Сквозь лабиринт желаний | Through the maze of desire

      Незнакомец в темной мантии наблюдал за ней всю ночь.       Гермиона не могла увидеть его глаза из-под тени капюшона, но могла почувствовать его взгляд - проницательный и неумолимый, словно осязаемый груз, который давил на неё. По коже пробежала дрожь, а воздух показался тяжелее и гуще от напряжения.       Когда капюшон наклонился в её сторону, пока она шла к бару в конце танцпола, стало совершенно ясно - кем бы он ни был, он хотел, чтобы она знала - он наблюдает.       Гермиона отвернулась, заставляя себя дышать медленно и ровно, попутно вставая в очередь за болтающей парочкой гостей. Она вращала остатки шампанского в бокале, лихорадочно пытаясь опознать таинственного мужчину.       Падма Патил, безусловно, знала толк в организации вечеринок, а её список гостей был настолько большим, что Гермиона не была уверена, встречала ли когда-нибудь этого человека. Но она знала многих, а потому вспомнила бы того, чье присутствие ощущалось через всю комнату.       Очередь сдвинулась, и она подошла ближе к бару, но покалывание на её затылке только усилилось. Она попыталась стряхнуть его, допив последний глоток шампанского, стараясь успокоить нервы.       Ей было не привыкать к тому, что за ней наблюдают. Люди часто пялились на неё на протяжении многих лет. Когда она окончила школу и стала той, кем является сейчас, то уже привыкла к случайным задерживающимся взглядам. Но это? Черт возьми, это было совершенно другое.       Она говорила себе, что не посмотрит снова. Что не даст ему довольствоваться своим любопытством. Но её решительность пошатнулась. Может быть, причиной тому было шампанское, которое слабо бурлило в её венах, или же пьянящая таинственность самого бала-маскарада, но она не могла остановить себя. Ей нужно было посмотреть.       Её взгляд небрежно скользнул по толпе элегантно одетых людей, кружащихся в танце, по блестящей ледяной фигуре снежинки, сияющей в мягком свете зачарованных фонарей, пока не остановился на нём.       Рядом с ним стоял некто в изящной чёрной маске и зелёном слизеринском костюме, явно погружённый в беседу. Но незнакомец в капюшоне неизменно смотрел в её сторону, будто ничего больше не существовало.       У неё чуть не перехватило дыхание от ощущения на себе столь пристального взгляда.       В нём было что-то - возможно, то, как он стоял, высокий и статный, воплощение тихой, безмолвной силы. Или, может быть, то, как он держал свой огневиски, небрежно покачивая его в своих длинных пальцах, почти гипнотизируя каждым размеренным движением. Что бы это ни было, она не могла оторвать от него взгляд.       Медленно он поднёс стакан к губам, и его кромка исчезла в чернильной тени капюшона. Ее внимание привлекли его бледные руки, элегантные и аккуратные, они обхватывали почти всю поверхность стекла.       Будто почувствовав её взгляд, он начал слегка отбивать пальцем ритм музыки, доносившейся от оркестра.       - Завораживает, не правда ли?       Гермиона вздрогнула, её шампанское слегка проскользнуло в руке. Она резко повернулась, а её щеки залил румянец, как если бы её застали за чем-то неподобающим.       - Что?       Полумна стояла возле неё, безмятежно улыбаясь, и смотрела на небо. Ее льдисто-голубая маска переливалась в свете парящих над головой фонарей, излучающих слабое тепло в морозную зимнюю ночь.       - Луна, - мечтательно произнесла Лавгуд, указывая вверх. - Какая чудесная ночь, не правда ли?       Гермиона прерывисто выдохнула, заставив себя сосредоточиться.       - О. Да. Восхитительно.       Она взглянула на луну. Её тусклый свет проходил сквозь зачарованный снегопад, медленно опускающийся на танцпол.       Когда подошла её очередь, бармен наполнил её бокал и дал новый напиток Полумне.       - С Новым годом! - произнесла Гермиона, чокнувшись бокалом с Луной в безмолвном тосте, параллельно пытаясь стряхнуть с себя длительное напряжение и вести себя так, будто всё нормально.       