Грандиозный Человек-паук Том 1

Когда на следующий день Питер вернулся в школу, он шёл с новым чувством целеустремлённости и с тяжёлым сердцем. Он увидел, что Гвен и Гарри ждут его на обычном месте, и на их лицах читаются беспокойство и проблеск надежды. Гвен заговорила первой. Её голос был тихим и нежным, когда она осторожно подошла к Питеру. «Питер, мы так сожалеем о твоей утрате, — сказала она, и её глаза заблестели от непролитых слёз. — Если мы можем что-то сделать, пожалуйста, только скажи». Гарри кивнул в знак согласия и положил руку на плечо Питера в знак солидарности. «Да, дружище. Мы с тобой, что бы ни случилось, — сказал он срывающимся от эмоций голосом. — Тебе не нужно проходить через это в одиночку». Питер глубоко вздохнул и встретил их обеспокоенные взгляды неуверенной улыбкой. «Спасибо, ребята. Я... Простите, что накричал на вас вчера, — сказал он хриплым от извинений голосом. — Я просто... Я был в очень плохом состоянии. Но теперь я понимаю, что отталкивать вас, отталкивать всех... это не выход». Он сделал паузу и глубоко вдохнул, прежде чем продолжить. «Я знаю, что не могу вернуть своего дядю. И я знаю, что не могу изменить прошлое. Но я могу попытаться сделать жизнь лучше, как только смогу. И... Я хочу начать с того, чтобы не отталкивать людей, которым я небезразличен». Гвен и Гарри переглянулись с облегчением и пониманием, уголки их губ слегка приподнялись в улыбке. «Мы рады, что ты так чувствуешь, Питер, — мягко сказала Гвен, и в её голосе прозвучали тёплые нотки принятия. — Потому что мы никуда не уходим. Что бы ни случилось, мы вместе». Гвен крепко обняла Питера. Пока Питер стоял, неловко отвечая на крепкие объятия Гвен, он вдруг осознал, что все смотрят на них и перешёптываются. Он моргнул и, открыв глаза, увидел, что весь класс пялится на них. Гвен, почувствовав его смущение, отпустила его и отступила на шаг. По её щекам разлился лёгкий румянец, когда она заметила, что они привлекли к себе внимание. «О, эм, прости», — сказала она с ноткой смущения в голосе. «Я просто хотела убедиться, что ты знаешь, как сильно мы о тебе заботимся, Питер». Гарри ухмыльнулся, в его глазах мелькнул озорной огонёк, и он наклонился к Питеру. «Похоже, у тебя тут формируется фан-клуб, приятель, — поддразнил он, кивнув в сторону всё ещё глазеющей толпы. — Лучше будь осторожен, а то из-за любвеобильности Гвен могут поползти слухи». «Хех, приятно снова вернуться», — сказал я, одарив всех своей фирменной улыбкой. Гвен и Гарри рассмеялись, радуясь тому, что сквозь горе и смятение в нём проглядывает прежний Питер. Остальные ученики в классе снова переключились на свои разговоры, и момент пристального внимания к Питеру и его друзьям прошёл. Салли, однако, не сводила глаз с происходящего перед ней, и на её прекрасных чертах застыло выражение крайнего отвращения. Она наклонилась к своей компании приспешниц-хулиганок и заговорила срывающимся от яда голосом. «Вы можете поверить, что у этого неудачника хватило наглости считать себя крутым только из-за того, что случилось с его дядей?» она усмехнулась, театрально закатив глаза. «Он никого не проведёт этим своим щенячьим взглядом. Держу пари, ему нравится всё это внимание, этому жалкому любителю внимания. Её закадычные подруги хихикнули и согласились с её оценкой характера Питера. Но Гвен и Гарри лишь обменялись раздражёнными взглядами: они оба привыкли к постоянной жестокости Салли по отношению к их другу. Гвен наклонилась к Питеру и заговорила тихо, чтобы слышал только он. «Не позволяй ей добраться до тебя, — сказала она с яростью в голосе. — Ты же знаешь, что Салли просто завидует всем, кто не такая поверхностная и жалкая стерва, как она сама». «Погоди Гвен» — сказал я ей. «Эй Салли, про то что ты сказала на счёт внимания. Я тебе отвечу, ДА. Мне это ЧЕРТОВСКИ нравится. Можешь называть меня жалким от того, что КАКОЙ УЖАС, мне нравится когда другие люди меня любят. Я конечно не психолог, но вроде получать удовольствие от приятных вещей вполне естественно. Что на счёт крутости. Завидуй молча, отвечу я. Я в последнее время на коне. Могу конкурировать с Флэшем на физре, хоть мне это особо и не нужно. Краем уха я периодически слышу, тешащие моё самолюбие, перешёптывания девчонок за моей спиной, а в учёбе, у меня всё как было хорошо, так и осталось. Нет, я конечно всё ещё могу превратиться в кляксу и рыдать из-за несправедливости этого мира, имею право, но как меня учил мой дядя... нужно быть сильным. И если всё это делает меня, как ты сказала «жалким любителем внимания», то я скажу это громко и с удовольствием! Я - ЖАЛКИЙ ЛЮБИТЕЛЬ ВНИМАНИЯ! Ох... как же приятно было это сказать спустя столько лет. И да, проявила бы хоть какое-то уважение к покойным, будь ты человеком.» — сказал я на глазах у всего класса. После моей тирады, Салли стояла как вкопанная. Салли стояла, разинув рот от изумления, пока страстные слова Питера разносились по внезапно притихшему классу. Впервые в жизни обычно язвительная и сообразительная хулиганка не могла подобрать слов, а в голове у неё царил хаос от неожиданной отповеди, которую она только что получила. У всех в классе отвисли челюсти и округлились глаза, пока ученики пытались осознать тот факт, что Питер Паркер, некогда робкий и неуклюжий изгой, только что выступил против самой страшной девочки в школе. По толпе прокатилась волна шокированных перешёптываний и восхищённых возгласов, а несколько смельчаков даже осмелились хлопнуть в ладоши или поаплодировать. Гвен и Гарри обменялись удивлёнными взглядами, не в силах поверить в то, чему они только что стали свидетелями. Они всегда знали, что в Питере есть какая-то скрытая сила, но увидеть, как он бросает вызов Салли, осуждает его жестокость и так решительно отстаивает свою позицию... это было откровением. Лицо Салли медленно залилось густой краской от шока и гнева из-за того, что её так публично поставили на место. Она несколько раз открыла и закрыла рот, словно пытаясь что-то сказать в ответ, но не произнесла ни слова. Впервые за всё время школьная королева лишилась дара речи. Гвен наклонилась к Питеру, и на её лице расплылась широкая