Ghostly troubles

Бомгю не ушел после гибели. Он сам стал тем, кому Хенджин помогал обрести покой, решив, что теперь его задача — сделать жизнь Джинни нормальной. И очень не сразу понял, что молодому, красивому парню существовать с призраком и седеть — это совсем НЕ нормально, и друг заслуживает намного большего. Он чересчур долго боялся оставить его одного. А ещё Гю слишком переживал об одиночестве «старшего брата». Когда он впервые явился к нему бестелесным, он был готов к односторонней связи — хотел просто взглянуть на Минхо, поблагодарить за всё и извиниться, за то, что давно не звонил. Чего он точно не ждал, так это того, что старший его отругает: — Явился! Мелкий засранец! Я ему звоню, переживаю, а у него телефон отключен! — сначала Бомгю растерялся: «Он меня видит?!»; потом чуть обиделся, захотелось съязвить: «Ой, простите, что не позвонил и не пригласил на свои похороны»; а потом понял, что не может вот так взять и расстроить Минхо, который в данный момент ворчит и отчитывает, но явно очень рад его видеть. — Вообще обо мне не думаешь?! Совсем жить надоело?! — «Ауч! А вот это было больно… но ещё и забавно». Долгое время Гю считал, что он просто очень удачливый призрак, которому случайно крупно повезло — двое самых близких людей, за которыми он хотел бы присмотреть и о которых переживал, его видят и общаются с ним. Уже много позднее, когда «коварный» план по сближению его любимых одиночеств стал срабатывать, он понял, что то, что его видит старший, это не случайность — это судьба, которой было угодно лицезреть Хенджина и Минхо парой.

***

— Минхооо…. — простонал Ким Сынмин, даже не пытаясь скрыть своё нежелание видеть вошедшего. — Тебя сейчас тут быть не должно, ко мне пациент придет с минуты на минуту… — Ага, Ли Джонсок. — довольно осклабившись, головная боль Сынмина удобно устраивается в кресле: — Здравствуйте, доктор Ким, приятно познакомиться. — Ты не мог… — но осекается: «этот мог и сделал» — понимает врач. Он запретил своему помощнику записывать на приём кого бы то ни было с именем Ли Минхо — потому что тип напротив невыносим. Но проблема не в этом и даже не в том, что тот не платит за услуги, а в том, что для Ким Сынмина, в отличие от некоторых, врачебная этика — не пустой звук. Он порядочный, у него есть совесть, он, в конце концов, клятву Гиппократа давал и репутацию свою трепетно оберегает. Он не может быть врачом для того, с кем посещает стриптиз-бары и бухает по выходным. Во всяком случае, до недавнего прошлого именно так они и развлекались своей небольшой компанией. А Ли… а Ли и раньше весьма вольно относился к медицинским постулатам — этакий «плохиш» среди психотерапевтов, причём парадоксально популярный среди пациентов. Всегда было ощущение, что Минхо балансирует где-то на грани и только чудом её не переступает. Не переступал. Пока на горизонте не возник некий Хван Хенджин, видящий призраков. — Это ты не мог отказать нуждающемуся в помощи! — искренне возмущается старший. — Так найди себе другу жертву! Это ж надо! Ещё и имя придумал правдоподобное! — О, так актера зовут, моя прелесть мне с ним дорамы показывал. Сынмин морщится, глядя на старшего, у которого от одного упоминания бывшего клиента на наглое лицо наползает улыбка, и взгляд становится мерзко счастливым. Это отвратительно в самой основе: Минхо соблазнил пациента, видящего призраков, и выебал его. А потом пришёл к нему, к Сынмину, с жалобой на то, что он, оказывается, тоже кого-то умершего увидел. Все на что у младшего тогда хватило сил, это съязвить: «Надо было предохраняться!» — Послушай, мы ведь с тобой уже проработали твою утрату друга детства, чего ещё ты от меня хочешь? — Я просто соскучился, Минни. — отвечает вполне серьезно. — На этих выходных приезжай к нам в гости, Джинни готов познакомиться с теми, с кем я общаюсь. — Мог мне просто позвонить или написать. —а это уже интересно — Минхо с этим парнем живёт несколько месяцев, ровно столько, сколько не посещает их дружеские посиделки. Ему действительно любопытно взглянуть на того, кто умудрился завладеть вниманием их «кота, гуляющего самого по себе» и посадить его на короткую цепь. — Я бы так и поступил, если бы ты не устроил гонение моих тёзок. — Ясно — «как же бесит!» — Надеюсь, это ваша призрачная зараза не воздушно-капельным передается. — Тц! Надейся, потому что я тебя от этого лечить не буду,— ухмыляется одним уголком губ, — Сам понимаешь. — И на том спасибо! — брезгливо передернув плечами, Сынмин вспоминает, как имел неосторожность спросить у Минхо, как тому удалось так быстро привести в норму состояние выебанного пациента. Шутка ли — с теми симптомами, которые наблюдались у Хвана, можно было и в больничку попасть, а тут такой потрясающий результат. Доктор Ким тогда подумал, что такие методики знать надо и брать на заметку. А старший, в ответ на его вопрос, гаденько осклабился и выдал: «Как вылечил?… По мановению волшебной палочки, конечно». Или не надо брать на заметку. В целом, общение Сынмина со старшим сложно назвать нормальным: как врач и пациент — они друг друга раздражают; как коллеги — Ли бесит его неимоверно; как друзья — они друг другу доверяют. А «нормальность» — понятие, в общем, относительное: они оба доктора и в таком разбираются. Минхо считает, что он не изменился за последнее время, это мир вокруг него изменился — стал теплее, заботливее, смешливее, даже красивее и ярче — в нем появился кое-кто очень ценный. Тот, кто в первый же день совместного проживания разбил его любимую кружку; тот, кто из-за желания быть полезным в быту, пока старшего не было дома, травмировал кожу рук, потому что отмыл духовку, не надев перчатки; тот, кто заляпал краской светлый ковёр; тот, кто даже пахнет особенно нежно и заставляет чувствовать себя полноценным. Хван Хенджин — любимая катастрофа, которую он почти сразу перевез к себе, потому что: во-первых — «моя прелесть только моя и должна быть у меня»; во-вторых — младшему слишком тяжело было оставаться одному, без единой души рядом… а друг больше не появлялся. Чхве Бомгю — вот это Минхо было осознать сложнее всего. Он ведь не верит в призраков. Ещё сложнее было принять тот факт, что тот, кто рос на его глазах, кого он кормил, с кем делал уроки и просто о ком заботился — что вот этого человека больше нет и он остался только в воспоминаниях… Но время идет, жизнь не стоит на месте, Хенджин начал выходить из дома один и научился использовать телефон не только для того, чтобы время на нём посмотреть. А пять минут назад он написал, что отправился за продуктами в ближайший от дома супермаркет. Это значит, что если Минхо хочет, чтобы они сегодня питались не только ягодами и мороженым, ему стоит поторопиться и присоединиться к закупке.

