В хронике моей...

      Стоило только Птаху получить свой заветный второй высокий навык, как в его жизни наступили перемены к, ну, пусть не лучшему, но более комфортному. По возвращению в заброшенный комплекс лысый резко сбавил накал тренировочного ада, оставив только ряд боевых отработок, да постоянные попытки освоить единение на нормальном, по мнению самого Юделя, уровне. Ключевая часть фразы, очевидно, именно что «по мнению самого Юделя», так что расслабляться было некогда. Все остальное время стали занимать медитации, благо навык, как и «Созерцание», качался параллельно с «Единением», а также все то, что наставник понимал под «общей эрудицией». Выражалось это тем, что Птах начал читать, причем читать много, запоем и с обязательными проверками на понимание прочитанного. Для кого-то это стало бы неприятностью и мукой, но землянин читать любил, читал бегло и хорошо, да и запоминал прекрасно еще на Земле, а уж здесь, с разогнанным Хроникой сознанием, так и намного лучше.       Читать его заставляли всякое, разное и разнообразное, от сборника легенд и преданий, до кодексов законов и уложений, причем в нескольких редакциях, нескольких стран и с обязательными сравнениями. От бестиариев различных тварей, до пособий по заживлению язв, закрытию разломов и прохождению лабиринтов. Вернее, опять же, Язв, Разломов и Лабиринтов, во всеобщем языке это разные лексемы, хоть и почти одинакового значения, причем хрен поймешь, где нужно ту большую букву ставить. Он читал учебник благородного этикета, а затем перечитывал методичку по диверсионной работе в тылах орочьих степей, написанную весьма бодрым языком и с примерами того, как нужно собирать группу и какие уделы с какими навыками в нее включать, чтобы «больше зелени нарезать».       Очень неполиткорректная книжка, было видно, что написавший ее индивид прямо крайне не любит зеленокожих, но столь же интересная. Автором, кстати, был не человек, а хоббит, он же полурослик, он же половинчик, представитель столичной диаспоры таковых в Королевстве Лебедя, ветеран аж двух «зеленых» войн и кучи приграничных стычек. Смех смехом, но, когда поглядишь на портрет-гравюру этого типа, оставленную на первой странице, смешно не становится. Даже через изображение в бумаге каким-то образом ощущаешь, что там в глазах натурально зияет не сырая могила даже, а полноценное кладбище. То ли это «Созерцание» чудит, то ли «Единение», то ли просто Птах после прочтения сей почти что автобиографии изрядно впечатлился.       Такая вот канитель с образовательным процессом, причем Юдель терпеливо объяснял все непонятное и даже не грозился через слово кости поломать, - чем пугал намного больше уже привычных угроз, - продлилась почти две декады, прежде чем одним утром землянин проснулся от едва различимого скрипа, с каким лысый собирал обратно разбросанные амулеты, штыри-резонаторы, а также прочие материалы и снаряжение, ранее превращавшие это место в смесь тренировочного лагеря и тайной базы. Все та же бутылка безропотно принимала в себя не только по-прежнему ценные материалы, но и уже отработавшие свое вещички или даже просто мусор. Он только что содержимое нужников не телепортировал, да и то лишь потому, что закинул туда какую-то алхимическую хрень, выросшую зарослями мхов и папоротников, сожрав всю прикормку и засохнув спустя пару часов.       - Мы переезжаем? – Спросил Птах не чинясь, ожидая от этого дня всякой подлости, благо имел на то много оснований. – Мне к чему-то готовиться?       - Да, переезжаем. – Последовал такой же простой и лаконичный ответ. – Да, готовься. Всегда, в общем-то, готовься, но сейчас особенно. У нас от пары дней до полутора декад, а потом твой пурпур, но я надеюсь на день-полтора. И еще, про тот наш разговор.       От последней фразы Птах тут же насторожился и приготовился – изначально лысый был прав, землянин ответить на его вопрос не смог, хотя и честно подумал. В итоге, не зная, что сказать, кого назвать самым-самым-самым из всех, он просто перечислил причины, по каким на эту роль не подойдут те расы, о каких Птах уже знал. Ни один из подвидов людей, полуросликов, гномов, цвергов, орков или гоббо не мог считаться прямо превосходящим все остальные настолько, чтобы можно было сказать об этом с полной уверенностью. Да, любой половинчик очень ловок, никогда не будет голодать, возделывая землю, а также прекрасно переквалифицируется в щедрого и не очень доброго парня, а сама их раса отличается весьма выдающейся сплоченностью и чувством плеча. Да, гномы всегда богаты, у цвергов охерительная сопротивляемость активным умениям и чужой энергетике вообще, а орки просто очень сильны, плодовиты, обретают Хронику в четырнадцать лет и ускоренно, не сильно медленней Птаха, прокачивают первые четверть сотни шкалы любого боевого таланта. Но всего этого недостаточно, чтобы буквально нагибать, а большую часть мира населяют все-таки человеческие империи.       Будь Птах не знаком с Аварисом и его говнистым характером, наверняка бы сказал, что всех сильнее именно эльфы, неважно темного-подземного, светлого-лесного, холмового-серого или болотного-зеленоватого подвида. Было у них много очень и очень выдающихся козырей, начиная от того, что расовая абилка позволяет им каждый уровень, помимо обязательных очков умений в каждый талант, получать еще три свободных. Благодаря этому они всегда могут прокачать выбранный навык-другой до крайности качественно, становясь очешуительно компетентными, если сравнивать с менее одаренными Ею расами. Но, как пояснил с примерами и графиками Аварис, за такую силу они и платят тоже немало.       И дело не в замедленном наборе ступеней после одиннадцатой и двадцать второй, не в крайне больших сложностях с размножением и даже не с политическим давлением на все анклавы этих заносчивых снобов. Да-да, из уст Авариса это звучало настолько смешно, что просто не удержаться. Птах и не удержался, хохоча под мат старого мудилы минут пять, потратив на веселье бесценное время обучения премудростям благородным. В общем, нет, не только в перечисленном дело, а еще и в том, что эльфы любого толка поголовно имеют проблемы с менталкой. Прирожденные харизматы, имеющие дикие бонусы на очарование, суггестию, внушения и ментал, они сами страдают от собственных даров. Им сложно концентрироваться, сложно взрослеть, сложно воспринимать мир всерьез, сложно сопротивляться мимолетным капризам, даже если и дебил поймет, что следовать им чревато огромными проблемами, отчего и раскрыть свой потенциал для них тоже непросто.       Вечные дети, подвластные своим порывам и мимолетным желаниям, несмотря на то, как старательно они учатся с этими желаниями и порывами бороться. Если бы не их заповедные территории, являющиеся практически неприступными крепостями, которые активно штурмовать просто бессмысленно либо так кроваво, что тоже бессмысленно. Если бы не древние эльфы, какие даже в Хронике имеют приставку Высший, а также намного уменьшившиеся проблемы с башкой, на воле и умениях-навыках каких держатся эти заповедные леса, подземелья, холмы и болота. Если бы не весьма грамотная внутренняя и внешняя политика, сочетающая разумный изоляционизм и постоянное держание руки на пульсе с помощью кучи агентуры.       Если бы не все эти факторы и еще много чего не менее важного, то их бы давно нахер вырезали. Растерзали бы заповедники, выбили бы Высших, перебили бы всех, кто представлял угрозу, оставив только игрушки для расплода и гаремов власть имущих, благо на эту роль, по словам Авариса, эльфы и особенно эльфийки отлично подходят. По его же словам, они только на эту роль и годны. С некоторыми анклавами, либо заигравшимися в собственное величие, либо слишком отпустившими ситуацию, дав сформировать против себя реально смертельные альянсы, именно это и произошло, что никому не принесло счастья, ни победившим, ни проигравшим.       В теории, конечно же, Юдель вполне мог считать, что именно высшие эльфы любого толка и есть та раса, какая всех нагибает. Эльфы получают крохи Первоосновы просто по факту жизни, зато получают гарантированно, постепенно поднимаясь по ступеням и, в теории, любой из них может стать Высшим. Получить дополнительные два слота под навыки, а также общее усиление, да и сами навыки заранее предопределены, завися от подвида. В сути своей такой левел ап превращает эльфа в чрезвычайно мощного правителя-местника с неимоверно огромными бонусами на закрепление власти над определенным куском территории, а также с возможностью постепенного расширения оной территории. Те самые заповедники, какие суть сердца всей их вечно живущей ушастой цивилизации.       Но сильны Высшие эльфы только на фоне простых смертных или даже эльфов обычных, тогда как среди смертных рас, скажем так, конкурентов у них хватает. Два дополнительных предопределенных навыка у них хороши, но при этом все же не запредельны, причем никогда не истинные, всегда максимум высокие. Из-за этого сильный человеческий, орочий, гномий или иной чемпион с благородным пурпуром вполне себе сравним с таким местником-правителем, если, конечно же, не учитывать саму мощь заповедника, в границах коего ушастые сильны именно на уровне полноценного носителя девяти слотов. Потому-то эльфы и сидят тихонько, особо не лезут в конфликты и не наглеют сверх меры – они сильны, но их мало, а каждая серьезная битва пробьет такую дыру в их популяции, что демографическая яма легко станет самостоятельно выкопанной могилой.       