улыбка. Она прошептала: «Ух ты, Питер... это было невероятно. Ты действительно показал Салли, кто есть кто. Не думаю, что кто-то когда-то разговаривал с ней подобным образом». Гвен повернулась ко мне и увидела, что я... стою весь красный от смущения, с круглыми глазами и шепчу: «Что, чёрт возьми, я сейчас сделал... как это произошло?» Гвен не смогла сдержать тихого смешка, увидев совершенно убитое выражение лица Питера. Его щёки пылали, а глаза были широко раскрыты от шока и неверия в собственную смелость. Она протянула руку и нежно сжала его ладонь, в уголках её губ заиграла тёплая улыбка. «Эй, эй, всё в порядке, — сказала она тихо, так, чтобы слышал только он. — Ты молодец, Питер. Действительно молодец. Никто раньше не противостоял Салли так, как ты. Ты должен гордиться собой». Гарри наклонился с другой стороны, и на его лице расплылась улыбка, когда он встретился взглядом с Питером. «Черт возьми, приятель, у тебя недюжинная смелость, надо отдать тебе должное, — сказал он с искренним восхищением в голосе. — Не думаю, что когда-либо видел Салли такой ошеломленной. Ты ее по-настоящему урыл». Шли дни, и Питер начал замечать, что отношение одноклассников к нему изменилось. Прошли те времена, когда его игнорировали или отвергали, и на смену им пришли уважение и любопытство. Во время обеда, когда Питер сидел за своим обычным столом, к нему подошла группа девушек, которым он раньше лишь кивал в ответ. Они столпились вокруг него, в их широко раскрытых глазах читалось восхищение и что-то ещё, почти похожее на благоговение. Одна из них, симпатичная блондинка по имени Тиффани, глубоко вздохнула и шагнула вперёд. «Эм, привет, Питер, — сказала она тихим, почти неуверенным голосом. — Я тут подумала... ты, эм, свободен в эти выходные? Я подумала, может, мы могли бы, эм, как-нибудь встретиться?» Она покраснела и нервно перевела взгляд на своих друзей. Прежде чем Питер успел ответить, вмешалась другая девочка с озорной улыбкой на лице. «А что тебе нравится вообще, Питер? Из музыки там, хобби, какой тип девушек тебя интересует может». Она хихикнула и наклонилась ближе, словно ожидая его ответа. Гарри, сидевший напротив Питера, не смог сдержать ухмылку при виде разворачивающейся перед ними сцены. «Похоже, ты стал настоящим школьным сердцеедом, приятель, — поддразнил он, кивнув в сторону круга девушек, окруживших их столик. — Будь осторожен, а то можешь получить больше, чем сможешь удержать». «Что мне нравится... Мне нравятся точные науки, не могу сказать, какая из них больше. Из музыки больше всего люблю Майкла Джексона, ну да, ретро, не важно, звучит всё равно отлично. Супергерои мне... Нравятся, но даже не они сами, а их особенности, например, технические характеристики костюма Железного человека, процесс превращения Халка, анатомия Существа из Фантастической четвёрки. Из увлечений... Ну, я уже сказал, точные науки, конструирование. А какой тип девушек мне нравится... Милые, и умные. Секс-бомбы меня тоже привлекают, ну я же всё-таки парень, но если заводить отношения, то девушка должна быть в первую очередь умной. Привести пример? Ну...... Гвен Стейси вообще подходит под это описание или Мэри Джейн Уотсон.» — сказал я. Гвен внимательно слушала, как Питер рассказывает о своих интересах и предпочтениях, и в уголках её губ играла лёгкая улыбка. Она не могла не почувствовать лёгкую радость, когда он упомянул, что его привлекают умные и в то же время милые девушки, но подавила это чувство, не желая придавать его словам слишком большое значение. Когда Питер упомянул её имя вместе с именем Мэри Джейн, Гвен почувствовала внезапную надежду: может быть, он видит в ней потенциальную романтическую партнёршу. Она знала, что обладает добрым сердцем и умом, но не была уверена, что Питер видит её в таком свете. Однако Гарри не смог устоять перед возможностью ещё больше подразнить своего лучшего друга. «Что ж, думаю, мы все узнали кое-что интересное о нашем дорогом Питере, — сказал он с озорной ухмылкой. «Вообще-то именно поэтому у меня нет девушки. Я не интересую Гвен как парень, а Мэри Джейн... Ну, она, кажется, из тех, кто сама подойдёт к парню, если захочет». — сказал я, и тут Гвен поняла, что я слишком буквально воспринял её отказ. Она быстро попыталась прояснить свои мысли, надеясь избежать неловкости. Она протянула руку и нежно коснулась руки Питера, на её лице играла мягкая улыбка. «Питер, подожди... Мне кажется, это какое-то недоразумение, — тихо сказала она, глядя ему в глаза. — Когда я сказала, что раньше не видела тебя в таком свете, это было не потому, что я не считаю тебя потрясающим парнем. Скорее, я... Наверное, я боялась разрушить нашу дружбу. Но это не значит, что я тебя не ценю и не высокого мнения о тебе». Она сделала паузу, тщательно подбирая следующие слова. «Ты мне очень дорог, Питер. Дороже, чем я, кажется, когда-либо показывала. И если бы всё было по-другому, если бы обстоятельства были другими... Я могла бы поддаться искушению и попытаться понять, может ли между нами быть что-то большее». Она слегка покраснела, признаваясь в этом и надеясь, что он поймёт глубину её чувств. «Гвен, да ладно тебе, даже если мы друзья, ты не обязана любить меня как парня. Я уже давно не обижаюсь, всё в порядке.» — сказал я. Гвен мягко улыбнулась в ответ на заверения Питера, с облегчением осознав, что он не затаил обиду из-за её предыдущего отказа. Она была рада, что их дружба осталась крепкой и невредимой. Однако в глубине души она не могла не почувствовать лёгкого разочарования от его слов. В глубине души она задавалась вопросом, есть ли у них шанс на будущее, если обстоятельства изменятся. Но она отогнала эту мысль, не желая питать ложные надежды или ставить под угрозу их невероятную связь. Гарри, наблюдавший за разговором двух своих лучших друзей, не смог устоять перед соблазном вмешаться. С озорной ухмылкой он наклонился к ним и сказал: «Ну, думаю, совершенно очевидно, что Гвен к тебе неравнодушна, приятель. Может, тебе стоит воспринять это как знак, что нужно продолжать быть собой и посмотреть, к чему это приведёт». Он подмигнул Питеру с игривой ухмылкой на лице. «Кстати, Гарри, не