От судьбы не убежать

      Вокруг царила лишь сырость и непроглядная тьма. Тусклый огонек в конце тоннеля отсвечивал в самом дальнем углу подвала, где за старой, на удивление надежной решеткой, томилась неуловимая беглянка. Хитрая женская натура, чье обаяние и глаза, темные, как синева морских глубин, способны были дурманить непутевых стражей порядка. Стоило ей лишь пару раз моргнуть, и вот она уже на свободе. Разве не умница? Но среди них, к несчастью для нее, оказался тот самый непробиваемый, хладнокровный на вид беловолосый полицейский, которому ни одно женское обаяние было не подвластно. Именно он поймал и заключил за решетку, пусть и временно, мелкую воровку. За подобные шалости ей, возможно, и не грозил бы серьезный срок, но урок преподать Шиназугава хотел. Раз уж коллеги не сумели справиться с этой заразой, то он точно сумеет. Для пущей уверенности он привел темноволосую в самую дальнюю от посторонних глаз камеру, надеясь, что там она не сможет найти выход, да и позвать на помощь, ведь здесь, кроме него и Томиоки Гию, никого не было.       — Шах и мат, красавица, — ядовито произнес полицейский, глядя на свою пленницу за решеткой. — Здесь никто не будет поддаваться твоим щенячьим глазкам. Так что смирись и радуйся, что вместо серьезного срока среди убийц и прочих уголовников тебе всего лишь пара недель пребывания здесь. Цени мою милость, Томиока Гию.       Девушка не показывала никаких эмоций. Ей было совершенно безразлично это милосердие. Неужели этот дурак всерьез полагает, что ей не удастся выбраться? Какое оскорбление! Она была бы даже рада стать послушной обитательницей этого прекрасного во всех смыслах места и отбыть положенное время, несмотря на ужасные условия, если бы не этот наглец, возомнивший себя героем. Он бросил вызов, на который Гию просто не могла не ответить. Пусть сейчас радуется и хохочет за своим столом, попивая кофе с пончиками, мерзко причмокивая, ведь смеется тот, кто смеется последним. А последней, несомненно, будет она.       — Скажи что-нибудь, иначе сочту твое молчание за дерзость и увеличу срок пребывания со мною, — добавил мужчина, издевательски покрутив перед девушкой пончиком.       — Я все поняла, господин полицейский, — тихо, но достаточно отчетливо произнесла она, злобно зыркнув на наглеца. Затем синеглазая спряталась в самый темный угол камеры, чтобы ее не видел этот белобрысый самодур. Быть чьим-то развлечением она не собиралась. "Что за отношение к законченным?" — подумала она. Разве Гию — не человек здесь? А он? Думает, царь и бог, раз на свободе?! Казалось, хранитель закона слишком высокого о себе мнения. Пора спустить Шиназугаву с небес на землю, и она сумеет это осуществить, сбежав от него и выставив его блестящую репутацию лучшего работника в самом худшем свете.

***

      Уже несколько часов девушка не высовывалась из угла, полностью погруженная в обдумывание плана побега. Прежние удачные попытки скрыться были осуществлены благодаря помощи давних знакомых — Сабито и Макомо. Но здесь бывшие друзья уж точно не окажутся помощниками: сами сидят под арестом за ограбление дома какой-то старушки. Её-то внук и вызвал полицию, благо сама Гию сумела вовремя ускользнуть, в какой-то степени бросив товарищей на произвол судьбы. Однако эффект бумеранга не обошел стороной Томиоку, и она всё равно оказалась за решеткой, пусть и по куда более пустяковой статье. Вот же! Очаровательные глазки даже не помогли. Не повезло, что попался ей не прогибаемый блюститель порядка! Неужели женщины не вызывают у него ни капли симпатии? А может, он и вовсе импотент? В любом случае, оказавшись в одиночестве, без посторонней помощи извне, пришлось думать, как совершить побег самостоятельно и, что немаловажно, успешно. За все предыдущие побеги она наверняка чему-то научилась и что-то для себя подметила.       Девушка огляделась по сторонам, оценивая обстановку: стены из темного, потрескавшегося белого кирпича, казалось, вот-вот развалятся. Потолок выглядел весьма убого: краска облезала, с углов капала вода, что означало дождливую погоду на воле. Уже хоть что-то! Продолжив свое расследование, Гию обратила внимание на маленькую дырку в стене. Но вставать и проверять её смысла не было — девушка осматривала каждую трещину ещё в первый день. Кроме обычной дыры, за которой оказались камни с плесенью, ничего другого там не было. Темноволосая недовольно скривилась: неужели побег увенчается провалом? Рано раскисать! Нужно продолжать искать даже мельчайшие зацепки. К сожалению, ничего нового Томиока найти так и не сумела. Запах сырости больно бил по носу, почти доводя до потери сознания, но девушка прикрыла лицо длинным рукавом для защиты.       