Она сделала большой глоток, надеясь, что напиток поможет успокоить гул энергии в груди. На мгновение она почувствовала, будто находится в трансе, а затем волна смятения накрыла ее. Она откровенно пялилась на совершенно незнакомого человека. Как же нелепо. Следующий глоток охладил жар, появляющийся на её щеках.       - Ты уже танцевала? - спросила Луна.       Гермиона колебалась, её пальцы сжали ножку бокала.       - Нет, и не думаю, что буду, - призналась она, сопротивляясь назойливому желанию взглянуть за плечо Лавгуд. Вместо этого она сосредоточилась на Луне.       - Ты пришла с Рольфом?       Лицо Полумны озарилось светом, щеки стали розовыми от холода, но улыбка осталась прежней.       - Да, он там, - сказала она, кивнув головой в сторону толпы, собравшейся у края танцпола. - И теперь идет сюда.       Гермиона повернулась, её взгляд остановился на Рольфе Скамандре, который лениво плелся через толпу. Он выглядел безупречно в костюме, который сочетался с платьем Луны цвета синего льда, но её внимание привлекла знакомая фигура возле него.       Рон Уизли.       Его шаги были менее уверенными, а руки сжаты в карманах, будто в попытке защититься от холода. Когда его глаза нашли Гермиону, они на мгновение просияли, хотя его поза стала напряжённой.       - Рон, - позвала Луна, её голос с лёгкостью прервал слабый гул разговора. Она помахала им, её улыбка стала шире.              Рольф вежливо кивнул Гермионе, как только они подошли.       - С Новым годом, мисс Грейнджер, - сказал он, его тон был мягким и сдержанным.       - С Новым годом, - ответила Гермиона, слабо улыбнувшись.       - Гермиона, - произнёс Рон, его голос был неловким, но при этом тёплым. Его взгляд прошелся по её красному платью, задержавшись на мгновение. - Ты выглядишь... очень мило.       - Спасибо, - поблагодарила она, подарив ему маленькую, но искреннюю улыбку. - Ты тоже.       Он был одет в бордовую мантию, которая немного свободно висела на его плечах, а золотая отделка на ней переливалась при каждом шаге. Его маска, простая, бронзовая со слабым блеском, плотно прилегала к лицу, подчеркивая веснушки, рассыпанные по носу. Несмотря на формальную одежду, было в нём что-то очаровательно знакомое - его неловкие движения и то, как он одергивал манжеты рукавов, говорило о человеке, которому намного комфортнее в свитере, чем в вечерней мантии. Годы прошли, а он так и не вырос. Тем не менее, усилия, которые он приложил, были очевидны, и Гермиона, сама того не заметив, мягко улыбнулась, когда их глаза встретились.       Рон покраснел и потер шею.       Наступившая пауза была короткой, но, несмотря на это, тяжелой. Гермиона могла почувствовать, как между ними витала тень их прошлого разговора - того, где он признался в любви, но она не ответила взаимностью. Хоть они и пытались оставить это в прошлом, все уже было иначе, легкость их старой дружбы исчезла. В ней снова зародилось чувство вины, которое, она знала, не должно сковывать её грудь.       - Какая волшебная ночь, - сказала Луна, прервав тишину лёгким, неземным голосом. Она взяла Рольфа под руку, её платье плавно развевалось, подхваченное холодным ветерком. - Не так ли?       - Безусловно, - согласился Рольф, тон его голоса был ровным. -Волшебные гирлянды прекрасны. И зачарованные снежинки тоже. Они не тают, вы знаете.       - Они красивые, - подтвердила Гермиона, рассматривая хлопья снега, медленно падающие со звёздного неба.       Рон неуклюже двинулся рядом с ней.       - Ага. Классные. Только немного холодно.       Гермиона подавила смешок, позволив себе лишь немного улыбнуться.       - Зима, Рон.       - O, пойдемте танцевать! - неожиданное радостное восклицание Луны прорвалось сквозь спокойную мелодию, звучащую в саду. Она пребывала в блаженном неведении о затянувшейся неловкости между Гермионой и Роном.       Гермиона покачала головой, уже раздумывая над отмазкой. Танцы не входили в её планы, не сегодня. Она пришла только из-за того, что Падма буквально умоляла её, настаивая, чтобы она посетила хотя бы одну из её вечеринок. До этого Гермиона всегда отказывалась, используя работу, как удобный предлог. Но сейчас канун Нового года, а позднее время делало её обычные оправдания ничтожными. Поэтому она была здесь и делала все, что в её силах, чтобы быть хорошей подругой.       