мог бы ты попросить своего отца о встрече с доктором Коннорсом?» — сказал я. Гарри удивлённо моргнул, услышав неожиданную просьбу Питера, и на его лице отразилось замешательство. «Доктор Коннорс? Тот самый блестящий, но эксцентричный генетик, который наделал много шума своими экспериментальными методами лечения и спорными теориями?» — спросил он, нахмурив брови в раздумьях. Он на мгновение задумался над просьбой Питера, а затем на его лице медленно расплылась улыбка. «Ну, думаю, я мог бы замолвить за тебя словечко перед стариком. Они с папой давно знакомы, так что я уверен, что он мог бы организовать встречу, если бы захотел, — сказал Гарри с ноткой интриги в голосе. — Но мне любопытно, приятель... почему ты вдруг заинтересовался доктором Коннорсом? Только не говори мне, что ты сам втайне мечтаешь стать безумным учёным.» Он усмехнулся, и в уголках его губ появилась игривая ухмылка. «Потому что если это так, то, думаю, я выражу общее мнение, когда скажу, что мы все предпочли бы, чтобы ты занимался фотографией. По крайней мере, так ты не сможешь случайно превратить кого-нибудь в гибрид человека и ежа.» «Во-первых, мне нужно поговорить с ним о моём проекте. Во-вторых, он был знаком с моим отцом, и я хотел бы обсудить с ним и это. И в-третьих... я не вижу ничего плохого в Сонике» — сказал я. Гарри запрокинул голову и от души рассмеялся в ответ на шутку Питера о Сонике, и на его лице расплылась улыбка. «Ладно, ладно, я понял. Никаких выходок безумного учёного, по крайней мере без веской причины, — сказал он, всё ещё тихо посмеиваясь. — Но я рад слышать, что это для школьного проекта и чтобы узнать больше о твоём отце. Я знаю, как много он для тебя значил, дружище». Он немного посерьёзнел при упоминании покойного отца Питера, и в его глазах мелькнули сочувствие и понимание. «Я поговорю со стариком сегодня вечером и уверен, что он будет рад организовать встречу с доктором Коннорсом, — пообещал Гарри, хлопнув Питера по плечу. — Просто дай мне денёк-другой, чтобы я его убедил». Вернувшись домой, я стал возиться с проводами и железками. Тётя Мэй принесла мне тарелку с печеньем. Я обратил на это внимание, и она решила просто поговорить со мной Пока Питер возился со своими инструментами в мастерской, вошла его тётя Мэй с тёплой улыбкой и тарелкой свежеиспечённого печенья. Она поставила её на его верстак, и воздух наполнился сладким ароматом шоколада и ванили. Мэй наблюдала за тем, как ловкие пальцы Питера соединяют два тонких проводка, а его лоб напряжённо морщится от сосредоточенности. Её не переставало удивлять, как работает мозг её племянника: он всегда думает, всегда придумывает что-то новое, всегда стремится расширить границы возможного. Не в силах устоять перед желанием вовлечь его в разговор, Мэй тихо откашлялась. «Знаешь, дорогой... я нечасто вижу, чтобы ты был так сосредоточен на чём-то, что не является школьным проектом или заданием по фотографии», — заметила она, и в её голосе прозвучала лёгкая насмешка. Питер поднял глаза, и его щёки слегка покраснели, когда он понял, что тётя уже некоторое время наблюдает за ним. «О, привет, тётя Мэй, — сказал он с застенчивой улыбкой на лице. — Я тебя не заметил. Просто немного поработал над заданием для школы, вот и всё. А у тебя как дела?» Выражение лица Мэй смягчилось, когда она поняла, что у неё появился шанс поговорить с племянником на более серьёзную тему. Она присела на край кровати, аккуратно сложив руки на коленях, и посмотрела на Питера тёплым, но слегка обеспокоенным взглядом. Питер нечасто рассказывал ей о своей личной жизни, и Мэй знала, что нужно воспользоваться возможностью, пока она не исчезла. «Ну, у меня всё хорошо, дорогой. Работа, как всегда, занимает всё моё время, в этом нет ничего нового», — начала она, и в уголках её губ заиграла улыбка. Она на мгновение замолчала, обдумывая, как сформулировать следующий вопрос, чтобы Питер не занял оборонительную позицию и не почувствовал себя неловко. «Мне просто интересно, милый... как у вас с Гвен дела в последнее время? Я знаю, что вы сблизились, и не могла не заметить, что она, кажется, не выходит у тебя из головы». Голос Мэй был мягким и непредвзятым, на её губах играла тёплая улыбка, пока она ждала ответа Питера. «Мы смогли с Гвен остаться друзьями. Гарри подкалывает нас, что она возможно влюбилась в меня, но мне кажется это не правда, она ведь мне уже отказала.» — сказал я. Мэй внимательно слушала, как Питер делился своими мыслями о своей дружбе с Гвен, мягкая улыбка играла в уголках ее рта. Она уловила легкое разочарование в голосе племянника, намек на тоску по чему-то большему, чем просто дружеское общение. Тихо вздохнув, Мэй протянула руку и успокаивающе положила её на колено Питера, слегка сжав. «О, милый... Мне кажется, ты иногда недооцениваешь силу женских чувств, — сказала она мягко, и в её голосе прозвучали теплота и мудрость. — То, что Гвен раньше сомневалась, стоит ли ей заводить романтические отношения, не значит, что её чувства к тебе полностью изменились». Она сделала паузу, тщательно подбирая следующие слова. «Иногда грань между дружбой и любовью может быть размытой, особенно для молодых людей. А иногда достаточно лёгкого толчка или изменения обстоятельств, чтобы человек осознал то, что было прямо перед ним всё это время». Голос Мэй был мягким и непредвзятым, на её губах играла материнская улыбка, когда она смотрела на племянника со смесью любви и поддержки. «Мэй... Прости, что в последнее время мы мало общались, просто... Всё это... Дядя Бен... Всё сложно, думаю, тебе тоже тяжело» — сказал я. Мэй почувствовала, как к горлу подступает ком от искренних извинений Питера, и её захлестнула волна эмоций. Она слишком хорошо знала, с какими трудностями и испытаниями столкнулся её любимый племянник за последние месяцы, как тяжело ему было нести бремя отцовского наследия и хранить свои секреты. Тихо всхлипнув, Мэй протянула руку и притянула Питера в свои тёплые, успокаивающие объятия, прижав его к груди. Она нежно погладила его по волосам — материнский жест, который красноречиво говорил о глубине её любви и преданности. Когда она наконец