Лучше бы сидела в одной камере с убийцей! Возможно, условия были бы куда лучше здешних. Да и вообще, законно ли держать человека в таких условиях, хуже дворовой собаки? А этот хранитель закона ещё и говорил про какую-то благодарность. Вот псих! Гию Томиока не была из числа святых, но доводить до такого безумия, держа человека в плену, она никогда бы не позволила. И кого здесь ещё нужно изолировать от общества? Её или его? Самое обидное, что Шиназугава сидел в отапливаемой каморке и попивал кофе, запах которого Гию хотела бы испепелить из своей памяти, так как сил больше не было давиться всем этим дерьмом. Смесь запахов дешёвого растворимого кофе "три в одном" и сырости, исходившей от стен и потолков, была просто удушающей.       Девушке, несомненно, не повезло, но сдаваться было ещё слишком рано! Надежда оставалась лишь на те короткие десять минут, которые Шиназугава, скорее всего, проводил на улице, выходя покурить. Этого времени должно было хватить для побега, но как выбраться из самой камеры и куда идти? Путь к свободе казался запутанным, словно лабиринт. Девушка была в невменяемом состоянии и лишь смутно помнила, как её сюда принесли. Возникло ощущение, что просто выбраться из сырого подвала будет недостаточно. Возможно, придётся искать выход после успешного побега из камеры другим способом. Может быть, стоит забраться на крышу и перемещаться по крышам высоких зданий. Был и другой вариант: прыгнуть в окно прямо на улицу. Но это несло вероятность погибнуть при падении с такой высоты, поэтому этот путь Гию оставила на крайний случай, если всё пойдёт совсем не по плану.       Была одна существенная проблема: как открыть замок без ключа?       Томиока уже неоднократно пыталась взломать его с помощью невидимки, как в фильмах, но ничего не получалось. К великому сожалению, камера была одной из самых старых, и замок тоже был старинным. Казалось бы, старьё, но такое надёжное! Это жутко бесило. Оставалось прибегнуть к радикальным мерам, которые Томиока оставила на самый чрезвычайный случай, при угрозе жизни. Как бы мерзко это ни звучало в мыслях, но придётся соблазнить полицейского и как-то стащить ключ. Он торчал из кармана брюк в связке с другими ключами, которые за то немногое время пребывания здесь девушка успела начать различать и выяснила, какой именно отпирает её ветхий замок. Гию умела ловко красть всякие мелочи из карманов людей — кошельки или смартфоны. Но чтобы соблазнить кого-то столь радикально — впервые. Не просто похлопать глазками, как это было обычно, а сделать что-то соблазняющее и вызывающее? Сработает ли? Выбора особого не было, придётся прибегнуть и к этой постыдной затее, воплотив её в жизнь.       Гию лишь надеялась, что ей не придётся долго позориться и этот идиот поведётся.       После пары дней глубоких раздумий она наконец решилась. "Будь что будет!" — сказала Томиока себе. Устав сидеть в сыром углу камеры и каждое утро есть кашу, приготовленную с явным отвращением, ведь законченных, даже временных, здесь не жаловали, она решила действовать. Это подсобное местечко еще не знало беглых заключенных, но Гию сейчас покажет этому подвалу экзотику. Если все пойдет по плану, без каких-либо форс-мажоров, побег пройдет просто блестяще, как говорил ее давний наставник-ниндзя! Наступило время завтрака. Гию, не спеша, наблюдала, как к камере подходит полицейский. Открыв замок, он протянул тарелку, не забыв добавить пару колкостей:       — Чёт, странно, что ты не бежишь сверкая пятками за столь изысканным угощением? Обижаешь меня, Томиока, — его низкий голос с усмешкой звучал издевательски. Девушка уже была готова отказаться от своей затеи, но проглотила обидные слова и постаралась взять себя в руки. — Этот угол медом намазан, что не встаешь? Если есть желание, могу подбросить тарелку тебе, но знай: не все крошки дойдут до тебя в целости и сохранности. Так что поднимайся живо! — голос стал более строгим, от чего по телу девушки пробежали мурашки.       Словно холодный душ обрушился на Гию, после чего она наконец решилась действовать.       