Искусства, это как я! (Артон)

– Кто хочет быть первым? – Ира, не медля, взметнула руку вверх. – Говори, – кивнул учитель. Кузнецова, слегка смущаясь, поднялась из-за парты и, запинаясь, начала читать с листка: – 1. Я была влюблена в Антона Шастуна в Люблино. – 2. У меня нет отца. – 3. Я люблю авокадо. В классе повисла тишина, нарушаемая лишь шепотком перешептывающихся учеников. – Тяжёлый выбор, – с едва заметной усмешкой произнёс учитель. Антон заметил эту усмешку. Он знал ответ. В четвёртом классе Ирка действительно была в него влюблена, а об отце, по её же рассказам, и правда, машина сбила. Да и про аллергию на авокадо он прекрасно помнил. Не раздумывая, Шастун поднял руку так резко, что едва не задел нос Попову. – Антош, попробуй! – с улыбкой проговорил учитель, в голосе которого сквозила нежность. – Третья ложь. У Иры жуткая аллергия на авокадо. Весь класс затих, а Ира лишь кивнула в знак согласия. – Да, я не ем авокадо, – тихо подтвердила она и села на место. – Ну раз уж ты, Шастун, угадал, то прошу! – голос Попова вдруг стал холоден. – 1. Я падал с третьего этажа. – 2. Меня обожает Павел Алексеевич. – 3. Я готов отдать жизнь за коктейль "Чудо". В классе снова поднялся шум. – Кто попробует отгадать? – никто не поднял руку. – Ну, давайте тогда я попробую! Я как бы тоже с вами играю! – Арсений откинулся на руку и начал рассуждать вслух: – Готов отдать жизнь за клубничный коктейль "Чудо", звучит правдоподобно… Ты падал с третьего этажа?! – Шастуна передёрнуло от этих слов. – Был грешок, – уклончиво ответил он. – Итак, ваш вердикт? – Тебя Павел Алексеевич терпеть не может, так что второе – ложь. – Правильно! Теперь вы, Арсений Сергеевич, – Попов сидел слегка напряжённо, но, взяв свой листок. загадочно улыбнулся, оглядывая класс. Он словно наслаждался моментом, предвкушая собственную игру. В воздухе повисло напряжение, все взгляды были прикованы к нему. – Итак, мои утверждения таковы: 1. Я тайно пишу стихи по ночам. 2. Моя любимая книга – «Мастер и Маргарита». 3. Я боюсь клоунов. Класс замер в ожидании. Шастун задумчиво нахмурился, пытаясь уловить хоть какую-то зацепку. но хрен ему, а не зацепку. – Ну что, кто рискнет? – Арс обвел взглядом класс и остановился на Антоне. – Может, ты, попробуй. – Ладно, попробую, – выдохнул Антон. – Мне кажется, что вы не боитесь клоунов. Так что третье – ложь. Арсений расплылся в улыбке. – Браво, Антош! Ты прав, я действительно обожаю клоунов. Они такие забавные! В эту же секунду произведено звонок и всё начали собираться. - всем хорошего дня и боюсь вас огорчить мы с вами будем видеться каждый день. Тут весь класс замер и подняли брови верх. –объясню! У нас по понедельникам, средам и пятницам будит философия, по вторникам и четвергам у нас психология, а вот в субботу общество знания. Все встали в ступор, какого они учатся в субботу. –Так давайте без нытья, директор сказал, что мы будем учиться по субботам, Я сам не доволен, по этому молча уходите и там балуйтесь под дверь Павла Алексеевича. Те молча вышли и уже в коридоре начали ныть. Шастун выходил последним. Он пытался слиться с маленькой толпой, но тяжёлая большая ладонь упала на его плечо. – Антош, останься на пару минут. Слюня сома скатилась по горлу. –Ладно. Тонкие длинные ноги сами начали двигаться назад. Класс остался пустым. В нем был толька кудрявый мальчик и его новый преподаватель. –может теперь расскажешь, что ты все таки делал на улице так поздно? Шастун замер. Он не ожидал такой вопрос. Он даже не знал что ожидать от брюнета. –Я...Я тогда просто заблудился... Арсений нахмурил бровья и шурил свои голубые глаза. Антон ему был по плечо, ведь Попов был сукин шпала. – и как ты мой дорогой, уиедрился заблудиться? –меня Павел Алексеевич не хотел допускать на гуминетарий, а после он ляпнул там про родителей и я не выдержал, вышел из класса и пошел куда глаза глядят Арсений вздохнул, прикрыв глаза на мгновение. Он помнил, каково это, когда задевают за живое, бьют по самому больному. Особенно, когда речь заходит о семье. –Понимаю. Павел Алексеевич иногда перегибает палку, - тихо сказал Арсений, смотря на смущенного Антона. – Но знаешь, убегать – это не выход. Он же этого и добивается, чтобы ты сломался. Шастун молчал, опустив голову. Он знал, что Арсений прав, но эмоции взяли верх. Ему просто нужно было выпустить пар, побыть одному. –Ладно, проехали. Я не собираюсь тебя ругать. Просто в следующий раз постарайся решать проблемы другим способом, хорошо? Иначе, так и будешь бродить ночами по улицам, рискуя заблудиться. А теперь иди, а то опоздаешь на следующий урок. Антон поднял глаза, в которых мелькнула благодарность. Он кивнул и быстро выскользнул из класса, оставив Арсения в одиночестве. Преподаватель устало потер переносицу. Этот год обещал быть интересным. Особенно с таким учеником, как Антон Шастун. Антон вылетел из класса, словно пробка из бутылки, и помчался по коридору, стараясь не думать о произошедшем. Слова Арсения эхом отдавались в голове. «Убегать – это не выход…» Он знал это, понимал, но злость и обида захлестнули его, не оставив места для разума. Сейчас же, когда буря утихла, Антон чувствовал лишь стыд и благодарность. Стыд за свою несдержанность и благодарность Арсению за понимание. Он влетел в кабинет истории, едва не сбив с ног пожилую учительницу. Та лишь покачала головой, привыкшая к импульсивности Антона. Заняв свое место, он попытался сосредоточиться на уроке, но мысли то и дело возвращались к разговору с новым преподавателем. Что-то в Арсении притягивало и отталкивало одновременно. В его взгляде читалась и строгость, и какая-то скрытая печаль...