Она уже обошла всех, вежливо побеседовав с другими гостями и сделав комплименты Падме за красоту вечера. Но часы тикали, и разум Гермионы думал о плане побега, о том, как улизнуть до полуночи и свернуться калачиком в кресле с Живоглотом, согреваясь теплом огня.       Что не было в её плане? Танцы.       Глаза Луны блестели, наполненные энтузиазмом.       - Это идеальная ночь для этого. Мы с Рольфом тоже ещё не танцевали, но я думаю, начнем сейчас.       Она повернулась к Рону, ее вечная улыбка стала ещё ярче обычного.       - Ты и Гермиона должны присоединиться к нам!       - Я не знаю, может... - промямлил Рон, затихая.       Гермиона колебалась, ее взгляд блуждал по ослепительно украшенной поляне, где ранее она мельком видела фигуру в мантии. Ее притягивало, словно магнитом, цепляло за остатки сознания. Но она заставила себя стряхнуть это ощущение - особенно, когда её взгляд встретился с Роном. Печаль в нём была очевидна, и она пробуждала в Гермионе чувство вины, неприятно всплывающее на поверхность вновь.       - Ну, давайте! - бодро воскликнула Луна, ведя Рольфа на танцпол. Вокруг них грациозно кружились пары под мерцающими огнями и горящими фонарями, их шаги плавно переплетались под чарующую музыку.       Рон повернулся к Гермионе, на его лице отразились надежда и неуверенность.       - Что ты думаешь? Может, один танец?       Один танец не причинит боли, по крайней мере, не так много, как взгляд в его глаза.       - Хорошо, - тихо ответила Гермиона.       Они ступили на импровизированный танцпол - круг блестящего инея прямо под открытым небом. Нежная мелодия вальса наполнила воздух, как только они заняли свои позиции. Руки Рона неуверенно легли на неё, а его движения были неуклюжими поначалу.       - Ты хорошо справляешься, - прошептала Гермиона, слегка направляя его, когда они начали танцевать.       - Всё не так плохо, как я думал, - ответил он через секунду, выдавив из себя кривую ухмылку.       Она усмехнулась.       - Да, не так.       На короткое время, напряжение между ними спало, и они двигались с удивительной лёгкостью. Гермиона пыталась остаться в настоящем, но слабая тревога на краю сознания не отпускала её. Она подавила желание оглянуться на фигуру в мантии, вместо этого держа фокус на Роне.       Так или иначе, она не могла избавиться от мысли о том, что беспокоющее ощущение, что за ней наблюдают, затронуло нечто более глубокое, чем то, что когда-либо чувствовал Рон.       Его холодные руки сжали её талию, когда он повернул её. Несмотря на отсутствие реальных чувств к Рону, было приятно увидеться вновь, и танец, на который ей пришлось согласиться, не был таким дискомфортным. По крайней мере, он согрел её от прохлады зимней ночи.       Когда скрипки взмыли в новой мелодии, зачарованный оркестр словно ожил, и воздух заискрился с выжидающим гулом. Над толпой повисли светящиеся часы, стрелки которых медленно приближались к полуночи.       Глубокий магический голос разнесся по залу:       - Леди и джентельмены, совсем скоро начнется танец в честь Нового года. Традиция, которой мы встречаем благоприятные изменения и новые связи. Займите свои места!       Гермиона посмотрела на Рона, нахмурив брови:       - Что за танец в честь Нового года?       - Без понятия, - пробормотал Рон, неловко переминаясь с ноги на ногу и потирая затылок. - Звучит... сложно. Может быть, нам стоит уйти с танцпола до...       - О, вам понравится! - прервал их лёгкий голос Луны, появившейся возле них в блестящей маске. Она крутила на пальце прядь волос, словно музыка уже очаровала её. - Это танец открытий. Вы поймёте, что он не о знании движений. Просто... следуйте магии.       Прежде чем Гермиона успела возразить, нахлынула музыка, затягивая её в свой ритм. Танцоры двигались вокруг неё, словно рябь на воде, и неожиданно она обнаружила, что стоит напротив Рона, чье лицо выражало сомнение, но он был готов сдаться, особенно, когда Полумна так осторожно подталкивала их к месту.       - Э... Думаю, нам придется сделать это, - промямлил Рон, неловко прижав руки к бокам.       Гермиона кивнула, подавив нервный смешок. По мере того, как мелодия нарастала, магия будто стала направлять её движения. Её темно-красное платье кружилось у лодыжек, а ноги двигались с грацией, которую она сама от себя не ожидала. Рон поначалу неуклюже следовал за ней, но под властью волшебства даже его шаги стали казаться обдуманными.       Чары музыки начали менять танцоров, пары перестраивались между собой с каждым шагом, каждым поворотом. Рука Гермионы дотронулась до других - лёгкие, как перышко, касания - но её глаза задержались на Роне, когда они были ненадолго разделены. В её взгляде не было вожделения, лишь давнешний комфорт, близость, которую она всегда принимала, как должное.       Но затем музыка заиграла вновь, и она закружилась ей в такт. Её длинное платье развевалось от поворотов, и, когда она остановилась, казалось, весь мир вокруг задержал дыхание.       Он стоял возле неё - фигура в чёрной с серебром мантии, его маска, острая и замысловатая, отбрасывала тени на его лицо. На мгновение Гермиона перестала видеть что-либо, кроме него. Их руки зависли друг над другом, и слабая искра магии вспыхнула между подушечками пальцев.       У неё перехватило дыхание, когда её взгляд метнулся вверх, пройдя край маски, и встретился с его глазами - серыми, пронзающими тени и метающими молнии. Было в них что-то до боли знакомое, но она не могла понять что. Никто из них не произнёс ни слова, пока музыка кружилась вокруг, словно притягивая их друг к другу, сближая. Сердцебиение Гермионы усилилось, однако она не могла объяснить почему. Они двигались медленными, размеренными кругами, их руки находились на расстоянии, но жар между ними был осязаем. Их взгляды встретились, и воздух вокруг начал потрескивать от напряжения.       Затем, так же неожиданно, как чары соединили их, они изменились, уводя её прочь. Гермиона вернулась в реальность, задыхающаяся и потрясенная. Рон снова стоял напротив неё, его лицо было знакомым и заземляющим, но её взгляд был устремлен за него, притягиваемый, словно мотылек к пламени.       Её незнакомец.       Он скользил по танцполу с девушкой в золотой маске, украшенной перьями. Они делали те же движения, что она и Рон, но глаза незнакомца были устремлены лишь на Гермиону, пронизывая толпу, словно маяк.       Музыка нарастала, и, сделав плавный поворот, Гермиона обнаружила, что снова вернулась к нему. Её пульс увеличился, став быстрее темпа песни. Она не удостоила Рона и взгляда, её фокус был полностью сосредоточен на мужчине в капюшоне, чьё присутствие притягивало её, как гравитация.       Их руки стали ближе, а воздух между ними вибрировал от электрических разрядов. Чувствительность пронзила её тело, усиливаясь с каждым шагом. Никто из них не произнёс и слова, вместо этого говорили их глаза.       Его пальцы дотронулись до неё - мимолетное, почти незаметное прикосновение - но боль, которую оно вызвало, была явной. У Гермионы перехватило дыхание, её губы приоткрылись, когда она резко вздохнула. Заметив это, уголки его губ изогнулись в слабой ухмылке, и её щеки вспыхнули в ответ.       Затем, так же быстро она вернулась к тому, с кем начала, к Рону. Заклинание развеялось, и один его вид ощущался так, словно её окатили ледяной водой.       Музыка окончилась, а Рон все ещё держал её руку. Гермиона вежливо улыбалась, делая хитроумное движение, будто она поправляет платье, выдергивая обратно свою руку.       - Спасибо за танец, - поблагодарила она, уходя вместе с ним с площадки.       - Ага. Это было чудесно, - невнятно пробормотал Рон.       Началась следующая песня - ритмичный вальс, который вернул пары обратно на танцпол. Она едва ли сделала шаг в направлении танцпола, когда чужая ладонь поймала её за руку. Сначала она предположила, что это был Рон - пока искра, пробежавшая по её коже, не заставила её замереть.       Вдох застрял в её горле, когда она посмотрела за своё плечо.       