Аккуратно, совсем не торопясь, она встала на ноги, поправив темную юбку чуть выше колен, и слегка заправила ту. Взгляд фиолетовых глаз скользнул сразу по ее стройным ножкам и приятным очертаниям бедер. Белые гольфы были чуть приспущены, снова привлекая внимание к тонким голеням, всем своим видом подчеркивая ее хрупкость и нежность. Слегка поправив такую же темную, как и юбку, рубашку, поверх которой был надет пиджак с яркой пуговицей, Гию неспешной походкой ступила по скрипучему полу. В ее глазах горел огонек, но не страсти, а неминуемой уверенности, показывая, кто здесь на самом деле будет ликовать. Невольно вздохнув, она аккуратно, еще медленнее, коснулась тонкими пальчиками тарелки, слегка задев более крупную руку Шиназугавы и полностью накрыв ее своей теплой ладонью. По его телу тут же пробежала армия мурашек. Значит, он не импотент и на что-то более способен! И это только от легкого прикосновения.        А что будет дальше?       Сама девушка не спешила забирать тарелку, продолжая держать свою ладонь поверх его. Беловолосый явно наслаждался теплом женских рук, иначе не объяснить, почему он все еще терпит этот теплообмен и не вырывается из пленительной хватки заключенной, как делал раньше. Неужели и ему наскучило пребывание в подвале? Соскучился по женскому теплу и ласке? Сейчас получит ее сполна. Гию подняла взгляд на хранителя закона — свои глубокие синие глаза, словно безмолвно моля подать ей еды побольше и повкуснее. Если раньше вид больших глаз его не трогал, то сейчас что-то… что-то Санеми зацепило, и появилось то самое, подавляемое годами работы, чувство жалости. Он видел это и, ухмыльнувшись, уже хотел сказать, что ее трюки не сработают и соблазнить никого здесь не получится, как вдруг раздался громкий звонок служебного телефона. Из-за этого полицейский неохотно вырвался из соблазнительной хватки миленьких ручек и спешно удалился в каморку.       Томиока осталась с тарелкой каши в руках. Перед ней вновь закрылась дверь камеры на замок, но ее это ничуть не расстроило. Появился шанс!

***

      Яркие огни сияли вокруг. Томиока пробегала прямо в сердце рынка хэллоуинских сладостей, где дети, одетые в самые яркие, а порой и ужасные костюмы, бродили. Один чуднее другого: кто-то воплотился в шестиглазого самурая, одетого в хаори и кимоно, словно мы попали в эпоху Сэнгоку. Другой выбрал образ того же мечника, но без шести глаз, с нарисованной красной меткой на лице и почти черной катаной. Синий взгляд убегающей преступницы зацепил и девушку с удивительным цветом волос: у корней они были розовыми, а затем переходили в ярко-зелёный — прямо глаз не оторвать! На лице у нее был темный грим, а в глазах — линзы с красными кошачьими глазами. Её наряд походил на костюм ведьмы, что подтверждали стоящие рядом ступа и метла. А какой яркий персонаж стоял рядом с этой девушкой! Весь сиял, словно огонек пламени! Волосы тоже были чудные и яркие, а сам наряд напоминал дракона с тремя головами, кажется, Горныча! Помимо своей яркой шевелюры, у него были приделаны справа и слева от головы еще две, но с самыми жуткими рожицами: одна в виде его более молодой версии с жуткой улыбкой, а другая сторона — с небритой, колючей на вид неприятной щетиной и жуткой гримасой. Обе головы были с приклеенными зубами дракона и цепями на шеях — прямо чудеса! И как ему не тяжело всю эту атрибутику на себе таскать?       На рынок сладостей дети приносили конфеты, собранные за ночь хэллоуина, и обменивали их на плюшевые игрушки или другие призы. Но основной причиной огромного сбора конфет, особенно для более взрослой половины участников, был конкурс на самый большой мешок сладостей. Победитель объявлялся жутким королем ночи и открывал праздник в следующем году. Для жителей этого городка подобное звание было значимым и глубоко почиталось в учебных заведениях. Да и просто, кто бы отказался попытаться? Также существовал и другой конкурс для девушек — на самый жуткий костюм. Победительница получала не только звание королевы ночи, но и, собственно, тоже открывала праздник в следующем году.       Томиока скользила между людьми ловко, словно гибкая змея, в то время как преследователи отставали из-за собственных немалых габаритов. Можно лишь предположить, чего только стоила эта свобода из ада; сами боги дали девушке шанс обрести крылья и взлететь в небеса, вдохнуть полной грудью свежий воздух, а после взглянуть на ошарашенное лицо полицейского. Тот никак не мог смириться с фактом, что забыл связку ключей прямо в замке, настолько спешил поднять трубку телефона от начальства. Есть на свете те, от одного голоса которых у белобрысой головы подрагивают коленки от страха. Так тому и надо! Пусть знает, как издеваться над людьми. Ему еще больше достанется, если он не сумеет поймать эту синеглазую вновь. Даже сам факт того, что Шиназугава ее упустил, уже добавит ему пару подзатыльников.       