Привет, солнышко

В его лавке пахло смесью полыни, мёда и жжёных конских волос. В медном котелке над костром в печи медленно бурлила мутно-зелёная жидкость, пока за окном догорал последний, оранжевый, как созревшая тыква, луч солнца. По потолку лениво кружили зачарованные огоньки, которые Чимин использовал вместо ламп. Хэллоуин всегда был окутан туманом и загадочностью, но сегодняшний обещал стать особенным, ведь именно в этом году он решил действовать смелее. Ведьмак как раз погасил огонь в печи и на десятом перемешивании по часовой стрелке убрал ложку из котелка, когда дверь в его лавку бесшумно открылась. Чимин слишком резко повернул голову в сторону входа, когда ушей коснулся будоражащий шёпот: — Привет, солнышко. Он пришёл. Мин Юнги впервые оказался в его лавке эликсиров и витаминов три года назад, когда закон о «Чрезвычайной наказуемости нечисти» только-только вступал в силу. Тот Хэллоуин был пропитан неизвестностью и страхом за собственную шкуру, поэтому вампиры, оборотни и прочие существа спешили насладиться последними мирными деньками и завершить срочные дела в городке у подножья горы. После этого на них началась почти охота. Оборотни ушли глубоко в леса, кикиморы — в болота, а вампиры… те и раньше появлялись лишь по ночам, питаясь в основном в специализированных тавернах, но теперь были вынуждены появляться в Хэллоуин. Только в эту ночь любой нечисти разрешалось ходить по городку без последствий. Нет, были, конечно, и наглецы, которые не воспринимали всерьёз новый закон, но стоило клыкастым появиться в городке, как их быстро отлавливали, вырывали конечности, а с рассветом сжигали останки прямо на площади. Но клан Мин были другими. Чимин узнал о том, что они не питались человеческой кровью даже до принятия закона, когда Юнги впервые появился на пороге его лавки. Глава клана представился, поделился тем, что прибыл в этот город со своими братьями совсем недавно, кратко поведал об их диете, озвучил свой заказ и успокоил ведьмака, заверив, что каждый вампир из его мэнора добровольно вонзит в сердце кол из белого дуба, чтобы впасть в годичный сон. Но даже эти образцово-показательные вампиры не могли просуществовать такое долгое время без крови. Их жизнь нужно было подпитывать. Именно по этой нужде Мин Юнги и пришёл к Чимину три года назад. Он хотел заключить бессрочный договор на закупку особой «Сумеречной смеси». Так сам ведьмак позже назвал настойку из крови белок и коров с добавлением добровольно отданных нескольких капель крови кентавра и средней дозой солнечной эссенции, заключённой в запечатанной склянке из зелёного стекла. Пак тогда несильно удивился, составу смеси, ведь ведьмак знал, что вампиры питаются кровью людей не только ради удовольствия и вечного голода. Просто в ней было то, чего клыкастым не доставало из-за ночной жизни — солнечный витамин. Таково было их проклятье: на солнце они сгорали, но и без витамина D прожить не могли. Но по-настоящему Чимина удивил срок. Бессрочный контракт мог означать только одно: клан Мин доверял ему. Хотя ведьмак не делал ничего особенного, чтобы заслужить это. Он просто унаследовал лавку от родителей, варил эликсиры, зелья, яды и травяные настойки. Тихо, скромно и без особых амбиций. Ему ещё никогда не поступало такого выгодного предложения. И хоть подобная смесь готовилась не так уж и сложно, Мин обещал заплатить немалые деньги. В тот мрачный Хэллоуин Чимин ещё не осознавал, что подписал не просто документ. А свою судьбу. И вот уже три года ведьмак исправно выполнял свою часть договора: готовил нужное количество крови с витамином D, аккуратно разливал её по скляночкам и накладывал особые статические чары. Благодаря этим запасам мистер Ли — человек, который весь год поддерживал жизнь вампиров клана Мин — мог без труда открывать резервуары и поддерживать существование своих хозяев. Чимин познакомился с этим мужчиной, когда в мэнор вампиров пробрался чужак, вскрывший сейф с кровью и бесследно исчезнувший со всеми запасами. Ведьмаку пришлось срочно готовить новую партию, но именно тогда он впервые увидел мэнор Минов — величественное, но мрачное строение, спрятанное в глухом лесу и укутанное тишиной. Мистер Ли тогда провёл его в подвал, где стояли шесть гробов с выгравированными гербами. В каждом лежал вампир, одетый будто на званый приём: в безупречный костюм, белоснежную рубашку, застёгнутую до последней пуговицы, с бабочкой и запонками. Они с мужчиной довольно быстро справились с «кормлением» спящих. Задержался Чимин только возле одного — у Юнги. Все они лежали в одинаковых позах, и