Мой омега овощ

СЦЕНА: ШКОЛЬНАЯ СТОЛОВАЯ Аромат тушеной капусты и компота витал в воздухе, но для Инны существовал лишь один запах – землистый, уютный и такой родной, исходивший от клубня, лежавшего в ее рюкзаке в специальном бархатном мешочке. Она с тоской смотрела на дверь в надежде поскорее закончить обед и проведать свою Ненаглядную Картошечку, как вдруг ее обоняние уловило нечто новое. Резкое, сладковато-терпкое. Как будто в ее личное пространство ворвался кто-то чужой, наглый и яркий. Перед ней на стол буквально упал кто-то. Длинный, стройный, с огненно-рыжей, почти вызывающей шевелюрой. Это был Морковкин – новичок в их классе, переведенный из какой-то элитной гимназии для корнеплодов. Говорили, он был Омегой, но какой-то... неправильной. Его запах не звал к защите, а бросал вызов. — Инна, — просипел он, и его голос звучал как скрип двери по бетону. — Я вижу, как ты смотришь на эту... эту безликую углеводную массу. Это недостойно такой Альфы, как ты. Ина нахмурилась, чувствуя, как ее внутренний хищник напрягся. Ее рука инстинктивно потянулась к рюкзаку, где лежала ее тихая, скромная Картошечка. — Отстань, Морковкин. Ты ничего не понимаешь. — Но я-то понимаю! — воскликнул он, и его ботва трепетала от накала страстей. — Я могу предложить тебе больше! Я полон бета-каротина! Я яркий! Полезный! А она? Она только полнит и покрывается ростками! В этот момент Ина почувствовала, как бархатный мешочек в ее рюкзаке дрогнул. От Картошечки повеяло волной такой безграничной печали и неуверенности, что у Инны сжалось сердце. Ее Омега страдала. — Она не «она», — рыкнула Ина, вставая. Ее Альфийская аура заполнила все пространство вокруг, заставляя нескольких Бет-огурцов на соседнем столе попятиться. — Она – моя судьба. А ты просто витаминная палка, которая лезет не в свое дело. Морковкин побледнел (что для морковки было достижением). Его наглая маска спала, и в его омега-аромате проступили нотки горечи и жгучей обиды. — Ты пожалеешь! — выкрикнул он, отступая. — Она никогда не сможет дать тебе того, что могу я! Никакой остроты чувств! Одна только серая обыденность! Но Инна уже не слушала. Она отвернулась от него, вся ее сущность была направлена на успокоение своей дрожащей Картошечки. Она бережно вынула мешочек и, прикрыв его ладонями, как драгоценностью, прошептала: — Не слушай его. Ты – целая вселенная для меня. Ты – основа. Ты – сытость и уют. А он... он просто гарнир. Из мешочка повеяло тихой, счастливой благодарностью. Угроза была отражена. Но в воздухе столовой еще долго висел сладкий и терпкий запах ревности, смешанный с непоколебимой уверенностью в себе Альфы и ее избранного, пусть и немного земляного, сердца. Любовный треугольник "Альфа-Картошка-Морковка" был официально открыт. Битва корнеплодов за сердце Инны только начиналась.