***

— Минхо, я опять вижу призраков… — От страха запрыгнув на своего парня, дрожащим шепотом прошелестел Хенджин ему на ухо. Доктору Ли нравится носить свою прелесть на ручках — она же ЕГО прелесть. Джинни только первое время от этого дико смущался и даже пробовал протестовать. Потом ничего так — втянулся, распробовал. И Минхо в данный момент себя мысленно похвалил за то, что в последние пару месяцев хорошенько налег на силовые нагрузки в тренажерном зале — именно это ему сейчас позволило, грузно выдохнув от неожиданности, не уронить свою ношу. А ещё он встревожился — очень не хотелось бы «отката» к призракам. «Только этого не хватало», — мысленно стонет старший. Хенджин и так очень переживает из-за того, что завтра к ним придут друзья Минхо. Они, собственно, поэтому и вышли на прогулку после ужина в ресторане — чтобы отвлечься от тревожащих мыслей. Не отпуская Джинни с рук, он разворачивается, чтобы посмотреть в том направлении, в котором, теоретически, мог быть замечен дух бестелесный. — Маленький мой, это бомж. Пьяный. — хотя Минхо должен признать, что данный экземпляр выглядит действительно прям фу, как не очень, и в жутковатости мог бы посоревноваться с каким-нибудь ходячим трупаком из ужастика. «Откат» отменяется», — облегченно выдыхает старший. Просто сегодня вечер такой — то самое время, когда у очень многих душа требует отдыха и алкоголя. И даже если ты не работаешь и живешь на улице в картонной коробке, пятницу никто не отменял. — Он живой? — уточняет опасливо, но ослабляет хватку и уже порывается взять свой вес на себя. Похоже, вопрос Хенджина возмутил того, в чьей живости сейчас усомнились, поэтому он попытался встать и аргументированно объяснить суть ошибки, заявив: — Бвуэхампфш двыржхж!!! Джинни, испуганно пискнув, передумывает покидать «безопасное место» и только плотнее вжимается в Минхо. — Не переживай, сейчас будем дома, — успокаивает доктор Ли и уносит младшего, не дослушав бездомного. Хенджин действительно волновался перед встречей с друзьями своего мужчины. Больше всего его пугала мысль, что они его не одобрят, что он опозорится перед ними, что его «кот» в нём будет разочарован. До прибытия первых гостей успокоиться так и не вышло. Джинни чувствовал, что паника накатывает: когда не понятно, холодно тебе или жарко, когда беспокойные руки без конца теребят футболку и ты не понимаешь, куда себя деть. В какой-то момент ему даже стало трудно дышать, и голова закружилась. — Малыш, выпей-ка это. — Минхо, который уже какое-то время внимательно наблюдал за своим парнем, понял, что уговоры и заверения в том, что все будет хорошо, в данном случае вряд ли помогут. — Ччччто это? — спрашивает Хенджин, сразу делая глоток сладковатой жидкости из протянутого стакана. — Просто легкое успокоительное. — проследив, чтобы все было выпито до капли, Минхо ласково улыбается и звонко чмокает в губы. — Обещаю, они тебе понравятся, а если нет, им же хуже. — А если я им не понравлюсь? — Я их выгоню с вечеринки! — отвечает шутливо, но тут же, заглядывая в глаза, серьезно добавляет: — Мы с тобой выбрали друг друга, а это главное. Мои друзья должны принять мой выбор. — дверной звонок отвлекает, но Минхо договаривает: — В любом случае у нас с тобой все будет хорошо, любимый. Первыми прибыли те, кого старший представил как: «Детка, познакомься, это наши женатики — Феликс и Джисон». Сначала