неподвластна — под его рукой ускоренно заходилось сердце. Он качает головой, поглаживая тонкую, будто птичью шею. — Такая хрупкая. Одним движением я бы мог сломать тебя, Лэйн. Всю тебя. В голове взрываются кровавые фейерверки, когда она прижимается ближе. Какая то часть нее хочет проверить, что бывает, когда ты теряешь контроль. Когда отдаешься в руки дьяволу. И эти руки нежно гладят ее щеки, опускаясь на плечи. Неспешно сжимают, поглаживая выпирающие ключицы. И все же она жалеет, что после душа выбрала наспех самую обычную домашнюю одежду. Короткие шорты и тонкая серая майка не оставляют пространства для фантазии. И лишь стоит Каину оставить на ее шее невесомое касание губ, лишь сильнее сжать стройную талию, тело предает ее. Его глаза темнеют, когда сквозь ткань майки проступают затвердевшие горошины сосков. Он подается к ней и яростно целует, окончательно снося крышу. В нем нет той нежности, только всепоглощающая жажда обладать. Он кусал, зализывал и повторял все снова и снова, пока дыхание не кончалось, но стоило в легкие хлынуть спасательному потоку воздуха, сладостная пытка продолжалась. Ее рука уже давно зарылась в светлые локоны, жестко оттягивая их. Они словно разрушали друг друга, наказывали за грехи, которым сами следовали. Когда с дивана полетели книги, в голове мелькнула мысль, что еще не поздно остановится. Но стоило горячему языку между ее ног провести мокрую дорожку вверх и вниз, она пропала. Окончательно. Чертов екай.