В общем, когда Птах сказал, что эльфы – слишком очевидный вариант, какой просто не может быть правдой, иначе бы Юдель не задавал этого вопроса, то лысый во второй раз проявил некую тень эмоций, усмехнувшись чему-то с едва различимым ехидством, направленным не на землянина, а куда-то еще. И похвалил за верное решение, посетовав, впрочем, на то, что Аварис, - имени Птах не называл, просто упоминал своего храмового наставника, - либо не всему обучал Птаха, либо просто не видел смысла пересказывать то, что едва ли пригодится его ученику. В конце концов у них было ровно двадцать пять колоколов, полные сутки, а не несколько месяцев. Опального аристократа куда сильнее волновало желание вбить в голову землянину крепкую базу и придумать несколько планов развития на разные случаи.       Не до пересказывания сказок было.       Вот только в ответ на просьбу таки рассказать ему эти сказки, Юдель лишь покачал головой и заявил, что еще не время, после чего начал вот эти самые тренировки единения и прокачку эрудиции, даром что такого навыка в Хронике Птаха нет. И вот, стоило только закончиться их пребыванию в ставших почти обжитыми развалинах, как лысый опять вспомнил о той беседе и снова начал терзать любопытство пришлого, словно ловил в этом какое-то особое извращенное удовольствие. Или ему было просто и незатейливо насрать, что казалось куда более вероятным.       Вышли под утро, еще затемно, но двигались не к городу, хоть и не совсем вглубь диких земель, скорее старались держаться возле вычищенных территорий. Несколько раз обошли видимые в ночи костры лагерей и малых застав, постоянно смещающихся вслед за новыми или просто блуждающими язвами. Там качались стражники, личные бойцы разных персоналий, просто авантюристы или желающие прокачки индивиды и, конечно же, гильдии и цеха. У таких, очевидно, имелись свои собственные разломы, но часто они оказываются загружены и очередь там на недели вперед расписана, вот и компенсируют, как могут. Мнение одиночек или малых групп без все тех же цеховых знаков, какие тоже хотели бы качаться на самостоятельно найденной и, порою, даже самостоятельно вычищенной язвочке этих типов ничуть не интересовало. Иногда это приводило к тому, что лилась кровь, иногда даже кровь цеховиков, а не одиночек.       К занятым людям и нелюдям не приближались, обходили по широкой дуге, Юдель вел все так же безошибочно мимо, не попавшись на глаза никому и ничему, если парочки убитых тварей не считать. Кстати, однажды едва не влетели (едва не влетел Птах, какого намеренно проверили на внимательность) в ловушки, причем созданные и за счет умений, и за счет расходников. Классический с виду медвежий капкан с острыми зубами был словно укрыт камуфляжем хищника из одноименного фильма. Так-то ловушки в виде расходников вполне продаются, как через систему, так и крафтовые изделия трапперов, зачарователей и механиков, но по-настоящему эффективными они становятся только в сочетании с соответствующими навыками в Хронике.       Без «Созерцания» или иного навыка сенсорного типа такой капкан различить крайне трудно, а ведь это была низкоуровневая ловушка. Впрочем, оный капкан Птах разглядел, как разглядел и ряд других оставшихся не снятыми ловушек посреди оставленного, но не заброшенного, лагеря-поляны. Чужое место, облюбованное и отмеченное подобным образом, мол, не влезай, или тут же останешься. По-хорошему, за такое «бронирование парковочного места» можно и нужно конечности ломать в любимом стиле Юделя, но поди сломай ты ноги слаженной ватаге, какая эту полянку под себя обустроила. Все остальные ватаги так же делают, либо не сильно лучше, а на умерших или покалечившихся одиночек всем насрать, не ходят пусть одни по диким и фронтирным землям. Максимум поднимут за их упокой кружечку, когда продадут снятое с трупов снаряжение. Даже если найдут не труп, а еще умирающего в капкане покалеченного одиночку, все равно выпьют.       - Ритуальная черта вокруг, под поляной разряженные руны, вроде как защитные, от стихийно возникающих проклятий, ну, и ловушки, шесть капканов, магическая мина-руна, не разряженная, да еще силки с режущей нитью и флакон с ядом. – Закончил перечислять Птах, просветив своими чувствами и уже полноценной, хоть и слабенькой (по мнению Юделя), сенсорикой всю поляну от края до края. – А это не перебор? Тут же не просто отвадить, тут реально убить хоть целый отряд можно.       Юдель не ответил, только жестом указал вперед, а после кругом, мол, пройдись по поляне, ученик мой, какого я не называю учеником, или буду бить. Землянин только выдохнул зло, подавляя мат, да и пошел вперед, погрузившись в себя и падая настолько глубоко в «Единение», насколько лишь мог, немного, но усиливая пассивку «погружения в мир». Между зубьями капканов он проходит даже не замедлившись, силки переступает не глядя, флакон с ядом просто обходит, там нажимной метод, он просто лопнет, если наступить рядом, а вот взрывная руна сама на него не реагирует, просто не улавливает присутствие его аурного тела. На лбу образовались холодные капли, одежда прилипает к телу, колени аж трясет от давления мира, но Птах буквально прошелся по активной магической ловушке, и та на него не среагировала.       Да, простая руническая заготовка – это не высшие барьеры и не элитные ловушки профессиональных трапов, то есть, тьфу ты, трапперов, но все же факт есть факт, он справился, пусть и ценой изрядного, хоть и временного, упадка сил. И у Юделя тоже не оказалось претензий, он только буркнул свое любимое «сойдет», поманив идти дальше за собой, удовлетворенный результатом спонтанного экспресс-экзамена. Спрашивать о том, что стал бы делать лысый хмырь, оторви Птаху лапки какой-то из этих ловушек, как-то не хотелось, потому что ответ интуитивно воспринимался на уровне подсознания.       Точно так же землянина провели через ряд других опасных местностей, начиная от еще одной заминированной лощины, прикрывающей вход в миниатюрный, буквально крохотный разлом для нижних ступеней, какой и даром никому не будет нужен, ибо риски не перекрываются возможным лутом или полученной Первоосновой. Еще запомнилось логово паука-твари аж восьмой ступени, какую Юдель, от греха подальше, сразу же и убил, ибо яд у нее даже в минимальных дозах смертелен для нулевки. А вот паутина, токсичная и частично нематериальная, осталась – заденешь, пойдет нарыв, раздражение, нагноение и гангрена, а если головой или шеей, то просто помрешь. И пришлось ему между этими нитями ходить, то роднясь с миром и пряча часть энергетики, то выплывая обратно. Но не отравился, даже не задел ни одну из нитей, добившись еще одного «сойдет».       Застывшее было «Единение», доселе отказывавшееся переступать границу в двадцать пунктов шкалы, теперь опять поперло вверх и к вечеру уже достигло двадцати трех, что для столь серьезного и сложного в развитии навыка просто прекрасно. Если бы не тот факт, что Птаха можно было выжимать и отправлять на просушку. В сон он погрузился прямо на земле, кое-как закинув в рот паек и почти полную флягу воды. Дежурить его не поставили, но утром разбудили привычным уже пинком под ребра – каждый раз, как он умудрялся проспать, именно такое пробуждение ему и обеспечено. Вернее, попробовали разбудить, потому что Птах, подсознательно такого ждущий, очнулся как раз в момент замаха ногой со стороны Юделя, тут же оказавшись на ногах. Судя по тому, что тот немножечко опешил, это не он намеренно показался в его восприятии, это просто Птах выучил его привычки и манеру преподавания.       - Пошли, тут недалеко. – Просьба умыться, позавтракать или сменить одеяния на новые явно была бы воспринята слабостью, так что злой, грязный и уставший, даже со всей его Хроникой не успевший восстановиться землянин молча побежал трусцой за вроде бы и неспешно, но очень быстро при этом ступающим Юделем. – Разомнись в пути.       Остановился он тоже резко, отчего Птах едва не ударился в чужую спину, нанося себе вред, сравнимый с падением лицом на каменную глыбу. Перед путниками открылась весьма живописная поляна, укрытая между нескольких холмов, а по центру поляны имелась роща. Небольшая, метров сорок в диаметре, просто клочок леса. Только очень и очень густого леса, от какого несло не только магией, но и тухлятиной. Возможно, так его сознание воспринимало откровенно нездоровый фон волшебства вокруг, течения энергии, будто засорившиеся чем-то скверным и злым. А возможно и то, что ветерок донес до его улучшенного восприятия нотки вполне физического амбре, ибо костей на ветках деревьев висело немало, как немало было и обглоданных косточек посреди поляны.       - Пришли. – Вот кому нужно выдавать капитанский китель, а то ведь иначе бы Птах ничего не понял. – Тебе туда.       - А может не надо? – Риторический вопрос, не подразумевающий даже самого риторического ответа. – Что там вообще сидит-то? Или это сюрприз?       - Юный алдарист, седьмая-восьмая ступень, не больше. – Здесь у Птаха глаза полезли на лоб так, что грозили из орбит вылететь и лопнуть в процессе, а дальше то все еще круче оказалось. – Пойди и убей его, должен справиться теперь.       