Рядом стоял незнакомец в мантии, его высокая фигура возвышалась над ней, в то время, как его рука нежно, но крепко держала её ладонь. Его взгляд прожигал насквозь, и его голос, низкий и бархатный, вызывал у неё мурашки на спине.       - Потанцуй со мной, - сказал он, его слова прозвучали скорее как приказ, чем просьба, но все ещё были пронизаны скрываемым соблазном.       На мгновение она была полностью пленена, её мир сузился до лишь него одного. Она уже почти забыла Рона, пока его неловкое покашливание не вернуло её обратно в реальность.       - Всё хорошо? - спросил Рон, его голос проходил сквозь пелену сознания.       Она перевела взгляд с одного мужчины на другого, нерешительность затуманила её мысли. Она не была здесь с Роном, но по некоторым причинам она испытывала укол вины за то, что в действительности хотела. И она желала больше, чем что-либо другое, быть ближе к незнакомцу, стоящему рядом. Она не планирова танцевать вовсе - она обещала Рону лишь один танец, который привёл к большему - но с этим мужчиной в маске, она даже не сомневалась.       Она не была чем-то обязана Рону, не имело значения, какое чувство вины это вызывало. Она напомнила себе об этом. Она была взрослой женщиной, способной поменять своё мышление и сделать собственный выбор.       - Да, всё в порядке. Приятного вечера, Рон.       Рон ошарашенно пялился на неё, но она не задержала своё внимание на его реакции, повернувшись к мужчине напротив. Её пальцы обвили его руку, крепко сжимая в безмолвном соглашении на танец, даже если он не спрашивал об этом прямо.       Не произнеся и слова, незнакомец повёл её к танцполу, без особых усилий закружив в своих объятиях. Она ахнула, уткнувшись в его грудь.       Его пальцы коснулись бретельки платья, поправив, когда она поскользнула с плеча, затем медленно очертили изгиб спины и вернулись на талию. От его прикосновений по её телу разлилась волна тепла. Она не могла понять, было ли это шампанское или возбуждение от объятий незнакомца, но она чувствовала головокружение от чего-то то более опьяняющего.       - Кто ты? - тихо спросила она, когда они начали покачиваться в танце, её голос был едва ли различим за музыкой.       - Кто угодно, кем ты захочешь, чтобы я был, Грейнджер.       Её рот приоткрылся для ответа, но слова застряли в горле, когда он наклонил её. Их взгляды встретились, и на мгновение, казалось, мир вокруг перестал существовать.       - Как ты узнал, кто я?       - Ты серьезно думаешь, что эта маленькая маска может скрыть тебя от меня? - прошептал он тихим понимающим голосом. - Я бы узнал тебя даже будучи слепым.       Гермиона не была уверена, было ли это мягкое свечение зачарованных фонарей или же тепло, растущее между ними, но она внезапно полностью покраснела.       Он медленно потянул её, тихая мелодия кружилась вокруг. Они двигались вместе, их тела прижались так близко, как Гермиона ещё никогда не позволяла незнакомцам. Она сходила с ума? Кто-то добавил амортенцию в её шампанское?       Его рука нашла её затылок, пальцы скользнули в заплетенные волосы.       - Позволь мне увидеть тебя всю, - прошептал он, и его кисть быстрым, отточенным движением освободила её волосы. Они каскадом спали на плечи, когда он закружил её. Её платье и волосы кружились вокруг неё словно мягкий вихрь. На короткое мгновение возникло ощущение, будто они здесь одни, а мир сузился до их прикосновений.       - Красивая, - прошептал он, его дыхание коснулось её уха, когда незнакомец притянул её обратно в свои объятия.       Её колени ослабли, и она едва смогла вздохнуть.       Но затем музыка стала быстрее, энергичнее, и Гермиона отстранилась, словно разрушив заклятие.       Ей нужно было пространство, нужна дистанция, чтобы проветрить голову.       Что она делала? Ведь она даже не знала этого мужчину.       - Простите, - пробормотала она дрожащим голосом, и проскальзнула мимо него, спеша покинуть танцпол.       Направившись к бару, она начала проклинать себя. Она вела себя, как кто-то другой, кого она не узнавала. Теперь Гермиона была не просто разочарована отсутствием Гарри и Джинни - она злилась. Без них, некому было её остановить, некому было напомнить ей, кем она была.       