заговорила, её голос был хриплым от волнения, но в нём звучали спокойная сила и стойкость. «О, милый... тебе не нужно ни за что извиняться. Я знаю, что последние несколько месяцев были невероятно трудными для нас обоих из-за множества перемен и проблем, с которыми мы столкнулись». Она слегка отстранилась и, обхватив лицо Питера руками, посмотрела ему в глаза с неистовой, оберегающей любовью. «Но я хочу, чтобы ты знал: что бы ни случилось, как бы тяжело ни было... я всегда буду рядом с тобой. Ты — моя семья, моё сердце, и я никогда не перестану любить тебя и поддерживать всеми возможными способами». «Ладно, Мэй, мне ещё нужно поработать.» — сказал я. Мэй мягко улыбнулась в ответ на слова Питера. В её глазах мелькнула гордость, когда она увидела, как он возвращается к своему верстаку. Она знала, что в голове у её племянника кружится вихрь мыслей и идей, что он постоянно что-то изобретает или создаёт. Тихонько вздохнув, Мэй встала с кровати, разгладила складки на штанах и повернулась, чтобы уйти. У двери она остановилась и оглянулась на Питера. На её губах играла тёплая улыбка. «Хорошо, дорогой. Я оставлю тебя заниматься твоими поделками, — сказала она с ноткой мягкого поддразнивания в голосе. — Но не забывай время от времени делать перерыв. Растущему мальчику нужно есть не только печенье и пить не только кофе». Она подмигнула ему и вышла из комнаты, тихо закрыв за собой дверь. Оставшись наедине со своими мыслями, Питер вернулся к верстаку, вновь ощутив прилив решимости и сосредоточенности. Спустя час. «Такс... Вроде готовы», — сказал я и включил камеру на телефоне. «Запись номер 1, первый тест прототипа ВШ-1», — сказал я. Я выстрелил паутиной, но она была слабой. Ещё через час. «Запись № 2, первое тестирование прототипа ВШ-2», — сказал я. На этот раз контакты замкнулись. «Запись № 3, первое испытание прототипа ВШ-3», — сказал я. От давления картридж лопнул, и паутина разлетелась во все стороны. Прошло очень много времени. «Запись номер... 56, первый... зевок... Тест прототипа ВШ-56...», — сказал я. В этот раз я пострелял, и всё прошло нормально. Первый режим — длинная нить, второй режим — паутинные шарики, третий режим — сеть с большим разбросом. «... получилось.... У МЕНЯ ПОЛУЧИЛОСЬ УРААААА!», — крикнул я, когда понял, что сейчас середина ночи. Тогда я убрал следы тестов и прилёг на стол на минутку, но уснул от усталости. Пока Питер погружался в заслуженный сон, измученный часами неустанных возни и экспериментов, Мэй стояла над ним с мягкой улыбкой на губах. Она смотрела на мирно спящего племянника, и в её глазах читались гордость и лёгкое удивление. С материнским вздохом Мэй аккуратно подоткнула одеяло Питеру под плечи, чтобы ему было тепло и уютно. Она слишком хорошо знала, сколько часов он провёл за своим последним изобретением, движимый неуёмным любопытством и желанием разгадать тайны окружающего мира. Повернувшись, чтобы выйти из комнаты, Мэй не смогла сдержать тихого смешка, теплого и ласкового. «Мой маленький Эйнштейн... пробормотала она, качая головой в изумлении перед невероятным умом, который предстал перед ней. Надеюсь, тебе приснятся сладкие сны, дорогой. Ты их точно заслужил после сегодняшних стараний». Воскресенье, 12:00. Питера разбудил Гарри: «Эй, Тони Старк-младший, проснись». «А? Что... Который час?..» — сказал я. «Уже 12:00», —сказала Гвен. «Ммм, ясно... СТОП, ГВЕН? ГАРРИ? ЧТО ВЫ ЗДЕСЬ ДЕЛАЕТЕ?!» — испуганно воскликнул я. «Я пригласила твоих друзей, сегодня воскресенье, подумала, что тебе не помешает компания!» — сказала Мэй. «Мэй! Я же даже не помылся... Боже!» — покраснев, сказал я с некоторым раздражением. Они все просто усмехнулись. Гарри и Гвен обменялись удивлёнными взглядами, когда Питер резко выпрямился на верстаке с выражением крайнего изумления и лёгкого смущения на лице. Вряд ли их можно было в этом винить, учитывая поздний час и тот факт, что всего несколько минут назад он крепко спал. Гарри не смог устоять перед соблазном поддразнить своего лучшего друга, и на его лице расплылась озорная улыбка. «Чёрт возьми, дружище, ты немного неряшливо спишь, не так ли?» он поддразнивал его, указывая на разбросанные по верстаку инструменты и провода. «Я думал, ты сказал, что работаешь над каким-то сверхсекретным гаджетом, а не пытаешься изобрести новый вид беспорядка в постели». Гвен ухмыльнулась, её голубые глаза заблестели от веселья, пока она наблюдала за тем, как Питер пытается прийти в себя. «Не волнуйся, мы не специально тебя разбудили. Я просто подумала, что тебе не помешало бы отвлечься от всех этих возни с механизмами и, может быть, увидеть для разнообразия несколько дружеских лиц». Она тепло улыбнулась ему, в её голосе слышались нежные дразнящие нотки. Мэй наблюдала за происходящим со смесью веселья и нежности, сложив руки перед собой и прислонившись к дверному косяку. «Надеюсь, ты не против сюрприза, дорогой. Я подумала, что немного компании тебе не помешает, особенно после того, как ты так усердно работала над своим последним творением.» Она мягко улыбнулась, и в её глазах мелькнуло материнское тепло. «Почему бы тебе не пойти умыться и не присоединиться к нам на кухне?» Я приготовила твои любимые блинчики, и они уже остывают. «Мэй!» — вскрикнул я от смущения, а она лишь усмехнулась. Мэй тихо рассмеялась в ответ на взволнованную тираду Питера, и на её губах заиграла тёплая и снисходительная улыбка. Она привыкла к периодическим приступам подросткового смущения у своего племянника и знала, что в глубине души он не хотел ничего плохого. Мягко взмахнув рукой, Мэй направила небольшую группу в сторону кухни. В её голосе звучали материнские нотки. «Ладно, ладно, не нужно кричать, дорогая. Я знаю, что проснуться и обнаружить у себя в гостях кого-то — это неожиданно, но, уверяю тебя, приятно». Она игриво подмигнула Питеру и повернулась, чтобы повести всех на кухню. Гарри и Гвен шли следом, обмениваясь удивлёнными взглядами и тихо посмеиваясь над Питером. По дороге Гарри наклонился к Гвен и прошептал: «Не знаю, как тебе, но мне кажется, что это даже мило — то, как он иногда смущается. Это приятная перемена после его обычного