На минуточку, тварь седьмой-восьмой ступени, это, например, та же Ночная Гостья, какая столь запала в память землянину еще с первой его ночи под новым небом. Тот же продвинутый недомерок, какой устроил засаду на группу старшого Грока, вполне мог бы быть уровнем пониже. Да, они оба элитники, а Гостья и вовсе ночная разновидность, но все равно как-то охереть жестко Юдель задачки ставит. В более прямом описании – такую тварь должны валить полноценной группой из десятка бойцов, причем хорошо так снаряженных и от четвертой ступени. Лучше все же пятой, это считается билетом в лигу крепких профессионалов, а не всякой шелупони. А тут ему предложили сходить и в одно рыло это дерьмо свалить, да еще и будучи нулевкой, пусть и далекой от стандарта!       Не переставая пучить глаза, Птах принялся вспоминать все то, что знает про такой тип тварей, не успокаиваясь, но хотя бы понимая, с чего это у Юделя такие запросы образовались. Все прочитанные бестиарии уверяли, что у алдаристов основным и самым опасным свойством является способность накладывать весьма неприятное проклятие ослабляющего толка, подавляющее заодно еще и скорость реакции. Очень опасно для кого угодно, что одиночки, что группы, ибо бьет по площади. Но не для того, кто может буквально видеть, как энергия мира вдруг сплетается в сеть вокруг жертвы, а также способен временно сдвинуть энергетику смещением баланса, не сбрасывая проклятие, но проходя сквозь него. А без козыря своего это создание является просто быстрым, сильным, живучим хищным говном, сочетающим черты птицы и чего-то крупно-кошачьего.       Угу, всего-то.       И ребенок справится!       - Они же вроде территориальные, но не любят нападать на непонятную добычу? – Уточняет он, разминая тело и готовясь очень серьезно рисковать его целостностью. – Не глупы, имеют примитивное подобие разума. На одинокого нулевку, какой сам полезет к нему в гости, может просто отказаться выходить, заподозрив засаду. Будет сидеть себе в гнезде и проклятием гадить. В этом и задача, да? Тренировать сопротивление проклятиям?       Если это реально так, то вполне себе можно жить, сражаться не придется, а закуклившись в единение Птах должен суметь противостоять именно той атаке, какая идеально блокируется всем его арсеналом. Боевые условия позволят прокачиваться максимально быстро и качественно, по полной пользуясь возможностями, какие предоставляет его благо. А в случае ошибки его наверняка подстрахуют и прикроют, чтобы не гробить полезный инструмент, в какой уже неслабо вложился. Подстрахуют же? Подстрахуют же, правда?       - Да, ты это верно заметил. – Словно обдумав его слова, степенно кивнул лысый громила, склонившись к земле и голыми руками отломив от небольшого валуна, где-то по колено высотой, несколько крупных кусков. – Просто так тварь может и не напасть, нужно ей помочь. Давай, ступай!       Свои слова он сопроводил уже знакомой духовной атакой, от какой Птаха всего пробрало непредставимым ужасом, и он осознал себя уже стоящим посреди поляны, пятящимся спиной и ждущим атаки со стороны Юделя, а не рощицы. В этот же миг по рощице полетели камни, один за другим, густым дождем, не слишком прицельно, но явно где-то рядом с затаившейся тварью. Раздался клекот, одновременно напоминающий еще и рычание, а после на поляну выпрыгнуло, даже, скорее, выплыло гибкое и одновременно удивительно, пугающе нескладное тело противника. Ростом с милого детского пони, длиной в два роста Птаха, с рудиментарными крыльями, редкими перьями, растущими клочками, неприятно-белесого цвета мелкой чешуей, клювом и очень умным взглядом совсем не птичьих глаз.       - Ну ты и урод... – Только протянул Птах, глядя в оные глаза.       Тварь и сама уставились на Птаха, а тот сразу же ощутил, как сам мир вокруг будто закручивает в еще один водоворот, намного меньше того, где он обрел свой навык, но и при этом куда более структурированный и тоже агрессивный. Он не успевает ни удивиться, ни испугаться, лишь отдается на волю выученных рефлексов и данных навыками инстинктов. Передернув плечами, словно сбрасывая с них невидимый плащ, он покачнулся на месте, шагнув вперед и сразу на два шага назад, но вместе с тем остался на месте. Сдвинулся его духовный образ, уходя из замыкающихся узлов проклятия, тогда как тело лишь плечами пожало и осталось стоять на месте.       Тварь испытала определенное недоумение, сама шагнув было вперед и тут же назад, осознав, что противник не попал под коронный прием. Существо, несмотря на грозный внешний вид, габариты и высокую ступень, было довольно трусливым и осторожным, почти как самый обычный хищник, а не тварь хаоса. Реальному хищнику ведь тоже не нужны сражения, они от них отступают, ибо даже в случае победы, даже получив единую царапинку, какая потом может поймать заражение, легко взять и сдохнуть. Твари куда решительнее, для них уничтожение всего живого и одушевленного, что наделено Хроникой, является всеопределяющим инстинктом, базовой потребностью, сравнимой с жаждой размножения, физическим голодом и рефлексами дыхания у обычных зверей и прочих существ.       Алдарист заворчал, одновременно и птичьим клекотом, и злобным рычанием хищного зверя, а после повторил свой трюк, заставив землянина повторно избежать еще более мощного водоворота накладываемой магии. Вот тебе и бесполезный, казалось бы, навык, заточенный на пассивные трюки и поддержку! Тварь тоже оценила эффект применяемого напрямик «Единения», начав медленно, осторожно отступать обратно в свою нору, тихо клекоча и едва сдвигая голову для осмотра по сторонам. Явно не рвалась сражаться, а Птах был не против дать алдаристу отступить, потому что еще меньше хотел проверять свои таланты против этой твари, а то он у мамы с папой один, даже если те и остались на Земле.       И тут ему в затылок прилетел мелкий камушек, не больно, но очень намекающе, мол, не смей отпускать свою добычу, давай, разозли зверушку. Птах мысленно сказал все, совсем все и немного сверху из того, что ему думалось про мэтра Юделя, его прическу, его педагогику, его планы, его методы вербовки, а также о его родне до тридцать восьмого колена с включением в список домашних животных, соседей, коллег по работе и случайных прохожих. Но только мысленно, потому что умом понимает – нужно тварь и вправду разозлить, спровоцировать на атаку и добить. Иначе он потом крайне сильно позавидует мертвым, всем сердцем и душой.       - Хей, зверюга, иди сюда! – Голос, что удивительно, почти не дрожит, голос спокойный и столь непривычно по-мальчишески звонкий, до сих пор иногда клинит его от вновь обретенной юности, а вслед за голосом и сам Птах шагает вперед, добавляя неясно откуда пришедшееся на язык. – Динамо – чемпион!       Возможно, свою роль сыграл сам громкий звук, обозначение вызова, какое заставило пусть близкую зверям, но все же тварь, броситься в сражение, защищая свою территорию и убивая жалкого слугу упорядоченной природы Всевидящей. Может быть, эффект оказал и сам шаг вперед, этакая претензия на территорию и обозначение, что просто разойтись не выйдет, что пришедшему сюда двуногому нужна вся роща целиком. Но, как по мнению Птаха, главнейшей причиной мгновенного перехода схватки на новый уровень стало то, что эта падла наверняка болела за Шахтер!       Рывок оказался страшным, но не прямо кошмар-кошмар страшным, от столь крупной и могучей элитной твари он ждал чего-то более, ну, более. Вместо этого более, последовала всего лишь еще одна вялая попытка замедлить, а следом банальная физическая атака. Все прошло настолько быстро, что испугался землянин лишь постфактум, а в решающий момент действовал на вбитых рефлексах. Тварь бросилась, словно одновременно индюк и кошка, землянин плавно и мягко сделал два шага в сторону, причем быстро и в тот решающий миг, когда враг уже не мог сменить траекторию рывка, благо, маневренность у алдариста не шла ни в какое сравнение с котами – все ставилось на таранную атаку.       Шаг, еще один, изгибаясь в пояснице и уходя от выпада когтистой лапой, едва не получив по морде неестественно пестрыми перьями, а также удар раскрытой ладонью прямо в момент расхождения, чтобы тварь еще сама на ту ладонь натолкнулась боком. Голым, лишенным любой брони боком, под каким скрывались уязвимые почки и печень, не прикрытые даже клеткой из по-птичьи хрупких ребер. Тварь пронеслась мимо, не замедляясь, развернулась в вихре поднятой когтями земли и упавших прошлогодних листьев. И тут же зашаталась, выхаркнув из пасти-клюва немалый поток темной, почти синей крови. Полученная рана, как это практически всегда бывает у звериного подтипа хаотических созданий, взбесила тварь до предела и новый рывок вышел даже опаснее предыдущего.       Слабее, не столь ловкий, без помощи проклятия, но при этом все равно куда смертоноснее именно желанием убийства от уже мертвой твари, какая не спешит пока что падать. Птах справился, пропустил врага мимо, а после просто старался держаться сзади и сбоку, с той стороны, где рана, не давая потерявшей ловкость твари развернуться для атаки. Откат давно прошел, и открывшееся окно знаменовалось новой ладонью четко по тому же боку, но в иное место. Это заставило задние лапы твари подогнуться и дальше пошло уже чистое добивание. Птах не рисковал, дождался, пока существо ослабеет, а затем принялся как можно осторожнее кружить и ждать возможности для третьей, добивающей атаки. Не дождался, кстати, потому что дернувшаяся особенно судорожно птицекошка выблевала еще больше неестественно синей крови, забила лапами и сама, наконец-то, затихла.       