Достигнув бара, она с облегчением обнаружила, что очереди нет. Она заказала напиток, внимательно наблюдая, как бармен наливает шампанское из бутылки. К счастью, ничего другого он не добавил.       Ей нужно было осмыслить произошедшее, но ничего не сходилось. Гермиона была не из тех, кого можно загипнотизировать. Так или иначе, она всё ещё чувствовала жар его касаний, силу его присутствия и странное, магнетическое притяжение между ними.       Она сделала большой глоток, надеясь, что он спустит её с небес на землю, но вместо этого она стала ещё более дезориентированной. Отложив бокал, она вдохнула прохладный ночной воздух, её грудь вздымалась с усилием в попытке успокоиться.       В это время раздалось извещение, напомнившее всем о том, что осталось лишь несколько минут до полуночи. Мысль о приближающемся праздновании заставила её живот сжаться. Ей нужно уйти. Она должна сбежать от незнакомца, который, казалось, занял все ее мысли. Она должна вести себя так. Это не нормально.       Игнорируя любопытные взгляды, Гермиона шла сквозь толпу. Ей стоило бы попрощаться с Падмой и остальными, но для этого не было времени. Она не могла рисковать и быть пойманной во что бы то ни было. Она не могла позволить ему притянуть её обратно.       Но только она подумала о побеге, её сердце пропустило удар. Она увидела, как он идет через поляну прямо к ней. Её пульс ускорился, тело заныло в желании приблизиться к нему, но она заставила себя сопротивляться.       Она не собиралась идти навстречу ему. Не имело значения, как сильно её ноги, казалось, хотели предать её, она не позволит себе снова увлечься. Она должна покинуть это место, но при этом не пройти мимо него.       Оглядевшись, она заметила тропинку через сад, мягко освещенную дюжиной парящих фонарей.       Гермиона запомнила путь через лабиринт из живой изгороди, который вывел бы её незамеченной, позволив тихо сбежать от толпы и от мужчины, который, казалось, преследовал её мысли.       Она свернула в сад, готовая шагнуть в изгородь и скрыться от вечеринки, но в этот момент краем глаза она заметила движение. Он видел её. Он заметил, что она свернула в сад.       Последует ли он? Часть её надеялась, что нет. Или да?       Сердце забилось чаще, когда она ускорила шаг, проходя мимо цветочных клумб и большого фонтана у входа в сад. Это было красивое место - она уже была здесь однажды на чаепитии с другими дамами - но оно ощущалось совсем иначе под покровом ночи.       Она повернула, её уверенность исчезла, когда она зашла глубже в лабиринт. Она думала, что знает, где расположен выход, но знакомый сад теперь превратился в лабиринт, и она быстро поняла, что потерялась.       Шорох в кустах заставил её остановиться. Когда она обернулась, у неё застыло дыхание.       Это был он.       Он последовал за ней в лабиринт.       Она должна была чувствовать страх, не так ли? В конце концов, незнакомец пошел за ней, и она была здесь абсолютно одна. Далекие звуки вечеринки и музыки померкли, когда она отважилась уйти в глубину сада. Она могла кричать, звать на помощь, но вместо паники она почувствовала... нечто другое.       Адреналин захлестнул её. В животе порхали бабочки, и её сердце билось чаще и сильнее в груди в каком-то диком ритме, который она сама не понимала. Она обнаружила, что улыбается, даже не зная причины для этого.       Он все ещё был в темной одежде, капюшон скрывал его голову, но его шаг стал быстрее, пока он сокращал дистанцию между ними.       Гермиона не остановилась. Она резко свернула влево, не зная, куда шла, но движимая необходимостью продолжать. Она не позволит ему поймать её.       Но как только она об этом подумала, странное волнение наполнило ее.       Что он сделает, если все таки поймает её?       Звук позади дал понять, что он догоняет. Её сердцебиение ускорилось, она сделала ещё несколько резких поворотов, лавируя по лабиринту. Зачарованные фонари мягко мерцали, бросая приглушенный свет на тропинку, достаточный для того, чтобы она не споткнулась, но при этом сохраняя воздух достаточно тёплым, чтобы не дать ей замерзнуть.       