если пятеро других не вызывали у ведьмака ничего, кроме лёгкого любопытства, то вид заказчика будто манил. Тянул к себе. Он подошёл ближе, присел рядом с гробом, положил ладонь на холодные, скрещённые на груди руки вампира и в тот же миг провалился. Сначала Чимин подумал, что просто потерял равновесие. Но потом ощутил тепло и чужое дыхание у своей шеи. Он будто со стороны увидел себя и Юнги, сидящих в его лавке, где воздух был густым и влажным от бурлящего зелья в котелке. Ведьмак елозил попкой на коленях Мина, а тот притягивал его за талию ближе, пока сам пил кровь из пульсирующей вены под челюстью. Губы касались кожи, язык собирал алые капли, а каждая секунда была тонкой гранью между болью и удовольствием. Он чувствовал, как тело отзывалось на прикосновения: горячо, болезненно, жадно. Как пульс сбивался, а руки сами хватали вампира за плечи, не чтобы оттолкнуть, а чтобы удержать. Юнги же спокойно, медленно водил языком по ранке, лениво глотал и будто бы даже мурчал. Но спустя мгновение вампир рыкнул и намеренно столкнул их возбуждения. Жадные стоны заполнили лавку, они оба двигались в такт, и всё это выглядело слишком реально. И слишком желанно. Чимин точно знал, что это не сон и не видение, ведь у него никогда не было таких способностей, поэтому он рывком отдёрнул ладонь от рук Юнги. Ведьмак уставился на вампира, лежащего в гробу, и задался вопросом: мог ли Мин провернуть всё это? И словно в ответ, тот на долю секунды открыл глаза. Взгляд был мутным, дезориентированным, но в нём мелькнуло узнавание и остатки ответного желания. После этого Чимин уже не мог забыть то, что увидел. Не мог запереть в себе ни видение, ни то чувство, которое в нём проснулось. С тех пор он решил, что больше не позволит вампиру приходить лишь раз в год, садиться в уголке лавки и молчать. Даже если ему самому нравилось болтать обо всём подряд, пока Мин просто внимательно слушал. Не перебивал. Иногда чуть приподнимал уголок губ, будто ему было приятно слышать этот поток слов. Этому молчанию хотелось положить конец. Чимин сам ещё точно не знал истинных причин своего желания, но именно сегодня, в эту Хэллоуинскую ночь, не собирался останавливать себя. — Юнги, а почему ты называешь меня солнышком? — будто между делом спросил Чимин, закончив переливать чесоточное зелье в небольшую скляночку. Теперь, когда с заказом для волшебников-студентов было закончено, Пак одним заклинанием очистил котелок, разжег пламя и приступил к приготовлению крови для вампиров. — Потому что у тебя яркая улыбка. А ещё у тебя тут всегда тепло. И волосы приятного золотистого цвета… — А я думал, потому что в моей крови есть витамин D, и ты желаешь им попитаться, — усмехнулся Чимин, вылив в котелок нужную порцию солнечной эссенции. За его спиной Юнги кашлянул, будто подавился воздухом, и поспешил опустить голову. Чимин знал, что тот наверняка сидел в кресле и краснел от смущения, но доказать этого не мог. Зато в его силах было завести разговор в нужную сторону, поэтому он, не прекращая готовить Сумеречную смесь, продолжил: — Ты платишь мне столько денег, что в этом году я наконец-то осуществил свою давнюю мечту и попал в Новый Орлеан на повышение ведьминской квалификации. От мягкого щелчка его пальцев в комнате тут же потухли зачарованные огоньки, уступив место мягкому свету свечей на полках. Атмосфера стала почти романтичной, если бы не баночки, в темноте которых поблёскивали глаза законсервированных существ. Чимин аккуратно влил в котелок разные виды крови, опустил туда деревянную ложечку и поставил счётчик, отсчитывающий количество помешиваний против часовой стрелки. — В этой поездке я узнал много нового. Вот, например, ты знал, что закон о ЧНН действует не везде? И вообще, можешь ли себе представить, как в том же Орлеане при свете дня я завтракал в кафешке рядом с вампиром? Он отвлёкся от перемешивания и повернулся к Юнги, чтобы поймать его внимательный взгляд. Тот выглядел заинтересованным, будто хотел услышать продолжение. — Мы разговорились, — продолжил Чимин. — И я узнал способ, с помощью которого вампиры могут ходить под солнцем и не переживать о самовоспламенении. Ведьмак вынул ложку из котелка, когда счётчик уведомил о завершении, и медленно провёл пальцем по поверхности жидкости. В густой смеси тут же образовалась мерцающая спираль. Удовлетворённо хмыкнув, он добавил: — Эта простая вещица позволяет им слиться с толпой и жить среди людей. Он отошёл от котелка, шагнул ближе к вампиру и, не прерывая зрительного контакта, почти шёпотом произнёс: — Я расскажу об этом секретике