Усиленный враг уничтожен (зверь/оскверненный волшебством): Юный алдарист-смотритель, восьмая Ступень.       Получена первооснова.       Поток первоосновы значительно увеличен!       Получена простая Шкатулка (гранит, шестая ступень).       Птах аж замер, поглощенный очень неприятными чувствами, словно он не может в туалет сходить, ну, или грубее выражаясь, не может с женщиной финишировать. Принятый заранее стопор явно едва удержал этот поток экспы, но удержал. Иначе бы его уже поздравляли с первой ступенью и ни Птаху, ни Юделю это не пришлось бы по душе. Он сел прямо там, где стоял, и принялся успокаивать нервы, потому что колени начали запоздало подрагивать. Он ведь прекрасно осознавал, насколько эта тварь опаснее и сильнее. Если первые три ступени вполне можно убивать, даже будучи вовсе не благословенным Всевидящей, если даже нулевка или единица способен при удаче сразить пятую ступень, то все, что выше, уже почти всегда только для развитых носителей Хроники.       Потому что с переходом пятой ступени у тварей разом прорезаются либо интеллект, либо особые способности, либо общая мощь, сила да живучесть, либо все это сразу и немножко сверху. И насколько бы ни был для Птаха идеальным врагом этот мертвый индючара, но это все равно было сражение на грани, за чертой которой только смерть. И наивная вера в то, что его бы спас Юдель, в том случае, если Птах начнет умирать, была настолько наивная, что даже разбивать ее как-то неловко. Так что были все причины немного отдаться нервам, что настигли едва не умершего тупой и бесславной смертью землянина.       - Сойдет. – Еще немного и Птах поклянется стать сильным и могучим только для того, чтобы лысую макушку почтенного Юделя макнуть прямо в деревенский сортир, предварительно избив носителя лысины до полусмерти. – Открой шкатулку и пойдем.       Вопроса о том, откуда он знает о выпавшей шкатулке, не стоит – при такой разнице в ступенях было бы странно, не выпади таковая. Обычно он все шкатулки открывал только под конец дня, а тут такая внезапность. Впрочем, среди всех полученных наград не было пока что ничего реально серьезного. Легкая сабля без магических свойств и полученный за убиение той пятиуровневой горлорезки широкий пояс с парой отнюдь не средневековых кармашков, слегка усиливающий общую физическую форму. Единственная, до этого момента, волшебная вещь в арсенале Птаха, но он ее не носил, слишком тяжелый и мешающий работать тазом, утяжеляющий тело, не говоря уж о едва ощутимом, но все же активном конфликте с замкнутой энергетикой.       Остальные дары были вовсе простыми: новые предметы одежды, горстка монет медных, горсточка монет серебряных, пара слабых зелий разного толка. Все то, что ему предоставил Юдель, было несоизмеримо выше качеством, так что не стоило своего веса при перетаскивании. А вот сейчас реально интересно, все же впервые шкатулка ему попалась не деревянная, а уже из каменной ветки.       Шкатулка (гранит, шестая ступень) открыта!       Получено: перчатки кулачного бойца (пятая ступень).       Тип: одеяние/боевое/легкая броня       Перчатки кулачного бойца (пятая ступень): они легки и прочны, не более, но прочность их явно выше той, какую демонстрирует простая кожа.       Перчатки идеально подошли его ладоням, как и любая иная экипировка, полученная из шкатулок – такая подстройка суть базовая помощь, предоставляемая Всевидящей своим адептам в борьбе с безграничным хаосом. Высокоуровневая экипировка вовсе может менять форму и размеры со сменой привязки к той или иной личности. Перчатки, казалось бы, весьма неплохие, сделанные из кожи, не затрагивающие внутренний баланс энергетики, воспринимаясь частью таковой, а еще имели вполне различимые накладки из темной стали на костяшках. Увы, но они были, скажем так, тяжелыми, не для стиля Птаха, какой предпочитал порхать аки бабочка и жалить раскрытой ладонью. Хотя, стоит признать, пронзающий кулак с такой экипировкой станет немного эффективнее.       - Хлам, можешь выкинуть. – Резюмировал Юдель, снова начиная бег в одному ему известном направлении, уже в движении дополнив предыдущую реплику. – Тебе не подойдет, слишком инерция большая. Если и станешь подбирать себе боевые перчатки, то точно не такие. Больше магии, больше эффектов, меньше вес или вовсе призрачную ткань, без материальной компоненты. Такое тебе пока рано. Наверно.       Как-то комментировать сказанное Птах не стал, предпочтя беречь дыхание, ведь скорости бега Юдель заметно прибавил. Словно бы ему надоели расспросы землянина, и он не хочет давать ему возможность оные расспросы начать. В очередной раз порадовавшись тому, какой у него приятный в общении наставник, Птах припустил следом за лысым, надеясь на то, что больше таких сюрпризов в пути не попадается, а то придется опять хлестать стопор, что вредно для здоровья, ему и так уже аж трижды предлагали злополучную «Детоксикацию».       

***

      Новое логово было заметно глубже в диких землях, чуть ли не примерно на том же расстоянии от обжитых стен, как место рождения Птаха под новыми небесами, бежали долго, почти двое суток, только теперь никто не взял Птаха на ручки, лишь позволили закинуться алхимией. Гнусная погода разразилась противным проливным дождем, но адепту стойкости подобное лишь еще одна тренировка. Даже сам Птах признает факт того, что ему, помимо просто неприятных ощущений и общего неудобства, никаких проблем от ливня не перепало. К тому же он прокачал на единичку «Созерцание», находя путь в почти полной темноте, да и «Акробатика» однозначно прогрессировала, пусть и без новых делений шкалы. В какой-то миг пришлось начать ступать по валунам и камням, ведь в той вязкой и холодной грязевой массе, какая образовалась под ногами, легко можно было оставить обувку.       Зеленая травка под ногами стремительно и незаметно продавливалась и сразу под ней оказывалась та самая грязища и стойкая болотная вонь, словно Юдель вел их дуэт в топи какие-то. Но нет, остановились не на болотах, а немного не дойдя до них, на самой границе, в очень старой и потрепанной заставе. Такой же, как та, где Ночная Гостья едва не сожрала Эрика, только совсем неухоженной и частично обрушенной. А еще просто более мелкой, виден был тот же проект и чуть ли не те же строители, но масштаб иной. Здесь оказалось влажно и сыро, но амулеты Юделя просушили всю площадь и уничтожили плесень, а на втором этаже пол в болото не превратился. Атмосфера не располагала к беседам, но именно беседой его и решил порадовать лысый, разведя огонь, скрыв его за иллюзорным саваном еще одним амулетом. Он даже достал, - из личного инвентаря, сиречь привязанной к душе пространственной складки, а не из мега-бутылки, - связку колбасок, какими они оба поужинали.       - Ты был прав в своих суждениях. – Эта похвала прозвучала настолько внезапно, что Птах испугался того, что его сейчас будут убивать, или даже того, что это сам Юдель вдруг решил прямо тут умереть, настолько любые позитивные замечания с его стороны были неожиданным ходом. – Ну, почти во всех, ряд глупостей высказал, особенно про цвергов. Зато про дивных удивительно компетентно сказано, сразу видно, что твой глас Храма был в теме подкован. Но речь пойдет не про те расы, какие мы на улицах видим или хотя бы можем, в теории, увидеть. Скажи-ка мне, Птах, что ты знаешь о троллях?       Больше двадцати лет в сети, опыт заседания на кино-, игро-, полит- и других форумах, а также весьма скромное количество часов, проведенное на анонимных имиджбордах в качестве ответа подойдут? Нет, если Юдель настолько странно ставит вопросы, то можно и отвечать странно. Или нельзя, но у вымотанного, мокрого, злого и несколько раз за сутки едва не помершего Птаха тормоза немного отказывают.       - Знаете, я и сам своего рода тролль. – Хоть никто и не узнает отсылку, но их иногда нужно и для себя делать.       Посмеяться не вышло, ибо резко задул ветер, но не от погоды, просто это Юдель двигался настолько быстро, казалось, звуковой барьер преодолев, мигом оказавшись за спиной и сбоку от Птаха и, похоже, едва не проломив тому череп. Уже постфактум понявший случившееся землянин в какой уже раз подряд поклялся себе с этим типом больше не шутить. Лысый мог вообще без вопросов спустить откровенную грубость или даже высказанное в сердцах оскорбление из тех, какие аристократия и просто обладатели высоких ступеней спускать никому не смеют. А мог обдать самой могилой от сравнительно невинных комментариев, вот как сейчас.       - Не смешно. – Ага, и Птах с этим тоже согласен, ведь смешно быть резко перестало. – Какая-то шутка из твоего родного мира, как я понял. Не шути больше так. Ни со мной, ни с кем еще. И не поминай больше это слово, я и так против примет пошел, когда вслух назвал. Суеверие, с одной стороны, но, говорят, многие из них вполне могут услышать. И один Пантеон знает, сколько в такой чуши именно чуши, а сколько правды. Так что сиди, жуй и слушай, пока я говорю...       