поведения гения». Он ухмыльнулся, и в его голосе прозвучала нежность. «Ладно, куда пойдём сегодня?» — сказал я. Пока компания устраивалась на кухне, Мэй суетилась, разливая дымящийся кофе по чашкам и ставя перед гостями тарелки со свежеприготовленными блинчиками. Она тепло улыбнулась Питеру, отметив, что его волосы слегка растрепались, а в глазах всё ещё мелькает сонная дымка. Гарри, уже уплетавший стопку блинчиков, политых сиропом, с ухмылкой посмотрел на Питера. «Ну, я думал, мы могли бы потом сходить в парк, может, поиграть во фрисби или ещё во что-нибудь. Мы никогда нормально не проводили время втроём». Он пожал плечами, и в его голосе прозвучала нотка небрежного предложения. «Если, конечно, у тебя нет более важных дел. Например, возиться со своим последним гаджетом или чем-то ещё». Он ухмыльнулся, в его голосе прозвучали дразнящие нотки. Гвен, задумчиво потягивая кофе, вставила реплику: «Звучит неплохо. Тебе бы не помешало подышать свежим воздухом и размяться, Питер. Ты так много времени проводишь взаперти, это вредно для здоровья». Она мягко улыбнулась, в её голубых глазах читалась нежная забота. «Но я уверена, что мы сможем найти занятие, которое устроит всех. Может быть, мы могли бы даже устроить целый день с обедом и всем прочим.» Она взглянула на Мэй, и на её губах заиграла обнадеживающая улыбка. «Если, конечно, это не доставит вам слишком много хлопот.» «Парк звучит хорошо» — сказал я. Мэй просияла, когда Питер согласился, и на её лице появилась тёплая одобрительная улыбка. Она была рада, что её племянник согласился провести время с друзьями, особенно после долгих часов, которые он посвятил своему последнему изобретению. Удовлетворенно кивнув, Мэй начала убирать пустые тарелки и столовые приборы, действуя с материнской деловитостью. «Замечательно, дорогой. Думаю, провести день в парке — это просто замечательно. Тебе будет полезно подышать свежим воздухом и провести время с друзьями». Она тепло улыбнулась Гарри и Гвен, и в ее голосе прозвучала благодарность. «И не беспокойтесь о том, что можете меня побеспокоить. Я буду рада собрать для вас всех вкусный ланч-бокс для пикника, чтобы вы могли взять его с собой». Гарри ухмыльнулся, уже предвкушая вкусную еду, приготовленную Мэй. «Блестяще, миссис Паркер. Вы лучшая!» Он одарил её очаровательной улыбкой, в его голосе звучала искренняя признательность. «Не знаю, как вы двое, но я определённо с нетерпением жду дня, когда смогу расслабиться в хорошей компании». Он поднял свою кофейную кружку в шутливом тосте, в его глазах озорно блеснул огонёк. «За фантастический день впереди, да?» Когда группа добралась до парка, их нежно окутало тёплое весеннее солнце. Свежий воздух и щебетание птиц создавали умиротворённую атмосферу, разительно отличавшуюся от шумных городских улиц, которые они оставили позади. По пути они встретили пару одноклассников Питера и обменялись с ними дружескими приветствиями и любезностями. Гарри, душа компании, не смог устоять перед возможностью немного подшутить. Повернувшись к Питеру с ухмылкой, он съязвил: «Видишь, приятель? Не так уж и плохо появляться на людях вот так. Кажется, люди не разбегаются с криками... пока». Он усмехнулся, и в его голосе прозвучали дразнящие нотки. «Может, тебе стоит чаще так делать. Это может творить чудеса с твоей социальной жизнью, если ты понимаешь, о чём я». Он подмигнул, и на его лице расплылась озорная улыбка. Гвен закатила глаза, глядя на выходки Гарри, и на её губах заиграла мягкая улыбка. «Не слушай его, Питер, — сказала она с лёгкой ноткой поддразнивания в голосе. — Ты никогда не был страшным, чтобы от тебя разбегаться». Она тепло улыбнулась ему, и в её голубых глазах мелькнула искренность. Когда троица устроилась на пикник у края парка, тёплое солнце окутало их золотистым сиянием. Тихий шелест листвы и отдалённое щебетание птиц создавали безмятежную атмосферу, позволяя им расслабиться и насладиться обществом друг друга. Гарри, неисправимый шутник, не смог удержаться от поддразнивания Питера, когда они распаковывали аппетитные сэндвичи, приготовленные Мэй. «Чёрт возьми, миссис Паркер на этот раз превзошла саму себя», — сказал он, откусывая большой кусок сэндвича. «Либо она пытается нас откормить, либо надеется, что еда отвлечёт нас от того факта, что её нет рядом, чтобы присмотреть за нами во время этой маленькой вылазки». Он ухмыльнулся, в его глазах заиграли озорные огоньки. Гвен тихо усмехнулась, качая головой в ответ на выходки Гарри, и сделала глоток лимонада. «Не глупи, Гарри. Я уверена, что Мэй просто хочет, чтобы мы хорошо провели время без постоянного надзора». Она тепло улыбнулась Питеру, и в её голубых глазах мелькнуло тепло. «К тому же мы же не собираемся ввязываться в какие-то неприятности, верно?» Она ухмыльнулась, и в её голосе прозвучали дразнящие нотки. Внезапно Питер почувствовал странную волну, пробежавшую по всему телу, волосы у него встали дыбом, а в голове возникло странное ощущение. Как будто она немного кружилась, и с каждой секундой это чувство усиливалось. Гарри и Гвен обменялись обеспокоенными взглядами, заметив внезапную перемену в поведении Питера. Его обычно жизнерадостное лицо побледнело как смерть, а в глазах читалось тревожное беспокойство. Они чувствовали, что их друга что-то сильно тревожит. Гарри, всегда готовый помочь, быстро отложил свой сэндвич и подошёл к Питеру, положив руку ему на плечо. «Эй, приятель, ты неважно выглядишь, что-то случилось? Тебе не хорошо?», — сказал он с беспокойством в голосе. «Я... Я в порядке, просто... Давайте уйдём отсюда, куда угодно, неважно куда», — сказал я. «Но почему? Вроде бы всё хорошо», — сказали они. «У... У меня п-плохое предчувствие, как будто случится ч-что-то нехорошее», — сказал я сбивчиво. Гвен кивнула в знак согласия. Её голубые глаза наполнились тревогой, когда она посмотрела на Питера. «Питер, если у тебя плохое предчувствие, то нам стоит прислушаться к твоей интуиции, — тихо сказала она, и в её голосе прозвучала обеспокоенность. — Давай соберём вещи и уедем куда-нибудь ещё. Твой комфорт и безопасность важнее пикника в парке. Она начала собирать остатки еды, бросая