и изготовлю такую штуку для тебя, если только сегодня ты не вонзишь кол из белого дуба в своё сердце, а проведёшь эту ночь со мной. И все последующие тоже. Магия в воздухе дрогнула, словно сама ночь насторожилась. Но Юнги продолжал сидеть неподвижно. Это молчание можно было бы списать на равнодушие, если бы только его пальцы едва заметно не сжались на подлокотнике кресла. — Только представь, как мы могли бы ходить на свидания, наслаждаться жизнью друг с другом, — тихо продолжил Чимин. — И никто бы даже не подумал, что я хожу под ручку с вампиром. Мин медленно моргнул. В его глазах, обычно спокойных и тусклых, вспыхнул отблеск той самой солнечной эссенции, которую ведьмак только что вливал в котелок. — Не слишком ли ты высокого мнения о себе, ведьмак? — тихо произнёс вампир, растягивая последнее слово с ленивой насмешкой, но голос его звучал ниже обычного. Чимин на секунду опешил, а потом смело, открыто улыбнулся. Не на того напал, клыкастый. — Юнги, ты же сам наслал на меня то видение, где пил мою кровь и наслаждался этим. Ведьмак вытер руки о свой фартучек и шагнул ещё ближе, ровно настолько, чтобы почувствовать дыхание Юнги на своих губах. — Так что я предлагаю тебе то, чего ты сам хочешь, но боишься признаться вслух. Воздух вокруг них наэлектризовался магией. На стенах зашевелились тени. Склянки на полках тихо звякнули, словно затряслись от страха или предчувствия. Юнги не двигался. Он смотрел на ведьмака снизу вверх, взглядом удерживая его на месте, как охотник, поймавший добычу. — Ты играешь с огнём, ведьмак, — хрипло выдохнул он. — Ведьмам не привыкать сгорать в кострах, — усмехнулся Чимин. Он не знал, кто из них первым сократил оставшееся расстояние. Всё произошло слишком быстро: шорох ткани, резкое втягивание воздуха, холодные пальцы на разгоряченной шее. И прежде чем разум успел вмешаться, ведьмак уже чувствовал мягкие и влажные губы на своих. Мир вокруг словно выдохнул. Свечи мигнули и одна за другой погасли, оставив их в свете камина и ало-золотого мерцания в котелке. С полок за ними наблюдали глаза в банках, а светлячки на верёвочках без стеснения перешёптывались. Чимина вело. В теле разгоралось такое желание, что он едва сдерживался, чтобы не повторить позу из видения и не усесться сверху на вампира. Но тихий писк удовольствия всё-таки вырвался наружу, а зубы чуть прикусили прохладные губы. Юнги в ответ на это шикнул то ли от боли, то ли от возбуждения, немного отодвинулся и хрипло прошептал: — Зря ты это сделал, солнышко. — Да? — Чимин облизнул губы и чуть склонил голову. — Тогда заставь меня пожалеть, вампир. Когда их губы снова встретились, время в лавке остановилось. В этот раз поцелуй был глубоким, голодным, с привкусом магии и чего-то запретного. Чимин не сразу понял, когда они перестали себя сдерживать. Просто в какой-то миг он уже сидел на крепких бёдрах, их возбуждения, так же как и в видении, бесстыдно тёрлись друг о друга, а языки переплетались в жарком танце. Юнги утробно рыкнул, когда ведьмак немного сместился и проехался по крепкому члену вампира своей попкой. Чимин испугался, что его сейчас оттолкнут, но вместо этого вампир положил руки на его мягкую задницу и теснее вжал в своё тело. Слишком близко, чтобы дышать. Слишком поздно, чтобы остановиться. Ведьмак на миг приоткрыл глаза и увидел, как Юнги смотрел на него в ответ с алыми всполохами в глазах. Это было красиво. Это было опасно. — Нам лучше притормозить, солнышко, — прошептал вампир, прижавшись лбом к его плечу. Чимин, облизнув пересохшие губы, усмехнулся: — Я не против сейчас притормозить, если только в следующий раз ты попробуешь мою кровь. Юнги ничего не ответил, только усмехнулся и крепче обнял его за талию. Где-то сбоку, на узком подоконнике с тихим треском лопнула колба с каким-то отваром. Из неё поднялся серебряный пар, осветив их в мягком ореоле, будто сама луна заглянула к ним в гости. И если в эту ночь вампир не позволил себе большего — не раздел Чимина, не впился клыками в его кожу, то лишь потому, что всё это было у них впереди. Ведь уже сейчас на столе позади них лежали шесть зачарованных колец, которые своим блеском обещали клану Мин яркую жизнь под солнцем. Позже, когда остальные пятеро начнут плести интриги, ставить ловушки и пытаться разрушить всё, что между ними с Юнги возникло, они, возможно, пожалеют о многом. Но не об этом. Потому что в эту ночь Хэллоуина, когда за окнами разгуливала нечисть, а в воздухе стоял запах дыма и магии, двое сердец приняли для себя простую истину: Любви всё под силу и вместе они со всем справятся.