Народ Мо-Мо

Если бы было проведено следствие, то отвечать всё равно было бы некому – все умерли. Поэтому многое из происшедшего так и пропало в безвестности. Егор выбрался из здания и теперь во внутреннем кармане куртки у него была створка от твёрдого переплёта. Голубая и с золотом, а ней тиснёная надпись «Народ Мо-Мо». Ещё когда он вылазил из разбитого окна первого этажа и примерялся, как ловчее спрыгнуть, чтобы не попасть в росшие внизу кусты кизильника, отстрелившего кверху отросшие за лето ветки, он заметил, что уже довольно стемнело, а по воздуху начали сеяться мелкие капельки безобидного, но скучного осеннего дождика. Дальше он прошёл по переходу между тесно стоявшими зданиями и сразу вышел на край парка. Было сумеречно, и свет убавляли облака, укрывшие небо серым одеялом. Егор насторожился: на аллею вывернула фигура, поворотилась и стала удаляться. Он внимательно всмотрелся и узнал – это был неприятный местный сумасшедший Коля. В последнее время он совсем уже не стеснялся и говорил всем гадости, поэтому Егор остановился и проследил, как тот медленно, как бы под стрельчатой золотой и багряной аркой деревьев, смыкавших кроны наверху, удалился по дорожке и уменьшился, затем повернул направо и пропал за стеной дальнего дома. Егор вытер лицо – влажное. Дождик, словно прошедший через самое мелкое сито, продолжал сеяться. Затем Егор прошёл по аллее до дома, от которого осталась одна стена, но не стал поворачивать направо, куда, где можно было пробраться между куч наломанного в половинки красного кирпича, и целого, и уступчатых блоков с серыми зазубринами раствора, на которые распались стены домов. Вместо этого он пошёл прямо, к жилью. * В оставшихся целых домах целых окон, конечно, не было. Где устраивали жильё, затянули найденным полиэтиленом проёмы и грубо-серая плёнка ещё убавляла свет. К сожалению, в помещении было холодно, отопления-то не было. Но посреди залы бывшей маленькой столовой стояла зеленая палатка, вытащенная с какого-то оставшегося склада. Столы были сгребены к стенам и наставлены один на другой, и на них были добавлены какие-то пластиковые коробки, в которых, наверное, раньше на кухне столовой хранили продукты. В палатке сидел Егор и пожилой уже Василий Георгиевич, борода у него была седая. Севши по-турецки на покрывала, наложенные на пол для тепла, они пили чёрный чай из алюминиевых кружек с такими вмятинами, словно их били куриными яйцами, только сделанными из гранита: - Коля сошёл с ума давно – Егор как бы отвечал на жалобы Василия Георгиевича, только вид у него был при этом такой, как будто он говорит сам с собой и смотрел он куда- то вдаль, а не на небольшой синий и жёлтый огонёк горелки, на которой стоял чайник. Василий Георгиевич до этого жаловался, что Коля, который никогда не признавал духов, теперь всем встречным говорил, что духов нет и всё, что ни случилось, списывал на посторонние причины. Так, вчера Коля встретил Василия Георгиевича и сказал тому, что старуха Мария Ивановна умерла вовсе не из-за того чёрного духа, которого он видел накануне смерти во сне, а потому, что поела пропавших консерв. Обращать внимание надо на то, что находите в развалинах – сказал Коля. Не всё уже пригодно – ядерные бомбардировки были достаточно давно и отыскиваемые в завалах города запасы уже могли и пропасть. Кажется, оба погрузились в мысли и молчали. Только дождь, усилившийся за окном, теперь уже стучал и натягивал сон. Наконец, Василий Георгиевич вздрогнул, точно на шею ему попали те холодные уличные капли, снял чайник с огня, перебрал ногами, ещё раз устраиваясь, и сказал: - Надо что-то делать. - Надо – вздохнул Егор, уже давно очнувшийся и только хмуро поводивший глазами – сумасшедший, отрицающий духов, оскорбляет их и может накликать на всех беду. Егор погладил обложку книги под курткой. Куртку он снимать не стал, только расстегнул. Обложка теперь будет его талисманом. * Вечером следующего дня выжившие собрались в школьном классе совсем рядом со зданием столовой. Там было удобно провести заседания, были столы и стулья. Столы составили в квадрат, в центр поставили ещё один, а на нём для экономии зажгли только пять свечек, но их хватило, чтобы жёлтый и неровный, чуть гуляющий свет, выделил в темноте хмурые лица всех 22 жителей. - Закопать его в землю по шею – разъяснял Егор – и задушить дымом от костров с можжухой нельзя. Так можно было бы поступить с нормальным человеком, чтобы посланник к духам не видел, кто его убил и после верно служил хранителям его высушенной головы. Коля же абсолютно ненормален и сам по себе, и как отреагируют духи на того, кто пришёл к ним и отрицает их? Нам всем тогда будет плохо. Василий Георгиевич стукнул по столу побелевшим кулаком в полосках грязи и рявкнул: - Надо поступить по-другому! @helloyauthor