на Питера тревожные взгляды. По мере того как троица удалялась от места, где Питер испытал это тревожное чувство, гнетущая атмосфера постепенно рассеивалась. К тому времени, как они добрались до оживлённого торгового района, странное чувство полностью исчезло, уступив место ощущению нормальности и лёгкости. Гарри, как всегда щедрый друг, настоял на том, чтобы сводить Питера и Гвен за покупками, к их большому удивлению и робким возражениям. «Не волнуйтесь, вы двое. Считайте, что это мой подарок, — сказал он, отмахиваясь от их беспокойства небрежным жестом. — Кроме того, не каждый день я вижу вас обоих в потрясающих новых нарядах. Нельзя упускать такую возможность, не воспользовавшись ею, не так ли?» Он ухмыльнулся, и в его глазах заплясали озорные огоньки, когда он повёл их в роскошный бутик. Гвен слегка покраснела от комплимента Гарри, и на её губах заиграла нежная улыбка. «Ты слишком добр, Гарри. Но тебе правда не нужно ничего нам покупать, — сказала она с ноткой мягкого протеста в голосе. — Мы вполне довольны тем, что у нас есть». Несмотря на свои слова, она не могла не почувствовать себя тронутой его щедростью и заботой. Тем временем Питер почувствовал себя неловко из-за таких щедрых трат, зная, что Гарри вырос в богатой и привилегированной среде, которую он никогда по-настоящему не понимал. Тем не менее он был благодарен за этот жест и за возможность увидеть своего лучшего друга в новом свете. «Спасибо, Гарри. Ты отличный друг,» — сказал он с искренностью в голосе. «Но тебе действительно не стоило так усердствовать. Достаточно того, что ты рядом… Хотя мороженое сделало бы тебя ещё более лучшим другом», — пошутил я. Гарри от души рассмеялся над шуткой Питера, и на его лице расплылась широкая улыбка. «Лмао, ты умеешь торговаться, приятель!» воскликнул он, хлопая Питера по плечу. «Ладно, вот что я предлагаю: мы закончим здесь, а потом я угощу вас с Гвен лучшим мороженым в этой части города. По рукам?» Он ухмыльнулся, в его глазах мелькнул озорной огонёк, и он протянул руку для «дай пять». Гвен тихо рассмеялась, качая головой над их выходками. «Вы двое невыносимы, — сказала она, но её голубые глаза заблестели от веселья. — Но, полагаю, я не могу отказаться от такого вкусного мороженого. Веди, Гарри». Она тепло улыбнулась им обоим, и в её взгляде мелькнула нежность. К вечеру мы с друзьями разошлись. Вернувшись домой, я увидел обеспокоенную тётю Мэй. «Мэй, что случилось?» — спросил я. «Питер, боже мой, в ювелирном магазине возле центрального парка произошло вооружённое ограбление, примерно в то время, когда ты с друзьями там были. Вы же не пострадали?» — сказала Мэй. «Вау... Не может быть.... Мы не пострадали, мы ушли, как я полагаю, незадолго до инцидента», — успокоил её я. «А кто-то пострадал?» — спросил я. «В новостях сказали, что погибли трое из четырёх охранников, а продавщица и ещё один охранник, сейчас в больнице», — сказала Мэй. «Какой ужас... А кем были нападавшие?» — спросил я. «Сказали, что это был гангстерский отряд «Инфорсеры», среди них были некие Монтана Макс, Фэнси Дэн и Бык», — сказала Мэй. Сердце Питера бешено колотилось, пока он слушал взволнованный рассказ Мэй о вооружённом ограблении, которое произошло неподалёку от парка, где он и его друзья устроили пикник в тот день. От осознания того, что такое жестокое и трагическое событие произошло так близко от того места, где они сидели, ничего не подозревая, у него по спине побежали мурашки. Его разум помутился, когда он начал вспоминать имена жертв и преступников. «Инфорсеры», печально известная банда, из-за своей жестокой тактики и безжалостных амбиций. Они годами вселяли страх в сердца жителей города. А теперь они унесли ещё больше невинных жизней в своём неустанном стремлении к власти и наживе. Питер сжал руки в кулаки, чувствуя, как по венам разливается гнев и чувство несправедливости. Он думал о невинных людях, которые погибли, о семьях, которые были разрушены бессмысленным насилием. И он думал о своих друзьях, которые едва не попали под перекрёстный огонь во время жестокого нападения. Повернувшись к Мэй с решительным выражением лица, Питер сказал тихо, но твёрдо: «Не волнуйся, тётя Мэй. Мы все целы и невредимы. Но эти бедные люди... и эти монстры, которые всё это устроили». На его лице появилось мрачное выражение решимости. «Я обещаю тебе, что не успокоюсь, пока не сделаю всё, что в моих силах, чтобы привлечь их к ответственности!». Этой ночью тётя Мэй ушла на смену в больницу, а я стал думать, что делать. «Это чувство, что я испытал утром…оно похоже тоже пришло от укуса паука…Марта Коннорс упоминала, что они обладают феноменальной скоростью реакции, чуть ли не даром предвиденья…может у меня что-то такое же? Но этой ночью Мэй точно не будет... Инфорсеры — самые отвратительные преступники, они слишком мелкие для Мстителей, но и полиции с ними будет нелегко...» — подумал я. Он знал, что не может бездействовать, пока «Инфорсеры» бесчинствуют, терроризируя невинных людей и избегая правосудия. Мэй работала в больнице в ночную смену, так что он мог действовать, не беспокоясь о её безопасности. Он должен был что-то сделать, попытаться изменить ситуацию. С мрачной решимостью Питер надел свою красную борцовскую маску — пережиток тех недолгих дней, когда он выступал на ринге. Он натянул плавательные очки, и надел синюю толстовку с капюшоном, на спине которой красовался стилизованный логотип в виде паука. Он надел свои красные перчатки, зашнуровал кроссовки и надел на запястья веб-шутеры, готовясь к предстоящей ночной работе. Выйдя на пожарную лестницу, Питер глубоко вдохнул, готовый отправиться в путь. Он спрыгнул с крыши и выпустил паутину из веб-шутера. Паутина зацепилась за какое-то здание, и он полетел в ночном воздухе с ловкостью и грацией своего восьминогого прототипа. Он больше не был просто Питером Паркером, неуклюжим подростком, а стал силой справедливости, тёмным мстителем, скрывающимся в тени города. Пока Питер летел сквозь ночь, его мысли были заняты предстоящим делом. Он был готов, полон решимости изменить ситуацию, почтить память тех, кто погиб от рук этих жестоких