Уже к середине рассказа Птах понял, насколько шутка у него вышла тупой и опасной для самого пошутившего, потому как за убитого подобным образом пошутившего не к месту дебила даже судить не станут, максимум штраф выпишут, особенно если свидетели будут. Впрочем, убивать-то будут только те, кто знает о самом факте существования этих существ, а факт этот не особо распространен, чаще всего ограничиваясь сказками и приметами. Убить, однако, могут и за приметы, ибо сказочки эти крайне мрачные и сам мир Иулатара таков, что приметы тут стараются иной раз не нарушать.       Очевидно, раз уж Юдель начал этот диалог, что тролли в овеянном милостью Всевидящей славном Иулатаре вполне себе существуют, причем они, иногда, реально могут пошутить, да только шутки у этих существ такие, что никому, кроме, может быть, их самих, не смешно даже в малом. Троллей не называют вслух, ибо они могут услышать, о них даже думать лишний раз опасаются, а лекции, посвященные этим существам, проводят в специальных аудиториях, какие блокируют всевозможные виды эфемерных течений, дабы само знание и мысли эти не утекли в мир, не достигли ушей тех, про кого говорят.       Их называют еще любимыми детьми Всевидящей, не какого-то отдельного мира или божества Пантеона, а именно самой сути местного надбога, того, что определяет Систему-Хронику и ее вечную борьбу против хаоса. Любой тролль являет собой одну громадную машину по переработке хаоса в упорядоченность, предельно и за оным пределом стабилизируя реальность одним только своим присутствием и давая той возможность зарастить раны полученных язв. У землянина даже пронеслась в голове кощунственная мысль о том, что тролли – суть живые, переносные и самоходные сервера всей этой самой Всевидящей. Впрочем, именно мыслью это и осталось, доказательств никаких, исследовать феномен троллей не так-то просто, если не сказать невозможно в принципе.       Они селятся там, где хаос в полной власти, меняют само мироздание под себя, завязывая оное на свои громадные тела и всемогущие души, а после уподобляются на этой земле чуть ли не богам. А может и не «чуть ли», потому что случаев, когда Воплощения бились с троллями, почти не имелось в любых исторических хрониках, а результаты таких столкновений, мягко говоря, разнились и не всегда в пользу божеств заканчивались по итогу. Максимально раскачанная территориальная магия высших эльфов на фоне выполненных на тяп-ляп трюков троллей даже не бледное подобие, а игрушечный танк, рядом с настоящей танковой дивизией.       Живут эти существа племенами, но бывают и одиночки, а места, где такие племена живут являются абсолютно гибельными территориями, куда ходят либо дебилы, либо самоубийцы. Там, где появляются тролли, появляются и многочисленные созданные ими конструкты, призванные миньоны, тотемы, химеры, племена рожденных из сырой силы и чистой воли существ-прислужников и даже Пантеон не знает, что еще. Но даже одиночные тролли делают с реальностью точно то же самое, только в немного меньшем масштабе, причем не потому, что больше не могут, нет, им просто больше не нужно. Они в сути своей даже не агрессивные, питаются либо тварями, либо чистым хаосом, какой они тупо всасывают всем телом или просто на вдохе, отчего твари их ненавидят на инстинктивном уровне еще сильнее, чем обычных одаренных Хроникой. По причине этой инстинктивной ненависти, какую тролли столь же инстинктивно используют, еще сильнее разжигая оную, упомянутые твари сами добровольно прут на их земли, так что разнообразной вкусной еды у троллей всегда в достатке.       Даже еще не принявший Хронику тролль, - а принимают ее они в возрасте девяноста девяти лет ровно, - являет собой маленького ребенка-подростка метров четырех-пяти ростом, крепкого шкурой, костями и плотью аки лучшая колдовская сталь, регенерирующего даже из кровавой каши, а еще могущего позвать на помощь маму, папу или все племя. И те придут, ведь молодняк свой вполне охраняют и берегут, да. Взрослый тролль достигает от семи до одиннадцати метров, но последние – это прямо натуральные патриархи, причем они вполне могут по желанию вырасти в размерах настолько, чтоб аж облака попирать плечами, просто им в указанных габаритах несколько комфортнее жить.       Они с рождения, все и сразу, без исключений, имеют девять слотов под навыки, а еще оба дополнительных слота у них с момента обретения Хроники тут же будут автоматически заполнены двумя истинными навыками, высшей формой пурпура, теми его вариантами, какие даже среди истинных навыков почти не имеют себе равных или подобных. Они получают по пять очков умений в каждый навык с новыми ступенями, а еще одиннадцать свободных, какие могут тратить по своему усмотрению. Они удивительно легко обретают бонусные очки за поедание плоти тварей, за поглощение хаоса и просто по факту долгой жизни. Они вкладывают в свои Хроники высокие навыки в десятки раз легче, чем Птах получает заурядные, более того, они способны заполнить все те слоты, какие не предназначены для трех пурпурных навыков, навыками исключительно высокими, собирая такие связки, что в дрожь бросает.       Все тролли разные, все они собирают свой билд по своим желаниям, когда простым, когда не очень, лишь два обязательных навыка объединяют их, все остальное разнится от случая к случаю. Но людская и нелюдская молва, как и множество академических исследований скопом утверждают, что тролли могут буквально все. Нет ничего, что оказалось бы им не по силам, если любимцы Всевидящей того захотят и начнут деятельно прикладывать к тому усилия. Случаев, когда тролли вступали в контакт с иными расами мало, и это очень хорошо, что им не интересны эти мелкие смешные карлики, но, увы, не всегда. Особенно если карлики пытаются и, что хуже, добиваются внимания троллей.       Тролли не глупы, но примитивны, недалеко ушли от первобытных дикарей, добродушных и всегда довольных жизнью, ибо у них нет естественных проблем и практически не может быть естественных или неестественных врагов. Гибнут они настолько редко и в бою с настолько ебучими хтоничными страхоблядинами, что протянуть пару миллениумов для них все равно, что для человека месяц прожить. Пройти между мирами, зайдя в соседний потому, что там было озеро со вкусной рыбой, для них норма. Заснуть на много веков, предварительно вырастя до размеров горы, и проснуться от того, что на их спине кто-то пытается очередной особо глубокий бункер-сортир выкопать, ибо вокруг уже вырос миллионный город, великая столица великой империи – рутина жизни.       Века и века похожих друг на друга дней... все же хорошо, что они столь примитивные и равнодушные к миру, иначе изощренный разум, снедаемый скукой и поиском ощущений, да при их всемогуществе, породил бы такое, что страшно и думать. Иногда, когда троллям было любопытно или просто весело, это самое «страшно думать» вполне случалось. Случалось, а после документировалось и хранилось в самых глубоких архивах за глубочайшими грифами секретности, чтобы никогда не забывать и не повторять чужих ошибок.       Был задокументирован случай, когда один заблудший в тролльи земли нестабильным порталом ученый муж сумел заинтересовать шамана племени. Тот слушал странную малявку с ленивым любопытством, а малявка восхищалась тем, что создавал этот шаман. Тотемы с привязанными сущностями, что могли опустошать королевства, примитивные с виду амулеты, эффект каких не сможет повторить конклав магов и ремесленников высших ступеней, да и просто дохрена всего он описал. Как сказал мудрец: для него подобное могущество подобно попытке снять звезду с ночного неба. А десятиметровый тролль лишь ухмыльнулся клыкастой пастью и, сука, достал с небес звезду!       Просто потянулся рукой, прищурился, смотря на звезду одним глазом между пальцев, а затем сжал пальцы и зажал звезду, - звезду, блядь, - в руке, катая ее в ладони. И это была не иллюзия, та звезда потом пропала с небес и до очередной абсолютной бури, какая спустя девять веков поменяла карту звездного неба и всего мира, не вернулась. А звезду тролль раскрошил в пыль, высыпал ту пыль в котел и заварил с травяным отваром. У отведавшего небольшую кружку такового «смешного человечка» прибавилось двадцать одно свободное очко умений и еще по три в каждый навык, но случайным образом. Его, ученого мужа, потом убили по возвращению домой именно потому, что слишком могуч стал и начал прокладывать путь в карьере так, как не понравилось многочисленным имущим власть.       В ином случае тролль-одиночка пришел под стены сравнительно крупного городка, намного меньше Морочного, но тысяч десять населения там было, что по меркам лишенного магии и Хроники средневековья чуть ли не миллионник, а здесь просто городок. Городок тот был славен скотным производством и особой породой овец, шерсть каких крайне ценилась ремесленниками и зачарователями. А еще там делали лучшие на материке, - именно том материке, по прикидкам Птаха заметно большем, чем Евразия, - пряники, тоже волшебные и волшебно вкусные. Тролль, как потом предположили просто смотрел на этот странный муравейник с мелкими фигурками, но люди пересрали и пошли к нему делегацией, мол, не ешь нас, скушай лучше наших овец и наших пряников.       