Внезапно издалека эхом раздался громкий щелчок. Обернувшись, Гермиона увидела массивные часы, которые теперь поднимались в небо, хотя ранее парили над танцполом. Их стрелки зловеще тикали, приближаясь к полуночи, каждый раз отдаваясь у неё в груди, сливаясь с биением сердца и звуком шагом, которые были уже совсем рядом. Её дыхание участилось, вдохи стали поверхностными, будто она вот-вот взорвется от напряжения.       Изгородь раздвинулась, и она выбежала на поляну в самом сердце лабиринта. Здесь стоял фонтан побольше, и, выпуская струи воды из центра, он добавлял какофонию звуков к ночному воздуху.       Не осознавая того, она замедлилась, очарованная красотой статуи в середине фонтана, пока её каблук не утонул в мягком грунте, лишив её равновесия. До того, как она смогла восстановить баланс, крепкие руки схватили её за талию, и она оступилась, врезавшись в незнакомца.       Они оба упали на землю. У неё перехватило дыхание - не потому, что он наконец поймал её, и не из-за того, что сейчас она разлеглась на нём, а по причине спавшего капюшона, благодаря которому она узнала его.       Драко Малфой.       У неё пересохло во рту.       - Ты! - прошипела она, опираясь руками на его грудь, оседлав его. Она не осознавала, что все еще сидит на нём, пока слова не вылетели из её рта.       - Скажи это, - поддразнил он.       Одним быстрым движением она сорвала маску с его лица. Её дыхание застыло, когда понимание накрыло её, словно ледяная волна. Прошли годы, но без сомнения это был он - блондинистые волосы, залитые лунным светом, бледная кожа и пронзительно знакомые глаза, которые некогда преследовали её мысли. Как она не заметила этого раньше? Капюшон и маска полностью ввели ее в заблуждение. Возможно она считала, что их пути никогда не пересекутся вновь - особенно здесь.       Он всё ещё был Драко, но время изменило его. Он стал выше, утончённее, и - что раздражало её - красивее, чем она помнила. Он преподносил себя с естественной уверенностью, которая вызывала у нее тошноту.       Гермиона отогнала неприятные воспоминания о том, как в их последний год в школе она поймала себя на том, что украдкой поглядывала на него. Она спрятала эти глупые, запретные чувства в глубине души, зная, что им не суждено увидеть свет. Даже сейчас, когда все двигаются дальше, строят жизни после мелкого соперничества, что было в молодости, она отказывается принимать тот факт, что он посещал её мысли чаще, чем она хотела признать - хотя считала, что он этого не заслуживал.       Драко ненавидел её. Он всегда это делал. Не так ли? Это, должно быть, какая-то жестокая игра, какая-то извращенная шутка на её счёт.       Но тогда почему его взгляд был сосредоточен на ней всю ночь?       Горький узел появился у неё в груди. Она чувствовала себя дурой. Что бы это ни было, это не могло быть реальным. Он играл с ней. Должен был.       - Малфой, - выплюнула она, ее голос был пронизан презрением. - Что-?       - Давай, Грейнджер, - простонал он.       - Что ты хочешь? - она, переполненная разочарованием, проигнорировала его.       Не успела она моргнуть, как, двигаясь с удивительной скоростью, Драко перевернул её на спину, положив на траву. Он возвышался над ней, его руки расположились на земле возле её головы, загоняя её в ловушку. Её дыхание стало чаще, громче, чем когда она бежала от него. Его длинные пальцы скользнули под край её маски, снимая её и заставляя Гермиону чувствовать себя раскрытой - несмотря на то, что он всегда знал, кто она.       Он наклонился ближе, его лицо нависло над её, когда он прошептал, полный решимости:       - Тебя. Я хочу... тебя.       Ответ поразил её. Всё, что он сделал этой ночью, удивило её, но это? Это признание потрясло её до глубины души. Даже несмотря на гнев, нахлынувший от разоблачения его личности, в нём было что-то явно магнетическое - нечто, что притягивало её, и не имело значения, как сильно она хотела этому сопротивляться. Она не могла признать это, уж точно не перед лицом его дерзости. Но в самом тёмном уголке своего сознания она знала. Он должен чувствовать это тоже. Иначе почему он был таким неумолимым?              