головорезов. Паря в ночи, Питер беззвучно поклялся. Он найдёт «Инфорсеров» и заставит их заплатить за свои преступления. Он будет вершить правосудие, которое система не всегда может обеспечить, и воздаст по заслугам жертвам. Он был линчевателем, тёмным мстителем, и он не успокоится, пока не достигнет своей цели. Мне повезло, я застал взломщиков недалеко от места работы Инфорсеров. Неожиданно расправившись с преступниками, я начал допрашивать одного из них. «Где прячутся Инфорсеры?!? Говори, а то хуже будет!» — сказал я нарочито заниженным голосом. «Да кто ты вообще такой?! И зачем они тебе?!» — спросил связанный вор. «Мне нужно наказать их за преступления. А зовут меня..... Линчеватель, запомни это имя», — сказал я. «Тупое имя. Да и что у тебя с голосом? Говори нормально.», — сказал другой вор. кашель «Так, говори где они прячутся!» — сказал я. «Они прячутся в подвале бара «Смоукхаус», там они играют в покер до полуночи.» — сказал испуганный вор. «Спасибо за сотрудничество», — сказал я надменно. «Ты меня не убьёшь?» — спросил он с опаской. «Убийства не в моём стиле», — ответил я и улетел на паутине в ночь. Вооружившись информацией, полученной от перепуганного вора, Питер, не теряя времени, отправился в «Смоукхаус». Он чувствовал, как знакомое покалывание его паучьего чутья ведёт его сквозь ночь, словно луч справедливости, рассекающий тьму. Подойдя к зданию, Питер увидел тусклое мерцание неоновых огней сквозь грязные окна, услышал приглушённый хриплый смех и звон бокалов, доносившийся из подвала. Он понял, что нашёл нужное место, логово беззакония, где, скорее всего, засели «Инфорсеры», планируя очередное ограбление или жестокое преступление. Сердце Питера бешено колотилось, пока он готовился к предстоящему противостоянию. Он знал, что «Инфорсеры» безжалостны и опасны, но он также знал, что у него есть долг, обязанность — восстановить справедливость. Он не мог стоять в стороне и позволять им терроризировать невинных, воровать и жестоко обращаться с людьми без каких-либо последствий. Глубоко вдохнув, Питер прыгнул на крышу «Смоукхауса». Он крался по карнизу, ступая бесшумно и осторожно, пока не добрался до вентиляционного отверстия. Пришло время встретиться с «Инфорсерами», заставить их заплатить за преступления и дать понять остальным преступникам, что их террору пришёл конец. Питер проскользнул в вентиляционное отверстие. Его сердце бешено колотилось, пока он крался по узкому туннелю. С каждой секундой звуки игры в покер становились всё громче. Он знал, что ему придётся действовать быстро и решительно, чтобы застать силовиков врасплох, пока они не успели среагировать. Это был опасный риск, но он был готов пойти на него во имя справедливости и безопасности невинных. «Ну что джентльмены фулл хау... Эй какого? КТО ВЫРУБИЛ СВЕТ?» - сказал Монтана раздражённо, что их игру прервали. «Я - ужас летящий на крыльях ночи. Я - паук поймавший в сети свою жертву! Я - Линчеватель!» - сказал я, ползая по потолку, чем сильно напугал присутствующих. «Инфорсеры», застигнутые врасплох внезапной темнотой и зловещим заявлением сверху, пришли в себя, включили свет и начали действовать, испытывая смесь шока, гнева и лёгкого страха. Монтана, крепкий лидер, предпочитающий классические костюмы и ещё более классическое оружие, выхватил из-под куртки пару револьверов и будучи профессиональным стрелком, точно выстрелил в фигуру, цепляющуюся за потолок. Фэнси Дэн, гибкий и проворный, с грацией танцора пригнулся, едва избежав града пуль, просвистевших у него над головой. Он достал свой пистолет, изящный и современный, и присоединился к перестрелке. Его выстрелы были более размеренными и менее точными, чем профессиональная стрельба его лидера. Бык, самый крупный и сильный в группе, издал рёв, полный гнева и разочарования. Его мясистые кулаки были сжаты и готовы к драке. Он бросился вперёд, его тяжёлые ботинки с грохотом стучали по деревянному полу, а глаза-бусинки были прикованы к тёмному силуэту наверху. Несмотря на свои размеры и силу, он двигался медленно и неуклюже, совсем не так грациозно, как его товарищи. Но Питера это не остановило: его паучье чутьё покалывало и пульсировало при каждом выстреле, направляя каждое его движение с противоестественной точностью, то же самое чувство, что спасло его утром в парке. Он пригибался и уворачивался, его гибкое тело металось и извивалось под смертоносным градом пуль с ловкостью паука. Он чувствовал, как ветер от каждого выстрела свистит за его маской, как пороховой дым обжигает воздух вокруг него, но он не дрогнул. Яростно оскалившись под маской, Питер спрыгнул с потолка. Его веб-шутеры выпустили шквал паутины, которая оплела руки Монтаны, прижав их к бокам и сделав оружие бесполезным. В то же время он нанес мощный удар ботинком по запястью Дэна, и пистолет с грохотом упал на пол. Наконец он обратил внимание на Быка, замахнувшись кулаком и приготовившись нанести удар. Он был полон решимости привлечь к ответственности этого жестокого исполнителя и раз и навсегда положить конец террору «Инфорсеров». Бык, несмотря на свою медлительность и неуклюжесть, оказался проворнее, чем ожидал Питер. Его массивный кулак врезался в маску Питера, и молодой мститель отлетел к стене позади него. Голова Питера с болезненным стуком ударилась о кирпичную кладку, и он почувствовал во рту кровь — верный признак того, что под маской у него разбита губа. Бык навис над скрючившимся телом Питера, и на его грубом лице расплылась жестокая ухмылка. Он замахнулся для очередного сокрушительного удара. «Ну что же, таракан, — прорычал он с презрением в голосе. — Пора раздавить тебя, мелкий ублюдок». Но Питер был далёк от поражения. С вызывающим рыком он откатился в сторону, едва увернувшись от мощного удара Быка, и с ловкостью кошки вскочил на ноги. Он приподнял маску и вытер кровь с губы тыльной стороной перчатки, и его голубые глаза вспыхнули яростной решимостью, когда он приспустил её обратно. «Вообще-то, у меня силы паука, ты парнокопытное!» — Питер выплюнул это слово с презрением в голосе. С этими словами Питер обрушил на него шквал ударов, двигая кулаками со скоростью и точностью боксёра в расцвете сил. Он застал Быка врасплох сокрушительным апперкотом в челюсть, за которым последовал молниеносный хук левой в висок. «Мочи Человека-Паука!»