Тролль обрадовался такому гостеприимству и сожрал все предложенное, включая несколько тонн отборного яда, доставленного экстренным порталом, причем даже не поморщился и не занемог. Тут и загрустили местные бонзы, уже начавшие праздновать победу над троллем, грядущие ступени всем причастным и продажу его трупа на сверхценные реагенты. А тролль сей, сожрав всех овец, все запасы пряников и простодушным, громогласным тоном спросил, почему нет еще. Ему люди и половинчики, составляющие население города, усыпленные его покладистостью и безобидностью, посетовали, что все-все он уже съел, но обещал не есть здесь ни людей, ни хоббитов. Эльфов можно, они сволочи... но все три эльфа городские давно сбежали, как только увидели на горизонте бредущего тролля.       Великан темно-серого цвета, словно скала какая-то, просиял, махнул рукой и все люди с хоббитами в округе стали овцами, а все дома и вещи их обратились в пряничные копии таковых. Овец и большую часть пряников тролль скушал, те сами в пасть ему прыгали, как и овцы да пряники обычные. Группа наблюдателей от Ильской Империи потеряла ближние три круга тех самых наблюдателей, какие оказались в зоне влияния и сами овцами да баранами стали, поскакав на чужой ужин, но два внешних круга наблюдали и фиксировали все произошедшее с дистанции, если на земные мерки, в сорок два и шестьдесят девять километров. Оставшиеся пряники, кстати, стали стратегическим ресурсом ильцев, чью империю еще называли Многоликой, ведь в течении полного года, пока не зачерствели окончательно, давали любому съевшему по три свободных очка, пусть и только раз, повторное кормление просто превращало в пряничную статую и пряник этот был удивительно вкусным, но уже не волшебным.       Такой эффект, кстати, позволил потом устранить несколько весьма влиятельных фигур, каких накормили повторно без их ведома, подсыпая обычную с виду и на всех сканированиях хлебную крошку в пищу, аж покуда не вышел год и пряники испортились, утратив особые эффекты, но это уже иная история.       Не менее популярной стала история сестры, у какой убили брата и она оказалась достаточно отмороженной, чтобы полезть в землю тролля-одиночки, вернее, троллихи, умудрившись добиться ее внимания и помощи в воскрешении брата. Мол, они с детства вместе, она его еще совсем крохой помнит, как же она без него? От брата и трупа не осталось, распылили и пепел развеяли, но тролль-мамка нарисовала его портрет в стиле палка-палка-огуречик и оживила тот портрет. А потом сломала ожившему и очень шокированному этим юноше шею под веселый смех ставшей вновь маленькой девочкой сестры, сварила из снова умершего суп, накормила милашку, снова ставшую взрослой, немного зеленой от осознания того, что съела, а также смертельно напуганной, да и отпустила с миром.       И с тех пор они оба живы друг в друге, имея возможность в любой миг поменяться местами, но никогда не видя второго или вторую. Пока живет брат, он стареет, а сестра на обратной стороне жизни молодеет, пока живет сестра, стареет она, а брат молодеет. Они и сейчас живы, имеют каждый свой удел и свою ступень, причем дохрена высокую, а с их возрастом могут сосунками большую часть Высших эльфов называть, причем те только кивать и посмеют. Оба не смеют умереть, потому что умрет и другой, оба давно уже устали жить, но продолжают раз за разом меняться местами, словно выворачиваясь наизнанку. Тролль-мамка, кстати, тоже жива на все том же месте, но от одного упоминания оной у обоих случается форменная истерика.       И таких случаев имелось множество, неисчерпаемый кладезь что подтвержденных фактов, что просто диких слухов. Суть каких сводится к тому, что тролль – это пиздец, причем пиздец происходит куда чаще, на много порядков чаще тех редких историй, когда с любимцев Всевидящей удавалось что-то полезное для себя поиметь или хотя бы разойтись бортами. Имелось всего несколько случаев, когда троллей удавалось, нет не убить силами смертных, таковых как раз не имелось подтвержденных, а просто отогнать с боем. Они не любят солнца и яркого света, но не каменеют под ним, как в земной мифологии, нет, просто не любят и получают увеличенный урон от концентрированной солнечной силы. Вероятно, это потому, что Солнце, вернее Светило, если на местном всеобщем наречии, являлось частью Космоса (он здесь сильно отличался от привычного Птаху, но о нем на Иулатаре вполне знали, что только добавляет пикантности истории со звездой), отчего несколько больнее било любимцев мироздания и Всевидящей.       Вернее, не «больнее било», а «хоть как-то пробивало». Не говоря уж о том, что там, где ступает тролль, светило всегда сокрыто, его сковывают облака, его накрывает приходящая вслед за троллем ночь, его просто становится не видно, потому что весь регион проваливается в пространственную складку, становясь этаким рукотворным разломом. В общем, случаев, когда тролль уходил, - причем иногда они и возвращались обиженные, иногда и не одни, - было очень мало, а вот случаев того, как поверившие в себя коротышки, обладатели девяти слотов и трех истинных навыков, оказывается, поверили в себя чрезмерно сильно – навалом. Вспоминая все ту же твердую уверенность в том, что тролль может все, что только захочет, и причина, по какой шутка Птаха являлась дебилизмом, стала окончательно ясна.       В конце концов, если тролль возжелает притвориться человеком, то он сумеет, а под кого лучше маскироваться, как не под очередного пришлого? В такой атмосфере даже не удивительно, что у Юделя чуть нервы не сдали, у него ведь важнейшая веха жизни после многих десятилетий алкогольного ожидания! А тут землянин со своим сомнительным юмором, несмешными шутками, да еще и искренне верящий в то, что он «в некотором роде тоже тролль»! Верящий, а чтение правды в исполнении Юделя эту веру вполне уловило!       Подводя итог – именно тролли, как народ, как вид, как раса, были самыми сильными, самыми опасными и, несомненно, самыми страшными существами под сенью любого из Ее миров, неважно какому Пантеону там молитвы читают. Такой вот сильнейший народ под небесами Иулатара и не только, впрочем, именно что народ, отдельная раса. Среди не посвященных хаосу существ есть те, какие сравнимы с троллями, есть даже те, какие на троллей могут охотиться, если таковые забредут в их угодья. Но что хтоны, что иные, всегда являют собою тварей уникальных и единичных, особенно удачные образчики криптидо-эндемиков, каких не бывает двух одинаковых. А троллей – много, ибо они – вид.       Хтоны являли собой любимых детей мира, именно мира, а не Всевидящей, того самого мира, что был из хаоса рожден, отчего они совмещали в себе как свойства тварей, так и дары Хроники. Увы, такие существа не размножались почти никогда, максимум порождали нечто более слабое, гарантированно бесплодное, несущее лишь тень могущества истинной хтоничности. Зато они не знают гибели от старости, растут и становятся сильнее с каждым прожитым веком, но привязаны к своим мирам, не могут жить и существовать вне таковых. Миры, впрочем, тоже постепенно расширяются и растут в этой вселенной, ну, или уменьшаются, если Всевидящая теряет позиции и порядок пожирается хаосом.       Иные являлись порождениями великого и непознаваемого Космоса, с большой буквы, как и сама Всевидящая, причем Хаос с большой почти никогда не употребляется – он не имеет именно персонифицированной воли, как считается, так что и торжественного обращения к нему не указать. А вот Космос в некотором роде может считаться коллегой Всевидящей, только не для людей и нелюдей его природа. Он, как те боги из творчества Лавкрафта, просто есть, есть и то, что обитает в пустоте между огоньков звезд, приходя иногда особо темными ночами в подвластные Ей миры. Про подобных тварей практически ничего не известно, только то, что они тоже имеют право коснуться Хроники, а значит, не рождены хаосом. Дурной силищи у них от этого меньше, ясное дело, не стало, но они, как и хтоны, предельно индивидуальные и не похожие друг на друга, непостижимые и поразительно странные.       Впрочем, даже твари могут касаться Хроники, если перестанут быть тварями и войдут в мир на правах усыновленных детей, становясь чем-то ближе к тому самому миру, но при этом приоритетной целью для иных тварей. Еще одна грань постоянной войны Ее со вселенским беспорядком, если подумать. Вон, те же алдаристы как раз по этому пути идут и, спустя много-много поколений, если не повернется ситуация вспять, станут они еще одним видом зверей, настоящих, живых, нуждающихся в нормальной пище не только для удовольствия, но и ради выживания, способных к размножению и не испытывающих инстинктивного желания уничтожать все живое.       Но это случится точно не в ближайшее время.       - Вот такая тебе сказка на ночь, Птах. – В этот миг за открытым в силу отсутствия ставней и рамы окном ударила молния, прогремел гром, и потому фраза получилась особенно эпичной. – И она напрямую подводит нас к тому, чтобы задать вопрос об уже твоем возвышении, об истинном пурпуре. Видишь ли, у всякого из любимцев по праву рождения есть два истинных навыка. Один из них так и зовется «Тролль», и обрести таковой лишь им даровано. А вот второй, я этому свидетелем был, может обрести и кто угодно еще, если, конечно, соберет правильное и подходящее основание. Идеальное основание той разновидности, какую проще всего собрать именно нашей породе, тем, кто замыкает свой дух и при этом един с мирозданием, в балансе с ним. Да, у человека этот пурпур никогда не станет столь же сильным, как у любимца... но это будет не просто истинный навык, а один из сильнейших среди собственного ряда.       