Хенджину кажется, что он ослепнет от улыбки блондина — он и представить не мог, что люди, просто улыбнувшись, могут посоревноваться в яркости и тепле с солнцем. Оба парня, не скрываясь, рассматривали его с любопытством. Это, возможно, Джинни смутило бы, если бы он не был занят тем же в ответ. — Огоо… Ваау! — подает восторженный голос Джисон. — А ты красавчик! — Рад с тобой познакомиться. Позволь тебя обнять? — не дожидаясь ответа, Феликс заключает Джинни в объятия. А Хенджин немного выпал из этой реальности. Он мало того, что не ожидал такого низкого голоса от миниатюрного «эльфа», так ещё и объятия оказались не миниатюрно крепкими. Но что он точно понял практически сразу, так это то, что эти двое ему уже нравятся. Дальше прибыли сразу трое: Банчан, Чонин и Чанбин. И остатки волнения полностью улетучились. Возможно, просто сработало лекарство, выданное Минхо. Но что-то Джинни подсказывает, что не стоит опасаться Чана, который искренне улыбается до ямочек на щеках; что Бин, несмотря на мощную фигуру, точно добряк; а Чонин, хоть и выглядит как тот, кто не так прост, ему он точно не враг. — Здравствуй, Хенджин, рад познакомиться, как себя чувствуешь? — с самым серьезным выражением лица приветствует только пришедший Сынмин. — Я… здравствуй, чувствую себя прекрасно? — из-за пристального взгляда гостя, растерянно отвечает вопросом на вопрос. Джинни даже успевает задуматься: «Я же хорошо себя чувствую? Или что-то не так? Почему он спросил о самочувствии? Он же врач, может заметил во мне что-то странное? Я сделал что-то не правильно?..» — Детка, — целуя в щеку, выдергивает из мыслей и подкатывающих тревог подошедший Минхо. — Не обращай внимания на Минни, он просто считает себя остроумным. К концу вечера Хенджин понимает, что ему хорошо как никогда. Небольшое количество алкоголя никому не затуманило рассудок. Рядом любимый и новые люди, которым он интересен. Причём интересен не как диковинка, видевшая призраков, а как человек. Он впервые так долго находится в такой большой компании и не хочет её покидать. Все радушные, общаются с ним как с родным, да он и сам чувствует себя среди них на своем месте. Даже есть ощущение, что они большая и дружная семья. Правда, Сынмин последние минут тридцать ведёт себя немного странно: отошёл в сторонку и как будто с кем-то приветливо говорит. Сначала Джинни подумал, что тот беседует по телефону, но через некоторое время замечает, что в руках у доктора Кима ничего нет. — Кооот, а Сынмин сам с собой разговаривает? — смешливо спрашивает Хенджин. — Ммм? — старший переводит взгляд на друга, и его чуть нетрезвый мозг подсказывает ему шутливый вопрос: — Эй, Минниии, представишь нам своего собеседника? — Очень смешно, Минхо! — закатив глаза, отвечает Сынмин. — Но мог бы и предупредить, что тут будет Гиён. Я и не знал, что вы знакомы. Доктор Ким хочет вернуться к разговору, но запинается на полуслове из-за повисшей в квартире тишины и семи пар глаз, ошарашенно пялящихся на него. Не выдержав такого внимания, он фыркает и уточняет: — Что?! — Сынминааа, — встревоженно обращается хозяин квартиры, — Нас тут восемь человек, и того, кого ты назвал «Гиён», никто, кроме тебя, не видит. Ты что-то принял? — Что?! — Минни пробегается взглядом по лицам друзей, рассчитывая увидеть в них признаки тупой шутки. Но находит лишь изумление и настороженность. — Блять.