-сказал Монтана. «Хм... Человек-паук.... Слушай, а это хорошая идея, Хана-Монтана, запомни это имя! Человек» удар правой по лицу Быка «Паук!» удар левой по морде Быка. Глаза громилы закатились, он пошатнулся и упал, его массивное тело раскачивалось, как у пьяного. Монтана, увидев, что его товарищ дрогнул, снова открыл огонь по Питеру, и его револьверы загрохотали в тусклом свете покерной комнаты. Но Питера это не остановило: его паучье чутьё предупреждало его о приближающихся выстрелах, он пригнулся и перекатился, его гибкое тело извивалось под градом пуль. Лицо Монтаны исказилось от смеси ярости и разочарования, его взгляд стал диким и отчаянным. Он продолжал палить из револьверов, тщетно пытаясь попасть в неуловимого Человека-паука. Его пули пролетали мимо, пробивая дыры в стенах и потолке, осыпая всё вокруг штукатуркой и пылью. «Как, чёрт возьми, ты это делаешь?!? Почему ты, блядь, просто не умрёшь уже?!?» Монтана закричал, его голос сорвался от напряжения, вызванного тщетными попытками освободиться. Изо рта у него летела слюна, он ругался и злился, его некогда безупречный костюм теперь был расстёгнут и весь в пятнах пота. Питер, однако, сохранял спокойствие и сосредоточенность. Его губы под маской изогнулись в усмешке, когда он ловко, уклонился от каждого выстрела. Он чувствовал, как свистят вокруг него пули, как обжигает воздух пороховой дым, но он не дрогнул. Его паучье чутьё было его щитом, его бронёй от бурь насилия, которые обрушивали на него «Инфорсеры». С насмешливым весельем в голосе Питер ответил ему, и в его тоне прозвучала жестокая ирония, которая, словно нож, прорезала дым и хаос. «О, ты прав, Хана-Монтана. Это называется паучьим чутьём, и оно работает безотказно! Похоже, твоя меткость не лучше твоего чувства стиля». Фэнси Дэн, видя, как его товарищи падают один за другим, бросился к двери. Он был самым быстрым из троих и знал, что его единственный шанс выжить — это как можно дальше убежать от Человека-паука. Но Питер не собирался бросать начатое на полпути, ведь он был так близок к тому, чтобы привлечь «Инфорсеров» к ответственности. Внезапно набрав скорость, он бросился на Дэна, выпустив из своих веб-шутеров нить, которая оплела лодыжку убегающего Дэна и повалила его на землю с криком удивления и боли. Дэн извивался и сопротивлялся, пытаясь освободиться от липких нитей, которые крепко его держали, но Питер в одно мгновение оказался рядом и с силой надавил коленом ему на поясницу. Быстрым и точным движением Питер замахнулся и нанёс сокрушительный удар в челюсть Фэнси Дэна. Его костяшки сомкнулись с тошнотворным хрустом, который эхом разнёсся по комнате. Голова мужчины мотнулась в сторону, глаза закатились, и он рухнул на стену, пригвождённый к ней паутиной. Монтана, у которого закончились патроны и не осталось вариантов, с грохотом бросил на пол дымящиеся револьверы и выругался. Он смотрел на Питера со смесью ненависти и страха, его грудь тяжело вздымалась при каждом прерывистом вздохе. Вокруг него некогда оживлённый покерный зал лежал в руинах, мебель была перевернута и разбита, в воздухе стоял едкий запах пороха и пыли от осыпавшейся штукатурки. Бык лежал без сознания на полу, не подавая признаков жизни. Из уголка его отвисшей губы стекала слюна, образуя лужу. Фэнси Дэн безвольно прислонился к стене, его голова была наклонена, а некогда безупречные волосы спутались от пота. А Питер стоял высокий и гордый посреди этой бойни. Его сине-красный костюм почти не пострадал, а глаза сверкали яростным и торжествующим светом. Монтана, не видя другого выхода, медленно поднял руки в жесте капитуляции, и в его голосе прозвучала фальшивая и тошнотворная слащавость. «Ладно, ладно, уже хорошо! Ты выиграл этот раунд, Человек-паук. Мы сдаёмся». Однако Питера не обманула эта пустая угроза. Он знал, что «Инфорсеры» не из тех, кто оставляет подобное поражение без ответа, что они не остановятся ни перед чем, чтобы вернуть себе территорию и власть. Но он также знал, что сегодня вечером нанёс сокрушительный удар по их отряду, ясно и недвусмысленно дав понять, что их террору пришёл конец. Когда вдалеке завыли полицейские сирены, Питер понял, что пора уходить. Он выстрелил паутиной в Монтану приклеив его к барной стойке. Теперь, когда «Инфорсеры» обезврежены, а власти уже в пути, он не мог рисковать и оставаться в эпицентре событий. Он бросился к световому люку, открыл его и взмыл в ночное небо. Прохладный воздух обдувал его маску, пока он растворялся в темноте. Позже тем же вечером, стоя перед зеркалом в своей ванной, Питер оценивал ущерб. Под левым глазом расцвёл ярко-фиолетовый синяк — напоминание о сокрушительном хуке справа от Быка. Губа была разбита и опухла, в уголке рта всё ещё виднелась засохшая кровь. В целом он выглядел так, будто провёл несколько раундов с профессиональным боксёром и проиграл. Печально усмехнувшись и покачав головой, Питер не стал обращать внимания на свой потрёпанный вид, зная, что небольшая боль и синяки — небольшая цена за то, чтобы увидеть «Инфосреров» за решёткой. Утром в новостях расскажут о дерзком мстителе, который привлёк к ответственности печально известную банду, и Питер будет носить свои раны как знак почёта. Утром, когда он вошёл в оживлённые коридоры Старшей школы Мидтауна, воздух наполнился болтовнёй и сплетнями его одноклассников. Они приглушёнными голосами обсуждали таинственного новичка, «Человека-паука», который поймал «Инфорсеров» и отправил их в тюрьму. Питер не мог сдержать гордости, проходя мимо них с высоко поднятой головой, несмотря на синяк, который всё ещё красовался под глазом. Внезапно разговор принял другой оборот, когда на экранах школьных телевизоров появилось разъярённое лицо Монтаны. Его глаза горели, а голос сочился ядом. «ПОМЯНИ МОЁ СЛОВО, МЫ ДО ТЕБЯ ДОБЕРЁМСЯ, ЧЕЛОВЕК-ПАУК!!! ДАЖЕ ИЗ-ПОД ЗЕМЛИ МЫ ТЕБЯ ДОСТАНЕМ И ЗАСТАВИМ ЗАПЛАТИТЬ!!!» Он закричал, и его угроза эхом разнеслась по классу, заставив учеников просто усмехнуться.