Гию сделает все, лишь бы не попасть ему вновь под руку. Не дождется, гаденыш!       Ее синие глаза отсвечивали огоньком страсти. Беготня продлилась от силы минут пятнадцать. Даже свои длинные темно-синие волосы, которые она обычно собирала в низкий пучок, Гию успела за это время переделать. Схватив из какой-то случайно попавшейся под руку лавки длинную яркую ленту и порвав ее на лоскутки, она собрала пряди в низкие хвостики, чтобы больше походить на подростка и лучше скрыться в толпе детей. Имея миниатюрное телосложение, ей это вполне удавалось. На девушке по-прежнему была та же одежда из подвала, но раздеваться в людном месте было крайне проблематично, а поблизости пока не наблюдалось ни одного подходящего темного переулка.       Где-то Гию удалось выхватить из земли корзинку в виде тыквы, доверху набитую конфетами. Жаль, конечно, ребенка, который усердно собирал сладости, но сейчас дело крайней важности — не просто вопрос жизни или смерти, а вопрос чести. Странное слово для хулиганки и нарушительницы закона, но в какой-то степени Томиока придерживалась принципов, хотя конкретика этих принципов утаивалась. Слово честь имело для нее особое значение, ведомое лишь ее приспешникам и никому более. Такие люди, как этот господин сумасшедший полицейский, не поймут. Дело обстоит так: что бы ты ни говорил, любые твои слова стражи закона используют против тебя. Аккуратность не поможет, тактика и хитрые замыслы также будут бессильны, ведь все, что выходит из уст нарушителя закона, никто не станет оправдывать. Никто. И с этой верой живет сама Гию.       Она оглядывается вновь и довольно расплывается в улыбке. Шиназугаву окружили дети и допытываются, как он сумел так хорошо сделать грим с шрамами. Один из мальчишек верещал, что тот выглядит жутко, словно дикий, взбалмошный зверь. Это подтверждалось вздувшейся от гнева веной на его шее, а также злым взглядом, устремленным прямо на девушку. А она уже была далеко-далеко. Еще немного, и ей удастся выйти с территории рынка сладостей, и хранитель закона останется ни с чем, как у разбитого корыта. Было ли его жаль? Ничуть. Гию была только рада увидеть исказившуюся от поражения физиономию.       Наконец-то он понял, кто смеется последним! Что и требовалось доказать. Но праздновать победу было ещё рановато, ведь она так и не сумела покинуть территорию праздника. Пока ей казалось, что она приближается ко входу, Гию вновь оказывалась на пару метров дальше. Вот-вот должны были начать сборы мешков конфет, и все участники, уже опустошившие дома от излишних углеводов, торопились успеть на них. Они пропихивались сквозь толпу, портя друг другу костюмы, что вызывало у женской половины участников недоумение и гнев. Сама же Гию была в смятении и не могла поверить в такую подлую пакость от судьбы-злодейки. Только-только у неё что-то наладилось, и вот тебе на! Томиока с ужасом осознала, что радовалась преждевременно: толпа, словно бушующее цунами, активно захватывала её и тащила назад, прямо в лапы полицейского. Тот, в свою очередь, приближался благодаря другой части толпы. Так синеглазая потерпела поражение — это было хуже, чем упасть лицом в грязь! Гнев, испытанный ею, был невыразимой степени.       Головой она прекрасно понимала, что ещё пара минут — и толпа впихнет её прямо в объятья этого гада. Нужно было действовать немедленно, мыслить более широко. Синие глаза в надежде осматривали ближайшие дома — те самые, жуткие, в которые ни одна живая душа не заходила. Напротив рынка находился дом с привидениями, обычное пустующее здание, который кто-то наряжал к хэллоуину, но к нему никогда не приходили за конфетами. Ходила легенда, что тот, кто ступит на его порог, никогда не вернётся живым. Вроде бы бред и страшилка для непослушных детей, но были выявлены несколько жертв, осмелившихся подойти к тому самому дому. Найденные трупы внутри говорили о чём-то серьёзном. Никто не решался рискнуть и проверить, что не так с этим местом, даже сами стражи закона, так пекущиеся о своём гражданском долге, — те трусливо обходили дряхлое здание за десятки метров.       Тут следовало принять решение быстро. Больше негде было прятаться, кроме того самого дома. Оставалось либо выпрыгнуть из толпы и бежать по единственной свободной тропе, ведущей прямо к порогу жуткого дома, либо сдаться полицейскому, признав поражение. И что же выберет нарушительница закона? Верную гибель от неизвестности или ещё пару месяцев в подвале?       Она выбрала первое.