Если и раньше изрядно взбудораженный и напуганный даже Птах был весь внимание, то сейчас, казалось, он вовсе забыл, как дышать. Ан-нет, не казалось, реально забыл и вынуждено нарушил зловещую и торжественную одновременно тишину судорожным вдохом. Лысый не обратил на чужие эмоции ни малейшего внимания, лишь продолжил рассказывать, теперь уже оставив в покое троллей и перейдя к описанию работы различных истинных навыков. На самом деле, информации про такие было вроде и много, но почти вся она являлась стандартной базой, доступной в справке Хроники каждому осененному Ею, а также неисчислимыми непроверенными слухами, байками, рассказами деда брата кума свата, какой точно слышал от знакомого другого знакомого, какой сам в какой-то книжке читал.       Реальные же знания о механике работы и, что страшнее, способах обретения подобных навыков скрывались на уровне кодов от пусковых ядерных ракетных установок. Стоит ли говорить, что Юдель этой информацией владел подозрительно хорошо, едва ли не академически, несмотря на то, что у него, по его же словам, три высоких навыка, а истину он себе так и не раскрыл? Честно сказать, с каждым днем у Птаха все больше вопросов о том, кто этот лысый хрен вообще такой, откуда взялся и каковы его цели.       Впрочем, о пурпуре.       Самым базовым, самым днищевым и самым простым в получении среди этих навыков считаются подтипы «Правителя» и «Наследника». Эти навыки намертво привязаны к территориальным государственным образованиям, иногда касаясь и крупнейших гильдий, цехов, академий и других организаций. Позволяют, что очевидно, эффективно взаимодействовать не только с собственными владениями, но и с тем, как с оными владениями взаимодействует Всевидящая. Признавать города и новые филиалы, создавать, модифицировать или переносить стабильные разломы, выдавать право принадлежности, даровать свободные очки или улучшения, либо получать таковые для себя в форме этакого налога, фокусируя на себе часть экспы-Первоосновы, какую получают подданные. С того же Птаха, как начнет он качаться, подобный налог тоже будет автоматически взыматься. Что первоосновой, что долей в добыче, какая просто станет зачислять лишние монеты на правительственный счет.       Со временем появляются и уникальные для каждого правителя и объекта правления приемы, порой забавные, порою не очень, вроде банального превращения золота и мифрила в чьи-то ступени или очки умений. Почти всегда открываются углубленные механизмы взаимодействия с Храмами Ее, с аукционами системного типа, с системными же магазинами, полнящимися элитным товаром, какой даже самому высокоуровневому простолюдину или даже знатному аристократу не будет предложен вообще. Либо только по редким квестам-испытаниям, за кратно более высокую цену, в порядке исключения. Ясное дело, что свойства такого навыка сильно зависят от общей развитости того, чем владелец будет править.       В случае заштатного мелкого ханства в глубинах степей, где общее населения едва превзойдет троекратное число жителей Морочного, и пурпур выйдет предельно жидковатым, едва ли полноценным, в разы лучше навыка высокого, но именно в разы, не на порядки. Носящий прославленную «Корону Перьев Лебединых», владея довольно развитым и весьма крупным, зубастым таким, Королевством Лебедя, имеет пурпур уже нормальный, хоть и все еще по нижней планке, но не на грани той планки. Владыка какой-то крупной империи или королевства, какие являются буквально сверхдержавами по меркам Иулатара, могут изначально слабенький пурпур выводить если и не в топ по рангу, то близко к тому.       Снова-таки, не все правители вообще выбирают себе правительский пурпур, часто сосредотачиваясь на иных видах истинных навыков... либо просто тем или иным способом обретают два дополнительных слота под истину, заполняя один из них упомянутым «коронным» навыком. Еще из важного: все виды этого истинного навыка имеют уникальное свойство выжигать вершину пирамиды вознесения под себя – если у тебя был на верхушке не пурпур, а какой-то высокий или даже достойный навык, но ты сам стал Королем, Королевой или Большим Бугром, то, при осознанном желании, один из навыков выжжет, а его место займет истинный правительского типа. Причем, в теории, для этого даже не нужна сколь-либо достойная пирамида, можно иметь семь заурядных навыков, но все равно истинный встанет в свой законный паз. Сугубо теоретически, потому что где это видано, чтобы полная заурядность смогла стать де юре и де факто Королем или кем-то сравнимым?       Если про самый очевидный навык истинного ранга поневоле известно немало, то вот действительно выдающиеся даже среди истинного потенциала навыки известны куда меньше, но и о них можно собрать плеяду слухов, а Юдель щедро добавлял к ним ростки истины. Есть, например, высший навык правителей Ильской Империи, знаменитая «Многоликость», какая и превращает этих самых правителей в ходячую армию в одном индивиде и о многих лицах. Навык не только облики менять позволяет, но и Хронику тоже, вплоть до расы! Семь слотов под навыки? Значит и доступно семь обликов – один истинный, принадлежащий изначальному тебе, а остальные шесть полностью свободные. Ну, или восемь, если есть дополнительные слоты, а у правителей ильцев такие почти всегда есть.       Возможность собрать себе набор билдов, свободно прокачивая таковые и столь же свободно прыгая между ними. Эльф-чародей, орк-вармонгер, цверг-защитник, гном-рунист, хоббит-скрытень, ящер-ловкач, зверолюд-лучник и так далее. Единственное, нельзя иметь два представителя одной и той же расы-вида, именно полноценного, а не подвида. Станешь эльфом, но только одним из четырех их подвидов, человеком, но тоже только одной разновидности, цвергом, но сразу выбравшим свой хребет, ну и так далее. При этом все получаемые очки умения считаются для всех обликов сразу, вот в чем настоящая мощь! Семь (или девять) разных цехов или гильдий посетить, закрепив принадлежность к каждой из них, пройти квесты на оную принадлежность, но лишние очки будут считаться для всех обликов, без классических ограничений по уделам или группам знаковых для гильдии-цеха-ордена навыков!       Ограничение на количество уникальных расходных типов добычи, вроде той книги по медитациям, какая едва не выжгла Птаху мозги? Умножай число возможных использований на семь или девять, лишние очки станут свободными для обликов с неподходящими навыками. Особые ритуалы из разряда «не больше раза за всю жизнь»? Точно такая же канитель, потому что с точки зрения Хроники, жизней у каждого такого индивида либо семь, либо девять. Уникальные и редчайшие Испытания, какие можно пройти единожды и единожды получить на них право? Все верно, тоже умножаем. Семь (или девять) идеально собранных классов для разных обликов, только с той разницей, что у всех есть «Многоликость» в качестве вершины пирамиды.       Не удивительно, что потомки Илля Магнунсона, Первого Многоликого, до сих пор держат под собой территории нескольких материков и еще пяток соседних частично захватили либо физически, либо экономически, либо просто политически, купив верхушку местечковых государств с потрохами. Да-да, именно кучи материков, площадью куда больше старушки-Земли: Иулатар все-таки огромен, постоянно расширяющийся, изредка сливающийся с соседними мирами, так что карта его больше похожа на огромное полотно, а не классический глобус. С точки зрения местных, это пришлые несут чушь о том, что их миры столь небольшие и стабильные, а не наоборот. Кстати, нет, местные не считают мир плоским, знают о планетарных формах и телах. Местные ученые мужи воспринимают Иулатар не большой плоскостью, а постепенно надуваемым и регулярно деформируемым шариком жевательной резинки.       Первым же вопросом, какой Птах задал касаемо многоликих государей, было уточнение возможности выбрать обликом тролля, то есть, простите почтенный мистер Лысина, любимца Ее. На это Юдель только попросил уточнить, как называется королевство, в каком Птах сейчас проживает и чьим подданным является по факту «рождения» в нем. И носят ли здесь гербы протектората Илля? Нет? Так, значит, наверное, затея с троллями-обликами не выгорела, верно? И уже нормальным тоном, без подобного макания в собственную тупость, пояснил, что попытки были, но бедолаг просто разрывало в клочки при попытке облик скопировать. Разница потенциалов, понимаешь ли.       Не менее, а то и более могучим был династический навык иного государства, Шпациргангской Вольной Марки, заметно более скромной размерами, но не менее богатой и влиятельной в силу того, что располагалась Марка на очень активно-насыщенной территории, отчего там до одиннадцатой ступени даже простолюдины за пару лет доползали. А все благодаря человеку, скромно называющему себя не Императором или там Царем Царей, а всего лишь Маркграфом, даром, что королевство, когда-то выдавшее ему этот титул, уже давно исчезло с лица Иулатара. Не без помощи лично Маркграфа, какого оное королевство попробовало устранить в силу чрезмерной опасности набравшего силы индивида.       