Объявление отдалось эхом в воздухе, голос отчётливо прозвучал:       - Минута до полуночи.       - Ты тоже хочешь этого, не так ли, Грейнджер?       У неё пересохло во рту, а слова вылились в едва уловимый, задыхающийся шепот:       - Что?       Драко пристально посмотрел на неё.       - Скажи мне, что ты этого не чувствуешь, - произнёс он медленно и твердо. - Я уйду. И мы забудем о том, что это когда-либо начиналось.       Гермиона уставилась на него, его лицо было так близко, что она могла почувствовать тепло его дыхания на своей коже. Как она могла солгать? Он знал. Он знал, как она смотрела на него всю ночь, как её тело реагировало на его прикосновения. Он знал и звал её. Она выглядела бы глупее, пытаясь отрицать это, чем признавая правду. Но правда всё равно застревала у неё в горле, отказываясь формироваться в слова, которые, она знала, ей стоит сказать.       Далекие звуки обратного отсчета наполнили воздух.       - Десять...       - Девять...       - Или... - пробормотал Драко, его голос перешёл к мягкому, неудержимому шепоту.       - Покажи мне, - он не отрывал от неё взгляд, а его тон был непоколебим, - И я узнаю об этом.       Что-то было в выражении его лица - неприкрытая смесь тоски и отчаяния - которое глубоко поразило её. Оно отражало все чувства, которые она однажды обнаружила в себе, тот же тревожный взгляд, который она видела в зеркале много лет назад, когда мысли о нём отказывались покидать её.       Теперь, когда его маска была снята и он больше не скрывался от неё, она могла ясно видеть это. Это было неопровержимо. Драко Малфой хотел её. Нуждался в ней. Это было выгравировано в каждой черточке его лица, вплетено в интонацию его голоса и, несомненно, скрывалось в глубине его глаз.       - Шесть...       - Пять...       - Четыре...       Её сердце так громко билось в её груди, что она была уверена, он слышит это. Она опустила взгляд на его губы, не в силах отвести, словно он притягивался к ним. Он был прямо здесь, так близко - ближе, чем был кто-либо другой. Секунды тикали, и на короткий, безумный миг она едва ли могла слышать обратный отсчет, заглушенный биением её пульса.       Затем, в последующей тишине, голос Драко, едва слышно прорвался сквозь напряжение между ними.       - Вперёд, Грейнджер, - он приблизился так, что его губы оказались в миллиметре от неё. - Я твой.       - Два...       - Один...       Гермиона, проглотив свою гордость, наклонила голову, давая ему неоспоримый ответ, которого он так ждал. Но Драко отстранился ровно настолько, чтобы её сердце дрогнуло. Его глаза, острые и непроницаемые, вспыхнули чем-то тёмным - пока в них не промелькнуло удивление, быстро превратившееся в явное желание. В одно мгновение его губы приблизились, заполнив пробел между ними.       Это ощущалось так, словно мир вокруг неё взорвался одновременно с тем, что текло в её венах. Салют вспыхнул в небе, и отдалённые овации разразились в ночи. Но ей было плевать на Новый год и празднование. Всё, что сейчас имело значение - поцелуй.       - Драко, - простонала она в его рот, задыхаясь от страсти.       Он улыбнулся ей в губы, тихо прошептав её имя, будто оно было единственным ответом, который ему нужно дать. Будто он всё это время ждал, когда она взовет к нему, вытащит из тени и подчинит себе.       Его руки переплелись с её, направляя их по мягкой траве выше её головы, давая возможность погрузиться в этот момент. Ловким движением он углубил поцелуй, притягивая её ближе, словно они были двумя звёздами, неумолимо вращающимися на одной орбите. Хрупкое и застывшее, время, казалось, замедлило своё движение, будто вселенная остановилась, чтобы понаблюдать за ними. Отдалённые новогодние поздравления меркли на фоне, оставляя лишь тепло его губ и электрический импульс чего-то большего - чего-то, что, казалось, будет длиться ещё долго после того, как часы пробили полночь.