Назывался династический навык всей этой семейки, какая все еще не спешит хоронить основателя и первопредка, ибо тот сам их всех похоронит, «Потусторонность», являясь копией того навыка, какой Хроника записывает в статусы тех самых иных, иногда приходящих через пустоту Космоса. Высшие формы работы с пространством и реальностью, создание разломов и пространственных лакун, укрывающий в себе города и целые регионы, а также самое важное – манипуляция Первоосновой и количеством притока таковой, благодаря чему ступени «шпаци» набирают настолько легко, что аж обидно. Тем, кто не «шпаци», ясное дело, им самим более чем норм.       Очками умений тоже могут манипулировать, но в мере куда меньшей, чем улучшениями тела, отчего со временем носители «Потусторонности» начинают напоминать гуманоидов лишь внешне, внутри меняясь телесно, аурно и духовно настолько, что уже больше Космосу принадлежат, чем Иулатару и Всевидящей. На высоких шкалах познания навыка и высоких же ступенях они обретают аналог «боевой формы» или «второго облика» некоторых иных навыков. Аналог потому, что для них именно человеческий (или иной гуманоидный) облик может считаться вторым, а вот та хтонь (не в местном, в земном смысле) является ими настоящими. Юдель говорил из собственного опыта, так как видел и общался с представителями Шпациргангской династии, имел возможность прочувствовать факт того, что они смертными просто притворяются, что им самим в надетых на них шкурах попросту неуютно, неудобно, тесно.       Рассказывал Юдель много, говорил о «Сохранении», о «Реинкарнации», о «Перенасыщении», о многих иных истинных навыках, о тех, какие реально нарушали общие правила. Рассказывал и помогал Птаху понимать все больше, все глубже осознавать, на что именно он нацелился. Изначально, теперь он это понимал, получить истинный навык ему бы удалось только разве что случайно, потому что самостоятельно совместить все те факторы и особенности, какие позволили бы обрести подобное могущество он бы просто не имел шансов. Не хватило бы ресурсов, не хватило бы знаний, не хватило бы, как оно ни обидно признавать, мозгов.       - Именно этот навык не дает любимцам Ее умирать. – Нельзя понять, что там за эмоции у Юделя, но уж точно не его любимое пофигистическое равнодушие. – Оторвут голову? Распылят тело? Размозжат в кровавую кашу? Даже если кому-то и хватит силы, то никакого толку не будет. Не только потому, что они – «Тролли». Но еще и потому, что с точки зрения Ее они – «Совершенство». Высшая из всех возможных для освоения форм замыкания себя на мироздание, требующая характерных для Монахов изменений в энергетике и способности слушать мир, взаимодействовать с ним. Большего не скажу, иначе засчитает за подсказку, а шансы и так малы. Но теперь ты знаешь, что именно попробуешь обрести. Доедай и ложись, тебе нужно выспаться. Завтра будет очень тяжело.       Птах подавил желание матом завопить о том, что после таких речей заснуть он сможет лишь от удара по затылку... потому и подавил, что Юдель не постеснялся бы применить технику «лысого кулака полированной лысины», сыграв для Птаха роль качественного и не очень безвредного снотворного. Вместо мата он только тяжело вздыхает, понимая, что завтра будет просто-таки полный пиздец. Если вот это лысое чудовище да сказало, что тяжело придется – то именно он, пиздец вестимо, и светит Птаху. Потому что даже самые жесткие тренировки в понимании Юделя были всего лишь интенсивными, не более. Хоть бери и не просыпайся вообще, но как бы с такими мыслями и вправду не «не проснуться» поутру.       

***

      - Забавное место, не так ли? – По мнению Птаха оно было не забавным, а кошмарным, но у них с Юделем, видимо, разные представления о забавном, чего уж тут. – Ощущаешь это? Словно из тебя саму суть тянет за волосы?       Ощущал, еще как ощущал Птах все это дерьмо, потому и едва мог на ногах стоять от накатившей слабости, настолько полной и запредельной, словно он обратился одновременно столетним дедом, пятилетним ребенком, а также разбитым параличом больным. А на деле он просто стал самим собой, таким же, каким был на Земле, потому что местность вокруг из жалкой нулевки вытащила всю структурированную Хроникой силу до капли, сделав его настолько простым смертным, насколько это возможно для Иулатара. Собственно, по словам Юделя, всех не Пришлых от такого вовсе могло в кому вогнать, но они, да еще свежие, помнящие, что такое быть лишенным Хроники, намного более стойкие к подобному.       - Кого-то выше нулевого шага, кого-то, кто не Инициант с пустотами вместо скрижалей навыков, конечно же, этим не испугать, они уже завершены. – Голос лысого доносится издалека, будто сквозь толщу воды, но все равно оставался различим и разборчив, это просто землянину кажется, что он оглох и ослеп из-за отключенного созерцания. – Уникальные ощущения, помню, как сам так же едва стоял. Были же времена.       Птах и сам понял причину слабости своей, просто сказать не мог, пытаясь не упасть на колени и не заблевать Юделю ботинки, ощущая, как из него выпивают силы в момент их появления ровно через ту самую пустоту вершины пирамиды. Это не было ни аурным, ни духовным чутьем, скорее чем-то предельно глубоким, доступным только в этот момент времени, когда система, вернее, Всемилостивая, еще не замкнула последние клеммы, превратив его в неотличимого от местного жителя индивида. И ведь сам Юдель тоже это пережил, выходит! Пережил, хотя ему было даже сложнее, чем сейчас Птаху, на порядки даже сложнее, если учесть его местное происхождение. Даже не физически сложно, а психологически – то, что для Птаха чрезвычайный дискомфорт, для аборигена Иулатара кошмарный ужас и паническая атака, потому что им не с чем сравнивать.       Птах же даже не упал, лишь шатается, скашивая глаза на то, что было внизу. Они стоят на вершине каменного обрыва, на краю кольца скал, что разверзлись над пропастью. Над огромным провалом в земле, где непрерывным водоворотом закручивается то, что можно принять за темную и густую воду. Место, где сила Ее и хаоса одинаково слабеет, отсутствует, высасывается, создавая энергетический вакуум. Место неприятное, но в сути своей бесполезное для всех, кто выше нулевой ступени, а для нулевок просто вредное. Здесь потоки силы из подземных пустот столкнулись с такими же потоками, но уже бьющими с небес, сформировав этот водоворот, сформировав зону пустоты, где нет энергии как таковой.       - В этом суть, да? – Птах понемногу приходит в себя, адаптируется и даже шататься перестает, а еще он так и не заблевал никому ботинки. – Из меня тянет силы, а я должен этому не мешать, а, наоборот, принимать такое состояние, выводить его в идеал, чтобы достигнуть этого вашего совершенства? Ведь именно мое состояние до обретения Хроники и можно воспринять эталоном того, каким я был, каким я рожден в Иулатаре, ведь тело-то мне создали идеально омоложенное, на пике моих физических характеристик.       Дошло до него, ясное дело, не сразу, но он постарался понять причину своего сюда визита, а поняв, расслабился и начал постигать это странное состояние предельной слабости, но и предельной чистоты. Ему за это время четыре достойных и два высоких навыка предложили, причем оба высоких были одной и той же самой «Нерушимостью», очень сильным защитным навыком, какой характерен и для монахов, и для местных танков. Такими темпами ему и до истинного ждать не так уж долго, если быть оптимистом. А быть пессимистом Птах именно сейчас отказывается.       - Хм... Знаешь, хорошая идея, на самом деле. – Юдель, казалось, реально удивлен и почти что благодушен в своей похвале. – То есть именно «Совершенство» таким образом не обрести, но для некоторых иных навыков вполне подойдет, пусть и только с Пришлыми работая, но взять какой-то пурпур из нижнего ряда вполне можно, тот же «Отблеск Пустоты». Но нет, суть «Совершенства» в том, что оно не подвластно окружающему миру, только тому, кто совершенен. Не подвластно ни пустоте, ни хаосу, ни мирозданию, ни даже смерти. Так что и задача твоя в том, чтобы эту неподвластность доказать, именно здесь доказать, где нет ни хаоса, ни той силы, что дает мощь Хронике, только ты сам. Чтобы мир и Всевидящая признали твое право на «Совершенство», тебе нужно ожить.       Голова все еще варит неважно, так что сказанное Птах понимает отнюдь не сразу, распрямившись и снова подавив тошноту, чтобы посмотреть на чуточку, самую малость, грустного Юделя Нерушимого, совсем по-глупому переспрашивая услышанное, еще не сообразив, что именно услышал.       - Вы же сказали, кха, выжить? – К тому, что нужно выживать, он за время тренировок уже привык, да и получение «Единения» тоже было экзаменом на выживание в некотором роде. – Выжить же?       - Нет. – Во второй раз на памяти Птаха, его не-учитель улыбнулся, а после одним рывком, неразличимым для глаза нулевки, сблизился, пробивая открытой ладонью грудь и разрывая в клочки сердце.       Чтобы долей такта позже толкнуть тело Птаха вниз со скалы, прямо в черный-черный водоворот.